Vivere in nomen

— Доплясался? Старк медленно открыл глаза, ощущая себя лимоном, который совокупился с соковыжималкой. Тело ломило страшно. Он и сам понимал, что сотворил херню, и магия отреагировала на это вполне ожидаемым образом: она отправила тупоголового пленника в глубокий нокаут и, прокатившись по башне необузданным потоком, выбила все пробки. Из темноты Тони всплывал медленно, как вспухшее тело утопленника из свинцовых волн. В голове шумели на разный лад визгливые голоса бестелесных тюремщиков требующих плату за мгновение тепла. «Ты опутан сухими корнями притворства и на них не цветут бутоны искренности… Так пусть же прорастут они стократно!» — Тони? Ты жив? — Я… Лающий, надрывный кашель скрутил мужчину, заставив его согнуться пополам. Хриплое дыхание вторило спазмам, раздирающим грудь. Рот наполнился влагой, мерзкой, солоновато-горькой, с привкусом окисленного железа. Кровавый поток хлынул вниз, оставляя на белоснежном полу карминовые брызги. Дыхание срывалось, таяло в спазмах боли, выбивая из глаз горячие слезы, которые капали вниз, сливаясь с бордовыми, уже начавшими сворачиваться, сгустками. Пальцы неосознанно обхватили сокращающееся горло, впиваясь в беззащитную кожу, обламывая ногти, раскраивая плоть, лишь бы прекратить кошмарную пытку. Мужчина жмурился от боли, не замечая, как вместе с кровью сплевывает на пол мятые лепестки белоснежной лилии. — Твою мать! — Локи судорожно обхватил плечи шатена, ощущая, как руки наполняются ледяным сиянием. Холод охватил истерзанную плоть, делая боль более выносимой, позволяя изрыгнуть из недр лохмотьев легких целый бутон священного цветка. — Твою мать, Старк! Тело изобретателя все еще содрогалось, выталкивая остатки лепестков. Взгляд его был подернут дымкой, а дыхание — слишком хриплым и слабым, но сердце все еще билось. — Знаешь, в глупых женских романах, все это должно иметь какой-то смысл, — в голосе бога обмана сквозили истерические нотки. — Чаще всего глупый и слащавый, вроде того, что через страдания герои должны пересмотреть свои принципы или сблизится настолько, что после спасения они радостно побегут под венец, но мне кажется, что кто-то что-то напутал в сраном сценарии! ХВАТИТ! Я не хочу этого! Мне больше нравилось пытаться захватить мир, или сражаться с фиолетовым мудаком, а не волноваться за этого бородатого идиота с претензией на гениальность! — Локи сжал холодную ладонь Тони, ощущая, как горят на коже пентакли. — Этот мир смеется над нами. — Заткнись, идиот. У тебя от горла почти ничего не осталось. — Нет, я серьезно, — изобретатель снова закашлялся. — Это же не Страна Чудес, хоть ты и похож на Чеширского Кота. Должна быть логика. Ты и сам видел, что грань между этим лимбом и реальностью периодически истончается. Просто мы пока не видим закономерности. Он перешел практически на шепот, чувствуя, что сил ни на что больше не осталось. Хотелось только закрыть глаза и погрузится в дрему. Локи неосознанно перебирал жесткие пряди волос засыпающего мужчины, бросая беглые взгляды на единственное окно в прошлую жизнь. А за мутным стеклом творилась настоящая истерия. *** — Мда, отпуск Дормамму под хвост. А вы уверены, что просто не насмотрелись ужастиков? — Винсент слегка недоверчиво слушал рассказ, который звучал, как бред сумасшедшего, сошедшего с ума на почве утраты близкого человека. Вот только Беннер хоть и был склонен к периодической смене модуса, но не производил впечатление человека, способного на глупые розыгрыши или излишнюю драматизацию. Вот и сейчас, закончив повествование, он протягивал магу бумаги с данными биохимического анализа крови. — Да ты охуел что-ли? — шерсть на загривке у енота встала дыбом. — Да даже ПЯТНИЦА сумела заснять ебаный летающий стакан, не говоря уже о том, что после того, как Кэпскимо сделал пару па с призраком, весь небоскреб обесточило к ебени-фени! ВЕСЬ! НЕБОСКРЕБ! СТАРКА! Напоминаю, для тупых, Старк, этот такой хрен, о котором трояны и вирусы рассказывают страшные истории своим детям, и система защиты от перегрузок у которого такая, что даже если бы Тор и новоиспечённая Миссис Черная Пантера собрали бы свои жалкие силеночки в кулак, и херанули со всей своей штормовой дури по Башне, то у нее может быть разве что вывеска бы мигнула! Стрендж дернул плечом. Естественно, он ощущал нечто странное в ткани пространства, но сигнатура изменений была столь странной, столь непривычной, что трудно было сказать хоть что-то определенное. — Стив, — мужчина потер переносицу. — Ты говорил, что на руках у Локи и Тони были знаки. Можешь мне нарисовать их? Но не успел Роджерс ответить, как Стрендж вздрогнул от невероятного всплеска силы. Колени мага подкосились, а на пол шлепнулось что-то склизкое и бордовое. Вокруг странного комка растекалась темная, остро пахнущая металлом лужица. — Что за хрень? — Ракета опомнился первым, склонившись над странным объектом. — Это чего? Эм… Цветочек? — он поднял крупный бутон окровавленной лилии. — Ну что, блядь, это для тебя достаточное доказательство Дэвид Блэйн? — Хм… Его нужно изучить. Понять, чья на нем кровь, — Брюс забрал растение и почти бегом кинулся в лабораторию, оставляя ошарашенных спутников в гостиной. *** Мягкие сумерки окрашивали мир в блеск предзакатной эйфории. Питер сидел на крыше, свесив ноги вниз. Это был один из самых спокойных дней на его памяти, после смерти Тони. Тетушка, наотрез отказавшаяся перебираться в башню, сегодня была особенно весела, так как в ее жизни наконец-то появился мужчина, рядом с которым она чувствовала себя счастливой. Дэйн, хоть и был простым флористом, обладал той чуткостью и пониманием, которых так не хватало Мэй Паркер. Питер с улыбкой слушал болтовню тетушки, которая так и норовила набить его пирогами под завязку, параллельно поминая Старка крайне неоднозначным словом. С одной стороны она бы собственноручно растерзала миллионера, будь тот жив, за то, что поощрял столь опасное занятие ее племянника, да еще и скрывал это от нее, а с другой… После смерти Тони у Питера мало того, что появилась целая компания опекунов, возглавляемая, не кем-нибудь, а самим Капитаном Америкой, так еще и учеба отнимала почти все его время, ограничивая вылазки в красно-синем спандексе, что, в принципе, устраивало взволнованную женщину. А когда Питер обмолвился о том, что возможно Старк еще жив, где-то там, в другом измерении, она сурово пригрозила оттаскать механика за уши, перед тем, как поздравить с воскрешением. И слушая это привычное ворчание, парень ощущал, как в груди разливается тепло. Он вообще был крайне рад выбраться на прогулку, чтобы проветрить мозги, ведь в башне, сегодня, творился настоящий хаос. Брюс, к примеру, закидываясь литрами ромашкового чая, чуть ли не с бубном плясал над своей «Лилией 2.0», так как мало того, что цветок был полностью покрыт кровью Железного Человека, так и еще и генетическая последовательность в клетках этого «нечта» полностью соответствовала ДНК миллионера. Брюс не мог объяснить природу этого явления, а потому и погрузился в исследования целиком и полностью. И входить к нему в момент научного экстаза — себе дороже. Стрендж, обложившись какими-то древними, и стопудняк проклятыми, фолиантами, занимался своими волшебническими делами посредством медитации. Конечно, Винсент безумно импонировал Питеру, правда, он бы все-таки предпочел, чтобы магия была похожа на что-то и книжек. Из Гарри Поттера, например. Вжух-вжух и ты лягух! Тору же поручено было держать Ракету подальше от волшебника, чтобы тот не начал снова щекотать плащ или тыкать в Стрэнджа палкой, проверяя, не сдох ли он часом. К слову, Квилл сидеть с енотом отказался, утащив Гамору на прогулку. А Стива вызвал к себе злющий, как стая пикси, Фьюри, втирая что-то про то, что двум Кэпам стоит наконец поработать вместе и глупо отказываться от помощи, когда огневая мощь Мстителей испарилась вместе с Таносом. Какого черта ты, Роджерс, носом воротишь? И вообще, что это за сексизм такой? Хотя, как бы Кэрол не нравилась самому Питеру и Стиву, который, несомненно, признавал ее заслуги, менять свое решение Капитан не собирался. В какой-то степени, место Тони оставалось вакантным, в память о погибшем друге. К тому же, очень часто к ним присоединялся Роуди, если конечно его присутствия не требовала матушка Америка и Корпус Морской Пехоты. Вдруг, позади раздался взрыв, прерывая размышления Питера, и заставив его мгновенно подобраться. Правда, когда он увидел причину шума, то улыбка невольно тронула губы парня. Вверх взмывали ракеты, взрываясь в воздухе и распадаясь на миллиарды цветных брызг. Яркие огненные цветы будто насмехались над неоновой мечтой Большого Яблока, затмевая своим радужным великолепием ореол городского свечения. И сердце заходилось в рваном ритме, стремясь вслед за ракетами, выше облаков, туда, где льется золотой дождь. И пусть, еще на уроке физики, Питер узнал, все это ослепительное великолепие — всего лишь игра химических элементов. Для зеленого, словно трава, только что смоченная летним дождем — соли бария. Для красного, сияющего как броня Марков или капли крови на катане — соли стронция. Для голубого, почти как глаза Стива — соли меди. Для оранжевого, полыхающего как солнце на закате — соли кальция. Так просто и логично, вот только душа требовала чуда. Маленького. Незначительного… Такого, как широкая лыба Уэйда, который с нескрываемым удовольствием поджигал фитили, не боясь обжечься и позволяя срываться в небеса снаряд за снарядом. — Эй, плюшечка, ну как тебе? — Дэдпул рассмеялся, задрав голову вверх, засовывая маску в карман пояса. — Великолепно, Ди… Но если ты ограбил магазин пиротехники, то я буду вынужден тебя арестовать! — Воу-воу, полегче, Гер Генераль! Я невинен, как Клинт после пьянки! Все равно бы эту красоту изъяли у Помойной Панды на Параде, так что я, после голосования, где Белый и Желтый, впервые в жизни, полностью поддержали мою идею, просто провел ревизию чуть раньше! — Уэйд… Ты ведь понимаешь, что Ракета снова отстрелит тебе яйца, и ты будешь весь вечер ныть, что они у тебя отросли меньше чем были? — Эй, милаш… Зацени! — он постучал по паху, — Гульфик из вибраниума! — Господи, — Питер согнулся пополам от смеха, — Боюсь представить, что ты пообещал Шури за эту фиговину! — Все просто! Достаточно было тайно проникнуть во дворец Т’Чаллы, вырубить все автоматы с кофе и не расплескать тройной эспрессо со сливками и корицей! И вуаля! Мои причиндалы защищены как Рафт! То бишь проникнуть туда с боем сможет разве что Капитан Стероид. Ну, или ты, на добровольной основе! Так что… Все для тебя, моя шустрая и грязно богатая конфетка! — он подошел чуть ближе. — Надеюсь, ты больше не грустишь. Я ведь скучаю по своему задорному Спайди сильно-сильно! Без тебя на улицах города не так заебись, как с тобой. Вот вернет Ахалай-Махалай суровую жестянку, и мы снова будем шугать злых дядь, хохломой нанося справедливость прямо на их наглые рожи! — Уэйд, — Питер стянул маску, комкая ее в руках. — Уэйд, я опасаюсь, что когда Тони вернется, он открутит мне башку. Или отправит в закрытый пансионат. — Воу! Не ссы, малец, он никогда так не поступит! Он, конечно, та еще заноза в сраке, но в душе он плюшевый алкашонок недолюбленный папочкой! — Ты не понимаешь, — Питер тяжело вздохнул. Так он не трусил еще никогда. — Возможно, все это ошибка и вообще… Возможно, я как-то превратно интерпретировал твои действия… Ты ведь сумасшедший в конце-то концов! — Дедпул растерянно хмыкнул. — Я не знаю, как объяснить. Я, понимаю, что Спайдер-мэн тебе нравится. Нравится вся эта супергероика, и все такое, но на самом деле я просто пипец какой скучный вне этой сине-красной шкурки! Я студент и задрот. Мне комиксы нравятся, фильмы, жрать начос целый день. А еще у меня гипертрофированная железа героя… Ну знаешь, вся эта фигня с пресловутым «С большой силой, приходит большая ответственность», — он видел, что Уилсон готов был уже разразиться протестной тирадой, и жестом прервал еще не начавшийся словесный поток. — Не перебивай, пожалуйста! Короче, это я к чему? Я порой занудный молокосос и мне не нравится, что ты знаешь тысячу способов разделки врага холодным оружием и у тебя дома диплом по кружевной вязке из кишок… Я тебя боюсь! Иногда, правда, но все же, и Тони по-любому открутит мне башку, потому что, несмотря ни на что, я собираюсь кое-что сделать! И было так сложно, зажмурившись, словно ссыкливый первоклашка, рвануть вперед, обнимая в край ошарашенного наемника, и поцеловать уголок губ, ткнувшись наугад, словно слепой котенок. И было так сложно осознать, что тебя целуют в ответ, жарко и очень по-взрослому. А в небе цвели бутоны света, оставляя после себя дымный, тусклый след и блаженный запах пороха. *** — Дормамму, я… — Опять ты? — огненный монстр тяжело вздохнул. — Как ты посмел появиться в моих владениях, да еще и без камня времени? Я раздавлю тебя как букашку! — Да-да, я помню, — мужчина тяжело вздохнул. — Мне нужна твоя помощь. — ТЫ СМЕЕШЬ ПРОСИТЬ МОЕЙ ПОМОЩИ, ПОСЛЕ ВСЕГО ТОГО, ЧТО БЫЛО? — грохотал правитель Темного Измерения. — ТВОИ НУЖДЫ МЕНЯ НЕ ЗАБОТЯТ, ЛЖЕЦ! Стрендж потер переносицу: — Слушай, я все понимаю, но одной магией не сделать то, чего ты хочешь. Для этого потребуется технология, которой наше измерение пока еще не располагает! — Пустые слова! Ты обещал мне… — приняв облик юноши, существо неодобрительно взирало на Верховного Мага Земли. — Ты обещал мне интернет! Дормамму и сам не понимал, что остановило его от убийства наглого землянина, который посмел потревожить его покой снова, уже после заварушки с Кецилием. Но маг тогда выглядел взъерошенным и крайне потрепанным. Он бормотал что-то о каком-то Старке и самоубийстве. На самом деле, за прошедшие миллиарды лет завоеваний и интриг, после постоянных сражений в переплетающихся вселенных, он осознал всего одну, крайне тревожную вещь — ему было скучно. До безумия, до зубного скрежета скучно. Его определили в злодеи, наделив маниакальной жаждой власти, ему подарили могущество, ограничив героем-антагонистом, и все его попытки захватить пресловутое измерение, где обитал сучий маг, были изначально обречены на провал. Но никто не сказал ему, что он будет делать, если вдруг захватит все, что возможно? Если вообще цель его существования? В итоге, терзаемый скукой, он позволил себе отставить ненадолго образ чудовища и спуститься к медитирующему Стивену. Как оказалось, странный мужчина, который готов был целую вечность умирать ради места, которое он считал своим домом, был не просто дьявольски бесстрашным засранцем, но еще и отменным собеседником. — Истории, — говорил он. — Мы живем для того, чтобы раскачивать пространство своими историями. Маленькими и большими, героическими и полными подлости, с хорошим концом или плохим. Все эти истории, стремления, эмоции меняют материю на квантовом уровне, наполняя ее знанием. В конечном счете, — улыбался Винсент. — Я понял, что своими поступками мы учим вселенную, а она потом учит нас. Это вечный круг, разорвать который никому не под силу. Да и не следует этого делать, наверное. В итоге, Фэлтаниец и сам не заметил, как позволил втянуть себя в дискуссию о положении измерений в координатной прямой времени и пространства. Рассказав историю своей жизни, вспоминая отца и сестру, короля, приютившего их в этом чужом измерении, которое он сделал своим, он невольно проникся повествованием своего нежданного собеседника. То, что раньше казалось ему мышиной вознёй, вдруг обрело форму, наполнилось чувствами, стало объемным и в какой-то степени значимым: сломанные руки, поиски себя, перерождение через боль и безысходность, героизм сквозь эгоцентрию. Все это было так чуждо, но знакомо до дрожи. О да… Он впитывал знания своих жертв, он мог как пластилин сминать поглощенные миры, но это не стоило и секунды того короткого удовольствия, когда к нему заглядывал язвительный брюнет, порой даже с каким-нибудь бульварным чтивом или провиантом. А еще… Стрендж, в обмен на подсказку, как раскачать сингулярности, открыл ему такую вещь, как глупые видео, с земными пушистыми созданиями, которые вели себя крайне нелогично и забавно. Тот говорил, что сможет наладить информационный канал между Информационной Сетью Галактики и Темным измерением. Заразительно в общем говорил, правда, когда он появился тут в последний раз, выглядел он, мягко говоря, не очень, даже по меркам Дормамму: раздробленные конечности, разодранные внутренние органы, обожженная радужка. Он намеревался рассказать свою последнюю историю о том, как по собственной глупости он вступил в заведомо проигрышный бой против Таноса, пытаясь спасти Стражей Галактики: — Енот… у них есть говорящий енот, — хрипел маг, устремив потухший взгляд куда-то в пустоту. — И как титан от смеха не помер? Впервые в жизни шевельнулось что-то внутри у правителя Темного Измерения. Что-то склизкое, незнакомое, что-то такое, что заставило Пожирателя Душ вдохнуть в практически мертвое тело чистую энергию хаоса, с удовлетворением наблюдая, как жизнь разгорается в этой тщедушной оболочке, словно костер из отсыревших поленьев: медленно, хрупко и трепетно. Нет уж, Дормамму не мог позволить какому-то там жалкому титану убить своего… Кого? Бывшего антагониста, что спас свою планетку, полагаясь только на ослиное упрямство? Ручную обезьянку, которая ненадолго прогоняла скуку? Интересного собеседника и… друга? В любом случае, он позволил тьме мягко вытолкнуть Стивена обратно, в горнило боя. А потом Винсент пропал. И пусть для такого существа, как Фэлтаниец, два земных года ощущались мгновением, чувство, что Стрендж его кинул, не отпускало. — Где ты был? — Дормамму оказался совсем близко к собеседнику, заглядывая в голубые глаза. — Я бы не стал тебе врать, — мужчина выглядел измотанным. — Я действительно не смог разобраться с интернетом. И Рид на меня до сих пор смотрит как на сумасшедшего. Да еще этот Танос… То, что он сделал, очень сильно повредило ткань пространства. Так что я, как белка в колесе, носился по мирам и пытался подлатать, что смог. Кто, если не я? Ведь если доверить раздолбаям, типа Стражей Галактики, спасение вселенной — они испортят даже то, что от нее осталось. И да, — он достал небольшой ноутбук, крайне странной конструкции. — Спасибо за спасение. — Что это? — Дормамму как-то недоверчиво разглядывал гаджет. — Это пока венец гения Рида Ричардса. Ноутбук работает на чистой энергии, что напитывает пространство. В нашем случае, он работает от твоей энергии. Так что, если задумка с сетью удастся, тебе будет чем заняться, а пока Питер и Шури скачали на него около десятка сериалов, в которых я, к своему сожалению, почти ничего не смыслю. — Это бессмысленно! Я ведь могу просто «выпить» всю информацию из этой коробочки. — Можешь, — маг улыбнулся. — Но не будешь. — Почему? — Потому что это скучно. Правитель Темного Измерения хмыкнул и открыл ноутбук: — Ну, а теперь говори, чего ты хочешь, Стрендж? Я буквально ощущаю горькую пряность твоего беспокойства. — Не повезет твоей жене, — мужчина снял плащ, помогая собеседнику разобраться в обилии папок на рабочем столе. — Будешь устраивать скандал за измену, которой еще не было, от тебя все дамочки разбегутся. А вообще, мне действительно жаль, что я тут по делу. Я очень хотел бы взять недельку отпуска и отдохнуть где-нибудь на берегу моря, — брюнет взмахнул рукой, меняя текстуру пространства, превращая пустоту в золотистый пляж, омываемый ласковым кружевом волн. — Но, как ты понимаешь, у Мстителей опять все не слава богу. А теперь… Оказалось, что кое-кто, кого считали мертвыми, оказались не такими уж и мертвецами и теперь усиленно пытаются выбраться из какого-то кармана в пространстве. Причем я и понятия не имею, что это такое и с какой стороны это что-то следует вскрывать. — А ты терпеть не можешь чего-то не знать, — Дормамму с холодным интересом пролистывал список серий в первом попавшемся сериале, который назывался «Черное Зеркало». — И ты пришел ко мне. — Ага. Спасение придурков — практически моя основная работа. Хотя, — маг с хрустом потянулся и уселся на шезлонг. — Это больше шкурный интерес. Старк — далеко не дурак. А Локи маг, пусть и не такой крутой, как я. И я смогу свалить на них заботу о спасении мира и наконец, перевести дух. Я когда ввязывался во всю эту историю с магией, не знал, что у супергероев такой жуткий график. Практически двадцать четыре на семь. Так что, пару выходных я точно заслужил. И, должен же я рассказать тебе о том, как именно погиб мой главный козырь против тебя. Так что, договоримся? — Ты, — в голосе собеседника промелькнуло удивление. — Собираешься провести свой, как его, отпуск… тут? — А ты выгонишь? — Нет. — К слову, Старк тоже доморощенный гений и великолепен во всем, что касается техники. Возможно… Он сможет настроить межизмеренческий вай-фай. А то живешь ты тут как дикарь. А для этого мне очень нужно знать обозначение одного странного, зашифрованного в пентакль, ключа. — У тебя есть этот ключ? — Лучше, — Винсент достал свернутый напополам лист А4. — У меня есть рисунок ключа. *** — Это клеймо Целестиала, — Доктор Стрендж обвел взглядом собравшихся в гостиной людей, что с явным интересом внимали его словам. — Клеймо кого? — Клинт недоуменно вскинул бровь. — Чё за хрен? — Эм, башка? Забвение — это вроде башка целестиала? — Ракета зло поглядывал на Уэйда, который беззаботно покачивал ногой, полулежа в кресле и устроив на своих коленях Питера. — Огромная и пустая, как, например, у некоторых мудозвонов с катанами. — Ты прав, — кудесник потер виски, собираясь с мыслями. — Если бы сейчас люди увидели Целестиала, они бы приняли его за бога. Некогда их было много — полноценный народ, черпающий свою силу из гиперпространства — сердцевины всего сущего. Но большинство Целестиалов погибло в войне с «Претендентами», воинственной расой, создавшей ныне несуществующее оружие — «Убийцу Богов». После окончания войны, в течение которой «Убийца Богов» и его создатели были уничтожены, большинство Целестиалов прекратили своё существование. Новые Целестиалы появлялись в результате потребления массы целой галактики. В течение тысячелетий Целестиалы посещали Землю группами известными, как «Хосты». Они использовали существ, живущих в девяти мирах для своих экспериментов, что и привело к возникновению мутантов. Один и Хела пытались отвадить этих гигантов, но все было тщетно. Один из них даже уничтожил «Меч Одина», — Тор нахмурился, внимательно слушая мага. Время, когда в Асгарде сияла звезда его сестры до сих пор оставалось для него тайной, поведать которую было, увы, некому. — Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Фригга не предложила им в дар двенадцать «истинных арийцев» — идеальных людей, которых Целестиалы использовали для экспериментов. — Звучит сильно так себе, — Брюс задумчиво листал блокнот с записями. — Суть в том, что никто не знает, где они сейчас, хотя их осталось как минимум двадцать. В любом случае, на руках у Локи и Тони — клеймо, которое говорит о том, что они соприкоснулись с силой Целестиала. Когда создавалась новая партия Целестиалов, как я уже говорил, на это ушла энергия целой галактики. Когда это происходило, сама ткань мироздания бурлила, как расплавленный метал, оставляя остаточные пузыри спрессованной материи и энергии. Скорее всего, Танос, на момент смерти Локи, своими действиями уже успел искривить пространство-время, обнажив эти рудименты вселенной. Душа Локи, скорее всего, зацепилась за один из таких «пузырей» и вместо того, чтобы ментальная энергия перешла на новый уровень, ее втянуло внутрь «пузыря», поддерживая целостность души, заключённой внутри, первородной силой. А вот с душой Тони все интереснее. Не понятно, зацепилась ли его душа за знакомую сигнатуру, либо произошел еще какой-то сбой, но так или иначе, вселенная решила, что душа Тони это осколок души Локи и отправила его в ту же тюрьму, где застрял асгардец. — Бред какой-то, — Тор тряхнул головой, пытаясь утрамбовать полученную информацию. — С какой стати вселенная могла решить, что Тони и Локи — один человек? Они даже и близко не похожи. — Думаю… В этом есть логика, — Джарвис прикрыл глаза. — Я сопоставил все известные данные о мистере Старке и мистере Лафейсоне. Соответствие биографий до 80%. — Не может быть, — Стив склонил голову на бок. — У обоих имелись проблемы с отцом. Чересчур холодное и отстраненное поведение оных, вызвало деформацию личности и болезненную привязанность ко второму родителю. Не получая достаточно внимания со стороны родных, они предпочли встать на путь абьюза и саморазрушения, эпатируя своим поведением публику в поисках недостающего внимания. В обеих биографиях есть предательство человека, к которому было наивысшие доверие: к Одину с одной стороны, и к мистеру Стейну с другой. Оба пережили плен: физический — мистером Старком в Афганистане, и моральный со стороны Таноса в отношении Локи. Жизненная позиция двойственная. Диссонанс между образом и поступками обусловлен переживанием сильнейшего психоза в совокупности с посттравматическим стрессовым расстройством. Любовный интерес: голубоглазые блондины, с психотипом — логико-интуитивный экстраверт, которых испытуемые знали с детства, которых винили в отсутствии внимания со стороны родителя мужского пола и с которыми, в какой-то момент времени, имели острую конфронтацию, вплоть до нанесения увечий таких как… — Спасибо, Джарвис, все понятно, — Стив чувствовал себя немного неловко, осознавая, насколько лучше ИИ знал Тони, в отличии от него самого. — Но что с этим делать, док? С этим вообще можно что-то сделать? — У меня нет четкого решения, но есть предположение… *** Тор петлял по узким коридорам башни. Под босыми ногами хлюпала кровь, шевелясь опарышами меж пальцев. Он не знал, снилось ли Роджерсу то же самое, а потому, блондин стремился как можно быстрее найти окно в тюрьму брата. Стрэндж точно не знал, что будет, когда лопнет «вселенский пузырь»: материализуются ли пленники в этом мире, или их души переродятся в другом времени и пространстве — и все же, мысль о том, что у них есть шанс вернуть Локи и Тони отзывалась в груди трепетом и зудом под ложечкой. Только бы вернулись, только бы брат оказался ближе, чем это возможно, ярче, чем грезилось, нежнее, чем хотелось бы. Сердце бывшего правителя Асгарда безудержно желало хоть на мгновение снова прикоснуться к человеку, который всегда занимал особое место в жизни блондина. А сам он мечтал попросить, наконец, прощение за все, что сделал или сказал, не подумав, к чему это все может привести. Забавно, ведь одно слово, сказанное в нужный момент, может наполнить душу доблестью или низвергнуть в пучину преисподней. И кто бы мог подумать, что у самых язвительных мудаков на свете, жизнь оказалась сплошным блужданием по кругам ада: от первого до девятого и обратно. Но, в любом случае, что бы ни произошло, они так или иначе будут свободны от боли. А между тем, коридоры сужались все сильнее, наполняясь удушливым запахом гнили и разложения, заставляя бога грома дышать через раз, морщась от отвращения. Краска сползала со стен, обнажая пульсирующую плоть, что лопалась при прикосновении, истекая гноем и трупным ядом. Кажется, сам воздух становился густым и упругим, мешая пройти. Правда, длилось это не долго. Буквально за следующим поворотом Тор увидел дверь, ведущую в гостиную, подернутую уже знакомой рябью силового поля. Локи был там, сидел на диване, пока Тони дремал, уронив голову ему на колени. Выглядел Старк просто омерзительно прекрасно. Сквозь тонкую ткань футболки и из разодранного горла пробивались огромные бутоны белоснежной лилии, точно такой же, какую изучал сегодня весь день Бэннер. Мерно вздымающаяся грудь вызывала какой-то особый трепет, потому что в реальности такие раны были бы не совместимы с жизнью. Мужчине казалось, будто он слышит этот страшный, свистящий звук, с которым воздух вырывался из дыры в груди, минуя стебли цветов. Локи поднял голову, встречаясь с братом взглядом. Он медленно поднялся, осторожно опустив голову Тони на диванную подушку и подошел ближе. Естественно, днем, они видели, что Стрендж что-то выговаривал Мстителям, явно делясь какой-то информацией, касательно их заточения. Правда, динамики с «того света» им поставить забыли, и узникам приходилось лицезреть лишь немое реалити-шоу в прямом эфире. А так как читать по губам ни Тони, ни Локи не умели, то оставалось только ждать, что кто-то из двух перекаченных блондинчиков донесет до них волю кудесника с самотеребящейся прядью. Они стояли, разделенные тончайшим барьером. Так обманчиво близко друг к другу, только руку протяни. На Торе были только простые пижамные штаны, а волосы брата были растрепаны, словно он только что встал с постели. Хотя, Локи подозревал, что именно так все и было. А громовержец, только добравшись до барьера понял, что так и не придумал, как рассказать Локи что именно он узнал. Даже пытаться прокусить пальцы, чтобы кровью написать на коже послание, было затеей абсолютно безнадежной. Лимб, будто насмехаясь над ним, затягивал ранки быстрее, чем возможно было что-то сделать. — Слышать… — Локи зажмурился, боясь представить, что последует за этой просьбой, — Я хочу его слышать! И пусть он услышит меня! — голос мага разнесся по пустой комнате, эхом отражаясь от стен. Мгновение, и вспышка белого света ослепила Тора. Сквозь белесые отблески, он услышал хриплый голос брата: — Говори… прошу. — Это место наполняется вашими эмоциями и чувствами. Чем они сильнее, тем тоньше и нестабильнее стенка «пузыря». Стрендж говорит, что достигнув критической массы, ваши эмоциональные колебания просто разорвут его! — Я понял… Понял, белобрысый ты засранец. — Мы вытащим вас! — Тор пытался придать голосу уверенности, скрыв жуткую нервозность и панику. — Вытащим! Я не брошу тебя, брат! Я так перед тобой виноват! — громовержец с ужасом наблюдал, как дымка видения тает, предвещая пробуждение. — Я люблю тебя, слышишь! Я люблю тебя… — Люблю… — будто эхом донесся голос йотуна. Туман рассеялся, на какую-то долю секунды позволяя Одинсону запечатлеть в памяти образ брата. Такую знакомую улыбку. Мягкий шелк волос. И выцветшие до белизны, полные отчаяния, глаза.