Сбывшаяся сказка

Ещё когда я, Колотун и Кактус только начинали ходить вместе, мы подробно обсудили нашу тактику поведения в случае стычки с группой вооружённых людей. Моя в ней роль сводилась к одному — как можно быстрее залезть в ближайшую дыру и палить оттуда в белый свет, создавая побольше шума, но не вылезать, пока не позовут. Впервые услышав такую инструкцию, я возмутилась. Как и любой человек, которому не так давно в руки попало оружие и который успел его несколько раз успешно применить, я считала себя крутым бойцом. Однако Колотун довольно быстро объяснил, что одно дело — отстреливаться от мутантов, но вот бой с человеком — совсем другое. Этому надо учиться. Его, Колотуна, учили очень хорошо, иначе в своё время не был бы он командиром роты армейской разведки. Кактус отслужил в десанте и тоже кое-что умеет. Я же не могу похвастать ничем, кроме участия в сетевых баталиях. Возразить на это было нечего, и я согласилась. До сих пор выполнять эту инструкцию мне не пришлось — мы никогда не попадали в ситуации, в которых пришлось бы воевать с людьми. На наших маршрутах люди вообще почти не встречались, потому что ведущей была я, а меня вёл Джуль, который чуял чужаков за версту. И мы незаметно для себя привыкли, что кроме мутантов, аномалий и прочих порождений Зоны опасаться нечего. Поэтому сидящим в засаде наёмникам ничего не стоило застать нас врасплох. Утром мы собрались наскоро и позавтракали без аппетита. А больше ничего не изменилось. Друзья выглядели хмурыми, но собранными, я больше не плакала. Мой сон, пусть был коротким и некрепким, но своё дело сделал — разделил жизнь на вчера и сегодня. То, что случилось вчера, теперь осталось в прошлом, Весёлый превратился из человека в воспоминание, а воспоминания не должны влиять на настоящее. Иначе невозможно станет жить. Мы вышли, когда умытое ночным дождём солнце оторвалось от горизонта и длинные тени от столбов и деревьев протянулись по земле длинные и тонкие. Блестела роса, было свежо и прохладно. Унылой цепочкой наш отряд зашагал вдоль рельсового полотна, ведущего от территории Выжигателя — на север. Засада притаилась на невысокой насыпи, внутри навсегда застывшего на ржавых путях тепловоза. Мы, ничего не подозревая, шагали по шпалам, когда я почувствовала, как Джуль, который на глаза не показывался, но был где-то неподалёку, передаёт мне тревожную мысль. Переведённая на человеческий язык, она звучала бы примерно так: «На пути чужие люди, пахнущие убийством!» Я замерла, глядя вперёд, но видела только рельсы и на них, метрах в десяти от нас, старый локомотив, тёмно-зелёный, с двумя широкими оранжевыми полосами впереди и выбитыми оконными стёклами. Я смотрела на него, ещё только начиная о чём-то догадываться, когда внутри засверкал огонёк и одновременно с этим у нас из-под ног полетели щепки от шпал и куски дёрна. — Ложись! — заорал сзади Колотун, но я уже сама вспомнила, что мне следует делать в случае стычки с вооружёнными людьми, и упала на землю, прижалась к рельсу… Оглянулась, но друзей не увидела. — Колотун! Женька! — Давай сюда! — приглушённо раздалось слева и снизу. Я глубоко вдохнула, напрягая мышцы, чтобы приподняться и рывком перекатиться через рельс на пологий склон насыпи, откуда донёсся голос старшого. Но по земле рядом опять затанцевали пули, и властный голос прокричал со стороны тепловоза: — Не двигаться! Вы все под прицелом! И я замерла, уткнувшись лицом в не успевшую высохнуть после ночного дождя шпалу. Из-под неё выглядывали тонкие зелёные стрелки молодой травы. Я смотрела на них, как загипнотизированная, не смея поднять глаза. Неподалёку негромко выругался Кактус, но больше никаких действий от друзей не последовало. — Вот и хорошо! — опять донеслось от тепловоза. — Слушайте сюда! Если бы мы хотели вас убить — вы все уже были бы мертвы, но нам не нужна лишняя кровь! Однако никогда не поздно переиграть, поэтому мужикам лежать и не рыпаться! Славка, а ты встань! Только оружие не трогай, на земле оставь. И руки твои чтобы я видел! Я приподняла голову и посмотрела на тепловоз. Теперь с обеих его сторон оказалось по сталкеру в сером камуфляже и чёрных масках, каждый держал перед собой автомат. Ещё двое стояли на крыше. Наверно, я слишком долго их разглядывала, потому что уже знакомый голос рявкнул: — Ты слышала, что я сказал?! Быстро! — Делай, что он говорит, — велел слева невидимый мне Колотун. Я начала подниматься. — Оружие! — напомнил голос. Это не был один из тех сталкеров, кого я видела — их губы оставались неподвижными. Из-за этого создавалось дикое впечатление, что заговорил сам тепловоз. Я шевельнула рукой, и ремень калаша соскользнул с плеча. — Пистолет! Выпрямившись и подняв одну руку, другой я вытащила из кобуры ТТ, уронила под ноги. — Умница! — с ноткой иронии одобрил голос. — Иди сюда! Только теперь, повернув голову, я поглядела направо. Там, на склоне насыпи лежали Шухлый и Кактус, чуть ниже вжимался в землю Колотун. — Что мне делать? — шёпотом спросила я у него. Губы старшого шевельнулись, но я не расслышала слов, потому что со стороны тепловоза опять раздались выстрелы, пули засвистели над головой. Я не двинулась, только зажмурила глаза. — Иди к ним, мать твою! — приглушённо зарычал Шухлый. — Они же нас как куропаток… Голос это подтвердил, вроде бы даже весело. — Славка! Если ты сейчас не сделаешь то, что тебе говорят, мы подстрелим кого-нибудь из твоих дружков! Это вывело меня из оцепенения. Я открыла глаза и на деревянных ногах зашагала к тепловозу. На ходу успела вспомнить, что из оружия у меня остался ещё «стечкин» Весёлого за ремнём штанов под курткой, но его я бы сейчас не отдала даже Хозяевам Зоны, если вдруг таковые действительно существуют. Мужики, стоящие по бокам тепловоза и на его крыше, на моё приближение не отреагировали — как стояли, направив автоматы на моих друзей, так и продолжали торчать истуканами. Зато я, пока шла, разглядела их. Типичные наёмники. Шайки таких постоянно рыщут по Зоне в поисках заработков и не брезгуют никакими заданиями. Обычно сталкеры не жалуют наёмников, пренебрежительно называя «серыми» за обыкновение носить городской камуфляж. Лично я дорогу «серым» никогда не переходила, но это не повод сейчас рассчитывать на мирный исход встречи. Раз эти люди вдруг заинтересовались моей скромной персоной, значит, на то у них есть веские причины. А причины у наёмников могут быть только одни — деньги. Радует лишь то, что меня не пристрелили сразу, а это значит, что заплатили им не за мою жизнь. Я остановилась перед тепловозом. Долго ждать не пришлось — из кабины выпрыгнули двое с винтовками, в сером камуфляже, конечно, и в масках, оставляющих открытыми лишь глаза и губы. Один, плотный и коренастый, остался стоять у лесенки, а другой, высокий и стройный, подошёл ко мне. Он улыбался. — Ну, здравствуй! — сказал наёмник и по голосу я узнала в нём того, кто говорил со мной с самого начала. Не отвечая на приветствие, резко спросила: — Чё надо? Наёмник слегка развёл руками, словно разочарованный моей грубостью, но ответил дружелюбно. — Тебя нам надо. Всю ночь тут сидели, вас ждали. — Зачем я вам? — Нам — ни зачем. Но мы должны отвести тебя в одно место, — доверительно сообщил наёмник и, заметив моё протестующее движение, повысил голос, — Только не надо дёргаться! Очень я не люблю возни и воплей, давай обойдёмся без этого, мы же все тут культурные люди. Я зябко обхватила себя за плечи. Теперь всё стало ясно. — Вам заплатил «Долг»? — «Долг»? — на лице наёмника промелькнуло недоумение, но продолжил он без паузы, — Неважно кто. Важно, что за тебя объявили награду, очень даже неплохую. Так что сама понимаешь — за тобой теперь будут охотиться многие. А когда многие охотятся за одним, его, как правило, в конце концов, ловят. Поэтому пойдём лучше с нами. По крайней мере, мы — ребята высокопрофессиональные, сопроводим так, что ни один волосок не упадёт с твоей очаровательной головки. Я слегка расслабилась. Когда всё упирается в деньги, в этом есть один ощутимый для меня плюс — выигрывает тот, у кого их больше. — Сколько вам обещали? — деловито спросила я. Наёмник ответил. Прозвучавшая сумма неприятно удивила, но я сумела не показать этого. — Даю в два раза больше. Остальные «серые», до сих пор стоящие в прежних позах, проявили признаки жизни — начали заинтересованно коситься в мою сторону. — Неплохое предложение, — тон командира наёмников стал печальным, — Очень неплохое, но — извини, нам это не подходит. Такой суммы у тебя с собой точно нет, так ведь? А ждать мы не можем. Я с деланным равнодушием пожала плечами. — Как хотите. А нам нужно идти дальше. Наёмник моргнул и сжал губы в тонкую черту. С сожалением покачал головой. — Значит, по-хорошему не хочешь? Я посмотрела ему в глаза. — А по-хорошему уже не получится. Мне жаль. Это не было блефом, я действительно жалела, потому что знала, чем всё кончится для этих, может быть, не таких уж плохих парней, и говорила искренне. Но не видела другого выхода. А потом всё произошло быстро и страшно. Глаза командира наёмников ещё только начали сужаться после моих слов, когда один из его товарищей предупредительно закричал сверху, второй начал стрелять, а я упала на шпалы, ища защиты от шальных пуль. К тепловозу с разных сторон бежали псевдопсы, не меньше десяти штук. Ближайший уже огромными скачками взлетал на насыпь, вытянув оскаленную морду к стоящему рядом с нами наёмнику. Парень отшатнулся назад, спиной налетел на своего командира, шарахнул в пса длинной очередью. Пули достигли цели, когда мутант взвился в воздух в стремительном прыжке. Достигли, но не поразили… В том месте, где только что было мускулистое звериное тело, тускло вспыхнул ореол света — словно разбежались круги по воде, и не стало ничего. — Это фантомы! — закричал командир наёмников, — Настоящего ищите! Ну-ну, легко сказать. Только для того, чтобы, имея в руках оружие, не начать стрелять в несущийся на тебя комок мышц и ярости размером с мастифа, нужно быть по крайней мере нашим Колотуном. Наёмники оказались ребятами послабее. Будь у них время, чтобы осмыслить слова командира, они бы, пожалуй, справились, ведь сам по себе фантом чернобыльского пса не способен причинить физический вред, как не способен на это клок утреннего тумана. Но мои друзья не дали им времени. Первыми погибли «серые», стоящие на крыше — они оказались прекрасными мишенями на фоне утреннего неба. Один упал рядом со мной, его голова ударилась о рельс со звуком, напоминающим хруст расколовшегося арбуза. Это вывело меня из оцепенения. Я перекатилась на спину, одновременно левой рукой потянув вниз молнию куртки, а правую запуская за пазуху. «Стечкин» лёг в ладонь надёжно, словно только этого и ждал. Сжимая его двумя руками, снова переворачиваясь на живот, я увидела совсем рядом командира наёмников. Он, опустившись на одно колено, плотно прижав к плечу приклад винтовки и зло прищурившись, стрелял в сторону, в которой остались мои друзья. У слабого пола есть одна сильная сторона — женщину всегда недооценивают как противника. И зря. Будь на моём месте мужик, ему бы ни за что не позволили в такой ситуации остаться при оружии. А вот мне это удалось. Командир наёмников не предусмотрел такой вариант и поплатился. Я прицелилась ему в голову… В последний момент он заметил моё движение, и наши взгляды встретились, скрестились, утонули друг в друге, как взгляды влюблённых перед поцелуем. Я даже успела разглядеть, что глаза моего противника точно такого же цвета, как мои — тёмно-серые, почти дымчатые… В следующую секунду они исчезли в месиве крови и осколков костей — короткая очередь из «стечкина» разворотила наёмнику лицо. Он опрокинулся на спину между рельсами, содрогнулся всем телом и больше не шевелился. А вокруг снова была тишина. Стрельба стихла, только еле слышно предсмертно хрипел один из наёмников, горло которого сдавливал челюстями Джуль. Не сильно уже сдавливал, небрежно… Остальные собаки исчезли, словно их никогда и не было. Строго говоря, их и правда не существовало. Эту самую загадочную из способностей, подаренных Зоной моему Джулю — напускать морок в виде целой стаи атакующих сородичей, я наблюдала в действии не первый раз. Но никогда раньше — против людей, и я не ожидала, что это будет столь эффективно. — Охренеть! — раздалось за спиной. Друзья стояли на рельсах, созерцая распростёртые тела поверженных врагов. Вид у Кактуса и Шухлого был слегка ошалевший. Да и я, наверняка, выглядела не лучше, пусть в отличие от них знала о готовящейся атаке. Но всё равно как-то слишком быстро всё произошло… Колотун подошёл ко мне, подал руку, помог встать на ноги и, шагнув к телу командира наёмников, склонился над ним. Я тоже поглядела, но тут же отвернулась — лица у мертвеца не было, как не было и верхней части головы. Прощальный подарок Весёлого оказался страшной вещью! — Это Флорист, — сказал, выпрямляясь, Колотун. — Вот уж где не ожидал его увидеть. — Кто-кто? — рассеянно спросил Кактус. Он настороженно смотрел на Джуля, который с довольным видом сидел возле убитого им наёмника и облизывал вымазанную кровью морду. — Флорист, — пояснил Колотун и отошёл от трупа. — Он раньше обычным бродягой был, потом пропал куда-то. — Если бы у меня было такое погоняло, — ехидно заметил Шухлый, — я бы тоже пропал. — А у тебя оно не лучше, — неприязненно ответил Кактус. — Оружие Славке отдай! Только сейчас я заметила, что бандит держит в опущенной руке мой калаш, а из кармана его куртки торчит рукоятка ТТ. — Отдам, если другое мне дадите! — агрессивно заявил Шухлый. — Я по вашей грёбаной Зоне безоружным лохом хилять больше не собираюсь. — А ещё чего тебе дать? — Кактус поудобнее перехватил винтовку, как бы невзначай направляя ствол в сторону Шухлого. Тот подобрался. — Перестаньте! — Мне почему-то была невыносима мысль о том, что после всего, что здесь сейчас произошло, мои спутники грызутся из-за оружия. И неожиданно Колотун меня поддержал, кивнув Шухлому: — Отдай оружие Славке, а себе возьми у серых, что понравится. Им уже не нужно. Бандит секунду подумал и довольно ухмыльнулся, а меня удивила неожиданная лояльность старшого к нему. Это уже позже друзья рассказали мне, что Шухлый храбро повёл себя в бою с наёмниками — как только появились фантомы Джуля, он метнулся на рельсы, схватил брошенный мной автомат и первым открыл огонь… Но всё это я узнала потом, а в те минуты не ощущала ничего, кроме пустоты и недоумения — в ушах до сих пор звучало эхо моих выстрелов, превративших живого, полного сил человека в груду остывающего мяса. К командиру наёмников и направился Шухлый, вернув мне оружие. Наклонился, начал деловито обхлопывать карманы мертвеца, бросив через плечо: — Этот у них бугром был, а они всегда под себя всё самое лучшее гребут… — Колотун, а почему его Флористом звали? — спросил Кактус без особого, впрочем, интереса, наверно просто для того, чтобы чем-то заполнить напряжённую тишину. Старшой невесело усмехнулся. — А он однажды по пьяному делу признался, что хочет в Зоне денег заработать на то, чтобы свой магазинчик живых цветов открыть. Вроде как матушка его об этом мечтала, но умерла. Над ним, понятно, ржать стали, он обиделся… А кличка так и прилипла — Флорист. Не думал я, что он в наёмники подастся. — Видать, здорово обиделся, — заметил Шухлый, внимательно разглядывая поднятую с земли винтовку. А Кактус подытожил: — Значит, сам виноват. Лихо ты его, Славка! Я сморщилась и села на рельс. Вдруг очень сильно затошнило. Никогда раньше мне не приходилось убивать человека. И хоть эту возможность я допускала с момента появления в Зоне — на деле всё оказалось совсем не так просто. Просто было только нажать на курок, но что делать теперь, я не знала… Что вообще нужно делать после того, как станешь убийцей? Просить прощения у мёртвого? Похоронить его, чтобы хоть как-то загладить вину? Постараться забыть? Тошнота не проходила. Чтобы унять её, я закрыла глаза, прижала ладони к лицу. — Владька, ты ревёшь, что ли? — раздался рядом голос Шухлого. — Испугалась? Так всё позади уже, не кисни, сталкерок! — Оставь её, — ответил за меня Колотун. — Пусть посидит. Шухлый отошёл. А потом мне в колено что-то ткнулось, шумно задышало. Я отняла руки от лица. Рядом, улыбаясь и махая хвостом, стоял Джуль. Он нетерпеливо переступал передними лапами — требовал вознаграждения в виде конфет за отлично выполненную работу. И, глядя на его вымазанную кровью, но довольную физиономию, я вдруг испытала укол жгучей зависти. Зачем Бог дал человеку совесть? Почему я не могу сейчас радостно лопать конфеты, как Джуль, вместо того, чтобы мучиться её дурацкими угрызениями за отнятую чужую жизнь? Хотя… кто сказал, что не могу? И разве этот Флорист не отнял бы мою, если бы ему заплатили за это? Впрочем, последнее вряд ли — всё-таки я Выбранная Зоной, и даже наёмники уважают её негласные законы. Он вон даже вязать меня не хотел, пытался по-хорошему договориться… Зато он отнимал жизни других людей. За деньги. Джуль получил целую горсть конфет и отошёл, облизываясь. А рядом со мной сел на рельс Колотун. Сказал, словно продолжая уже начатый разговор: — Это бывает. Главное — не думать об убитых тобой людях, как о личностях со своими мечтами и привязанностями. Тем более, если это люди Зоны. Мы все здесь потенциальные мертвецы. Раньше ли, позже ли… Я кивнула. Старшой поднялся и одобрительно хлопнул меня по плечу. — Такое быстро проходит, Славка. А сейчас вставай. Мы и так задержались. Он оказался прав. У меня это прошло почти сразу. Я даже не предложила похоронить наёмников, как хотела сначала. Уходя, ни разу не оглянулась и не стала звать за собой Джуля, когда он изъявил желание задержаться возле мертвецов. Конфетами ведь не наешься… Джуль догнал наш отряд через полчаса, обогнал и пошёл впереди, уверенно указывая дорогу и не оглядываясь на моих друзей, словно выигранный вместе бой объединил нас всех в одну стаю. Меня это не удивило, только странный холодок появился в груди — я почувствовала, что сейчас нами пройден ещё один рубеж невозврата. Мы больше никого не встретили в этот день. А ночью, когда я уснула в найденном нами подвальчике под грохот разбушевавшейся с вечера грозы, мне приснился Флорист. Он сидел за прилавком, в павильоне с пола до потолка заставленном букетами. Здесь были собраны, наверно, все цветы мира — от красок рябило в глазах, от аромата кружилась голова. Сам Флорист мало походил на того затянутого в серый камуфляж наёмника, который остался лежать на ржавых рельсах Выжигателя. Его, с открытым и улыбчивым лицом, одетого в летние шорты и яркую рубашку, я бы и не узнала, если бы не глаза — тёмно-серые, почти дымчатые. Как у меня. — Здравствуй! — сказала я, подходя к прилавку. Флорист не удивился моему появлению, словно я имела обыкновение заглядывать к нему в магазинчик каждый день. Приветливо кивнул, повёл рукой вокруг себя, предлагая на выбор многочисленные букеты. — Значит, всё получилось у тебя? — спросила я его. — Больше не сердишься? Флорист не ответил, но улыбнулся шире. Во сне я не помнила, что убила его, но всё равно испытала огромное облегчение, просто потому, что всё так замечательно. И с этим облегчением развернулась, чтобы уйти из магазинчика. И услышала сзади: — Возьми цветы для своего друга. Я обернулась — Флорист протягивал мне розы. Огромные. Бархатно-чёрного цвета. Четыре штуки. Сразу стало тоскливо и тревожно. Я спрятала руки за спину и попятилась. — Не надо. Моим друзьям не нужны такие букеты. — Нужны! — настаивал Флорист. — Возьми, для тебя — бесплатно. Он бы сам хотел дарить тебе цветы, но не получится. Что поделаешь… Подари ты ему. — Кто? — теперь мне было страшно. — О ком ты говоришь? Кому эти цветы? Бесчисленные букеты вокруг источали тяжёлый дурманящий аромат. Флорист улыбался. — О ком ты говоришь?! Кто это? Я хотела подойти к Флористу, может быть, даже схватить его за ворот, тряхнуть, но меня не подпускали чёрные розы, которые он держал перед собой. Они заслоняли собой свет, растворяли его. — Кто?! Скажи мне, кто?! …Я проснулась от того, что меня тряс за плечо Кактус. Проснулась, попила воды и снова уснула, на этот раз до утра. Больше Флорист никогда меня не беспокоил. Это было две ночи назад.