Vivere in nomen

— Роджерс, значит это все-таки правда? Старк и этот буйный божок — живы? — Думаю, что да. Собственно, нам нечего скрывать. Все доказательства есть на видео, вкупе с показаниями очевидцев и анализами, проведенными Брюсом. Я, как вы помните, предоставил полный отчёт об инциденте в кратчайшие сроки, — Стив безумно устал от этого разговора. — Какие-то проблемы, сэр? — Да уж… Проблемы. Читай, — Николас Фьюри протянул солдату толстую папку с гербом. — Понять не могу, как эти суки все пронюхали раньше, чем ты доставил свой отчет, который был написан в ебанные «кратчайшие сроки»? Брови блондина взлетели вверх. Глава Щ.И.Т.А хоть и любил проехаться ироничными комментариями по тупоголовости подчиненных, хоть и повышал иногда голос, выкручивая его до предельной границы децибел, но вот употреблял матерные выражения он еще реже, чем Кэп в бытность свою цирковой обезьянкой на службе у государства. А значит — дело пахло керосином. Стив открыл папку, мельком пробежавшись глазами по строчкам, и почувствовал, как с лица его сползает краска, будто кто-то стер ее пыльной тряпкой. Руки сковало тремором, а в голове билась одна очень короткая, но крайне отчаянная мысль: «Не может быть!». Не могло быть такого, чтобы Президент и правительство США, официально уведомляли, что господин Энтони Старк должен оставаться мертвым. Не могло быть такого, чтобы мертвый символ оказался полезнее и важнее, чем человек, которому США были обязаны своим военным превосходством. Не могло быть такого, чтобы на государственном уровне все попытки воскресить сына Говарда Старка приравнивались к преступлению. И все это во имя Америки. Во имя спокойствия граждан и целостности пространственно-временного континуума. — Что это такое? — папка жалобно хрустнула, когда мужчина в одно движение смял ее как кусок папиросной бумаги. — Это? — Фьюри поморщился. — Доказательство того, что скоро мы станем преступниками, потому что ты обязан вытащить этого жестяного придурка из той задницы, куда он опять влип, и пусть он сам разгребает это дерьмо… Иначе… Иначе полетят наши головы. В прямом смысле. — Я правильно вас понял… — Да, иди и сделай это, пока нас всех не загребли в Рафт. *** Они сидели в гостиной, напряжение в воздухе, казалось, можно пощупать. Даже Дэдпул и тот перестал отпускать скабрезные шуточки. — Ситуация патовая, — Стив потер переносицу. — Шаг вправо, шаг влево — расстрел. — Хуятовая, — Ракета оскалился. — Но мы же не будем сидеть сложа руки, как верные бобики, пока наши друзья непонятно где? Хер я клал на ваше правительство! Да и вообще, на все правительство в мире! Мне рогоносец вообще-то сто баксов должен! Что будем делать, Кэп? — Вытаскивать их, что еще? — Роуди залетел в гостиную, яростно швыряя куртку на подлокотник кресла. — А вы бы хотели прогнуться под этих самодуров? — Полковник, — Роджерс, как и все остальные, удивленно уставился на Роудса, который, по всем данным, доложен был быть сейчас на одной из военных баз Вашингтона. — Я готов был развязать мировой пожар и выкинуть звездно-полосатое трико по причине гораздо менее личной, чем спасение Тони Старка. — Ну спасибо, — Буркнул Баки, вращая в пальцах монетку. — Я всегда знал, что ты меня любишь. — Люблю, вот только в отличии от него, я не хотел бы видеть тебя, кхм, в крайне пикантном положении, в любом случае… — слегка порозовевший от смущения мужчина обернулся к военному. — Полковник, мы не ждали вас так рано. Вы должны были приехать только через неделю. — Меня отстранили от службы… — казалось, даже Грут услышал, как Железный Патриот скрипнул зубами так, будто желал стереть их в порошок. — На время и без объяснения причин, хотя я догадывался, что это как-то связано, с сообщением о том, что Тони возможно не так уж и мертв, как все думали. А Фьюри эту догадку подтвердил, — мужчина в сердцах пнул ножку дивана. — Они там все с ума посходили, в этом правительстве! Кто-нибудь знает, сколько у нас времени, чтобы достать Старка и Локи? — Не больше недели, — Гамора сверлила озабоченным взглядом бумаги, лежавшие на столе. — Самое главное, нужно понять, откуда произошла утечка информации. Это первостепенно, ведь мы не можем ручаться, что прямо сейчас нас не прослушивают. — Это же Башня Старка! Думаешь, ПЯТНИЦА могла не заметить жучки? — Питер мягко сжал ладонь возлюбленной. — А не мог кто-нибудь из наших проболтаться? — Проболтаться? С момента получения первого послания прошло всего три дня, а подтвердились наши догадки не раньше чем через шестнадцать часов после этого! Такое было бы возможно, только если бы Капитан вышел на площадь и начал орать в мегафон, что он страдает от спермотоксикоза и хочет воскресить Энтони Старка, так как быть некрофилом не комильфо. И то, не факт, что правительство так шустро успело бы среагировать, и подготовить официальные документы, а тут… Вопиющая оперативность, — Баки покачал головой. — Слишком подозрительно. — Думаю, — Стив устало прикрыл глаза. — Вы правы… ПЯТНИЦА! — Да, мистер Роджерс? — Не могла бы ты проверить Башню на возможность прослушки? — Да, сэр. Я, так же, могу отследить и другие пути возможной утечки информации. — Это было бы прекрасно. — Хм, если мисс Максимофф не будет ревновать, то я хотела бы, чтоб Джарвис вошел в мой алгоритм, чтобы увеличить поисковые мощности, — в голосе ИИ, что странно, отчетливо слышалась беззлобная насмешка. — Порой мне кажется, что мистер Старк любит Джарвиса больше меня, а потому, нам срочно необходимо вызволить моего босса, чтобы я могла в порыве чувств испортить ему кофе! *** — Глаза разуй! Ты помял клумбу! — шатен недовольно фыркнул, легонько толкнув собеседника. — Очень смешно, Старк. Если б я тебя видел, я б поиграл с тобой в «Любит-не любит»! — Ты не посмеешь! — Тони сгреб в охапку растущие из груди цветы. — Изверг! — Пф, да кому твои сорняки нужны? — брюнет улыбнулся, усаживаясь на пол. — Как думаешь, когда мы выберемся отсюда, все это останется? — он неопределенно махнул рукой, вероятно имея ввиду свою слепоту и проблему с лилиями. — Ну, в этом случае, боюсь, что тебе повезло больше. Без зрения можно жить, а вот с веником в груди — вряд ли. Слушай, — мужчина задумчиво теребил белый лепесток. — Если я помру — следи, чтобы Грут ко мне тычинки не тянул! Маг фыркнул, пытаясь умоститься поудобнее. Болтовня Тони отвлекала его от отвратительных мыслей о том, что возможно он больше никогда не увидит свет солнца, восходящего над кромкой земного горизонта. Что больше не будет красок и ярких бликов. Будет лишь жизнь на ощупь… Будто ты заперт в маленькой каменной коробке, без единого зазора. Будто болен клаустрофобией. И казалось, что вот-вот, и его стошнит на пол желчью от ужаса, если вдруг пропадут все звуки, превращая пространство в вакуум. И только сердце будет разгонять потоки обжигающей лавы по сосудам, отмечая мгновения глухим «тук-тук». Тук-тук, пока тишина будет вливаться в тело, наполняя его своим морозным дыханием. Тук-тук, пока время и пространство будут сворачиваться внутри лентой Мебиуса, рассвечивая измученное сознание яркими вспышками галлюцинаций. Тук-тук, пока дрейф мыслей не превратится в поток концентрированного отчаяния. Ведь когда пропадают звуки… остается только тук-тук… Вот только Тони все болтал и болтал, разбавляя тишину. Его голос, со знакомыми, ленивыми интонациями, будто спасательный круг, вытаскивал Локи из пучины собственного беспросветного траура. — Эй, что там происходит у наших баранов? — Честно? Я понятия не имею. Но морды там такие, будто Фьюри решил жениться на ком-то из них, и они решают, кто это будет посредством соломинки. По моему скромному мнению, борщ Стива мог бы быть и попроще. — Да уж… Что-то мне не спокойно. — Почему? — Знаешь, бывает такое чувство, будто что-то зудит под ложечкой. Мерзко так. Что-то подобное я чувствовал, когда решился пойти против Асгарда в первый раз. — Мда, это аргумент, — Тони вздохнул. — И, к слову об этом — как ты вообще докатился до жизни такой? Мы виделись два раза, а изменения просто разительные. То ты орешь: «На колени!», то готов защищать братца ценой своей жизни. У меня возникает стойкое ощущение, будто я где-то что-то пропустил. — Серьезно? У тебя появилось желание послушать кого-то кроме себя? Не верю! По-любому, тебе просто надоело чесать языком, не так ли? — Ну и это тоже, — Тони хмыкнул, глядя на хитрую ухмылку асгардца. — Так что, давай, сбитый летчик, расскажи мне историю своей скучной и никому не нужной жизни! К тому же, меня дико интересует… ммм… Тор? Серьезно? Из всех возможных вариантов? — Хм, а ты прям сама тактичность, банка консервная, — брюнет немного поерзал на месте. — Да, Тор. Не всегда, правда. Было время, когда я и правда думал, что ненавижу эту златовласку, и все же, мы с ним росли вместе. Лет до десяти, по вашим, земным, меркам, все было хорошо и даже лучше. Мы были детьми: учились, играли, получали нагоняи бок о бок. Не знаю, видел ли Один во мне угрозу уже тогда, но к моему одиннадцатилетию все изменилось. Несмотря на то, что песня всеотца не менялась, и он все еще твердил, мол, трон будет моим, нагружая тоннами книг и отсылая в библиотеку, я видел, как он отстраняется. В ту пору я был юн и глуп, чтобы понять всю подоплеку дела, да и не знал я, что течет во мне чужая кровь, что подобрали меня как бездомного щенка, а потому и пытался всеми силами вымолить расположение Одина. Мне не было равных в стратегии, дипломатии, экономике и этикете, я изучал магию врачевания и боя, вот только этого было не достаточно. В итоге, глядя на то, как Тор возвращается из походов весь израненный, я напросился идти с ним. И на долгие годы мы стали неизменными соратниками в битве. Забавно, что когда я раны стягивал, боль унимал, да разгонял чудищ, все из Торовой дружины с радостью осыпали меня благодарностями, вот только стоило мне переступить порог Праздничной Залы, мне в спину чуть ли не плевались, перешептывались, понося на чем свет стоит мою магию. И ни разу ни любимый братец, ни Один не заткнули рот этим шавкам. «Шум разгульного пира доносился откуда-то издалека, будто сквозь плотный слой ваты. Никто из повально пьяных гостей и не видел, что виновник торжества давно пропал, так и не приглашенный никем на танец. Тусклый свет свечей делал силуэты зыбкими, превращая в смердящих трупным ядом, монстров. То была не игра света, а чудища, прятавшиеся в душах людей, жадно клацающие зубами, охочие до бренной плоти. И эти тени плясали в глазах молодого мага, скрученного, обездвиженного тремя парами сильных рук. Да что он мог сделать, когда его застали врасплох, со смехом накидывая на шею рунный ошейник, блокирующий потоки силы. И хотелось бы вырваться, найти тупорылого братца, и проорать ему в лицо: «Смотри! Смотри, не эту ли вещицу ты, на потеху своим подпевалам, украл из сокровищницы отца с моей помощью? Смотри! Не ты ли обещал мне, что ничего плохого не случится?». Но разве же он мог? Он лишь тонул в сальных взглядах упитых вусмерть воинов Асгарда, чьи ладони скользили по бледной коже, оставляя невидимые разводы неумолимой похоти, пачкающей сильнее чем маслянистый битум. Злорадный, хриплый шепот бился в голове, заполняя все свободное пространство сознания и заставляя от отчаяния закусывать заткнутый в рот шелковый платок: «Как ты красив», — вещала бездна пьяным многоголосьем. — «Ни одна девица не сможет потягаться с мягкостью молочно-белой кожи, с длинной ног и станом, как у дикой серны. Ты гибок как змея и так же ядовит, но от того желаннее становишься стократно». И дело было вовсе не в физической боли, не в уязвленной гордости… просто в этой мерзкой, разливающейся по телу агонии четко слышалось отвратительное: «Каждый сам за себя. Помощи не будет». — Эй, Олежек, ты чего? — Тони неловко потрепал собеседника по плечу, почти материально ощущая потребность выдернуть брюнета из тяжелых мыслей и прервать наступившее неловкое молчание. — А, прости, — Локи почти незаметно вздрогнул, а потом, встряхнувшись, будто дворняга, продолжил. — Ты тут не подумай, что я был несчастным милашкой, которого все тюкали. Вовсе нет. Уже в детстве, у меня проклевывалось то самое, жестокое чувство юмора, которое все вы имели удовольствие ощутить на собственной шкуре. Как-то я даже в шутку пырнул Тора кинжалом, обратившись в змею, — бог блаженно улыбнулся приятным воспоминаниям. — В любом случае, мозги в этой семейке достались мне, а посему, все мои обидчики сильно сожалели о своих проступках, вот только обвинить меня ни в чем не могли. Я-то хитрее. Собственно, последней каплей, которая подтолкнула меня к осознанию себя стала тупая железка, что не пожелала видеть меня правителем, а так же нежелание Тора видеть дальше собственного носа и признание Одина, что никакой я не принц, а так, питомец, для удовлетворения его эгоизма и успокоения совести. Вообще, я просто обожаю такие системы престолонаследования — привет Ваканда — где твои личностные качества ни на что не влияют, а все решает какой-то идиотский ритуал. В любом случае, мне казалось, что я точно знаю, кто виноват в моем плачевном положении. Знаю, кто лишил меня любви всепапаши, расположения двора и так далее и тому подобное. Кровь требовала мести и я, запихнув в глубь себя все положительные воспоминания, возжелал сделать Тору как можно больнее. Ударить так, чтобы это непокобелимая груда мышц потеряла опору под ногами. Чтобы он понял, что значит потерять все. И… Хочешь верь, Старк, хочешь нет, но пересмотреть свое мнение о мире мне помог ты. — Я? — Ты и твои пончики. — О, come on, ты слишком драматизируешь. Ты сидел в этой стеклянной клетке как рыбка в аквариуме, а у меня были в детстве рыбки. Знаешь, Золотинка и Пепперони подохли от голода. — И поэтому, ты, плюнув на все предупреждения, приперся ко мне, без костюма, в одной футболке и, буркнув: «Фьюри ни слова!» — положил упаковку с пончиками? — Да. В основном. Эй, я ж весь из себя такой эксцентричный! Мне захотелось — я сделал. — А не боялся, что я могу тебя убить и сбежать? — Ну, ты б и так и так сбежал. У тебя на морде хитрой было написано, что ты разработал «Отличный План». — Ага и убил вашего… хм, мистера «Накрахмаленный Воротничок». — Только сделал это так халтурно, что пиздец. Так что Коулсон до сих пор работает в аналитическом отделе. Сначала он пахал на Щ.И.Т., потом устраивал диверсии и утечку информации во имя Капитана Америки, которого так нагло оклеветали и сделали преступником. Зуб даю на отсечение, что сейчас Фьюри вернул его под свое крылышко, потому что ну кто еще может подойти к генералу и в лицо ему сказать, что они работают непродуктивно и что им стоило бы пересмотреть всю их систему взаимодействий? — Хм, вполне рад слышать, — на самом деле, Локи действительно умел ценить храбрость и преданность делу. — Но это еще не было доказательством моей лояльности. Может я просто промахнулся. — Ага. А вот Башня — вполне себе была! — Да ну, — асгардец невольно улыбнулся во все тридцать два зуба. — И с чего же такие выводы, мистер «У мужчин такое случается?» — Ты, чертов бог хитрости и обмана, поставил свою мега хитровыебанную вундервафлю на САМОМ ВИДНОМ МЕСТЕ В ГОРОДЕ! И поверь мне, это была не рациональная необходимость… Для своих целей ты мог бы придумать что-нибудь менее очевидное и действенное. Это был крик о помощи, что-то типа: «Ребятки, я кажется накосячил! Ну-ка быстренько сделайте с этим что-нибудь!» — Какой ты прозорливый, Старк. И где ж ты был всю мою жизнь? — Ну, пока тебя Танос «соблазнял» анальными шариками бесконечности, меня макали мордой в бочку с водой. Плен, он всегда плен, Рудольф. И неважно у кого: у безумного титана или у афганских террористов. Правда, мы отвлеклись от главного… Тор. Как ты понял, что он, Тор, вполне себе торт и его можно юзать?! Локи рассмеялся: — Старк, вот как можно было дожить до сорока пяти лет, оставаясь сущим ребенком? — Пф, я молод душой! И вообще, это часть моего шарма, так что не уходи от темы! — Ладно… Тор… Знаешь, он всегда был похож на пса: излишне верный, воодушевленный и героичный, будто все в этом мире можно решить с помощью мускул и правильно втертой в мозги морали, — Тони понимающе кивнул, невольно проводя аналогию со своим отмороженным анахронизмом. — Он, с каким-то нечеловеческим остервенением пытался доказать мне, что он… все еще мой брат, — трикстер спрятал лицо в ладонях. — Он ревел как девчонка над моим телом, когда я притворился мертвым при стычке с темными эльфами. На полном серьезе, представляешь? В грудь уткнулся, рыдал и умолял меня не умирать. Наверное, именно тогда я понял, что мне не нравятся его страдания. И видеть, как он уходит из дома — мне тоже не нравилось. И пусть короткое правление Асгардом было упоительным, я был… ну не знаю. Словно не в своей тарелке. Не на своем месте. До тех пор, пока Тор не заявился с претензиями по поводу Одина и воплями про Рагнорек. И тут я понял, что откровенно проштрафился по всем фронтам: я не смог научиться его ненавидеть, не умел злиться на него, не стал презирать или бояться. Стоя рядом с ним, видя, как умирает мой собственный мир, как рушится Асгард, я вдруг понял, что весь ворох ошибок и неудовлетворенности не следовало лелеять, возводя в Абсолют, как делал это мой приемный отец. Звучит высокопарно и слюняво, но так и было. И, мне, вдруг, нестерпимо захотелось просто попасть домой. Как ни странно, именно это заставило меня принять предложение братца и попытаться вернуться на Землю не в качестве захватчика, но гостя. Знаешь, Старк, возможно, ты лучше остальных понимаешь, о чем я… Ум не всегда приносит должное удовлетворение. Уют и счастье нельзя просчитать как сложный алгоритм и привести все к стандартному набору цифр. Тор умеет быть счастливым, а у меня так не получается. Но я готов учиться. Ты, к слову, тоже, на пару с этим твоим, патриотично-отмороженным Роджерсом. Фу, эти ваши сердечки в глазах при виде друг друга! Фу! — Вот кто бы говорил! — Тони сполз с дивана, устраиваясь на полу, теплым боком прислоняясь к собеседнику. — Кто бы говорил, Барашек Шон. Ну-ка погоди, — он напряженно вглядывался в зыбкую поверхность межизмеренческого зеркала. — Локи, только без истерик… Кажется у Тора свидание… *** — Джейн, послушай… — Тор как-то ссутулился под яростным взглядом бывшей девушки. — Нет уж, это ты послушай! — она недовольно дернула плечом. — Мы расстались. И пусть это было тяжело, я нормально перенесла наш разрыв, учитывая, что ты и так появлялся раз в год по обещанию! А теперь ты хочешь разыграть любовь, чтобы воскресить братца, того самого, который хотел захватить Землю, к которому ты, вдруг, воспылал неземными чувствами? Я правильно понимаю. — Ну, это не совсем верно, — голос за спиной заставил мисс Фостер вздрогнуть. — А вам бы лучше не перебивать, мистер… Ой, — она слегка стушевалась, глядя на собеседника. — Мистер Роджерс, прошу прощения. — Ничего страшного. Я вполне могу понять ваше негодование, — он улыбнулся как можно более приветливо. — Суть заключается в том, что между мирами, помимо Локи, заперт еще и Энтони Эдвард Старк. И нам бы очень хотелось, чтобы они вернулись сюда. К тому же, Локи, пусть и перед самой смертью, смог искупить вину перед Землей. Но для этого, необходимо, чтоб оба пленника испытывали очень сильные эмоции. — Ясно, — шатенка тяжело вздохнула. — Но почему именно такой способ? Я не очень хороша в филематологии. — Прости пожалуйста, но мы не нашли другого способа. А Локи… Он собственник и остро реагирует на такое. — Ох, ладно, — на лице девушки застыла плохо скрываемая досада. — Вот только без подробностей. Я закрою глаза и буду думать об Америке! — Как вам будет угодно, — Стив слегка покраснел и подтолкнул парочку к двери в гостиную. — Родина вас не забудет, ровно, как и чек на шестизначную суму. *** — Они там делают что?! Вокруг Локи сгущалась плотная аура концентрированной ненависти. Старк нервно сглотнул, уже пожалев о том, что начал комментировать происходящее в Башне. Ведь каких-то десять минут назад на парочке, ввалившейся в дверной проем и не прекращающей целоваться, было гораздо больше одежды. Они рухнули на диван, продолжая лобызаться, скидывая на пол ненужные тряпки: рубашку Тора, юбку и колготки. — Эм, Тор пытается снять с этой дамочки лифчик. Безуспешно, правда. А вот она… Ого какая шустрая! Уже и ремень вынула и … Ой, какие наэлектризованные у нашего громовержца булки! Эй, это Мьельнир у него в кармане или он так рад ее… Не успел мужчина договорить, как магия, вокруг бога обмана начала скручиваться плотным вихрем. — Любишь значит, Одинсон… Сожалеешь о том, что был так слеп… Ах ты мразь белобрысая! — Эй, Олень, Успокойся… — Вдруг с лица Тони сошла краска. — КАКОГО? Когда он заметил, что там, за приоткрытыми створками, Баки, прижатый Стивом к стене, млеет от удовольствия, подставив шею под горячие, страстные поцелуи, резьбу у инженера сорвало напрочь. Он уже не слышал, как там, на задворках сознания, тоненький голосок пищит что-то про то, что это все уж слишком похоже на банальную провокацию, что Тор, не говоря уже о Роджерсе, никогда себе подобного не позволяли. Ярость накатывала тяжелым, душным потоком, погребая под собой остатки всего человеческого. Костюм оплел тело как вторая кожа, сминая растущие из груди белые лилии, будто радуясь тому, что хозяин обратил на него свое внимание. Репульсор наливался страшным, бело-голубым светом. — Ненавижу! — два голоса сплелись воедино. *** Это было великолепное зрелище. Лучшее, что Стиву и Тору только доводилось видеть. Правда Джейн, добела вцепившись в руку бывшего парня, их восторгов явно не разделяла. Она с вящим ужасов смотрела, как колеблется сама ткань мироздания, как она натягивается, трещит от переполняющей ее энергии, позволяя проступить двум призрачным фигурам, что с каждой секундой становились все четче. Стив словно завороженный наблюдал, как последние наниты смыкаются на груди Тони, погребая под собой отвратительно-великолепный букет из крупных бутонов. В слепых же глазах Локи читалась такая боль, что ее было сложно классифицировать или впихнуть в обычные, человеческие рамки. И только когда оба пленника вскинули руки, инстинкт самосохранения начал бить тревогу. — Ложись! — Тор рухнул на пол, прикрывая собой перепуганную девушку. Буквально через мгновение Башню сотрясло громогласное: «Ненавижу!» — разлетаясь упругой волной чистой энергии. Луч от репульсора врезался в стену, рассыпаясь на миллиарды электромагнитных волн. Окна всех трех прилегающих этажей разлетелись на осколки, будто они были сделаны не из бронированного стекла, а из миллиметровой хрустальной вязи. Но это буйство длилось всего пару секунд. А потом, ткань пространства спружинила, возвращаясь в свое привычное состояние, отрезая от реальности разгневанных пленников. — Тааак, — протянул Стив, потирая ушибленное место. — На повестке дня всего два вопроса: Что мы будем делать, если такая шоковая терапия не сработала? И успеем ли мы извиниться, перед тем, как Тони и Локи сотрут нас в порошок?