Цирк какой-то

***

Клара лежала в постели, отвернувшись от Шона, и глотала слезы, стараясь не выдать себя. Прошла неделя с того дня, как они поженились, а Питер сбежал. Как только Клара прочитала записку Питера, она, конечно, хотела сейчас же поехать за ним в Лос-Анджелес, хотела найти его, хотела помириться и всё исправить. Но Шон удержал её. — Мальчик вырос, — сказал он, — хватит уже держать его под юбкой. Пусть он на себе почует, как это — быть взрослым, ему будет полезно. Сначала у них с Шоном всё было нормально. Днём он, как бывало, провожал её до кладбища, а сам уходил по своим делам. Ночью он привлекал её к себе, делал своё дело и помогал забыться. Но с каждым днём Шон всё больше придирался к ней и ко всему, что она делала в доме. Клара сначала удивлялась и старалась впредь делать, как он просит. Они же теперь семья. Надо притираться друг к другу. Но сегодня она поняла, что это всё просто переходит границы. Что не в ней дело. — Мог бы и помочь мне по хозяйству, раз ты не работаешь, — заявила она в ответ на очередную претензию. — Тебя не касается, что я делаю, женщина, — возмутился он. — У меня свои дела, не лезь в них. — Почему ты ничего не объясняешь? Чем ты занимаешься? Куда ты ходишь? У нас пока есть небольшие сбережения, но ведь они кончатся. — Не раздражай меня! Всё будет нормально! Отстань! Несмотря на перепалку, тем же вечером он полез к ней за сексом. Клара отказывалась, но он был непреклонен, и она нехотя подчинилась. Надо просто немного подождать, уговаривала она себя. Всё как-нибудь наладится. Но дальше всё стало намного хуже. Шон спал до полудня, потом уходил без объяснений, возвращался очень поздно нетрезвым или совсем пьяным. От него пахло духами каких-то женщин. Деньги в шкатулке кончились, и Клара съездила в банк снять сбережения со счета. Она попробовала поговорить с мужем по человечески. Несколько раз. Но он как будто её не слышал, злился, уводил разговор в сторону, или вообще кричал, что это она всё потратила. Деньги подходили к концу. Однажды он пришёл домой посреди дня и сказал Кларе: — Собирайся. Мы переезжаем. — Как переезжаем? Куда? — Я скажу куда. Собирай чемоданы. Бери все, что мы сможем увезти за один раз. — Шон, я ничего не понимаю. Что случилось? Куда ехать? Зачем? — Я тебе сказал — собирайся! — закричал Шон. — Я продал этот дом. Мы можем жить и поскромнее! — Господи, Шон! Не могу поверить. Ты продал наш дом! Кому? Зачем? — Мой бизнес требует вложений. Ты не поймёшь. Я скоро получу большие деньги, и мы купим дом в сто раз лучше. Не спорь! — Ты что? Я не хочу другой дом. Ни сейчас, ни завтра. Давай останемся! Отмени сделку, верни его обратно! — Клара, хватит разговоров. Пошла вещи собирать! Я сейчас схожу договорюсь насчёт грузовой повозки. — А если я не буду?! — чуть не плача крикнула Клара. — Значит, всё наше добро достанется новому владельцу. А ты будешь ходить всё время в этом платье. Сегодня мы должны отсюда съехать. И он ушёл, хлопнув дверью, как выстрелил. Клара немедленно помчалась в городскую управу выяснять, что за сделку они там зарегистрировали. Но как она ни билась, отменить ничего не удалось. Шон Клейтон являлся законным полноправным владельцем её дома. Потому что брак записан был, а брачного контракта не было. Они переехали в съемную комнату в бараке для бедняков на самой окраине города. — Может, ты ещё и меня будешь продавать, мерзавец! — бушевала Клара. Тут она увидела в его глазах выражение «это мысль!» и ужаснулась. Клара стала брать с собой в кровать нож. И, когда Шон сунулся к ней, заявила, что отрежет ему всё, до чего сможет дотянуться, если он хоть коснётся её. Шон пустился во все тяжкие. Он пил, играл, проигрывал, снимал женщин, попадал в участок за драки в барах. Клара ничего не могла сделать: все деньги от продажи дома Шон положил на свой счёт в банке, и у неё не было права их снимать. Клара находила подработку то няней, то прачкой, то у кого-то на огороде. Но в городе знали, что она нарушила траур, и многие отказывали ей, не давали работы. Несколько хороших знакомых по прежнему любили её, но они были сами небогаты и не могли нанимать прислугу или помощников. Наконец, о её положении услышали Элис и Арчи Паркеры. Арчи приехал и предложил ей переехать жить к ним. Их дети присылают деньги, вполне можно прожить втроём, сказал он. Клара была очень благодарна, но ответила: — Я сама это заварила, я постараюсь и справиться сама. Пока я справляюсь.

***

Однажды она дотемна помогала обрабатывать сад одной старенькой леди. А когда вернулась домой, оказалось, что Шон вернулся раньше неё. Он был пьян, и он был в ярости. — Где ты шляешься, сучка! Я убью тебя! — Я работала! Пока ты пропиваешь деньги Бена, мне уже не на что жить! — Работала, значит! Ах ты б***дь! Он размахнулся и ударил её со всей дури. Клара упала и осталась лежать. Он допил остатки из бутылки и завалился спать. Ночью Клара пришла в себя, с трудом поднялась, собралась с силами и стала собирать самые важные для неё вещи в свой дорожный саквояж. Любимые книги придётся оставить, но ничего, когда-нибудь она купит новые. Шон громко храпел. Потом она осмотрела комнату, взяла в одну руку саквояж, в другую ящичек с телескопом и вышла на ночную улицу. По давней привычке замечать хорошее даже в самых трудных ситуациях Клара подумала, что, по крайней мере, она не забеременела в этом браке. По дороге она сняла кольцо и положила в карман. Среди ночи она постучалась к Паркерам.

***

Пожилая пара приняла Клару. Арчи и Элис вдвоём уговорили её остаться жить с ними. Они дружно убеждали её, что им нужна помощь по хозяйству. И что она может жить с ними сколько угодно. И что ей нужна передышка, чтобы хоть оправиться от всего этого кошмара. Клара согласилась.

***

Естественно, Шон не стал искать её. У него ещё были деньги, а от такой жены, как Клара, как выяснилось, не было никакого толку. К тому же она была реально чокнутая. Это ж надо додуматься — спать с ножом! Ну её на хрен, ещё пырнёт, с неё станется, с ведьмы.

***

ты не можешь быть некрасивой мне не веришь спроси у врача в середине тебя горит солнце потому ты так горяча Василий К. Молодой дьявол

Солнечным утром Уэйд Уилсон вытащил наружу груду своего оружия, устроился в тени позади кибитки и стал любовно точить лезвия «своих девочек» одно за другим, что-то мурлыкая себе под нос. Подошла Салли и села на траве неподалёку. — Хороший денёк, — сказала она. — Хорошая компания, — откликнулся Уэйд. — Тебе здесь нравится? — Конечно, отличная поляна, зелёная, бабочки летают. — Нет, я не о том. Тебе нравится жить в бродячем цирке? — С тобой, сестрёнка, хоть у чёрта в заднице. Или задницу какой ты нечисти предпочитаешь? Можешь выбирать, мне всё равно! — радушно воскликнул он. Салли хихикнула, но снова сделалась серьёзной. — У меня почему-то ощущение, что ты взялся не за своё дело. Не могу понять почему. Ты всегда шутишь, а взгляд иногда потерянный. И поэтому мне всё кажется, что этот цирк — не совсем твоё. — Голос её взволнованно задрожал. — Ты был бы более счастлив, если бы бросил это всё и нашёл что-то другое. То, что даст тебе развернуться во всей красе. — Спасибо, спасибо! — Уэйд прижал руку с кинжалом к груди, а другую завёл за спину и манерно раскланялся. — Это что, например? — спросил он. — Я не знаю. У тебя же так много талантов. Что ты сам чувствуешь важным? Таким, чтобы в этом был твой собственный смысл. — Понятия не имею! Убивать нечисть? Я бы мог освятить катаны, взмахнуть своими белыми крыльями и именем господа сразиться с самим сатаной. «И-исус! Сверх-звезда! Если ты есть, то явись сюда», — вдруг мелодично пропел он. — Тебе всё хихоньки, а ведь я серьезно! — у Салли на глаза навернулись слезы. — У меня было кошмарное видение! Тебе нельзя здесь оставаться! Случится что-то ужасное! — Ну-ну, Салли, что ты. Не плачь. Удивлённый Уэйд бросил свой кинжал и точильный камень, подполз к Салли на четвереньках и обнял её. — Ничего, ничего, малышка, это был просто дурной сон. Всё будет хорошо. Салли совсем расплакалась и прижалась к нему. — Нет. Поверь мне! — продолжила она убеждённо. — Пожалуйста. Тебе надо бросить всё и уехать. Не откладывая! Давай уедем? — попросила она с надеждой. — Ты возьмёшь меня с собой? Уэйд отпустил её из объятий, сел рядом и вздохнул. — Как тебе объяснить-то, — задумался он, глядя под ноги. — Салли, милая, — начал он, — ты хороший человек. Но понимаешь, это не входит в круг моих интересов. — Почему же? — Салли вдруг ужасно покраснела и жалобно посмотрела на него. — Мы живем бок о бок… Я догадываюсь, я знаю… — она запнулась. — Я не могу выговорить! — В отчаянии воскликнула она. — В общем, я случайно видела, как ты это делаешь… И сколько раз. Ты плохо скрываешься. Так что я уверена, что ты полноценный мужчина. — Да, не без этого, сестренка, — самодовольно ответил Уэйд и, лукаво улыбаясь, взглянул на неё. — А у нас тут маленький вуайерист? — Что? — не поняла Салли. — Ничего, это даже мило. — Тогда почему ты?.. Раз у тебя всё в порядке… Я тебе так не нравлюсь? — Э-э… Будь я спец по девушкам, я бы тебя не упустил. Ты же просто солнышко! Только так вышло, я люблю дру… — «другого», закончил он про себя, чтобы её не шокировать. — Как сказать-то? Моё сердце занято. — Вот как… — тихо откликнулась Салли, теряясь в догадках, кто это мог быть. — Вот увидишь, ты еще встретишь своего Принца Нечисти, — мягко сказал Уэйд. — Тим Бёртон меня разрази, если это не так. В это время за стенкой в кибитке зашуршало, и из-за полога вывалился заспанный Питер. Глаза его были сощурены со сна, вихры торчали во все стороны, на примятой щеке красный след от одеяла. Он разлепил глаза, посмотрел на них и спросил: — Что я пропустил?

***

Вообще-то он слышал каждое слово с начала и до конца. Его разбудил металлический звук заточки оружия, но сначала ему просто не хотелось вставать, и он лениво слушал голоса, идущие снаружи. А когда разговор стал совсем интимным, уже слишком поздно было себя обнаруживать. Питер решил, что Салли бы не хотела, чтобы кто-то услышал такой разговор. И он сохранит её секрет ото всех. Интересно всё же, кем это занято сердце Уэйда? Он же проводит всё время с Питером, и Питер как-то не замечал, чтобы его друг был в кого-нибудь влюблён. Но какой деликатный! При всех своих легкомысленных и скабрёзных шуточках он в такой трудной ситуации нашёл добрые слова, чтобы утешить девушку.

***