Цирк какой-то

***

Пока Салли хохотала, у Питера в голове произошел взрыв — целый рой сумбурных вопросов ошеломил его и смешал все мысли. Как теперь понимать всё, что говорил и делал Уэйд? И что теперь делать? Как разговаривать с ним? Но он решительно отодвинул все эти оглушительные эмоции в сторону и пока не стал начинать разборки. Сейчас надо в первую очередь позаботиться, чтобы у Уэйда были самые лучшие условия и чтобы он быстрее выздоровел. И все эти странные, трудные, смущающие вопросы — не самая лучшая идея в такое время. Уже была поздняя ночь, девушки пошли к себе, а Питер спросил: — Как ты себя чувствуешь, Уэйд? Что болит? Тебе не холодно? Тебе что-нибудь нужно? — Да: иди ко мне, — Уэйд приподнялся на локте. — Нет, подожди, лежи-лежи! Давай пока оставим всё как было. Я ничего не понимаю, честно говоря, но это подождет. Тебе сейчас нужен покой. — Ну вот, теперь узнаю свою реальность, — удовлетворённым голосом заключил Уэйд. Он послушно лег обратно, а Питер подоткнул ему под голову одно свернутое одеяло, а другим укутал поплотнее. — Я что, правда не умер? И почему тогда ты больше не мешаешь меня с грязью? — печально спросил Уэйд. — Ведь я, кажется… как ты сказал? «Грязный, похабный, уродливый ублюдок». Питер едва сдержался, чтобы не завизжать от досады. — Да я вообще не про тебя говорил! Как ты мог подумать! — Он вспомнил, что перед ним больной, и крикнул ещё раз шёпотом:  — Как ты мог подумать! Ты мой лучший друг! Да я за тебя почку готов продать! — Ну и как мне теперь узнать правду? — медленно и задумчиво спросил себя Уэйд. — Я говорил про Шона, — начал объяснять Питер, — ну, помнишь, я же тебе рассказывал? Это с ним я подрался тогда, еще дома. А ты тут вообще ни при чём! — Ничего себе. Слишком уж хорошо звучит, но верить хочется. Это он «уродливый ублюдок»? Как интересно. — Уэйд помолчал. — Кажется, с этим даже можно жить. Интересно, как же я выжил-то? — Я не знаю, как так получилось, но я вижу, что ты абсолютно живой. Как ты это сделал? — спросил Питер. — К тому же, ты невероятно быстро выздоравливаешь. Прямо волшебно. Я думал, ты точно больше месяца не сможешь двигаться. У тебя же всё переломано! — Это исцеляющий фактор, — выскочило из Уэйда. — Я только сейчас вспомнил. — Что это такое? Разве так бывает? — Вот у меня бывает. Но только «не повторяйте это дома». В смысле, это не заразно. — Откуда ты знаешь? Откуда это взялось? Может, в твоём мире все такие? — Не помню пока. Но, возможно, вспомню. Оно прямо вертится в голове. Нет, не помню. — Неважно. Не напрягайся, Уэйд. Ты лежи, я сейчас принесу тебе чего-нибудь поесть. Не двигайся. — Давай, беги, убей какого-нибудь мамонта. А то я съем всех наших лошадей. И собак. — Ого! — удивился Питер, убегая.

***

Наутро Уэйд, закутанный в одеяла, переехал в кибитку, и Питер не давал ему вставать целый день. — А ты удержи меня, силой, — дразнил его Уэйд. — Лежи, непоседа! А то я позову нашего директора. Ты нам ещё нужен, как артист. — Док Финки мне совсем не нравится, — куксился Уэйд. — Тебе придётся меня связать, Питер. Эй, Паучок, где твоя паутинка? Питер хмурился, но про себя прыгал от радости, потому что такое быстрое выздоровление Уэйда — это было что-то потрясающее. На следующий день пациент вырвался от своей симпатичной, но строгой няньки и вернулся в обычную жизнь лагеря. Обитатели лагеря, конечно, шептались между собой. Не слишком часто люди вот так вот восстают из мёртвых. Но рассказать кому-то со стороны о чудесном воскрешении жонглёра холодным оружием можно было только по-пьяни. Всё равно же никто не поверит. Питер ходил задумчивый и замкнутый. Для него будто свет луны залил ночную равнину, и вдруг четко высветились все мельчайшие детали: травинки, листочки, камешки. Он вспомнил, что Уэйд иногда смотрел на него, как на лакомство, но в такие минуты не приближался. Как он, бывало, словно для проверки касался Питера локтем, плечом, коленом, и, видимо, ожидал ответный намёк. Как эти его вечные пошлые шуточки маскировали его истинный интерес. Питеру оказалось несложно представить себя на месте Уэйда и поверить в его желание, и теперь это его неожиданно сильно заводило. Уэйд был весь такой… Противоречивый. Опасный, но ребячливый. Похабный, но трагичный. Лживый, но надёжный. Непонятный, но нужный. Такой сдержанный, но такой горячий. Питер просто места себе не находил от того, что мысли об Уэйде сразу превращались в фантазии, и парень не мог себя заставить быть рассудительным, как обычно. А вот Салли, как ни странно, была с Уэйдом приветлива, всем довольна и даже немножко светилась. Неизвестно почему, но её совершенно отпустило.

***

Через несколько дней, когда всем стало очевидно, что Уэйд Уилсон абсолютно здоров, Питер дождался тихого скучного вечера, забрался в кибитку с Уэйдом и решился на разговор. — Так что это было? То, когда ты поцеловал меня? Ты ко мне?.. — Питер запнулся. — Ты меня… Я тебе нравлюсь так? — Уникальные люди уникальны во всём, — туманно ответил Уэйд. — Ты сейчас себя или меня имеешь в виду? — подозрительно уточнил Питер. — Решать тебе, — разулыбался Уэйд. Тогда Питера чёрт дёрнул на эксперимент. Он взял руку Уэйда, повернул ладонью к себе, задрал ему рукав и легко невесомо провёл пальцем от его запястья до локтевой впадины. Уэйд раздул ноздри и тяжело вздохнул. Питера от этой реакции тоже продрали мурашки. — Что ты творишь… — прохрипел Уэйд. — Прекрати. — Что? — невинно спросил Питер, пытливо глядя в лицо Уэйду. — Ещё немного, и ты меня совратишь, — шепотом предупредил Уэйд. Глаза его опасно сузились. — Сначала реши, надо тебе это? Ладно? — Ладно, — подумав, отодвинулся Питер. — Всё это чертовски странно.

***

Они улеглись спать. Уэйд лежал, не двигаясь, не издавая ни звука, и явно не спал. Питер крутился с боку на бок и вздыхал. Руки у него как будто сами тянулись еще раз дотронуться до Уэйда, но он останавливал себя. Наконец он рывком сел и жалобно воскликнул: — Я не знаю! Разве это нормально? Разве это не плохо? Разве так можно? — А ты сам как думаешь? — очень ровным голосом ответил Уэйд. — Не знаю я! Почему все… осуждают это? — А ты вспомни. Ты мне рассказывал историю с камешком «куриный бог». Что тебе тогда сказала твоя супер-тётя? «Если ты никому не причиняешь зла, то это не стыдно и не плохо». Но, конечно, самому решать, что делать — это очень опасно. Не на кого потом свалить ответственность. Питер выбрался из кибитки на воздух, плеснул из остывшего котелка воды себе на руки и умылся. Вокруг стояла живая ночная тишина, пели сверчки, раздавались шорохи в траве и в листьях. Питер долго стоял, смотрел на звездное небо и думал. Потом круто повернулся, залез в свою кибитку, подполз к Уэйду, который лежал, отвернувшись. Он схватил его за плечо, резко развернул к себе, наклонился и впился губами в его губы. Уэйд, не вставая, обнял Питера, как будто бы боясь, что он исчезнет. Они целовались бешено, страстно, как умирающие от жажды пили бы воду. Потом Питер оттолкнул Уэйда, ошалело осмотрелся, схватил своё одеяло и выпрыгнул наружу. Он ушел на другой конец лагеря, прилег у соседнего догорающего костра и провел ночь там.

***

И я увидел небо в алмазах И я услышал хор ангелов светлых И я коснулся лона Мадонны И я ужрался нектаром бессмертных! Василий К. Небо в алмазах

Весь день Питер избегал Уэйда. А тот его и не искал. Увидел издалека и продолжил заниматься своими делами. Цирк дал дневное и вечернее представление, они выступили каждый в своём отделении. Питер понял, что стоит ему сделать хоть один шаг навстречу, и это будет уже не остановить. И не только из-за Уэйда. Поэтому он думал как следует. И продумал всё. К вечеру, когда всё вокруг успокоилось, и люди перестали туда-сюда ходить по лагерю, Питер пошел к своей кибитке, забрался внутрь, взял Уэйда за руку и молча потянул наружу. Уэйд пошел за ним по тропинке к озеру, и они ушли очень далеко. У Уэйда на языке вертелось очень много разных комментариев во всех жанрах. Ему просто до слез жалко было такие перлы хоронить. Например, что, если Питер его сейчас начнет убивать, он даже не докричится, чтобы кого-нибудь позвать на помощь. Но он прикусил язык и шел за Питером, как паинька. Питер нашел хорошее скрытное место, остановился там напротив Уэйда, посмотрел ему в глаза и спросил: — Да? — Да, — почти без голоса сказал Уэйд. — Спрашиваешь.

***

Вот уже несколько дней весь цирковой лагерь жужжал и волновался. Всё дело в том, что к ним должен был приехать знаменитый иллюзионист Джек Скеллингтон. Он был так популярен, что иногда давал даже собственные гастрольные концерты в больших развитых городах в северо-восточных штатах. Но вот услышал, что их цирк тоже довольно перспективный, и решил приехать обсудить сотрудничество. И, когда он наконец появился, любопытные циркачи окружили его экипаж, разглядывая его тощую фигуру, бледную кожу, модный цилиндр и пижонский наряд. У знаменитого артиста оказалось неожиданно детское мягкое и доверчивое выражение лица. Восхищенные обитатели лагеря оспаривали друг у друга право проводить гостя к директору Доктору Финкельштейну. После разговора Джека с директором, который никто не должен был слышать, конечно, по лагерю разнеслись точнейшие сведения, что Джек решил остаться и работать вместе с ними. Он согласился участвовать в их представлении. А всё потому, что в театре, где он прежде работал, сменился владелец и директор. Новый директор со всей строгостью потребовал от Джека сменить тематику его представления. Дело в том, что директор этот оказался редкостным ханжой и не мог вынести в своём театре выступление в стиле Хэллоуина с ведьмами, чертями и летучими мышами. Даже хорошие доходы не остановили его от конфликта с Джеком. Но Джек ценил свои идеи и не захотел позволить никому диктовать, что и как ему делать. Мало того, что Джек решил остаться, он получил разрешение Дока Финки привлекать в своё шоу членов труппы. И со временем он планировал расширить свой номер до целого отделения. Джека разместили на почетном месте в центре лагеря, но он не стал важничать, а начал как ни в чём ни бывало ходить по лагерю и знакомиться с новыми соседями. Когда он издалека увидел Салли, которая как обычно, колдовала над обедом, он тихо спросил у Фанни: — Кто эта девушка? — О, это наши золотые ручки, Салли. Она мастер по костюмам и ассистентка в номере Дэдпула. — А есть шанс, что она согласится работать со мной? — волнуясь, спросил Джек. Фанни смерила Джека взглядом и ответила: — Вообще-то кто угодно был бы счастлив выступать с такой знаменитостью. Но вы лучше спросите у неё. — Со мной можно на «ты», — рассеянно сказал Джек, продолжая завороженно смотреть на Салли. Вечером Джек закатил приветственный банкет, но так и не перемолвился ни словечком с Салли.

***

Уже через несколько дней Джек начал выступать, очереди за билетами стали длиннее, количество представлений в каждом городе увеличилось. Док Финки мысленно потирал руки. Можно сделать представление роскошнее, приодеть и подкормить артистов, починить реквизит. И себя не обидеть гонораром. Джек выбрал себе несколько помощников среди артистов для танцевальных вставок в номер и для помощи с реквизитом. С обитателями циркового лагеря он, как ни странно, подружился и со многими был уже на короткой ноге. Он оказался не заносчив, был щедрым и внимательным к талантам людей. Одним словом, Джек всем понравился. Но он всё ещё не решался подойти к Салли. Наконец Фанни уговорила Салли приготовить что-нибудь особенное и пригласить Джека присоединиться к их маленькой вечерней компании. Салли тоже смущалась, и пришлось Фанни самой передать это приглашение Джеку от имени Салли. Так они наконец познакомились, и когда разговорились, их уже было не отклеить друг от друга. С того вечера они везде были вместе, и, конечно, Салли охотно включилась в шоу Джека.