Погода в доме

Янь Ли не стала осуждать, когда справилась с собой после всего услышанного. У Вэй Ин не получилось бы так быстро вернуть самообладание — она накричала на Си Чэня в тот вечер, а ведь он на протяжении всех прошедших лет был к ней неизменно терпелив и добр. Вэй Ин не обольщалась, понимая, что такое отношение проистекало из любви к Лань Чжаню. Вэй Ин не стало лучше после того, как она заставила Лань Си Чэня открыть ей хотя бы часть сокрытого под белизной одеяний праведного клана. Получила ли нужное удовлетворение ее шицзе, когда добилась признания? — Пожалуйста, не говори никому про пожар. Даже Цзы Сюаню, — правда искажается так быстро, как покрываются ряской летние пруды. Уже совсем и не отличить от вымысла. Если новость до сих пор не разлетелась за пределы Гу Су, значит, у ордена есть свои причины скрывать произошедшее. Правильно. Иначе начнут говорить о полностью сгоревших Облачных Глубинах, и что Вэй Ин сделала это специально. Чтобы отомстить за издевательства либо от склонной к разрушению натуры — все зависит от фантазии рассказчика. Неожиданно Янь Ли подалась вперед и утянула Вэй Ин в объятия, неожиданно крепкие, — Обещаю, что никому не скажу! А-Сянь, я уверена, что все разрешится. Вы с Линян можете жить здесь столько, сколько вам нужно! От этой доброты к горлу подступил комок.

***

Вэй Ин знала множество баек о духах и неведомых монстрах, о путешествии к самой границе мира, легенды о самопожертвовании, подвигах и любви. Истории были каждый раз новые, но никто из детей так и не посмел обвинить ее в том, что они выдуманные. Даже глупые деревенские суеверия имели под собой реальные страхи, от которых люди стремились защититься. И если не отмахиваться сразу, а заглянуть чуть глубже, чем поверхность летнего пруда, можно обнаружить накопленную поколениями мудрость. Цзинь Лин иногда недоверчиво фыркал, становясь подобием отца, но стоило Вэй Ин перевести на него взгляд, тут же замолкал. Если он уже что-то слышал из этих сказок, ничего, потерпит. Сейчас кругом сидели другие дети. Именно с ними дорогому племяннику предстоит провести долгие годы ученичества. Поэтому лучше всего начинать дружить с малых лет. Если особой близости не возникнет, нет ничего плохого быть просто приятелями. Линян теребила в руках сорванный пион (благо, не священный «сияние средь снегов») и сосредоточенно выдирала лепестки из бутона. Пальцы дочери всегда были чем-то заняты — если не было кисти, она срывала травинки или обдирала с тонких веток кору, плела венки из цветов, лишь бы занять чем-то руки. — А кто сильнее — отец или тетя? — Цзинь Лин упрямо вздернул подбородок. Во всем его вопросе звучал вызов. Уж лучше бы племянник этого не спрашивал. Подмывало взять и рассказать о той ночной охоте, когда Вэй Ин вытягивала героя Цзы Сюаня из болота, но… Она ведь по себе знала, как важно быть в глазах своего ребенка героем, поэтому не собиралась выдавать его. Встрепенулись остальные дети, лишь Линян медленно подняла голову и отчетливо проговорила: — Мама, конечно. От нее, обычно молчавшей, никто не ожидал ответа, и именно поэтому слова упали отчетливо и громко, несмотря на то, что Линян не повысила голос. — А сильнее дяди Цзинь и мамы — мой папа. Странно, с чего Линян это взяла? Ее уверенность в отце была несокрушимой и будто бы родилась уже вместе с ней. Вэй Ин и Лань Чжань никогда не сражались по-настоящему, даже до свадьбы их поединки больше походили на кружение вокруг друга друга, дикий танец. И трудно было сказать, кто бы одержал верх, если бы борьба стала серьезной. Но они не могли причинить боль друг другу. Синяки, оставленные в порыве страсти, не считались — они ощущались уже потом и приносили не боль, а удовлетворение. Знаки того, что они все еще есть друг у друга. И по-прежнему достаточно едва уловимого жеста и малейшего намека, чтобы в жилах закипела кровь. Вдруг Линян выпрямилась и поднялась на ноги. Зажмурила глаза, словно вслушивалась в доступные только ее слуху звуки. Вэй Ин махнула рукой, приказывая всем детям замолчать. И правда, голос Цзы Сюаня. Слишком громкий и радостный. — Небеса услышали наши молитвы. Хань Гуан Цзюнь, вы даже не представляете, как отрадно вас видеть в Башне Кои. Через мгновение Линян в саду уже не было. Дети, быстро смекнув, что посиделки закончились, завозились и начали придумывать новую игру. Цзинь Лин обернулся на Вэй Ин, но, не выдержав, понесся на голос отца, туда, куда умчалась Лань Линян. Вэй Ин осталась сидеть на траве, не в силах подняться на ноги. Ждала — он пришел. Но пришел для чего? Нужно просто пойти и посмотреть. Не говорить ни слова — увидеть. Быть может, тогда все и станет понятно. Встреча Второго Нефрита не была торжественной — белая фигура словно выросла из воздуха на ступенях Башни Кои, поэтому никто не успел подготовиться. Однако Цзы Сюань со своей свитой вовсе не выглядел недовольным. Линян, если бы позволяло одеяние, обвила бы Лань Чжаня не только руками, но и ногами. Способна ли маленькая девочка удушить в своих объятиях? Вэй Ин незаметно выглянула из-за голов, стараясь не привлекать внимания. В этом платье, без вышитых знаков клана, без белых одеяний Лань, никто не узнает ее сразу. А Линян тут же распахнула глаза и посмотрела прямо на Вэй Ин. Глаза ее сделались совсем черными из-за расширенных зрачков, и можно было бы подумать, что она плохо видит — ложное впечатление. Линян молча обнимала отца и незаметно кивнула Вэй Ин — совсем по-взрослому. Снова мелькнула мысль, что и характер, и облик, и это необъятное упрямство дочь взяла у них пополам от каждого. В Гу Су Вэй Ин с опасением ждала момента, когда Линян начнет основное обучение и будет вынуждена жить на женской половине с другими ученицами и незамужними адептками. Она ведь уже привыкла к относительной свободе, к своим друзьям, среди которых были не только ровесники (и не все из тех, кого Линян считала друзьями, были людьми). До случая с пожаром Вэй Ин планировала просить Лань Си Чэня и старейшин позволить ее дочери обучаться отдельно под руководством отца и дяди. О себе она не упомянула бы, пусть и считала, что прекрасно справляется с юным поколением. Самое время под общий шум (и пока никто не вспомнил, что госпожа Лань так и не вышла) отступить в тень и уйти. Что Вэй Ин и сделала. Где лучше всего прятаться в Башне Кои? Дочь могла бы посоветовать, но ее рядом не было, поэтому Вэй Ин тыкалась наугад, начав с библиотеки как последнего места, где ее будут искать. Она сама вывесила фонарик, так почему же теперь убежала? Испугалась, что окажется не в силах совладать с приливом нахлынувших чувств? И не сможет достойно повести себя на глазах членов ордена Цзинь. Лань Линян — ребенок, поэтому ее поведение лишь умиляет. Дочь скучала по родному отцу. «А жена убежала и спряталась». — Госпожа Лань, вы, наверное, еще не слышали! — она только перевела дух и расслабилась, как перед глазами возник юноша из Лань Лин Цзинь. Кажется, из той самой компании, в чьем обществе (не считая неупокоенного духа и лопаты) Вэй Ин провела веселый пьяный вечер. — Приехал ваш супруг, Хань Гуан Цзюнь! Юноша так и светился, думая, что ему выпала честь сообщить радостную весть. Приезду кого-то из Гу Су так, кажется, не радовались еще никогда. — Спасибо, я сейчас подойду. Не надо меня провожать, — она изо всех сил пыталась казаться веселой, но слова звучали фальшиво и натянуто. Ученик посмотрел недоуменно, но кивнул и оставил Вэй Ин в одиночестве. А ведь выход был — спуститься на этаж, где Линян и Цзинь Линь нашли потайной туннель и выйти за пределы города. Конечно, она не собиралась этого делать. Одного побега было достаточно. Библиотека оказалась не самым надежным местом. Вэй Ин ходила кругами, прячась за углами и поворотами, когда замечала мелькнувшую знакомую тень. Это была их личная игра в прятки-догонялки. И в ней не было победителей и проигравших. Ноги сами принесли ее в сад. — Вэй Ин, — конечно, Лань Чжань был здесь. Оставив бесполезные попытки, просто решил подождать. Он всегда был очень умным. Вэй Ин не дернулась с места, не подпрыгнула и не выскочила прочь. Просто запылали огнем щеки (это от беготни!), а так она была абсолютно спокойна. Они молча прогуливались по саду. Совершенно бессмысленное хождение, кружение по тропинкам, огибающим пруд с карпами. Вэй Ин, которая обычно не затыкалась, сейчас не могла вымолвить ни слова. Наверное, Янь Ли успела отдать распоряжения, и в сад не заглядывал никто из адептов, даже детей не было слышно. Интересно, как удалось отлепить Линян от отца? Она могла бы прицепиться пиявкой, ужасно соскучившейся пиявкой. Лань Чжань смотрел на нее, и эту эмоцию Вэй Ин прочитать никак не могла. И свой взгляд не в силах отвести. Она сохранила его облик в памяти — всегда свято хранила, как величайшее сокровище, как Линян, что переносила запомнившиеся образы на бумагу. И все же Лань Чжань был немного другой — под глазами, необычно темными (как раньше она могла считать их почти бесцветными, словно гладь мелкого ручья?) расплылись синеватые круги. На белом лице они были особенно заметны. А сердце все так же заходится, как и тогда — в пруду по дороге в Гу Су. Когда шли, не торопясь, специально растягивая путь. И узнавали друг друга, практически не разговаривая. Неужели отвыкла? Прошло не так много времени (целая вечность для семьи Цзинь и Башни Кои). На Вэй Ин было платье, сшитое мастерицами Лань Лина. Не такое богатое как то, что порвала на кладбище, непривычно светлое. Она и ходила в нем аккуратно и невыносимо медленно, проклиная саму себя за неловкость движений и мелкие шажки. Неудивительно, что прятки по Башне Кои не длились долго. Да и Вэй Ин не стремилась убежать на самом деле и легко дала себя поймать в саду. Нельзя скрываться вечно. — Линян подружилась с А-Лином, — говорить о дочери всегда было легче. Если не вспоминать о том, что Вэй Ин увезла ее посреди ночи в неизвестном направлении. «Я оставила записку». Записку, которая ничего не объясняла, лишь запутывала все еще больше. Гу Су Лань в праве забрать дочь в орден, если захотят. Не за этим ли и приехал Лань Чжань? Вэй Ин никогда не говорила этого вслух, но не переставала надеяться, что ее дети будут избавлены от этого — нести бремя ответственности не только за себя и близких, но и за весь орден. Пусть злые языки говорят, что это им с Лань Чжанем на руку — чтобы у Первого Нефрита не появились родные дети, тогда их наследникам никто не помешает занимать первое положение в ордене. Но это самое положение ко многому обязывало. Неизменно владеть собой и принимать исключительно верные решения. Лань Си Чэнь должен оставить после себя наследников, чтобы освободить их с Лань Чжанем семью. Или то, что теперь от нее осталось. — У нее теперь много друзей в ордене Лань Лин Цзинь, — при упоминании дочери в глазах Лань Чжаня вспыхивали искры. Увидев это, никто бы в целом свете не посмел усомниться в его безграничной любви. И безграничном терпении к супруге. Вэй Ин неосознанно (или все же прекрасно осознавая?) шаг за шагом проверяла, как далеко может позволить себе зайти, коснутся ли ее ноги дна этой бездны. Лань Чжань молчал. — А еще я сожгла дом, — наконец-то тяжелые слова сорвались с губ и упали на землю. Озвучить вслух означало признать, что это все произошло на самом деле. Она действительно сожгла дом и чудом не сожгла Гу Су. Вэй Ин никогда не придавала большой ценности вещам — они рано или поздно все равно утекают из рук, так какой в этом смысл? Нагруженная лошадь скачет тяжело и едет гораздо дольше той, что вышла в путь налегке. Вэй Ин и без того носила с собой множественно душевных привязанностей — груз не меньший, чем сделанные человеческими руками вещи. Хотя подарок дяди Цзяна все еще было очень жалко. — Я видел свет фонарика, — Лань Чжань остановился у пруда с карпами и присел на деревянный мостик. Выглядел он при этом совершенно не смешно, даже вот так, на корточках, он умудрялся держаться с достоинством небожителей. — Фонарик… — Я прибыл в Лань Лин ночью. Почему же не появился сразу? Сомневался и думал повернуть назад? Мог бы отделаться письмом, раз уж не хотел встречаться лицом к лицу. — Ты зажгла фонарик. Мне пришлось задержаться, я не мог приехать раньше. Вэй Ин присела рядом и, наклонившись, опустила ладонь в пруд. Она смотрела, будто завороженная, как утекает мутная вода между ее пальцев. На Лань Чжаня она смотреть боялась, гораздо легче было поймать взглядом подернутое рябью отражение. Когда что-то блеснуло, Вэй Ин не сразу поняла, что это не в пруду, а всего лишь отражение. Лань Чжань достал из рукава золотой гребень. Тот самый подарок дяди Цзяна. Он был очищен от копоти, но один зубец отсутствовал, неужели расплавился? — Это… — Не все сгорело. Мне казалось, он тебе важен. Мы его переплавим, будут все зубцы... — Оставь, это не главное. В Гу Су запрещены украшения. — Брат хотел бы получить нефритовый жетон обратно. Вот теперь она точно покраснела от стыда. Это была кража, как ни крути — она копалась в вещах Си Чэня, вытащила жетон и кошель. — А все деньги я потратила. Не могла приехать без подарков… — Вэй Ин была готова до бесконечности продолжать список своих прегрешений без попыток оправдаться. Из волос выдернули шпильку. Из прически и так уже выбивались пряди, теперь же они упали на плечи. Все еще длинные, несмотря на подстриженные обгоревшие концы. Вторая шпилька. А Янь Ли с таким упоением укладывала ей волосы, игнорируя возмущенные взгляды служанок. Третья. Лань Чжань нащупывал их кончиками пальцев и осторожно извлекал одну за другой. И вот уже на голове не осталось ни одной. Вэй Ин убрала пышные пряди с плеч и повернулась спиной к Лань Чжаню. Его действия все сказали вместо слов. До кожи головы аккуратно дотронулись золотые зубцы. Вэй Ин закрыла глаза и шумно выдохнула. — Ты поедешь со мной? Ты, Линян и я… — А ты хочешь меня забрать? Нам теперь даже жить негде, — не стеснять же Си Чэня. Да и после всего… — Не думаю, что все остальные хотят моего возвращения. Меня выгнали из ордена? Как ни странно, но она действительно хотела бы вернуться. Обрести приют. Если бы он существовал. — По дороге посмотрим нам новый дом. — Дом? В смысле? Она ослышалась? — Однажды ты сказала, — Вэй Ин много чего говорила, прекрасно понимая, что большинство ее слов пропускается мимо ушей, уносится в пустоту. Да она и сама частенько не запоминала толком, о чем рассказывала. — О доме возле маленького озера, где мы могли бы жить, не мешая другим. И нас бы никто не тревожил. Было сложно найти подходящее место, но оно есть. Как ты и хотела. — Ты уезжал строить дом? О, небеса, наконец-то картинка сложилась в одно целое. До этого Вэй Ин будто перетасовывала обрывки рисунков Линян, а сейчас смогла увидеть все сразу. Не было никакой женщины. И уезжал он не от Вэй Ин. А ради нее. — Очень хотелось тебя удивить. Кажется, я позабыл, что ты всегда удивляла меня сильнее. Вэй Ин даже не нужно было напрягать воображение, чтобы представить картину, обнаруженную Лань Чжанем по возвращении: разгневанные старейшины, расстроенный Лань Си Чэнь. Пепелище вместо дома. И побег Вэй Ин и Линян. Она всегда умела его удивлять. А Лань Чжань все говорил. О том, как нашел то самое место на территории принадлежащей ордену Гу Су Лань. О том, как там светло и просторно. Как плещется в воде серебристая рыба. Дом уже был почти достроен, Си Чэнь клятвенно обещал не выдавать секрет — подарок должен был поразить. Наверное, он никогда не говорил так долго. О том, что не приезжал, потому что хотел дать время старейшинам усмирить гнев. Дать время самой Вэй Ин. Уехать из Гу Су — единственное, что она могла сделать в подобной ситуации. Это желание понятно. На пепелище удалось найти несколько уцелевших вещей, включая золотой гребень и кувшин с «успокоительным отваром». Лань Чжань написал Цзян Чэну, полагая, что Вэй Ин могла уехать к приемной семье, но в ответ пришло, что ни она, ни Линян в Пристани Лотоса не появлялись. А если бы появились, об этом все бы услышали. На пару с Си Чэнем они разговаривали со старшими членами ордена, с молодыми адептами и учениками. Дети скучали по Линян, взрослые были возмущены, что молодую госпожу увезли ночью в неизвестном направлении. Пришлось потратить очень много времени на разрешение спорных вопросов. Никто не выгоняет Вэй Ин из ордена. Они могут жить теперь в новом доме, но с условием — проводить определенное количество времени в Гу Су. Старейшины не могут отпустить Второго Нефрита с семьей навсегда. Как бы не мечталось, от некоторых обязательств убежать невозможно. Вэй Ин откинулась спиной на грудь Лань Чжаню, подавившись всхлипом. Расчесывание тут же прекратилось, а Вэй Ин обвили теплые нежные руки. Они слегка дрожали. Такая любовь все же существует. Ростки, сплетающиеся воедино. Разруби их мечом — закровоточат, но не отпустят друг друга. И по весне взойдут из праха вновь. — Забери меня отсюда. Забери нас домой.

***

— Меня как будто второй раз замуж выдают, — шепнула Вэй Ин на ухо Янь Ли, и та прикрыла рот ладонью, скрывая смешок. — Причем за одного мужчину! Лань Чжань стал героем дня. За считанные часы были накрыты праздничные столы, откупорены кувшины с вином, от игры на цинху звенело в ушах. Наверное, еще никого так не провожали, как Вэй Ин, которой предстояло утром покинуть Башню Кои. Но они отправятся не в Облачные Глубины — Вэй Ин не терпелось увидеть новый дом. — Должна признать, в этот раз мы и правда долго погостили. Надеюсь, в Гу Су успели соскучиться! Цзы Сюань пролил вино из чаши, которую только-только поднес ко рту и закашлялся. Янь Ли заботливо ударила его по спине. Вэй Ин тоскливо взглянула на свой чай — в этот вечер она самой себе поклялась не брать в рот ни капли алкоголя. — Они не успели отдохнуть, — борясь с кашлем, все же выдавил Цзы Сюань. — Поэтому я ее и забираю, — негромкий голос Лань Чжаня имел тот же эффект, что до этого короткие фразы Линян. На стол, где они все сидели, тут же опустилась тишина. Вэй Ин перехватила удивленный взгляд Янь Ли и чуть заметно пожала плечами. Она не менее всех остальных была поражена. — Чтобы моя супруга больше не слышала ваших упреков. Тот, кто будет не рад ее обществу — глупец. Лань Чжань посмотрел на Вэй Ин, и его губы тронула легкая улыбка, такая редкая и непривычная на этом всегда серьезном лице. — Меня всегда восхищало и не перестает восхищать то, как ты смотришь на мир. Иначе, чем большинство. Открывая иногда такие способы и пути, что остается лишь задаваться вопросом: «Неужели так было можно?» В наступившей тишине чаша, которую поставила на стол Янь Ли прогремела взрывом. — Мы знаем… — шицзе улыбнулась. — И очень ценим и любим нашу У Сянь. Даже если не показываем этого каждый день. Цзы Сюань сжал ладонь жены и просто молча кивнул.

***

— Вы ведь еще приедете? — Цзинь Лин не мог долго не шевелиться и рванулся вперед, пытаясь хотя бы краем глаза сверху разглядеть набросок. Лань Линян раздраженно цыкнула и потянула лист на себя. — Ты так долго рисуешь! Сам Цзинь Лин талантами в живописи не блистал, но ему и не особо хотелось — он собирался стать великим заклинателем и главой клана, а для этого рисование не нужно. — Так вы еще приедете? А мне обещали подарить собаку! Щенка, который будет только моим и слушаться только меня. — Мой Пэн-хоу все равно лучше. Приезжай в Гу Су. Я тебя с ним познакомлю. С этими словами Лань Линян протянула Цзинь Лину рисунок.

***

Вэй Ин еле дождалась, пока дочь уснет. Пир всех так взбудоражил, что привычный распорядок Башни Кои оказался нарушен — даже глубокой ночью все еще светили огни, а в коридорах слышались пьяные голоса и смех. Оставалось надеяться, что и Лань Чжань не спит. Его поселили отдельно — всего одна ночь, а на кровати, где спали Вэй Ин с Линян он вряд ли бы поместился. Переезжать из комнаты в комнаты ради ночевки не было смысла. «Надеюсь, я правильно запомнила». Было бы немного неловко постучаться в двери к чужому человеку посреди ночи. Вэй Ин немного помедлила, но желание побыть с супругом наедине вело ее, заставляло отбросить все сомнения. После тех слов, что были сказаны (и тех, что остались молчанием на губах) как она могла не прийти? Дверь распахнулась, прежде чем она занесла кулак. Лань Чжань словно знал, что она придет и ждал. Вэй Ин подалась вперед и прильнула к его губам, одновременно заталкивая в комнату. Одежда только мешалась, жаль, нельзя было пройти по коридору голой. Как же она скучала! И он тоже. Руки уверенно дернули вниз верхние одежды, помогли выпутаться из платья. Раздевание прерывалось поцелуями в шею и легкими укусами. Больше никаких «спи, ты пьяна»! Вэй Ин не сделала ни глотка вина за этот вечер. Это было ее собственное желание, подстегиваемое вынужденной разлукой. Судя по синякам под глазами Лань Чжаня, ему тоже не слишком сладко спалось в одиночестве. А потом Вэй Ин удалось взять верх, один толчок — и Лань Чжань оказался лежащим на кровати. — Ты говорил, что дом очень просторный, — она забралась на него сверху и прильнула к груди. — Поэтому нам совершенно необходим еще один маленький.