Цирк какой-то

***

Смотрю глазами зверей и птиц — Всё чёрно-белое без изъяна, Контур чёрный у моих глазниц, А у твоих — белым осиянный! Ольга Арефьева. Джокер

В перелеске, который рос за нынешней стоянкой, кто-то обнаружил обширные заросли спелой дикой малины. Весть быстро разнеслась по их лагерю, и участники труппы один за другим потянулись туда полакомиться. К вечеру Уэйд тоже добрался до малинника. Вокруг никого не было. Он стал пробираться в самую гущу, чтобы найти самое богатое ягодами и уединённое место. Сейчас он набьёт полный рот малины и заодно передёрнет. А что? Должно же быть у человека какое-то разнообразие в сексе? Он медленно и осторожно начал продвигаться, отводя руками колючие ветки. Услышал голоса и насторожился. Это был голос Салли. Потом он услышал, что Паучок говорит ей: — Я еще никому не рассказывал. Ты представляешь? Он обозвал меня «целочкой». Потом он сильно толкнул меня, а я, сам не знаю как, отшвырнул его на землю. Он здорово ударился, но это не помогло. Грязный, похабный, уродливый ублюдок. Ненавижу его. Уэйд больно зажал себе уши руками и крепко зажмурился. Что это? Как же так? Так вот значит как? Вот как Питер про него думает на самом деле… Он развернулся, тем же путем выбрался из малины и, не разбирая дороги, пошел сквозь лес. Не может быть. Не мог он назвать Питера «целочкой». Или мог? Он, кажется, сказал «честный, чистый…» А потом вообще отлично — «чума чресел». Ну, молодец, Уилсон! Просто альтернативная поэзия! Лучший способ завоевания сердец! …Подожди, закричал у него в голове голос логики. Что-то вообще не сходится. Он же всегда хорошо относился к тебе. Он же улыбался и смеялся, когда бывал с тобой. Он же никогда не давал понять, что ему неприятно твоё лицо. Так это он очень тактичный, отвечал сам себе Уэйд. Он не хотел подавать виду. Они все очень тактичные. Салли такая красивая девушка. Наверное, нравится Питеру. Они, скорее всего, сейчас целуются. Если не больше.

***

Салли и Питер услышали удаляющийся шорох в кустах малины и уставились друг на друга. — У меня очень плохое предчувствие, — сказала Салли. — Очень плохое. — У меня тоже, — ответил Питер. Они выбрались из зарослей на тропинку и быстро пошли к лагерю.

***

А сегодня я воздушных шариков купил Полечу на них над расчудесной страной Буду пух глотать, буду в землю нырять И на все вопросы отвечать: «ВСЕГДА ЖИВОЙ!» Егор Летов. Про дурачка

Уэйд дошел до лагеря, пересёк его и вошёл в пустой сумрачный шатер цирка. Зашел за кулису и начал крутить ручку, чтобы размотать свисающую сверху веревочную лестницу. Когда она опустилась от купола до самой арены, он закрепил крутящий механизм и полез по лесенке наверх. Добрался до центра купола, откинул над собой тканевую дверцу треугольного люка и по пояс высунулся наружу. Во все стороны от него юбкой уходили разноцветные полосы шатра. — Я самая большая в мире кукла на чайник, — громко сказал Уэйд. — И самая тупая и уродливая, — тихо добавил он. Он вернулся под своды купола, но спускаться вниз не стал, а уселся на качельку-перекладину, крепко притянутую близко к крыше, и слегка покачался. Есть только один способ больше не чувствовать эту свою адскую любовь. И его святую ненависть. Исчезнуть из этого мира. Высоты должно хватить, особенно, если головой. Тут, наверное, не меньше трёх этажей. Он откинулся назад и завис вниз головой, зацепившись согнутыми коленями за перекладину и обняв себя руками. — И всё-таки я бэтмен, — сказал он. И разогнул колени.

***

Уэйд Уилсон с трудом открыл глаза и сквозь пелену различил над собой лицо Питера. — Ад намного страшнее, чем я думал, — сказал он и снова потерял сознание.

***

Питер и Салли спешили в лагерь, но когда добрались, там было всё тихо. Люди там и сям скучали, ели, чинили одежду, занимались какими-то бытовыми мелочами. Кто-то в отдалении перебирал струны на гитаре. Они обошли лагерь и решили проверить шатёр. Подходя к нему, они услышали оттуда глухой стук и тогда, не сговариваясь, побежали. В центре арены лежал Уэйд со свернутой шеей. Тело тоже было всё переломано. Они сначала просто застыли в шоке. Потом Салли бросилась к Уэйду, упала ему на грудь и зарыдала. — Я же говорила… Я же говорила, — трясла она его. Питер с помертвевшим серым лицом подошел и встал рядом. По щекам его текли слёзы. Кто-то на улице проходил мимо шатра, услышал звуки и заглянул внутрь. Через минуту сбежались цирковые артисты, кто-то принёс одеяло. Тело Уэйда переложили на одеяло и вынесли из шатра. Салли продолжала трястись и плакать в объятиях своей подруги Фанни. Фанни крепко держала её и гладила по голове. Питер сидел на бархатном барьере арены и смотрел в одну точку. Когда Уэйда вынесли с арены на улицу, он через силу поднялся и вышел вслед за ним. Он ушел в свою пустую кибитку и там дал волю слезам.

***

Питер сидел в оцепенении у себя в кибитке и пытался осознать своё горе. Через полчаса к Питеру забралась Фанни и стала тормошить его. — Он не умер, он не умер! Вставай! Он дышит! Послали за доктором. Иди скорее! Это было слишком невероятно. Но когда до Питера дошло, о чём она говорит, он поднялся и сломя голову побежал за ней. Может, Уэйд при смерти, может, счет идет на минуты, надо успеть оказаться рядом. Уэйд лежал без движения на плотной попоне на большой поляне среди кибиток и повозок. Вокруг стояли обитатели лагеря и взволнованно переговаривались. Питер склонился над другом, стараясь уловить его дыхание. Салли сидела рядом и держала Уэйда за руку. Уэйд открыл глаза и сфокусировался на лице Питера. — Ад намного страшнее, чем я думал, — сказал он и снова потерял сознание. — Что он говорит? — удивился Питер. — Он думает, что он в аду. Наверное, ему очень больно, — всхлипнула Салли. Они довольно долго сидели в тишине рядом с бесчувственным Уэйдом. Он дышал. Оба боялись говорить, как такое может быть. Главное, что это чудо случилось. Остальные один за другим потянулись по своим местам. Приехал доктор, осмотрел и прослушал Уэйда, вколол ему морфин и велел ни в коем случае не трогать больного с места. Сказал, что больше ничем не может помочь, всё в руках природы и господа бога. Оставил им запас обезболивающих. Наконец, все ушли и оставили их втроём. Питер глядел на Уэйда и думал. Почему такой балагур и жизнелюб мог такое с собой сделать? Только если он пережил что-то действительно ужасное. Питер стал вспоминать. С чего сегодня всё началось? Видимо, это Уэйд был там в кустах малины, и он мог что-то слышать. Питер сосредоточился и стал вспоминать, о чем они говорили с Салли. И вспомнил почти дословно, что и как он говорил о Шоне в самом конце разговора. Сколько отвращения он вложил в свои слова. Потом он подумал, как это звучало с точки зрения Уэйда, и глаза его в ужасе расширились. Он открыл рот и запечатал его руками. Какое чудовищное совпадение! Без всякого сомнения, Уэйд подумал о том дне, когда они в шутку боролись на берегу ручья и играли в слова на букву «Ч». И всю ненависть в словах Питера он сегодня принял на свой счет. Уэйд и так-то одинок, а теперь решил, что у него нет друга. Хуже. Что друг его обманул и предал. Неудивительно, что он чувствует себя в аду. Особенно при виде Питера. Питер чуть не застонал. Уэйд снова открыл глаза. — Питер… Зачем ты здесь, — слабо спросил он. — Ты не в аду. Ты выжил. Я так рад. Пожалуйста, живи, ты мне так нужен. — Не в аду? Не мог я выжить. Наверное, тогда я в раю. Ты ангел? — Нет, я Питер. Твой друг. Как ты? Пить хочешь? Я сейчас! — Подожди. Если это не ад, тогда поцелуй меня. А то я не уверен. Питер наклонился и поцеловал его в шершавую щеку. — Да ладно? А если так? — Уэйд поймал склоненную к нему голову Питера обеими руками и быстро поцеловал его в губы. — Ну точно, рай. Охренеть. Питер удивлённо отпрянул и оглянулся на Салли. Она сидела рядом, и глаза у неё были как блюдца. Она неожиданно засмеялась. Все громче заливаясь, она стала выкрикивать между приступами хохота: — А я-то думаю!.. А я голову ломаю!.. Кого он любит!.. Сердце!.. А-ха-ха! Сердце у него занято! Ой, не могу, держите меня… Она так громко хохотала, что прибежала Фанни и стала хлестать её по щекам. — Не надо, ха-ха-ха, не надо, Фанни, — говорила Салли, вытирая слезы хохота. — Я в порядке. Сейчас, сейчас успокоюсь. Всё. Всё. Спасибо, милая. Ну вы даёте! Ну, ладно, уговорила, пойдём-пойдем, если хочешь. Уэйду уже лучше.

***