Цирк какой-то

***

На следующий день после похорон Клара бродила по дому, брала книги, открывала, глядела в них, ничего не осознавая, и ставила обратно. Она переставляла предметы на столе, брала рукоделие и пыталась шить, шла в кухню и начинала что-нибудь готовить, но, забыв на полпути, что делает, уходила в другую комнату. Вчера во время церемонии прощания Арчи и Элис были с ней, и спасибо им, что они всё организовали. Кларе же всё это время казалось, что весь обычный мир исчез, и вокруг неё теперь какая-то другая, незнакомая вселенная. Она не знала ни одного способа, как в ней жить. Даже воздух был какой-то другой, дышать было трудно. Питер вернулся из школы, посмотрел на тётю какое-то время, понял, что надо что-то делать. Достал из буфета еду, оставшуюся после поминок, и заставил её поесть немного. Он пытался вывести её из этого шока, разговаривал с ней, рассказывал про свои дела в школе, задавал ей отвлечённые вопросы. Но видел, что она не слушает. Тогда он отвёл её наверх, в её спальню, уложил в постель, как больную, и читал ей вслух «Таинственный остров», просто чтобы не оставлять одну, пока она не задремала. Питер наутро не пошёл в школу и вообще пропустил несколько дней. Благо, оставались последние дни учёбы, и годовые результаты были уже известны. Он ходил за тётей, как привязанный, и следил, чтобы она ни в чём не нуждалась. Родные и соседи время от времени заходили их проведать, а вот одноклассники Питера забыли о нём, как только он пропал из виду. Через три-четыре дня тёте стало лучше. Она начала связно разговаривать, смотреть осмысленно, нормально отвечала на вопросы, стала делать кое-что по дому. Питер слышал, что, оставаясь в одиночестве, она теперь плачет, и он думал, что это хороший знак.

***

— Клара, как ты? Выглядишь хорошо. Я тут принёс тебе кое-что, — Шон потоптался в дверях, нерешительно зашёл и достал из-за спины небольшой милый букетик. — Спасибо. Нормально, — Клара закрыла за ним дверь и тоже прошла в гостиную. — Чаю хочешь? Я сделаю, — Шон явился как раз в то время, когда Питер ушёл в школу, чтобы получить результаты годовых экзаменов. — Давай, — рассеянно отвечала Клара. Он положил букетик на стол, пошел в кухню и занялся чаем. — Ты знаешь, я тоже терял близких. Да, это очень тяжело. А тем более женщине. Женщинам особенно нужна поддержка, вы такие хрупкие. — Наверное, — вяло отвечала Клара. Шон принес ей чашку чаю. Клара сделала пару глотков и отставила чашку на стол. Шон подошёл к ней вплотную. — Ты очень устала. Тебе грустно. Позволь мне утешить тебя, — и он уверенно обнял её. — Не надо, Шон, — удивлённо проговорила Клара, слабо пытаясь его отстранить. Но он продолжал обнимать её и не дал себя оттолкнуть. У Клары сейчас совсем не было душевных сил как-то бороться и даже просто осознать, что именно вокруг неё происходит. Шон поцеловал её в лоб и отпустил.

***

Через неделю Клара вдвоём с Питером выбралась из дома и в первый раз сходила на кладбище к могиле Бена. Клара стала каждый день ходить туда, и Питер почти всегда сопровождал её. Но чем больше она приходила в себя, тем больше Питера скручивало болью за то, что он натворил. Он стал избегать её, стал отпускать одну навещать могилку Бена. Не мог слушать, как она сидит там и разговаривает с Беном. Он вообще чувствовал всеобъемлющую вину за все, что с ней сейчас происходило, и не мог спокойно говорить с ней, избегал смотреть ей в глаза.

***

Питер поджидал тетю с кладбища и увидел из окна, как Шон Клейтон идет с Кларой под руку и явно с ней любезничает. Она его слушала, поглядывала на него и улыбалась в ответ. Перед самым домом Шон быстро поцеловал ее в губы, рассчитывая, что соседи ничего не увидят. И она не возмутилась, не врезала ему, ничего такого. Питер был поражён. — Тётя Мэй, ты что? С ним? — закричал он, едва она вошла. Он даже не успел подумать, его ли это дело. — А что? — спросила Клара в замешательстве. — Да, он за мной ухаживает. Это запрещено? Питер не стал ничего говорить ей про традицию траура. Это, по большому счету, условности. Значение имело не то, что предписано, а то, что у неё творится в голове. Явно что-то ненормальное, раз она так быстро перешла от глубокого горя к новым отношениям. — Тетя Мэй, ты, наверное, не в себе. Ты же еще не оправилась от удара и ничего не понимаешь. Да? — Питер, со мной всё в порядке. Я не хочу это обсуждать, — сухо сказала она. Клара сняла плащ и прошла в гостиную. Питер пошел за ней...

***

Чёрно-красный мой цвет, но он выбран, увы, не мной. Кто-то очень похожий на стены давит меня собой. Я продолжаю петь чьи-то слова, Но все же кто играет мной, а? Воздух... Мне нужен воздух... Алиса. Воздух

На одной из стоянок цирка погода испортилась и полил дождь. Но цирковое представление отменять не стали. Для этого цирку и нужен купол. После выступления кое-кто остался ночевать в шатре, остальные артисты забились по кибиткам. Уэйд с Питером наскоро перекусили и, завернувшись в свои одеяла, устроились на ночь на полу своей кибитки. — Жаль, что нет книг, — вздохнул Питер. — Я очень скучаю по книгам. У тебя нет хоть одной? Уэйд помотал головой. Питер с грустью сказал: — У нас дома много книг, и атласов, и словарей. Наверное, больше только в школе. Тётя Мэй всё время заказывает новые. Больше всего она любит Жюля Верна. Ты читал? У него столько фантазии, и в то же время всё так обосновано. Прямо невозможно поверить, что все эти изобретения выдуманы. Наука не стоит на месте, так что, я думаю, многое из его книг появится в реальности. Как считаешь? — Конечно, появится. — Ты тоже так думаешь? — Я не думаю, я знаю. — Здорово, что ты меня понимаешь. Я тоже хотел путешествовать и хотел многое уметь, как герои этих книг. Мне нравилась учёба, и я много изучал дополнительно, особенно химию. Надеюсь, это пригодится. Ты бы видел, какую систему элементов придумал русский ученый Менделеев. Это невероятно перспективно и безумно красиво. В журнале «Popular Science» прочитал. Дядя Бен вечно твердил, что путешественнику нужны не только знания. Он научил меня плавать, когда я был еще маленьким. А вот нырять я боялся. Когда я подрос, он отвез меня на озеро с крутым обрывистым берегом и сам много нырял там. А я так и не решился. Мы вернулись домой, и я долго был очень подавлен. Тётя Мэй тогда сказала мне: «Питер, ты расстроился. Я бы тоже расстроилась. Но ты знаешь, я открыла один секрет. Понимаешь, все люди расстраиваются, когда узнают что-то такое о себе. И они от огорчения не обращают внимания, что теперь знают немного больше о себе. Знать правду важней стыда. Как тебе объяснить? Ты сейчас узнал, что в океане есть остров, и ты, если хочешь, плывешь к нему, а если хочешь — нет. Возможно, это только пока ты не можешь пуститься в путешествие. Но это всё равно лучше, чем вообще не знать о том, что остров существует!» — Интересная мысль. Я тоже хочу себе такую тётю. Замолви за меня словечко, может, она тоже меня усыновит? А то у меня, кажется, даже нет никакого острова, чтобы хотеть туда отправиться. — Уэйд, а всё-таки, откуда ты родом и что делал до цирка? Уэйд подпер голову рукой и сказал: — Я приплыл из Австралии, слыхал про Австралию? Там я был охотником на хищных обезьян-людоедов. Сами как медведи, и зубы — во! Эти твари постоянно воровали детишек, а иногда и взрослых, кто помельче. У меня по всему лесу были такие специальные ямы-приманки, сверху мясо утконоса, а снизу кислота. И я однажды подрался с одной дикой обезьяной, с очень крупным самцом дикой обезьяны. Мы с ним были на дереве, я уронил нож вниз и не мог никак его победить. В конце концов, я сам упал в эту свою яму, прямо в кислоту. Хорошо, что наши парни подоспели и вытащили меня. Вот с тех пор я боюсь утконосов. Питер даже не знал, засмеяться ему или обидеться. — Уэйд, хватит тебе, в Австралии нет никаких обезьян! Тем более людоедов! Ты что, думаешь, я в школе не учился? — Ладно, как хочешь… Уэйд обиженно отвернулся на другой бок и затих. Питер продолжал лежать на спине и смотреть в приоткрытый проём кибитки на дождь. Он заметил краем глаза, что плечо Уэйда дрогнуло, и присмотрелся. — Что с тобой? Ты что, плачешь?! — Нет. Уэйд ответил натянутым голосом, даже не поворачиваясь. — Так ты не помнишь?! — ахнул Питер. — Ой, я дура-а-ак! Господи, ну, прости меня, брат, я не думал, что тебе это так… Что я допытывался… Я и подумать не мог, что… Ты что, правда не знаешь, откуда ты? И не помнишь никого из родных? И даже не знаешь, из какого ты города? Представляю, как это тяжело. Я бы, наверное, вообще не вынес. Ты прости меня, дурака. Я же не знал. Хотя это меня не извиняет. Ну, не надо… Питер повернулся на бок лицом к спине Уэйда, придвинулся немного и положил руку ему на плечо. Уэйд не повернулся, но накрыл руку Питера своей ладонью, как бы удерживая. Так они и заснули.

***