Пустые лица

      Все оставшееся школьное время проходило в тишине. Минари-сан время от времени рассказывала тему урока, а затем давала самостоятельные задания и молча сидела за своим столом, лишь одним глазом наблюдая за учениками. По их состоянию она прекрасно понимала, что ребята что-то не поделили между собой, или, возможно, утреннее происшествие так повлияло на них. Какой бы заботливой ни была учитель, у нее хватало и своих хлопот, с которыми нужно было поскорее справиться, к тому же еще и голова разболелась. Если кто-то решит выговориться, то она с радостью поможет советом, постарается успокоить и решит возникшую проблему, но пока что она даже не думала о том, чтобы ввязываться в отношения учеников друг с другом.       Минари-сан стала учителем этого класса лишь в прошлом году, сразу после окончания учебы в ближайшем городке. С первых дней она прекрасно понимала, что хоть учеников и было всего трое, но каждый из них обладал своим нравом и характером, который сложно было разобрать. Тем не менее в кратчайшие сроки ей удалось подружиться с каждым учеником этого класса, дарить им свою улыбку и принимать такие же улыбки в ответ. Правда, учитель Минари-сан не планировала переступать определенные границы, за которыми ее компетентность как учителя искажалась. Все-таки, ученики есть ученики, и воспринимать их как друзей ей вовсе не хотелось, в глазах начальства школы она, определенно, упадет на несколько ступеней, так как в первую очередь ценился все-таки профессионализм и беспристрастие по отношению ко всем ученикам, проходящим обучение. По-крайней мере так говорили бывшие преподаватели Минари-сан в ее университете. Были ли они правы или же это сплошные глупости — не имело особого значения.       Во время перерыва в учительской коллеги Минари-сан обсуждали произошедшее утром. Никто и не мог предположить, что такое вновь произойдет. Стоило только пройти празднику, как на следующее утро в деревне тут же объявился убийца. Может, это была лишь случайность, но в случае непредвиденности совершенного убийства жертва вряд ли осталась бы на самом видном месте, которую обнаружили бы с первыми лучами солнца.       Минари-сан прошла в дальний угол комнаты, где стояла кофеварка, и заваривала себе тонизирующий напиток.       — Доброе утро, Мина, — хриплым голосом произнесла Фуджитори, которая была преподавателем в параллельном классе.       — Здравствуйте, — ответила Минари-сан, повернувшись к престарелой девушке и улыбчивому парню, который являлся подменным учителем, если кто-то будет отсутствовать.       Минари-сан низко поклонилась, выражая почтение своим коллегам, а затем вновь повернулась назад и взяла со стола уже готовый кофе в своей розовой кружке, которая своим пестрым окрасом сильно выделялась на фоне тусклого интерьера комнаты и мебели, находящейся в ней.       — Случается же такое, — продолжил с середины парень.       — И не говорите, Кёске, я начинаю переживать за своих учеников, — поддерживала разговор Фуджитори, — Но мне бы не хотелось, чтобы директор дал распоряжение о временном закрытии школы на время таких вот происшествий, сами понимаете, лишние выходные карман не набьют.       — Вы правы, тётя Фуджитори, — согласился подменный учитель.       Минари-сан лишь вслушивалась в их разговор, присев напротив на кожаный диван, и попыталась расслабиться. Она чувствует сильную тревогу, словно сама атмосфера во всей деревне начала медленно меняться.

***

      Последний урок стремительно подошел к концу. Рё, не сказав ни слова, сложил все тетради в портфель и собирался поскорее уйти домой. Остальные же, похоже, не сильно торопились. Мизуки выглядела сонной, потому что сбила свой привычный график и не засыпала до самого последнего урока. Каори то и дело отводила взгляд, будто боялась, что в любой момент к ней могут обратиться. Коичи же стоял где-то между ними и Рё, не желая принимать чью-то сторону и подхватывать общее подавленное настроение.       Рё, державший в руках портфель, не спешил уходить, задержавшись в дверном проеме.       — Если у вас свои секреты, я не буду утруждать вас делиться ими.       — Дело не в этом. Просто это лишь усугубит ситуацию. Давайте просто забудем то, что произошло сегодня, ладно? Это нас совсем не касается, пусть этим занимается полиция, — предлагал Коичи, обращаясь ко всем по обе стороны от себя.       Не обращая никакого внимания на Коичи, Рё повернул свою голову к Каори и спокойно спросил:       — Как это связано с твоей семьей?       От вопроса, который она явно не ожидала, ее тело заметно вздрогнуло. Девушка приложила ладонь к шее, будто ее что-то сдавливало. Взгляд, как и до этого, был опущен к полу.       — Два года назад прямо после праздника Кураяма случилось ужасное. И... там... — голос Каори стал звучать как струна скрипки, по которой небрежно водили смычком, — Моя младшая сестра... Той ночью она... умерла...       — Каори... — произнес Коичи, не желая видеть, с какой болью давался девушке этот рассказ.       Мизуки лишь молча стояла в стороне, и по ее взгляду можно было понять, что она, как и остальные, прекрасно знала об этой трагедии, случившейся в прошлом.       — Полиция списала все на самоубийство, а настоящую картину того, что произошло в тот день, скрывают все, кто живет в этой деревне, — Коичи закончил рассказ.       Рё некоторое время обдумывал сказанное. Выходит, все считают, что убийства, которые происходят во время праздника и после него, теперь являются обычным проклятием. А убийца в это время смеется над людьми, свято верящими в эту паранормальщину. Принять, что люди умирают из-за проклятия — значит смириться с тем, что ты можешь умереть в любой момент и никто не будет в этом виновен.       Но если все уместить в один короткий абзац, отбросив глупые разговоры про магию, то выходит так, что два года назад сестра Каори умерла во время или после праздника, именно поэтому проклятье названо Кураяма. Оно значило фамилию сестры Каори, а не одноименный праздник, в день которого это произошло. Наверно, произошло действительно что-то ужасное, раз никто даже не хочет обсуждать это. Но Рё в первую очередь думал о своем перемещении, случившемся на празднике. Похоже, Коичи был не тем, кому стоило доверять историю о произошедшем тогда. Все они не хотят делиться полной версией событий, и им известно куда больше. Если все, что видел Рё, было правдой, в таком случае жертвы будут только расти, и кто знает, кем окажется следующая. Каждый присутствующий здесь не желал ничего рассказывать под чувством страха или боязни перед чем-то неизвестным, чего они и сами не понимали. Словно на них тут же обрушится чье-то проклятье. Пока Рё будет строить из себя дурака и не настаивать на правде, они все равно до последнего ничего не расскажут, как ни пытайся.       — Рё, я задам свой второй вопрос, — обратился к парню Коичи.       — Мне казалось, вы поскорее хотите закрыть эту тему?       — Я просто хочу узнать. Бывал ли ты раньше...       — Хватит вам уже! Давайте прекратим! — взорвалась истерикой Каори.       — Каори-тян... — не ожидая приступа вспыльчивости от своей подруги, произнесла испуганным голосом Мизуки.       Девушка, сжав кулаки, поднялась со своего места, к ее глазам подкрались слезы. Она выглядела одновременно раздраженной и напуганной чем-то.       В самый подходящий момент в класс вошла учитель и удивленным взглядом оглядела всех присутствующих.       — Оу, я уж думала, вы разошлись по домам, — улыбнувшись, произнесла она, а затем взглянула на девушку, чье лицо уже покрылось слезами, — Каори, что-то случилось?       Протерев рукавом школьного пиджака свои глаза, Каори попыталась успокоиться и, всхлипывая, дрожащим голосом сказала:       — Все хорошо, Минари-сан.       Удивление все еще не спадало с лица учителя, и она пыталась найти ответ на свой немой вопрос у остальных учеников, но, похоже, и остальные пытались дать понять, что нет никаких проблем.       — Хорошо, надеюсь, это правда. Вам всем пора домой.       С этими словами Минари-сан каждый из учеников поторопился к выходу из класса, не желая больше оставаться в месте, где и так была напряженная атмосфера. Поскорее хотелось выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха, который вытрясет все негативные мысли из головы.       Выйдя во внутренний двор, Рё первым делом обратил внимание на знакомую маленькую женскую фигурку в белом платье с портфелем на спине, которая уже выходила за территорию школы мимо ворот.       — Сачи! — отозвал девочку Рё и торопливым шагом направился в ее сторону.       Девушка, как всегда, не выражая каких-либо эмоций, медленно повернулась к Рё и приподняла ручку на уровень груди, выставив ладонь в приветствии.       Подбежав к Сачи, Рё опустился к своим коленям, пытаясь отдышаться. Он и сам не заметил, с какой скоростью рванул, не желая отпускать девушку одну.       — Не хочешь прогуляться? — наконец отдышавшись, спросил Рё.       — У меня тут некоторые дела... — оглядываясь по сторонам, тихонько произнесла Сачи, словно ей было неловко отказывать.       — Может, я могу проводить тебя? — настаивал парень.       Сачи обратила взгляд куда-то за спину парня, по всей видимости, она встретилась взглядом с тремя другими ребятами из класса, в котором учился Рё. Наверно, она рассчитывала на то, что Рё, как обычно, отправится домой в привычной компании, но при этом ей хотелось, чтобы он погулял с ней.       — Только... немного... — робко произнесла девушка.

***

      Парочка шла вдоль асфальтовой дороги, которая вела в сторону шоссе и сворачивала на проселочную в поле, по которой Рё обычно шел домой в компании Коичи, Мизуки и Каори. По-видимому, дом Сачи находился где-то ближе к окраине.       — Значит, ты тоже не из этой деревни?       — Можно сказать и так, — полушепотом произнесла Сачи.       — Ты уже в курсе о том, что произошло сегодня? — Рё до последнего не хотел поднимать эту тему, тем более она уже была на слуху у каждого жителя деревни и наверняка успела надоесть всем вокруг.       — Дедушка Рёчи не заслуживал такого, каким бы плохим он не был. И Широ тоже...       — Широ? — переспросил Рё.       Лицо Сачи повернулось в сторону парня. Оно, по всей видимости, должно было выражать удивление, но девочка, как и всегда, лишь смотрела своим отстраненным взглядом, присущим только ей. Под глазами ее были заметны мешки, но они присутствовали на ее лице с самой первой встречи, просто сейчас при дневной погоде и таком близком расстоянии Рё мог разглядеть очертания лица девушки отчетливее.       — Мама говорила, что недалеко от магазина нашли Широ — это собака дедушки Рёчи. У нее был вспорот живот и...       — Меня немного пугает, с каким спокойствием ты рассказываешь об этом.       После слов Рё Сачи резко замолчала, будто пыталась изображать тактичность и женственность, на отсутствие которой ей только что прямо намекнули. Видимо, она решила, что Рё имел в виду, что не стоит девушке обсуждать такие вещи вот так спокойно.       — Собака-то тут причем? — с сожалением спросил Рё.       Сачи продолжала молчать, топая маленькими шажками вперед. Дойдя до развилки, откуда уже можно было разглядеть частный сектор, в котором стояли совершенно новые, построенные недавно дома для новоприбывших жителей деревни. Где-то среди них находился дом Сачи и ее родителей.       — Я побегу.       — Хорошо, увидимся, Сачи, — с улыбкой произнес Рё, чего и ожидал от своей подруги, но та лишь некоторое время глядела на него, потом просто едва кивнула и ушла в своем направлении.       Некоторое время Рё простоял на месте, наблюдая за удаляющейся спиной девочки, а затем решил, что пора и самому топать домой.

***

      Дойдя до тропы, ведущей к полю, Рё взглянул в сторону школы, со стороны которой шла знакомая ему компания. Похоже, они тоже задержались на некоторое время и только теперь возвращались домой.       Увидев парня, который дожидался их, Каори сразу же отвела недовольный и одновременно виноватый взгляд. Коичи сдержанно помахал рукой, неестественно улыбнувшись. Мизуки же, придя в себя, вновь находилась в полудреме, топая по дорожке на автомате и держа портфель перед собой.       Если отбросить все негативные моменты, произошедшие за этот короткий период времени, все они были хорошими и дружелюбными, поэтому не было причин ходить с ними порознь.       — Доброе утро, Рё, — с улыбкой на лице произнесла Мизуки.       — Но сейчас день, да и мы со школы возвращаемся, если что, — приложив ладонь ко лбу, произнес Рё.       Достав из кармана платок, парень приложил его к краю рта девушки, вытирая что-то, чего остальные намеренно не замечали. На лице сонной девушки появилось легкое смущение и недоумение.       Остальные двое лишь посмеялись. Даже Каори, из последних сил пытаясь не подавать вида, и та захихикала, приложив ладонь ко рту. Видимо, им всем просто потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Глаза Каори до сих пор были красными от того, что она плакала ранее. Коичи же теперь в глазах Рё воспринимался более суровым и готовым в любой момент рассуждать о каких-то серьезных вещах, позабыв о свойственном ему дурачестве.       Всю дорогу до дома подростки разговаривали на какие-то отвлеченные темы, смеялись и подкалывали друг друга. От утренней неловкости не осталось и следа.       Но как только Рё добрался до своей комнаты и повалился на кровать, все опасения вновь вернулись. Все окружающие воспринимают убийство как что-то само собой разумеющееся. Да и теперь выясняется, что сестра Каори покончила с собой ровно два года назад. Рё прекрасно понимает, настолько щепетильно люди в Японии относятся к самоубийствам. Это фактически ставит клеймо позора на всей семье, а учитывая, что семья Кураяма была довольно почтительной в этой деревне, местные решили просто умалчивать об этом случае, чтобы никто не выражал открытой неприязни к Каори и членам ее семьи. Может, сразу и не сказать, но Каори была внучкой одного из действующих старост деревни. Все негативно сказанное в ее адрес автоматически распространяется на старосту деревни и, соответственно, на жителей. Никто не потерпит, если на каждом шагу будут трепаться о том, что внучка старосты покончила жизнь самоубийством. Но это была лишь половина правды, лишь малая ее половина.

***

      Резко вскочив с кровати, Рё принялся искать на своем столе среди кучи бумаг и тетрадей карту деревни Очиба и ближайших территорий. Такие карты продавались в магазинчике соседнего городка, мимо которого проезжала семья Рё перед переездом. Карта была довольно подробной, но все равно не давала каких-то новых знаний, проливающих свет на события прошлого. В отличие от карты города, на этой совсем не было иконок, означающих магазины, автобусные остановки, банкоматы, но это и логично, ведь ничего этого здесь и не было. Указательным пальцем правой руки Рё водил по карте, пока не остановился в одной точке, где был изображен крест.       "Может, стоит попробовать?" — спросил у себя парень, запоминая дорогу до кладбища.

***

      Половина дороги была знакома Рё потому, что он шел по ней ранее, когда Мизуки вела его к площадке, на которой проходил праздник. Парень ступал по наклонной дороге, состоящей наполовину из ступенек. По обе стороны располагались плотные деревья, закрывающие обзор на территории вокруг. Приблизительно вспоминая карту, Рё взглядом искал тропу, ведущую в сторону кладбища. Пришлось несколько раз вернуться назад, чтобы отыскать ее, ибо указателей не было. Теперь тропа вела вниз к подножию холма. Если смотреть туда, куда уходила тропа, можно разглядеть железные ограждения, окрашенные черным. Где-то левее располагался главный вход. В отличие от городского, на этом кладбище надгробные плиты были большой редкостью. Да и если только взглянуть вперед, можно видеть дальнюю границу кладбища, заканчивающуюся у соседнего холма. Кроны деревьев полностью скрывали это место от солнечных лучей, поэтому казалось, словно все небо застилали темные тучи и вот-вот пойдет дождь.       Рё медленно прохаживался вдоль деревянных крестов, читая имена и фамилии на каждом из них, а вскоре уже искал одну определенную. Вокруг была непривычная умиротворенность, в которой была какая-то особенная прелесть.       Заходя за очередной ряд с крестами, Рё заметил человечка, которого никак не ожидал увидеть здесь и сейчас. Она сидела на земле, не заботясь о том, что испачкает свое белоснежное платье. Туфли ее стояли рядом, а сама она была босиком. Все также не выражая каких-либо эмоций, она просто сидела и смотрела перед собой, словно общалась с кем-то с помощью телепатии.       Рё медленно подошел к девочке, не желая нарушать ее покой и тишину, но стоило наступить на одну палочку, которая тут же треснула под подошвой обуви, как девочка обратила на парня свое внимание.       — Привет, Сачи, — произнес Рё, уже не скрывая своего присутствия.       — Угу, — кивнула Сачи и повернула голову назад.       Подойдя к ней, Рё увидел небольшой букет полевых цветов, что лежали у деревянного креста. Они выглядели очень свежими, что говорило о том, что их принесла сюда Сачи.       Рё обратил внимание на персону, что покоилась тут, и прочитал на кресте: Кураяма Юми. Вторая дата, аккуратно нацарапанная на кресте, идеально совпадала с позапрошлогодним праздником Кураяма. Не было сомнений, что здесь покоилась умершая сестра Каори.       Только сейчас Рё обратил внимание на то, что раскрытые ладони девушки также были испачканы в грязи, а в некоторых местах даже были порезаны, и из этих порезов до сих пор выступала кровь. В стороне возле креста можно было заметить кучу выдернутых из земли сорняков, сложенных в одном месте. Похоже, никто длительное время не посещал эту могилу, поэтому Сачи позаботилась о ее внешнем виде.       — Сачи, могла бы попросить меня помочь тебе, — Рё опустился на корточки рядом с девочкой.       Та лишь покачала головой, прикрыв глаза, а затем вновь уставилась на выцарапанное на кресте имя. Похоже, Сачи всерьез грустила о гибели этой девочки. Возможно, они даже были знакомы и дружили.       — Сюда никто не приходит, потому что они думают, что это Юми наводит на всех проклятие, — сказала Сачи, не отрывая взгляда от имени.       — Даже ее родная сестра?       Сачи не ответила на вопрос.       — Ты не знаешь, почему это произошло?       Сачи вновь не ответила.       — Мне рассказали, что она покончила с собой два года назад прямо в праздник Кураяма. Но я не совсем понимаю.       — Она... — Сачи хотела что-то сказать, но так и не смогла правильно сформировать мысль.       — Ты же знаешь, что произошло тогда? Это как-то связано с тем, что произошло сегодня утром, да?       — Угу, — первый четкий ответ, который дала Сачи сразу на два последних вопроса.       Рё сделал паузу, чтобы не давить на девочку, которой, похоже, не хотелось вспоминать о том, что произошло с ее подругой.       — Пожалуйста, просто забудь обо всем этом, и тебя это не коснется, — в голосе Сачи прозвучало беспокойство.       — Что не коснется? Проклятие? — опять старая пластинка.       — Это... похоже, она мстит... — Сачи и сама не могла понять того, о чем хочет поделиться.       Видимо, она, так же как и Рё, не до конца понимает, что происходит. Ее мысли не связаны друг с другом.       — Ты о духе Юми, которая начала убивать людей из-за мести? Сачи, я не понимаю! — Рё схватился за голову, сытый по горло разговорами об этой мистике.       — Юми бы никогда так не поступила! Она никого не винит.       Похоже, из этого разговора ничего не выйдет. Испачканные руки Сачи ко всему прочему начали дрожать, но она даже не могла их сжать в кулаки от боли, нанесенной колючими сорняками. Рё, не желая больше смотреть на это, присел рядом с девочкой и достал из кармана чистый платок. Схватив в свою руку маленькую ладонь девочки, парень стал аккуратно вытирать ее платком.       Сачи лишь наблюдала, не сопротивляясь заботливым действиям Рё. Обычная девушка на ее месте начала бы отказываться от помощи, но она просто сидела и смотрела отстраненным взглядом.       — Не расскажешь мне подробнее про Кураяма? Например, почему его так назвали? — Рё решил отвлечься и спросил девушку о том, что она точно не будет игнорировать.       — Название "Кураяма" произошло от японского "кураями" — темнота. Эффект, известный нам как перемещение сознания, наступал всегда после захода солнца, и люди считают, что первое, что испытываешь, когда оказываешься в чужом теле — тьма, — Сачи подробно описала значение названия.       — Звучит жутковато. А про его появление известно что-нибудь?       — Скорее всего, Каори больше знает об этом... Но многие воспринимают это как мистику, не поддающуюся и не требующую объяснения.       — Ну, знаешь, я все же отношу себя к человеку науки, чем веры. Магия, духи — это все не то, во что я бы хотел верить, — Рё продолжал тереть ладонь Сачи, используя уже вторую сторону платка, так как первая полностью испачкалась, а второго платка у него не было.       — Просто держись от тех троих подальше, — неожиданно произнесла Сачи.       Парень замедлил свои действия, взглянув в лицо девушки. Она, как и до этого, глядела вниз, не выражая каких-либо эмоций.       — Ты меня порой пугаешь.       — Будет лучше, если ты и правда не будешь верить во все это. Как только ты коснешься этого — она обратит внимание и на тебя... — Сачи вновь выражалась непонятными предложениями.       — Может, ты и права. Мне не должно быть дела до того, что произошло здесь два года назад. Но, похоже, я уже втянут во все это по уши. Та надпись, написанная кровью на автомате, мне показалось, что она...       — Ты очень сильно надумываешь себе. Ты не имеешь к этому отношения, — девочка отвела взгляд.       Сачи понимала, что не сможет переубедить Рё, и сдалась. Как и всегда, она просто будет держаться в стороне. Она не хотела вмешиваться и возвращаться к тому, с чего все началось. Ее ладони, хоть и немного, но пришли в норму.       — Пожалуйста, обработай раны, как только вернешься домой, — сказал Рё, убирая грязный платок обратно в свой карман.       Затем парень встал со своего места, еще раз бросил взгляд на девочку, которая не торопилась уходить и, попрощавшись, медленным шагом отправился к выходу.       Одинокая маленькая фигурка в белом платье осталась совсем одна. Она привыкла к тому, что в мире нет никого, кто мог бы понять ее. Даже ее собственные родители были для нее совсем чужими людьми. Тогда ей было по-настоящему страшно, как тогда, когда она сидела рядом с Рё на празднике.

***

      Дорога назад заняла куда больше времени. Парень шел домой, неторопливо шагал вниз по склону из ступенек и каменных плиток, выложенных квадратиками. Время от времени мимо проходили старики, направляющиеся наверх, к храму. Теперь и Сачи, единственная, кто мог здраво мыслить по поводу произошедшего, казалась очень далекой. Сначала дом с убийствами, потом еще одно убийство, а теперь и проклятие девочки, которая мстит после смерти. По словам Сачи, никакой опасности нет, если не воспринимать все всерьез. Вот только тогда Рё будет выглядеть так же, как и все окружающие, которым, похоже, не было дела до раскрытия настоящего убийцы. Наверно, она имела в виду, что на парне не было какой-то метки, которая предвещала скорейшую смерть. Рё ни за что не поверит в мистику даже после того, как он испытал эффект Кураяма на себе. Люди не умирают из-за духов — их убивают.

***

      — Привет, Рё! — как всегда энергичная в это время суток Мизуки встречала парня, когда тот проходил мимо ее дома.       Видимо, она собралась куда-то за покупками, так как держала в руках большой пустой пакет. По крайней мере так могло показаться, будь это город, а не деревня.       — Е-хе-хе, родители попросили сходить к дедушке Сато за овощами, — улыбнувшись, поведала она.       С того момента как она поприветствовала Рё, она не сдвинулась ни на один шаг, как будто до последнего надеялась, что парень предложит свою помощь. Ноги после длительной прогулки, были против, но до вечера все равно не было никаких других дел.       — Что ж, может, я могу тебе...       — Я была бы не против! — задорно ответила Мизуки, не дождавшись, пока Рё закончит предложение.       Парню хотелось глубоко вздохнуть, но он не стал, так как это, все-таки, была его личная инициатива.       Всю дорогу девушка сохраняла улыбку на своем лице, показывая окружающим и проходим жизнерадостную гримасу. Дойдя до дома деда Сато, Мизуки позвонила в дверь. Хозяин дома поприветствовал гостей и тут же вынес мешок, который уже ожидал у входной двери. На вскидку мешок весит килограмм двадцать, поэтому в голову Рё начало подкрадываться ощущение, что встреча с Мизуки у ее дома была не случайна.       — Передавай родителям привет, милая, — сказал дедушка Сато, провожая девушку взглядом.       — Спасибо большое, деда!       Вскоре двое прошли к другому дому, где им открыла дверь бабушка, которая также передала мешок с морковью и зеленью. Мизуки с прежней улыбкой на лице приняла дары и низко поклонилась. Рё ждал снаружи, ибо каждый шаг надо было тщательно обдумывать, сокращая максимально расстояние, которое нужно пройти, взвалив на себя тяжелый мешок.       — А пакет-то тебе зачем? — спросил Рё, но, похоже, девушка не услышала вопроса, так как направилась еще к одному дому по соседству.       На этот раз она достала пакет и передала бабушке, которая открыла дверь. Через пару минут хозяйка дома вернулась с тем же пакетом, но только наполненным чем-то.       Так продолжалось еще полчаса, пока парочка не сделала круг вокруг ближайших домов и не вернулась назад к дому Мизуки.       По телу Рё тек пот, рубаху хоть выжимай, все конечности заметно потяжелели, а завтра, скорее всего, будет болеть спина. И это в лучшем случае.       — Спасибо тебе огромное... Погоди минутку, — Мизуки убедилась, что Рё занес мешок на лестницу к входной двери, а затем ушла куда-то в дальнюю часть своего дома.       Видимо, ее родителей не было дома, так как внутри не ощущалось присутствия кого-либо.       Спустя десять минут девушка вернулась, заметно преобразившись во внешнем виде. Впервые Рё увидел Мизуки, которая обычно ассоциировалась у него с чем-то спортивным и мальчишеским, одетую в красное летнее платье. Теперь Рё мог взглянуть на нее с нового ракурса. Платье действительно подходило ее пышной прическе и красному цвету волос. В руках же она держала тот самый белый пакет.       — Идем? — подмигнув, сказала она.

***

      Оказавшись на ближайшей к домам полянке, Мизуки вытащила из пакета покрывало, постелив его на ровную зеленую траву, а затем достала пластиковый контейнер, в котором находилось несколько бутербродов.       — Бабушка Тори делает очень вкусные бутерброды с курицей. Я попросила ее, — словно оправдываясь, произнесла Мизуки.       Рё до сих пор пребывал в некотором шоке, так как все это, по всей видимости, было спланировано заранее. Мизуки организовала небольшой пикник, который был рассчитан на две персоны.       — Это... это благодарность за помощь, — покраснев, произнесла Мизуки.       Затем девушка присела на простыню, пододвинувшись к ее краю. Рё же сел с противоположного края. Между парнем и девушкой расположился открытый контейнер, а в воздухе повисла неловкая пауза.       — Мы точно никого не ждем?       — Н-Нет... никого... — скромно ответила Мизуки.

***

      Последующие два часа парочка провела наедине, общаясь на совершенно разные темы. Больше всего Мизуки было интересно узнать о городской жизни, но при этом она всячески отрицала, что хотела бы жить в большом городе, так как просто не имела достаточной ответственности для этого. О себе она мало рассказывала, так как ей было неловко, но большинство ее рассказов было посвящено ее детству в этой деревне. Например, как она однажды упала в пруд, а Коичи с Каори пытались ее достать, перепугавшись до смерти, так как никто из троих еще не умел плавать. При этом на лице Мизуки постоянно проскакивала грусть, словно все это было только в далеком прошлом, хотя она могла каждый день проводить вместе с Каори и Коичи.       — Ты знала сестру Каори?       — Она была младше нас на два года, но частенько гуляла вместе с нами... Какое-то время... — Мизуки переменилась в лице.       — Просто Каори не рассказывала о ней.       — У них были довольно сложные отношения. И в семье, и при друзьях они вели себя так, словно были чужими... Даже после смерти своей сестры Каори... — Мизуки запнулась, — Прости, я не должна так плохо говорить о своих друзьях.       — Другими словами, счастливой дружной семьей их не назвать.       — Юми была хорошей девочкой. Я хотела с ней подружиться... — Мизуки сжалась, словно по ее телу прошелся холодок, — Мне так жаль...       Похоже, это та самая точка, на которой стоило закончить этот разговор. Для каждого эта тема была какой-то болезненной.       Парочка еще некоторое время просидела здесь, пока не стало темнеть и не поднялся холодный ветер. Тучи медленно сгущались, застилая все ранее голубое небо. Вот-вот начнется ливень.       — Пора собираться...       Проводив Мизуки до дома, Рё отправился в свою комнату, желая отдохнуть. Развалившись на кровати и даже не сняв верхней одежды, парень прикрыл глаза.

***

      Громкие раскаты грома послышались за окном. Открыв глаза, Рё подумал, что уже поздний вечер, но прошло каких-то двадцать минут. Он слегка задремал, а проснулся только от шума, который предвещал скорейшее наступление ливня. На улице поднялся сильный ветер, который заставлял деревья прогнуться. Дверь на балкон то и дело ударялась о стену, создавая раздражающий звук. Рё приподнялся, чтобы запереть ее, но решил напоследок выглянуть на улицу, чтобы ощутить на своем теле приободряющий ветерок, который охладит тело и поможет уснуть побыстрее.       Легкие капельки дождя уже начали падать с неба. На улице было непривычно тихо, если не считать разбушевавшуюся погоду. Где-то вдали можно было разглядеть одинокую фигуру человека, медленно ступающего по дороге напротив дома Рё и Мизуки. Парень пытался вдохнуть как можно больше свежего чистого воздуха перед тем, как отправиться назад в свою комнату. Тучи уже полностью застилали небо, и им не было края. Скорее всего, такая погода продержится и завтра. Вновь опустив взгляд вниз, Рё мог внимательнее осмотреть пожилого мужчину, который брел по улице. Похоже, это был тот самый дедушка Сато, который днем одолжил мешок с картошкой Мизуки и который теперь снится в ночных кошмарах Каори. Дедушка не сильно торопился домой, так как его шаги были чересчур короткими. Увидев на балконе парня, дедушка обратил на него свой взгляд и вытянул вперед руку. Рё поднял свою руку в ответ в знак приветствия, но это было вовсе не приветствие... Что-то в этой картине было неестественным. Мало того что старик вытянул руку вперед, словно пытался дотянуться до чего-то, так еще и взгляд его выражал какое-то безумие, как в каком-нибудь фильме ужасов. От этой картины стало немного жутко. Но все стало понятно только после того, как Рё заметил красный ручеек, который тянулся от ног по асфальту, где тот только что прошел, и этот ручеек становился все шире, превращаясь в целую лужу.

***

      — Что это, черт возьми! — вскрикнул Рё, вылетев из своей комнаты и спускаясь вниз по лестнице, — Мама, папа! — позвал он с собой на улицу родителей.       На улице уже разразился ливень, который начался в одно мгновение. Не закрывая за собой входную дверь, Рё со всех ног побежал к старику, который молил о помощи. Стоило лишь приблизиться к нему, как он тут же плюхнулся на асфальт перед собой. Рё застыл на месте, не делая ни единого шага больше. Картина, представшая перед парнем, заставила позабыть о холодном ливне, который бил с силой по телу. Все перед глазами стало мутнеть, не столько от капель, попадающих в глаза, сколько от головокружения. Вся спина старика была изрезана чем-то острым. По обе стороны от него в одно мгновение образовывались лужи красного оттенка, заполняя все пространство вокруг тела. Раны на его спине не были высечены в случайном порядке. Словно вырезанные максимально глубоко, насколько это возможно, они образовывали собой иероглифы, у которых был всего лишь один смысл.       "Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри!"       Это послание, словно адресованное всем, кто его увидит, и в первую очередь тому, на ком оно было высечено. Словно так и было задумано, чтобы дождь как можно скорее промыл от крови это дьявольское обращение. Из ближайших домов выбежало несколько жильцов, увидев старика, захлебывающегося в собственной крови, смешанной с дождевой водой. Рё не мог пошевелиться, наблюдая, как человеку перед ним пытались оказать первую помощь. Но возможно ли это, когда даже сквозь порезы можно было разглядеть белые кости и остальные внутренности. Каждый порез толщиной с палец на руке, будто его рубили топором. Вокруг раздавались крики и тревожные возгласы. Они казались такими далекими.       Один из жильцов схватил старика и попытался перевернуть. Глаза его до сих пор были распахнуты, смотрящие в небо над собой. Но он все еще был жив. Хоть и не долго, но все еще жив, ощущая всю тут агонию, что доставляли ему раны.       — О-Она... Кураяма! П-Проклятье... Кураяма! — задыхаясь от крови, пытался произнести старик, пока последние силы не оставили его, а глаза не застыли в одной точке.

***

      Это вновь произошло. Убийство, которое предостерегало всех окружающих, пыталось донести до них что-то, или же просто кто-то решил выместить свою злобу?       "Какого черта? Какого черта?" КАКОГО ЧЕРТА?"       Ливень еще долго не сможет смыть всю темную жидкость, растекающуюся по асфальту вокруг. Уже третий раз Рё стал свидетелем кровавого убийства. Кто тот злодей, что так истязается над бедными людьми? Рё со всей злобой оглядывал местность, откуда пришел старик, но там никого не было.       "Кто же ты? Я знаю, это никакое не проклятье! Кто ты?!" — выкрикивал в своем сознании.       "Это лишь начало." — послышалось откуда-то извне, будто кто-то приблизился к уху парня и прошептал это прямо в него.       Все звуки вокруг вмиг стихли, и лишь этот звучащий в голове голос проявлялся вновь и вновь. Словно сама смерть опустилась на плечо парня и протянула к его шеи свои костлявые холодные руки. Скорее, это выглядело как последнее предупреждение.