Сбывшаяся сказка

— Сейчас я уберу руку, — выдержав паузу, медленно и зловеще продолжил мой бывший напарник, — А ты попробуй только пискнуть — придушу как кутёнка, поняла? Я наконец-то отмерла и радостно замычала, выражая согласие. А стоило Шухлому отнять ладонь от моего лица — повернулась к нему и счастливо выдохнула: — Это правда ты?! Вот повезло! На небритом лице моего недавнего ведомого отразилось недоумение. Уж не знаю, какой реакции на своё появление ожидал от меня Шухлый, но явно не такой. Но длилось его замешательство недолго, а недоумение сразу сменилось злостью. — Сучня! — прошипел бандит мне в лицо. — Стуканула, да? А я ведь, когда тебя в баре увидел, даже подойти хотел, поздороваться как с человеком! Я растерянно замигала. В баре? Но почти сразу заметила накинутый на голову Шухлого капюшон пыльника и всё поняла. — Так это ты сидел в углу, ко всем спиной? — Дуру не лепи! — Шухлый потряс меня, как мешок с тряпьём. — Ты меня спалила и поскакала стучать этим краснопёрым из «Долга»! Я помолчала, переваривая информацию, потом яростно запротестовала: — Да нет же! Я и подумать не могла, что это ты! Да если бы я знала! Я бы сама подошла к тебе, сразу же! — Не ори! — Шухлый воровато зыркнул по сторонам и снова вперил в меня испытующий взгляд, который, впрочем, сразу стал недоуменным — мои счастливые глаза и улыбка до ушей не давали бандиту покоя. — Хочешь сказать, что не узнала меня? А к долганутым зачем похиляла? — Да по своим делам! — я переступила ногами и подёргала плечами, намекая Шухлому на то, что можно меня уже и отпустить. — С чего ты решил, что это из-за тебя? — С того! — невнятно огрызнулся Шухлый и замолчал, хмуро глядя в пространство перед собой. А я… я, кажется, начала кое-что соображать. Бандит на территории «Долга»! Бандит сидит в баре в трёх метрах от веселящегося квада! Как такое может быть? А просто о том, что он бандит, никто не знает! Никто, кроме меня. — Как ты здесь вообще оказался? Ты не нашёл Чекана? — Нет, — после короткой паузы ответил Шухлый. Судя по его виду, он понятия не имел, что делать дальше. Зато это знала я. — Шухлый, ты даже не представляешь, как хорошо, что мы встретились! — Да ну? — спросил бандит прежним насмешливым тоном и наконец отпустил меня. Я тут же развернулась к нему, продолжая улыбаться во все тридцать три зуба. Да-да, знаю, подобные разговоры нужно вести обдуманно, размеренно, оценивая каждое слово и желательно при этом навесив на физиономию хитрый ленинский прищур. Но не было у меня сил на это, я боялась, что если прямо сейчас, сию секунду не начну действовать, Шухлый опять испарится в неизвестном направлении, так же внезапно и необъяснимо, как появился. И я сказала: — Шухлый, помнишь труп на Агропроме, рядом с которым мы встретились? Когда ты его обыскивал, должен был найти серый наладонник… ну, карманный компьютер! Он мне позарез нужен, я за него тебе отдам всё, что захочешь! От неожиданно вывалившейся на него информации Шухлый моргнул и приоткрыл рот. Я затаила дыхание. Тишина опустилась над нами, как хрустальный купол. А потом его вдребезги разбил окрик со стороны: — Славка! Твою налево, где шатаешься? По узкому проходу между стеной цеха и бетонным забором ко мне спешил сердитый Кактус в сопровождении смущённо улыбающегося Дымка. Я почувствовала, как взведённой пружиной напрягся рядом Шухлый, увидела боковым зрением его руку, поднимающуюся вверх, к правому плечу, к ремню висящего на нём дробовика, и поняла по сузившимся глазам Кактуса, что от него это движение не укрылось. Догадаться о том, что сейчас произойдёт, если не разрядить ситуацию, было несложно. И я не придумала ничего лучше, кроме как с воплем: — Братуха! — повиснуть у Шухлого на шее. Кактус и Дымок остановились, не дойдя до нас несколько метров. А я уже чмокала ошарашенного Шухлого в колючие щёки, одновременно мёртвой хваткой держа его за тянущуюся к оружию руку, и радостно причитала: — Ну, вот и свиделись! А говорил — в Зону больше ни ногой. Но я всегда знала, что ты вернёшься! Кактус, Дымок, идите сюда — это же Шухлый! Мой старый друг, он мне жизнь спас! Вернулся! Друзья приблизились, и я подтолкнула к ним Шухлого, при этом незаметно, но многозначительно наступив ему на ногу. Кактус первым протянул руку и представился. К счастью, Шухлый всё сообразил правильно, он ответил на рукопожатие и даже улыбнулся. — Шухлый. Одиночка. — Дымок. Одиночка. Продолжая разыгрывать щенячий восторг, я взяла Шухлого под руку и прижалась щекой к его плечу. — Ребята, пойдёмте в бар! Мне с Шухлым так хочется поговорить обо всём! Бро, где ты пропадал всё это время? Через десять минут мы дружной компанией сидели за столиком, а недовольная Красотка сновала туда-сюда с подносом. Чтобы всё соответствовало легенде о нежданной встрече двух старых друзей, мне пришлось накрыть шикарный стол и даже угостить за свой счёт всех присутствующих в зале, а их набилось предостаточно. Но я не жалела денег, они были таким пустяком по сравнению с тем, что обалдевший от всего этого Шухлый сидел рядом и никуда не исчезал. И вёл себя правильно. Больше всего я боялась знакомить его с Колотуном, вот уж у кого безошибочное чутьё на людей! Но, к моему удивлению, Колотун отнёсся к Шухлому не просто миролюбиво, а с уважением, как равный к равному. Я обрадовалась и поспешила приписать это своей наспех придуманной легенде о том, что в своё время Шухлый спас мне жизнь. Мы выпили за встречу, за хороших товарищей, за удачу в нашем нелёгком сталкерском деле, и я уже хотела вытащить Шухлого из-за стола под каким-нибудь предлогом, когда в Бар вошли двое долговцев. Одного из них я видела первый раз, а вот другой был Кэпом. Они обвели взглядом помещение и направились к нашему столику. — Всем здоров! — добродушно сказал Кэп, потом перевёл взгляд на меня. — Славка, можно тебя на секунду? Я кивнула и вылезла из-за стола под недоуменными взглядами друзей. Второй долговец остался в баре, а мы с Кэпом вышли на улицу. И там он спросил: — Гришка говорит — ты про меня спрашивала? Тьфу ты, как некстати. — Ну, да, спрашивала, — промямлила я, — Но сейчас уже всё разрешилось, не беспокойся. — Угу, — отозвался Кэп, рассеянно глядя мимо меня. — Ладно, отдыхайте. Гляжу, и Шухлый к вам прибился. — Ты знаешь Шухлого? — изумилась я. — Так это же его мы вчера у бандюков отбили, — равнодушно ответил Кэп. — В последнюю минуту успели, а то бы кабздец мужику. Наверное, вид у меня сделался идиотским, но, к счастью, Кэп этого не заметил, его беспокоило другое. Неожиданно он наклонился ко мне и заговорил, понизив голос: — Славка, мне известно, что ты спрашивала у Воронина насчёт пленных бандитов. Не знаю зачем, но ты зря это сделала. Я дам тебе совет. Лучше уходи отсюда вместе с друзьями. И лишний раз не возвращайся. — Что? — растерялась я. — Почему? Но Кэп уже отвернулся от меня и зашагал прочь, не подождав товарища. Возвращаясь в бар, я чувствовала себя глупее некуда. Шухлого отбили от бандитов. «Долг» что-то заимел против меня. Вокруг творится какая-то чертовщина, по ходу нужно сворачивать вечеринку и уходить. Но сначала — забрать КПК у Шухлого любой ценой! И при этом не запутаться в собственном вранье. А поскольку времени на всё это у меня мало, то и медлить не стоит. Я подошла к нашему столику и, игнорируя взгляды друзей, протянула руку Шухлому. — Пойдём, поговорим. Шухлый не заставил просить себя дважды, Колотун и Кактус проявили деликатность — не стали задавать вопросов, и только Дымок проводил меня до дверей непонятным взглядом. — Ну, спасибо тебе, сталкерок, — пропыхтел Шухлый, когда мы покинули Бар. — Я так не жрал с тех пор, как мы с пацанами в Донецке… — КПК у тебя? — перебила я, останавливаясь и разворачивая его лицом к себе. — А? Что? — Карманный компьютер, — повторила я, с трудом подавляя желание схватить Шухлого за грудки и потрясти как грушу. — Наладонник мёртвого мужика с Агропрома? Шухлый на миг задумался, а потом расплылся в такой хитрой и ехидной улыбке, что я его чуть не придушила. — Ах, наладонник, — протянул он, подняв глаза вверх. — Как же — помню-помню, находил я такой у жмура. — И где он?! — Нету, — Шухлый развёл руками. — У меня и рюкзака моего нет, и эмпэшки… — Как нет?! — взвыла я. — А где он? Где ты вообще шатался со вчерашнего вечера?! Откуда у тебя плащ и новое оружие?! И почему это тебя «Долг» от бандитов спасал, ты же сам… — Тише ты! — Шухлый испуганно оглянулся. — Не ори, люди кругом! — Тогда рассказывай! — зашипела я, всё-таки хватая его за ворот, что, учитывая разницу в нашем росте, наверняка выглядело смешно. — А то какого хрена я тебя тут перед «Долгом» выгораживаю и водкой пою?! Мне нужен этот КПК, понял?! — Да, понял-понял, — примирительно закивал Шухлый. — Владька, ты меня краснопёрым не сдала, я это ценю, ты не думай… Но КПК у меня правда нет. — Где он?! — Да там же, где и ствол мой, и рюкзак, — задумчиво начал бандит, но перехватил мой сумасшедший взгляд и поднял перед собой ладони. — Ладно, слушай. И вот что он рассказал. Вчера вечером, после того как я ушла, Шухлый оставался на прежнем месте, пока не началась гроза, а потом, как я и думала, не выдержал и ломанулся на Свалку. Там он принялся ползать по мусорным кучам, в надежде найти укрытие сразу и от непогоды, и от рыскающих вокруг мутантов. Ему приглянулся зелёный «Москвич» без колёс, стоящий на пологой мусорной горе, с которой удачно открывался обзор на окрестности. Не считая отсутствия покрышек, выглядела машина почти новой, целы были даже стёкла. Такая странность насторожила бы любого нормального сталкера, ведь, как известно, — странное в Зоне всегда означает опасность. Но Шухлый, напротив, обрадовался и ничтоже сумняшеся забрался на переднее сиденье… — Что, и сиденья целы были? — не выдержав, перебила я. — Ну да. Заляпанные только чем-то. — И ты всё равно сел?! — А чё? Мы люди не брезгливые. Я с шумом выпустила воздух сквозь зубы, но промолчала. Как известно — дурака учить, что мёртвого лечить! Не дождавшись ответа, Шухлый продолжил рассказ: Он залез в «Москвич», закрылся в нём и просидел так около часа. Даже подремал немного под шум громовых раскатов. Иногда ему казалось, что машина покачивается и вздрагивает, но он не обращал на это внимания, виня во всём дождь и порывы ветра. А когда наконец решил выходить, дверца отказалась открыться. Шухлый пожал плечами и попытал счастья с другой дверцей, а когда не шелохнулась и она, полез на заднее сиденье. Как я догадалась заранее — оставшиеся две двери не открылись тоже. Обругав советский автопром, Шухлый взял «недоавтомат» и собрался выбить заднее стекло прикладом, но неожиданно раздался оглушительный скрежет и треск, сиденье подпрыгнуло, швырнув Шухлого мордой в спинку, а потом весь «Москвич» затрясся, как в припадке, задрал багажник и капотом вперёд начал погружаться в мусор. — И трындец, — грустно вздохнул Шухлый. — Я эмпэшкой еле успел стекло вынести. В последнюю секунду выскочил, машину уже почти засосало. Я по мусору, по каким-то железкам карабкался, ободрался весь, эмпэшку там посеял… А всё остальное так в «Москвиче» и осталось. И рюкзак, и ствол, который ты мне отдала… — А КПК в рюкзаке был… — закончила я упавшим голосом. То, что рассказал Шухлый, ничуть меня не удивило — в Зоне полно ловушек, и эта не самая оригинальная. И даже не самая опасная. Я только уточнила: — «Москвич» засосало полностью? Шухлый кивнул: — Начисто. Я потом оглянулся, а там, где он был, уже ничегошеньки, кроме мусора. Жуть, верно? Жуть. Но не в том, что тупой бандит по собственному идиотизму чуть не похоронил себя заживо в ржавой колымаге. А в том, что теперь наладонник потерян безвозвратно. Даже если Шухлый запомнил место, где всё произошло, даже если покажет его мне, лезть в мусорную трясину никто не согласится. А одной мне целый «Москвич» точно не откопать. Я посмотрела на Шухлого почти с ненавистью. Зачем он вообще появился сегодня? Лучше бы мы ушли дальше на Военные склады, лучше бы я продолжала искать! Тогда у меня была бы цель. Тогда была бы надежда! А сейчас не осталось ничего… Кажется, Шухлого напрягало моё молчание, потому что он переступил ногами, шумно вздохнул и спросил: — Владька, а чего тебе этот КПК? Ну навороченный он. Только сдаётся мне, ты себе десять таких купить можешь, не особо напрягаясь. Я только вздохнула, сил на злость не осталось. Наивный Шухленький! Да я, с моей способностью болтаться по Холмам и собирать там редчайшие артефакты, как грибы после дождя, могу купить фабрику по производству оргтехники. Только зачем она мне? Я бы отдала все деньги, которые у меня уже есть, и которые ещё смогу заработать в Зоне, за возможность вернуться во вчерашний день и сделать всё по-другому. — Дурак ты, — устало сказала я бандиту. — Мне не нужен сам наладонник. Мне нужна информация, которая была в нём. Шухлый на «дурака» не обиделся. Пожал плечами. — Не было там никакой информации. Карта только с заметками и всё. Ни сообщений, ни документов, ни даже игры паршивенькой время скоротать. — Подожди! — я схватила Шухлого за рукав. — Ты его просматривал? — Ага. Ты свалила, я и начал от безделья в барахле ковыряться. — И что в нём было?! — Говорю же — ничего! Одна карта. — Карта Зоны? — Нет, блин, Гондураса! Конечно Зоны. — С пометками? — Ну. — Где пометки были, запомнил?! Шухлый наморщил лоб и глубокомысленно возвёл глаза к небу, чем снова вызвал у меня желание его потрясти. — Там их всего две и было. Одну помню, потому что на Агропроме, как раз там, где мы встретились. Вторая хрен знает где. Я уцепилась за Шухлого, как утопающий за спасательный круг. Он от неожиданности попытался отшатнуться, но не тут-то было! — Если дам тебе карту, сможешь показать, где… Договорить мне не дали. Неожиданно дверь бара распахнулась, и из неё вывалилась толпа посетителей во главе с барменом. От толпы отделились мои друзья, подошли к нам. Колотун нёс на согнутом локте мой рюкзак и автомат. — Пора двигать, — сказал он. — И так уже задержались дольше, чем хотели. — Чего это вы все повыскакивали? — недовольно спросила я, крайне досадуя на то, что меня отвлекают от разговора с Шухлым на самом важном месте. — Пора выдвигаться на Военные склады, — упрямо повторил Колотун, не отвечая на вопрос. Я растерянно хлопнула губами. На Военные склады? Но Шухлый уже нашёлся, и местонахождение заветного КПК мне, к несчастью, тоже известно. А значит, на Военных складах мне теперь делать совершенно нечего. Не тащиться же к врачу в самом-то деле! — Подождите… не надо идти. Рука уже совсем не болит! — в подтверждение своих слов я подняла забинтованную ладонь и, весело улыбаясь, повертела ею в воздухе, другой рукой продолжая на всякий случай сжимать рукав Шухлого. — Славка, ты в порядке вообще? — спросил Кактус, раздражённо глядя на меня. — Колотун, она чудная какая-то с утра, не в себе вроде… Старшой не успел ответить, потому что вокруг раздался возбуждённый гомон. — Ведут! Уже ведут! Я посмотрела вдоль улицы. Из-за угла вывернула вооружённая четвёрка долговцев. Дулами автоматов квад толкал перед собой двух связанных мужчин — одного в возрасте и другого, совсем молодого, выглядящего почти подростком, наверное ровесника Дымка. Пожилой шагал, сжав челюсти и глядя прямо перед собой упрямыми прищуренными глазами, а парнишка спотыкался, постоянно оглядывался на своих конвоиров и тонко выкрикивал: — Мужики, ну вы чего?! Ну шуганули и хватит! Мужики, не надо! Я же никого не трогал, я тут недавно совсем! Мужики! Один из долговцев толкнул его в спину прикладом, пацан пошатнулся, но удержался на ногах и пошёл дальше, судорожно всхлипывая. Я услышала, как пожилой процедил сквозь зубы: — Не лебези, дешёвка! Но молодой вряд ли его услышал, потому что в этот момент его блуждающий взгляд наткнулся на нас, столпившихся у дверей бара. На миг замер, нелепо вытянувшись, всмотрелся и вдруг припустил к нам с безумной надеждой во взгляде. Один из конвоиров рванулся за ним, ухватил за шиворот, резко дёрнул назад. В этот раз парень не удержал равновесия и повалился спиной на потрескавшийся асфальт. Долговец начал поднимать его, но пацан невероятным усилием вырвался и закричал, обращаясь в нашу сторону: — Братан! Братан! Шухлый! Скажи им! Я же ничего не сделал! У меня мама дома одна! Шухлый, помоги! Скажи, пусть меня отпустят! Дальше был дурдом. Я почувствовала, как закаменела ладонь Шухлого в моей руке. Долговец отпустил пацана, выпрямился и вперил пронзительный взгляд в толпу перед баром. Остальные конвоиры тоже замерли. Головы окружающих, как одна, повернулись к нам, и мне показалось, что я и Шухлый висим в центре паутины, сотканной из множества подозрительных взглядов. В следующую секунду я подалась к Колотуну, выхватила у него из рук свой автомат, коротко шепнула «Встретимся у Свободы!» и, дёрнув Шухлого за руку, устремилась прочь по улице. К счастью, бывший напарник тоже просёк, что его дело пахнет жареным, и тащить его на буксире не пришлось. Напротив, невезучий бандит проявил непривычную прыть и, унося ноги от бара, даже обскакал меня. — Направо! — выдохнула я на бегу, опасаясь, что Шухлый, разогнавшись, пробежит мимо нужного поворота. Но он среагировал правильно. Скрываясь за углом, я оглянулась на бар и убедилась, что фактор внезапности сработал — долговцам понадобилось несколько секунд, чтобы решить, как поступить. В итоге двое бойцов остались с приговорёнными бандитами, а двое пустились в погоню за нами. Я и Шухлый пронеслись мимо компании сталкеров, уютно расположившихся на бывшем газоне. Сталкеры прекратили болтовню и проводили нас недоуменными взглядами. Скоро их равнодушие пропадёт без следа, когда долговский матюгальник разорётся на весь «Росток» о том, что по территории базы бегает бандит в компании всем известной Славки… Впереди показался забор. Обычный двухметровый забор, без колючей проволоки, без часовых и без сигнализации. Объяснялось это просто — за забором простирались Холмы, и никакой опасности с той стороны никто не ждал. — Подсадишь, ладно? — выдохнула я на бегу. — Сама не смогу, рука болит… Шухлый не ответил, но когда мы затормозили перед бетонным препятствием, ухватил меня за бока и буквально швырнул вперёд и вверх. Я повисла, навалившись грудью на кромку забора, елозя по нему коленками и морщась от боли в руке, а мой бывший напарник, кажется, опять ставший настоящим, легко перемахнул двухметровое препятствие. — Помоги! — просипела я, слушая приближающийся топот долговцев. Шухлого дважды просить не пришлось, он схватил меня за ворот куртки и перетащил на другую сторону. Я свалилась на него, мы оба рухнули в траву. — Вставай! — рявкнул бандит, мгновенно оказываясь на ногах и срывая с плеча дробовик. Я попыталась подняться, но случайно опёрлась на больную кисть и, взвыв от боли, снова плюхнулась в траву. Сверху забора появились две руки, затянутые в кожаные перчатки, а над ними — перекошенное злостью лицо долговца. Шухлый в прыжке ударил по нему прикладом, и лицо исчезло вместе с руками. — Кто следующий сунется — пристрелю! — проорал бандит, перехватывая дробовик и направляя дуло на забор. Я встала рядом с ним. Правая рука мучительно болела. Долговцы за забором угрожали и матерились, но высовываться не смели. Пока. — Уходим! — здоровой рукой я потянула Шухлого за рукав. Он оглянулся, продолжая держать перед собой дробовик. Посмотрел сначала на меня, потом назад, за наши спины. Лицо бандита скривилось. — Опять?! — Если есть идеи лучше — предлагай! — огрызнулась я. «Долгу» очень повезло с «Ростком» потому что территория бывшего завода восточной стороной прилегала к Холмам, что очень облегчило им задачу по закрытию периметра. Никакой враг не может прийти с Холмов, а значит, здесь не нужно выставлять посты, натягивать колючую проволоку и заботиться об освещении. Не могли же они знать, что в Зоне вдруг объявится какая-то Славка, которой Холмы нипочём. Пока Шухлый осознавал необходимость нового похода сквозь сплошное аномальное поле, я прикидывала, в каком направлении лучше удалиться от базы «Долга». Мне приглянулся высокий холм левее нас, за которым можно будет укрыться от пуль, если вдруг преследователи вздумают открыть огонь. Я уже хотела распорядиться о начале движения, когда Шухлый настороженно спросил: — Они гранату не бросят? Я прислушалась. За забором царила подозрительная тишина. — Не бросят. Был бы ты один, тогда возможно, а пока я с тобой… Из-за забора вылетел небольшой тёмный предмет знакомой формы. Прежде чем он устремился вниз с высшей точки своего полёта, рядом грохнул дробовик Шухлого, и граната раскололась в воздухе. Не взорвалась. Всё это произошло так неожиданно и быстро, что я, не успев никак отреагировать, так и осталась стоять с открытым ртом. — Челюсть подбери, — невозмутимо посоветовал Шухлый. — И давай уходить уже в самом деле… — Ты где так стрелять научился? — Не твоё дело. Так мы идём? Я кивнула с заметным опозданием и заставила себя отмереть. — Пошли. Иди прямо за мной… — След в след, — закончил за меня Шухлый. — Знаю, не забыл ещё… — Я всё поняла! — заявила я Шухлому, когда мы прошагали с четверть часа. Холмы вокруг были молчаливы, пусты и безжизненны. Впрочем, как и всегда. Несколько раз неподалёку от нас вспыхивали артефакты, но теперь даже Шухлый не обращал на них внимания. — Что? — угрюмо отозвался он из-за моей спины. — То, как ты оказался в баре. Там, на Свалке ты всё-таки встретил своих, да? — А ты думала, я без тебя сдохну? — Они тебя приняли, — продолжила я, не обратив внимания на этот выпад. — Какое-то время вы были вместе, а потом на вас напал «Долг». — Допустим. — Тебе как-то удалось отбежать в сторону или спрятаться. А когда долговцы победили, ты вылез и, пользуясь тем, что в Зоне недавно и никто не знает тебя в лицо, выдал себя за сталкера-одиночку, которого хотели ограбить бандиты. — Ты у нас прям следователь. Гражданин начальник. — Какая же ты гнида! — я обернулась и посмотрела на Шухлого со всем презрением, на которое только была способна. Он ответил мне недоуменным и даже обиженным взглядом. — Это почему же я гнида? — А как ещё это назвать? Ты предал тех, кто тебя выручил, чтобы спасти свою шкуру! Шухлый вздохнул и примирительно сказал: — Ты смотри лучше, куда идёшь, а я пока объясню. Начну с того, что они меня ни от чего не выручали, просто обещали отвести к Чекану. В этом их интерес тоже был. И я никого не предавал. Когда стало ясно, что «Долг» побеждает, я принял решение сохранить хотя бы свою жизнь, вот и всё. По-твоему было бы лучше сдохнуть там за компанию с остальными? — Да, — уверенно ответила я. — Лучше умереть, чем жить предателем. Мне показалось, что Шухлый сзади сдержанно зевнул. — Идеалистка ты, Владька. Молодая ещё. И я тебя переубеждать не стану — жизнь переубедит. Если останешься сталкером, рано или поздно Зона поставит тебя в ситуацию, когда придётся выбирать между своими интересами и чужой жизнью. Тогда поймёшь. — Никогда я этого не пойму! — Поймёшь. И не надо мне приводить примеры тех, кто пожертвовал жизнью ради других. Такие самопожертвования тоже делаются исключительно ради себя любимого. И делают их слабые люди. — Чего?! — А ты как думала? В ситуации, когда нужно выбирать, слабый человек предпочтёт смерть. Ведь умереть гораздо легче, чем потом жить трусом. А если погибший был близким человеком, ещё и горевать придётся! Только поэтому матери жертвуют собой ради детей, мужья — ради жён, друзья — ради друзей и так далее. Всегда погибает слабейший. Несколько секунд от возмущения я могла только беззвучно шевелить губами. Потом взорвалась. — Чушь! Большей дичи в жизни не слышала! Сам-то понял, что сказал?! — А я ещё не договорил, — невозмутимо отозвался Шухлый. — Кроме того, человек, как стадное животное, очень зависим от чужого мнения. Не у каждого хватит смелости сделать выбор, за который его осудят. Слабый предпочтёт умереть героем, чем остаться жить предателем в глазах общественности. Сильному на это плевать. — Ерунда! Не знаешь уже, чем себя оправдать — лучше молчи! И не суди всех по себе! Шухлый грустно усмехнулся. — Ты рассуждаешь с точки зрения простого обывателя, которому не приходилось попадать в подобную ситуацию. — Да если мне придётся… — Если придётся, — перебил Шухлый, — ты либо проявишь слабость и умрёшь, либо останешься жить и начнёшь рассуждать так же, как я. — Никогда! Я так разволновалась, что чуть не зашла в «воронку», и только поток тёплого воздуха, дунувший в лицо, заставил меня торопливо попятиться. Я налетела спиной на Шухлого, он мягко взял меня за плечи и негромко сказал: — Владька, я от души желаю тебе никогда не узнать, каково это — делать выбор между своей жизнью и чужой. Но и это не самое страшное… — А что самое страшное? — спросила я, удивляясь тому, как приятно ощущать его тяжёлые тёплые ладони на своих плечах. — Самое страшное — выбирать между двумя чужими жизнями. Когда они обе зависят от тебя, и ты решаешь, кому остаться жить, а кому умереть. Когда нет такого простого выхода — умереть самому. Ничего не ответив, я дёрнула плечами, сбрасывая с них руки Шухлого и пошла дальше. Его слова наполнили меня смятением и странной горечью, словно я когда-то была в описанной им ситуации и делала страшный выбор между двумя дорогими мне жизнями. Чтобы прогнать это тоскливое чувство, я тряхнула головой и спросила: — Как же пленные бандюки тебя не сдали? — Пацан в отключке был. А Сава… ну, тот, второй… он подыграл мне. Подтвердил, что я сталкер-одиночка, на которого они напали. — Серьёзно?! — А что тебя удивляет? Просто он тоже понял, что глупо дать долганутым возможность повесить трёх пацанов вместо двух. Больше я ни о чём не стала спрашивать. Ощущение горечи не проходило, а скомканное искажённое пространство Холмов усиливало его, добавляя в происходящее оттенки нереальности. Шухлый тоже молчал. Я несколько раз оглядывалась и видела, что он идёт, не поднимая глаз от земли, но, тем не менее, идеально копирует мои манёвры между аномалиями. Это тоже беспокоило. Шухлый был странным, в нём словно уживались два совершенно разных человека. Один — грубый и недалёкий мужлан, которого я встретила на Агропроме, который дрался со снорками, не понимал очевидных вещей и шагу не мог ступить без моей подсказки. И другой — тот, что вытащил меня с Плато, точнейшим выстрелом из дробовика сбил гранату в полёте, умудрённо рассуждал на тему выбора между своей и чужой жизнями, а сейчас шагал по Холмам так, словно всю жизнь только этим и занимался. И эти его перевоплощения мне совсем не нравились. Впереди показались очертания странных полуразрушенных домиков, словно нарисованных чёрной тушью на сером ватмане Холмов. Сначала я подумала, что это ещё одна галлюцинация, мираж, рождённый искривлением пространства. Но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, что домики настоящие. Вот только что-то с ними случилось… Я невольно ускорила шаги, желая скорее понять, что именно. Но Шухлый, очевидно, обладал более острым зрением, потому что сказал сзади: — Сгоревшая деревня… Так и оказалось. Через несколько минут мы вошли на единственную деревенскую улицу. Аномалий здесь почему-то не было. Пользуясь этим, Шухлый поравнялся со мной и пошёл рядом, внимательно глядя по сторонам. Мне совершенно по-идиотски захотелось взять его за руку, но я ограничилась тем, что сняла с плеча калаш и сдвинула предохранитель. Отсутствие аномалий оказалось единственным плюсом сгоревшей деревни. И я бы предпочла их царившей здесь гнетущей атмосфере. — Ты же всё равно со своей рукой стрелять не сможешь, — шёпотом напомнил Шухлый, заметив мои манипуляции с оружием. Я досадливо дёрнула плечом. Не объяснять же, что стрелять здесь и не в кого. Это Холмы. А готовый к стрельбе автомат в руках — чисто психологическая фенька. Так спокойнее. Деревня сгорела странно, неравномерно. От некоторых домов остались лишь обугленные печные трубы, возвышающиеся над пепелищем, подобно надгробным памятникам. Другие, наоборот, выглядели почти целыми, только закопчёнными до черноты. Проходить мимо таких было особенно неприятно — слепые окна без стёкол смотрели, как глазницы черепов, а в проёмах приоткрытых дверей шевелилась тьма. Шухлый взял меня за локоть, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Ты чего? — Тихо. Слышишь? Я прислушалась. Откуда-то доносился тихий монотонный скрип. — Что это? — прошептал Шухлый и потянул с плеча дробовик. Я пожала плечами. — Не знаю. Может, ветер дверью скрипит. Или ставней. — Так нет же ветра. — Это здесь нет. А там, где скрипит, значит, есть. Пошли. Шухлый двинулся дальше, но, судя по встревоженному лицу, не поверил моим словам про ветер. Ну и молодец. Я сама не верила. Ветра на Холмах не бывает, как и дождя. Здесь можно почувствовать лишь вкрадчивые дуновения воздуха, рождённые аномалиями. А этого мало для того, чтобы раскачивать дверь или ставню. Поэтому я не знала, что там скрипит в глубине пустых дворов и заросших огородов. И не хотела знать. Шухлый теперь держал дробовик перед собой и время от времени поводил стволом из стороны в сторону. В другой ситуации это выглядело бы забавно, но сейчас мне захотелось подбодрить его, и я сказала: — Здесь никого нет. Не может быть. Оружие нам не понадобится. Но мои слова возымели противоположное действие. Напарник шумно сглотнул и ответил, передёрнув плечами: — Я чувствую, что никого нет. От этого ещё паршивей… И я всё-таки взяла его за руку. Так мы и шли по сгоревшей деревне, мимо пепелищ и пустых домов, мимо почерневших заборов и высохших деревьев. Скрип затих позади, и вокруг снова висела мёртвая тишина. Лишь однажды где-то неподалёку раздался металлический лязг, словно проволоклась по земле собачья цепь. Я и Шухлый одновременно вздрогнули, но ничего не сказали и не оглянулись Скоро улица оборвалась, и я с облегчением увидела в её конце знакомое дрожащее марево аномального поля. Шухлый тоже приободрился и зашагал быстрее, но почти сразу остановился как вкопанный и свистящим шёпотом выдавил: — Владька… кто это? — Где? — пролепетала я, чувствуя, как спина становится влажной. — Вон… сидит… Последний дом по левую сторону улицы сгорел дотла. От него осталась лишь печная труба и головёшки. А чуть поодаль — обугленный сруб колодца. На этом срубе сидела сгорбленная женская фигура. Мы замерли посреди улицы, затаив дыхание. Фигура не шевелилась, вся её поза выражала скорбь — низко опущенная голова в надвинутом на лоб платке, руки, крест-накрест обхватившие ссутуленные плечи. Я осторожно огляделась по сторонам. Уйти из деревни, минуя последний дом и сруб колодца, было можно, но у меня откуда-то взялась абсолютная уверенность в том, что сворачивать с улицы нельзя. Нельзя входить в эти пустые дворы, идти мимо обгоревших стен и слепых окон, нельзя тревожить мёртвые огороды… — Эй! — неожиданно позвал Шухлый, обращаясь к безмолвной фигуре. Он произнёс это негромко, но в тишине сгоревшей деревни его оклик прозвучал подобно набату. Я вжала голову в плечи и схватила напарника за локоть. — Молчи! Вдруг оно отзовётся?! — А может, ей нужна помощь? — Кому ей?! Ты забыл? Здесь никого нет! — Но… — Молчи! Я повернулась, глядя на таинственную женщину, сидящую на срубе колодца. Ни движения, ни вздоха… Правильно, так и должно быть. Здесь. Никого. Нет. — Пойдём, — я осторожно потянула Шухлого дальше по улице, — Не смотри на неё. Мы не произнесли ни слова, пока не оставили деревню позади, и её дома снова стали неотличимы от миража. Я перестала оглядываться, вернула автомат на плечо и, не без усилия отогнав мысли об одинокой женской фигуре на фоне пепелища, заставила себя думать о недавно произошедших событиях. С «Долгом» я поссорилась — это ясно. Отчебученного сегодня Воронин не простит. Беспокоило другое. Он ведь и до этого вёл себя по отношению ко мне не очень дружелюбно. И его охранник тоже. А ещё мне Кэп советовал уходить с территории «Ростка» вместе с друзьями. А главное — в меня кидали гранату! Ну, пусть не в меня, а в Шухлого, но ведь знали, что я рядом! — Владька, — негромко позвал Шухлый, — А я понял, кто это был там, в деревне. — Там никого не было, — монотонно ответила я, продолжая думать о своём. — Была. Эта женщина сгорела в пожаре, поэтому не смогла уйти, как другие. Вот и сидит. А мы мимо прошли. — И правильно сделали. Ущипнул бы ты себя, что ли? Несёшь пургу… Шухлый не ответил. Я оглянулась — напарник выглядел грустным и потерянным, словно оставил в сгоревшей деревне всю свою уверенность и браваду. — Скоро уже придём! — подбодрила я его. — А куда мы вообще идём-то? Куда ты меня ведёшь? — В хорошее место. На базу группировки, враждебной «Долгу», так что там ты будешь в безопасности. — Выходит, ты опять спасаешь меня, — сделал вывод Шухлый, — Зачем, сталкерок? Я не стала кривить душой и сказала прямо: — Мне нужно, чтобы ты показал на карте, где была вторая метка в том КПК. — Покажу, — кивнул напарник, — Вижу, тебе прямо позарез надо. Ты ведь пошла против долганутых, так? Назад тебе ходу теперь нет? Я, не оглядываясь, кивнула. И вдруг почувствовала вставший в горле ком. А ведь Шухлый прав — как раньше уже ничего не будет. Теперь мне не прийти на территорию «Ростка», не бывать в «100; рентген»! Теперь придётся за три версты обходить долговские патрули и избегать тех мест, где могут оказаться члены группировки. И это мне — той, которая никому слова плохого не сказала! Обидно-то как… — Дался тебе этот КПК, — проворчал Шухлый, — Точнее, эта метка на карте. Загривком чую, что если бы не она, ты бы пальцем ради меня не пошевелила. Скажи хоть, что там? Чему я жизнью обязан? Может быть, у меня поплыли мозги под пси-давлением Холмов, а может, просто не могла я больше держать в себе гремучую смесь душевной боли и отчаянной надежды, но я начала рассказывать Шухлому всё, начиная с гибели родителей и заканчивая сегодняшним утром. Я ненормальная, знаю. Чтобы решиться рассказать правду друзьям, делившим со мной хабар и не раз спасавшим мою жизнь, мне понадобилось несколько месяцев. И меньше двух дней на то же самое, но — бандюге, чуть эту самую жизнь не отнявшему. Я рассказывала о Юрке, о Ревуне, о судьбоносной встрече с Джулем, о том, как благодаря ей я почти год каталась по Зоне как сыр в масле, и о том, чему научилась за этот год. Я говорила, не делая пауз, с упоением, взахлёб, вытаскивая на свет такие эпизоды, о которых и сама уже думать забыла! И всё это время мы продолжали двигаться вперёд. Как я не вляпалась в аномалию — ума не приложу, я их даже не видела. И ничего другого не видела тоже. Перед глазами словно прокручивался фильм-калейдоскоп из тех событий, о которых я говорила. Шухлый тоже не останавливал меня. И не перебивал. Только, когда я дошла до эпизода с найденным в чужом КПК упоминании о Юрке — негромко присвистнул. — Теперь ты понимаешь, зачем мне так нужно, чтобы ты показал мне то место на карте? — закончила наконец я, поворачиваясь к Шухлому и переводя дух. Напарник выглядел немного озадаченным… и только. Мне стало обидно. Я-то всегда считала, что моя история уникальна, а значит, достойна удивления, восхищения и прочих проявлений эмоций. А этот тип выглядит так, словно серию мыльной оперы посмотрел! — М-да, сталкерок, — протянул Шухлый, глядя поверх моего плеча, — Это многое объясняет. Но интересно другое. Надо же! Другое ему интересно! — Что? — Допустим, найдёшь ты своего братца. А дальше что будешь делать? — К…как это что буду делать?! — от возмущения я начала заикаться, — Это же… это же всё изменит! Это… будет другая жизнь! — Вот именно, — сухо ответил Шухлый, — Другая жизнь. А тебя вполне устраивает эта. Я моргала. Он вообще понял хоть что-нибудь из того, о чём я тут сейчас толковала? — Ты дурак, да? Что меня устраивает? Я в Зону пришла затем, чтобы брата найти живым или мёртвым! И теперь я близка к этому как никогда! — Да понял я, понял, — нетерпеливо отмахнулся напарник, — Ладно, не обращай внимания. Нужное место на карте я тебе покажу, не сомневайся. Ты меня только приведи туда, где более-менее безопасно. — Приведу. — Ответила я, чувствуя разочарование и досаду. Чёрт дёрнул меня откровенничать с этим бритым чучелом! И чего я добилась? Сдаётся мне, большую часть того, что я говорила, он благополучно пропустил мимо ушей. Хотя, может, это и к лучшему. До самой базы группировки «Свобода» мы думали каждый о своём и не произнесли ни слова. И после — тоже, но уже потому, что Шухлый был побит ногами, связан и заперт в подвале, а я подвывала от боли в кабинете злобного эскулапа Митрича.