Цирк какой-то

***

Питеру нравилось выступать, нравилось быть в центре внимания. Он сладил себе маску с огромными глазищами, такую, чтобы не мешала обзору. Не без помощи Салли, конечно. Эта маска добавляла таинственности образу и делала его ещё больше похожим на паучка, летающего верхом на паутинках. Виться в воздухе над ареной среди качелей и канатов ему доставляло такое наслаждение! Наконец-то нашлось где пускать в ход свою ловкость и силу. Хотя даже эти выступления казались ему слишком легкими, энергия просила выхода. Но он не представлял, где ещё в жизни её можно применить, так что это было лучше, чем ничего. В эти дни он был доволен уже хотя бы тем, что приносит радость людям, что он не даром ест свой хлеб. И ещё он был рад, что прижился среди чудаковатого циркового народа. Жизнь их проходила на виду друг у друга, почти как в семье. Конечно, их можно было назвать сбродом, но каждый из артистов был яркой индивидуальностью. Несмотря на это, они все уживались вместе и были по-своему привязаны друг к другу. При этом всё равно у каждого было какое-то прошлое, которым они не спешили делиться друг с другом. И Питер тоже не спешил делиться с ними своим прошлым.

***

Поздно вечером Питер ушёл от их стоянки, циркового шатра и кибиток. В одиночестве он опять задумался над тем, мог ли он не уходить из дома. Был ли у него способ сделать что-то иначе. За этими невесёлыми мыслями его нашёл Уэйд. — Чуть-чуть чая? — спросил он для затравки. Питер только горько вздохнул и махнул рукой. Мол, не в настроении шалить. Уэйд ушёл, но вскоре вернулся с большой кружкой чая и одеялом под мышкой. Он вручил Питеру кружку, а потом накинул ему на плечи одеяло. Сел рядом. Стало очень уютно. Они сидели некоторое время молча. — Так ты ушёл из дома из-за дяди? — спросил наконец Уэйд. — Ты сказал, что из-за него поссорился с тетей… — Нет, что ты! — Питер подумал, стоит ли рассказывать дальше. Ведь тогда придётся объяснять всё, что случилось. И понял, что хочет поделиться хоть с одним человеком. — Я поссорился с тётей из-за этого мерзавца Шона. Дядя… Понимаешь, дядя в этом году умер… Погиб. И я тоже виноват в этом. А тетя Мэй — она такая… эмоциональная. Она так горевала. А я не мог её утешить. Не имел права. Мне так кажется. А Шон видит, как ей плохо, ну и прилепился к ней, стал обхаживать. Ей просто нужен был кто-то. Чтобы вынести все это. А я не мог. Но зачем она согласилась за него замуж?! Это же очевидно, какой он подонок! Я пытался ей объяснить, а она даже слушать не хотела! Ну, мы ругались постоянно, и мне больно было, что я её этим все время добиваю. Ей же и так худо было из-за дяди Бена, а тут ещё я… Я подумал, может она права, может этот гад именно с ней будет человеком. Но я не мог на это смотреть. И, в общем… И ушёл. Питер повесил голову. Уэйд слегка похлопал его по плечу. — Ничего, брат, не горюй. Может, ты и правильно ушёл. Только надо будет всё-таки убедиться. Надо тебе узнать, как там она. Она тебе пишет? — Нет. Как? Я ей не оставил никакого обратного адреса. Но там рядом живет другой мой дядя, и сын у него — полицейский. Приезжает часто к родителям. Если что, я уверен, они не дадут её в обиду. Я ей сам написал на той неделе, чтобы за меня не волновалась. Рассказал, как я живу. Но если бы я дал ей знать, где я, она бы примчалась забирать меня домой. Знаешь, какая она у меня? С характером!

***

На следующий день дамы назначили Питера с Уэйдом дежурными по кухне. Приятели сидели, чистили початки кукурузы, кидали в чан, и Питер рассказывал: — Однажды в первом или втором классе я подарил соседской девочке камень с дырочкой «куриный бог». Ну, нравилась она мне. А мои одноклассники увидели и как начали кричать: «У жениха-петуха цыплячьи потроха, у курицы-невесты нет места на насесте». Девочка обиделась и бросила камень, но не в них, а в меня, и больно попала мне в щёку. Я убежал в дом, и тётя Мэй сразу увидела фингал. Она стала меня жалеть и расспрашивать, я всё рассказал и спросил её: — За что она? Разве я сделал плохо? — Нет, конечно, — ответила она. — Люди иногда такие идиоты! Послушай, Питер. — Она присела и взяла меня за плечи. — Если ты не причиняешь зла никому, то ты должен быть уверен, что это не грешно! Это не стыдно и не плохо. Запомни это. Ты достаточно хороший и умный. У тебя есть право различать добро и зло самому. И ты обязательно встретишь тех, кто тоже это различает. Питер посмотрел на Уэйда и сказал с гордостью: — И, главное, тётя Мэй умеет так жить. Ни на кого не оглядывается, не боится пересудов, поступает так, как велит ей собственная совесть. И больше никто. Вот какая у меня супер-тётя. Ни у кого такой нет. — Потрясающая женщина! Даже трудно поверить! Все, кого я знаю, трясутся, что о них подумают. Как это у неё получается? Например? — Ну, вот прямо сейчас она выскочила замуж за какого-то проходимца, даже не обращая внимания на то, что от неё все ждали соблюдения траура, — невесело усмехнулся Питер. — Да, за независимое мышление ты всегда платишь очень личными ошибками. — За зависимое — тоже. — В смысле? — Я тебе потом расскажу. Наверное… — Питер поспешил сменить тему. — Так откуда же ты взялся на самом деле? — Что, не поверил в прошлый раз? — довольно прищурился Уэйд, — Правильно не поверил. Он наклонил голову ближе к Питеру и заговорщицки зашептал: — Я сын британского полковника и индейской принцессы. — Но ты же не похож на индейца! — возмущённо перебил Питер. — Наверное, в папу пошёл, — пожал плечами Уэйд. — Да и вообще, откуда ты знаешь, как я выглядел в детстве? Ты что, думаешь, я всегда был как гнилая картофелина? — Он опять понизил голос. — Это у меня потому, что меня заколдовала моя индейская бабка. Она души не чаяла в мамочке, но ненавидела моего отца. Это из-за бабки на мне всё заживает, как на койоте… Или на рыси. Или росомахе… Уэйд замолчал, пытаясь поймать ускользающую тень воспоминания. Сморгнул и продолжил. — Правда, и портрет она мне испортила. Возможно, что-то пошло не так в её колдовских планах. Вот бы спросить, больше любила она меня? Или всё-таки больше ненавидела. — Ну, это, брат, тоже какая-то лажа, — разочарованно протянул Питер. — Если не хочешь говорить, врать-то зачем? — Ой, а ты накажи меня! — воодушевился Уэйд. — А ещё лучше кинь в меня кукурузиной! Познакомишься с Уилсоном, ещё и не такие эвфемизмы начнёшь понимать. Но Питер решил не смущаться, а схватил неочищенный початок и, недолго думая, метнул в Уэйда. Тот пригнулся, но был задет снарядом в плечо. Тогда он схватил другой початок и бросил в коварного противника. Питер вскочил и отпрыгнул, Уэйд тоже вскочил. Они бегали вокруг чана, кидались кукурузой, уворачивались и хохотали, как дети. На шум прибежала Салли, надавала обоим подзатыльников, заставила собирать разбросанную кукурузу и, смеющихся, усадила работать дальше.

***

В следующем городке Питер отправил ещё одно письмо тёте Мэй.

***

Поздно вечером Бен и Питер возвращались от дяди Арчи. Арчи, старший брат Бена и Ричарда, жил на другой стороне городка со своей женой. Старики жили одни c тех пор, как их сын Дэнни был переведён в полицию соседнего города Хилл-Вэлли, а их дочери повыходили замуж и разъехались. И они очень радовались гостям. Арчи каждое воскресенье ждал к себе семейство Бена. Так вышло, что Клары в этот день с ними не было. Возвращались они совсем поздно, шли пешком совершенно тёмной улицей. Питер почуял опасность заранее, но ещё не знал, что своему новому чутью можно доверять. Он думал, что это у него просто страх темных улиц. Но тут дорогу им заступила темная фигура. Питера внутри прошило холодом. Бить или бежать? Сколько раз он в прошлом пытался дать сдачи Флешу в школе, и ничем хорошим это никогда не кончалось. А этот чужак был вооружён. Что делать? Питер видел, что Бен поставил ноги устойчивей, немного пригнулся, набычился и приготовился выхватить свой новенький кольт «миротворец». — Питер, беги за подмогой, — строго приказал он, не сводя глаз с грабителя. Питер так привык на него полагаться, так был растерян. Он подумал, что ничем не поможет, наоборот, только помешает. Он доверился авторитету старшего. Он просто послушался. Отступил назад и побежал. Он влетел в салун и позвал на помощь. Друзья Бена Эван и Люк вскочили первыми, за ними подхватились с мест остальные местные мужчины. Но когда они все подбежали к тому месту, было слишком поздно. Бен лежал в темноте на земле, и в дорожной пыли вокруг его головы расползалась чёрная кровь. Только тогда Питер вспомнил, что у него уже несколько дней как появилась та сверхъестественная сила. И что он не ребёнок. «Что бы я мог сделать против кольта?» — спрашивал он себя. И сам себе отвечал — да что угодно! Лучше было даже погибнуть, но только не бежать.

***