Vivere in nomen

Стивен Грант Роджерс намеревался провести день, выбирая подарки для команды. Раньше, когда он только очнулся в этом странном, чужом мире будущего, он был неприятно ошарашен тем, насколько все стало коммерциализированным. Жизнь людей была похожа на один сплошной рынок, барахолку, на которую сносили все, вплоть до собственных принципов и души. Ему, человеку привыкшему видеть непосильный человеческий труд, да и самому вкалывавшему за гроши, чтобы прокормиться, была абсолютно чужда эта праздная меланхолия. Эдакое торжество лени и депрессий. Социальные сети так и вообще вызывали почти тошнотворное отторжение, потому что если раньше стриптизерше нужно было заплатить за танец не меньше пяти долларов, тот тут женщины готовы были оголяться за электронное сердечко. Именно из-за этого тотального выхолащивания всей человеческой природы, он так возненавидел разного рода праздники, где люди, с пеной у рта вырывали друг у друга товары со скидкой, огрызаясь друг на друга, как разъярённые гиены за менее протухший кусок мяса. Например, Рождество… Когда-то давно, этот праздник ассоциировался у него с чем-то особенным. Казалось, что в этот день мир становился чище, ярче. Оно полыхало в сердцах людей мягким огнем, согревающим изнутри, каждым всполохом вторя перезвону колоколов церкви, что стремились достучаться до небес. Никогда его не смущал яркий, глазированный пряник в качестве подарка, или теплые носки из колючей шерсти. Ведь с ним был Баки, который приносил из дома тушеные с мясом овощи, ведь с ним была мама, которую парни дожидались, стараясь не уснуть, потому что смена в госпитале могла длиться до четырех часов утра. Ведь с ним была чистая, детская вера в лучшее. А сейчас? Маркетинговая компания с елками, не более того. Казалось, что даже в потрепанной картонной открытке праздника больше, чем во всей этой истеричной суете. Но, как ни странно, с появлением команды Мстителей, он все же смог перебороть собственное отвращение к торжествам. Безделицы, что казалось бы не несли в себе никакого смысла, как выяснилось, могли зажечь глаза сокомандников неподдельным восторгом. Так, Наташа приходила в душераздирающее умиление при виде статуэток домиков, коих в ее комнате было бесчисленное множество. Юрты, бунгало, вигвамы, коттеджи — она обожала их все. Брюс любил маленькие горшочки с зеленью, Клинт был без ума от пазлов, на которые у него постоянно не было времени, а Тони, человек, который мог позволить себе все, что угодно, был лишен свитеров и перчаток. Оказалось, что для того, чтобы сделать кого-то счастливым, достаточно было самой малости. Вот и сейчас, капитан Роджерс, хотел пройтись по магазинам, чтобы выбрать для друзей что-нибудь особенное, но… — Пустите меня! — истерические крики из общей гостиной заставили его напрячься. — Пустите меня, и я ему втащу! Заглянув в комнату, мужчина тщетно пытался подавить рвущийся наружу смех. Ракета барахтался в медвежьих объятиях Тора, изрыгая из себя такой поток проклятий, что человеку с синдромом Туретта, у которого обнаружили копролалию, и не снилось. Взъерошенный Джеймс стоял поодаль, с нескрываемым удивлением рассматривая следы от зубов на бионической руке. — Что происходит? — Стив кашлянул, переводя взгляд с виновников торжества на ржущего Клинта. — И почему Ракета тут, когда Стражи Галактики утром улетели до Ваканды? — Он его… — снайпер непрезентабельно хрюкнул и снова залился смехом. — Он его… Погладил! Собственно именно из-за этого все улетели без него! Ждать пока енот наорется — себе дороже, а Т’Чалла все-таки король. — Да я ничего такого не сделал! — в голосе Баки сквозила плохо скрытая обида. — У него торчало… — В штанах у тебя торчало! — енот пытался вырваться из лап невозмутимого громовержца. — Я все видел… ээм… почувствовал!!! Я тебе не зверушка! — Да что в этом такого?! У тебя свалялась шерсть на затылке и я пригладил ее. — Всего лишь пригладил? Да ну! А мне показалось, что ты провел по моей голове не один раз! Зря я тебе вернул твою механическую клешню! Надо было продать ее фанатам-фетешистам! — Ах так! — в глазах Зимнего сверкнула сталь. — Ну держись! В два шага он преодолел расстояние, отделяющее его от Тора, и принялся с маниакальным выражением лица почесывать орущего енота за ухом. Отчего тот заверещал так, что даже Грут вынул наушник, чтобы посмотреть, кто там издает брачные крики космического гиббона. Это адский фарс мог бы тянуться вечно, если бы смачный чмок в нос от Баки не заставил Ракету замереть на месте, охренев от подобной наглости. Механик набрал было воздуха в грудь, чтобы покрыть никчемного солдафона витиеватым потоком изысканных ругательств, дабы максимально полно донести до друга Капитана Америки, что он редиска опупевшая и потрох сучий, но голос ПЯТНИЦЫ заставил его поперхнуться матом: — Вторжение в систему безопасности. Повторяю, вторжение в систему безопасности. — Что происходит? — Питер забежал в гостиную, явно только что вылетев из душа. С мокрых волос парня капала вода, оставляя влажные разводы на футболке. Краска сошла с лица Капитана, когда ИИ башни заговорила снова, и даже Ракета притих в руках Тора: — Помехи неизвестной сигнатуры. Помехи… — свет начал мигать, а голос ПЯТНИЦЫ становился неразборчивым. — Исходят от госпожи Гаморы. Связь с Милано — отсутствует. Связь со штабом Щ.И.Т.а — отсутствует. Связь с Джарвисом — отсутствует. Аварийное… питание выключено… *** — Крабы в трусах? — Ммм… Нет, копытное, это как-то мелковато, — Тони вздохнул и прикрыл глаза. — Месть должна быть продуманной. Естественно, что после их эмоционального всплеска, магия, накрыв пленников девятым валом, нежно, аки неразумных младенцев, швырнула мужчин в стену, словно бы они были манекенами, набитыми соломой. Не хило так шмякнувшись, оба узника провалились в черноту, очнувшись минут пятнадцать назад. Сил хватало только на то, чтобы дышать через раз и бухтеть на своих блондинистых придурков. Сейчас, безразлично глядя в потолок, Тони четко осознавал, что все это была просто откровенная, дилетантская провокация, которая взывала к самым низменным инстинктам. Но самое страшное, что даже этой обжигающей ненависти не хватило, чтобы сломать магический барьер. А значит, надежды на спасение оставалось все меньше. — Можно записать их на реалити-шоу про моду или… постой! — шатен мельком взглянул на бугрившееся мутное магическое стекло. Несмотря на то, что его знатно так оплавило после всплеска, оно все еще было способно показывать реальность. И прямо сейчас там разворачивалось действо, от которого у Старка сердце ухнуло в пятки, не прекращая нервно трепыхаться. — Что там? — в голосе слепого брюнета сквозила нервозность. — Военные, — мужчина с трудом перевернулся, приподнимаясь на локтях. — В моем доме военные! Зрелище за стеклом — как немое кино в жанре ужасов, заставляло мужчину вздрагивать. Он видел, как на мгновение все замерли, будто прислушиваясь к чему-то, а потом… Первым задыхаться начал Барнс, падая на колени. Ракета обмяк практически сразу за Джеймсом, и Тор аккуратно уложил его на диван. Он, вместе с Капитаном и Питером, рванул куда-то вглубь башни, оставляя Тони и Локи в томительном ожидании. Вот только никто так и не вернулся. В гостиную протопали военные в противогазах. Подхватив под руки Барнса и Ракету, они выволокли бессознательные тела прочь. Все затихло, оставляя пленников пространства в полном смятении. — Тони… Тони, не молчи! — казалось, что еще немного и йотуна накроет банальная истерика. — Где же Джарвис? — плечи мужчины свело судорогой, но он, казалось бы, не замечал этого. — Как ПЯТНИЦА это допустила? Как… Я не понимаю! Солдаты в форме без опознавательных знаков и их осведомленность о расположении комнат… Что происходит? Кто стоит за этим? Крот? Гидра? Черт… — Тони, что произошло? — Олень, кажется, наши бараны влипли по-крупному. *** Сознание возвращалось толчками. Все тело ломило, тошнота подкатывала к горлу, но хоть блевать не тянуло. Руки, стянутые за спиной какими-то энергетическими путами, горели огнем и ныли от неудобного положения. Свет бил в глаза, вызывая нестерпимую головную боль и мешая разглядеть помещение. Последнее, что запомнил Стив Роджерс, прежде чем его уложили чем-то столь же мощным, как транквилизатор для Халка, это безумная улыбка Дэдпула, который бережно подхватил отключившегося Питера и усадил его на пол. На самом деле, Стив никогда бы не подумал, что хоть когда-нибудь Мстителей смогут застать врасплох буквально со спущенными штанами. Тем более на американской земле. Тем более в башне Старка. Тем более… Ах, да это было и не важно. Он не мог описать всю ту дозу адреналина, которая вскипела в крови, когда Баки рухнул на пол, безуспешно пытаясь ладонью прикрыть нос. Каким бы сильным не был бы его друг, сколько бы Гидра, а потом и Щ.И.Т. не усовершенствовали его, в жилах старого друга не текла сыворотка, перерабатывающая отравляющие вещества в десять раз быстрее. Они все сорвались с места, желая проверить, как там остальные, да только до жилого этажа добраться им не дали. Не далеко от лифта, Уилсон с каким-то маниакальным остервенением крошил врагов превращая пол и стены в образчик современного искусства. Из-за исцеляющего фактора, транквилизаторы не действовали на него, а потому, он мог совершенно спокойно кроить катанами вторгшихся на территорию башнии в край обнаглевших противников. Молнии Тора взметнулись вверх, с треском врезаясь в ряды врагов. Громовержцу хотелось истерически смеяться от того, насколько же он умудрился расслабиться в компании Мстителей, что умудрился оставить на Милано свою секиру, равно как и Капитан Америка, который на данный момент голыми руками расшвыривал солдат, лишь потому что щит висел в его личном гардеробе… вместе с укрепленной формой. Благо хоть Питер не забыл захватить веб-шутеры. Вот только у самого Громовержца слипались глаза, а реакция Паука становилась все менее быстрой, а выстрелы менее точными. Тор мог только гадать, что за газ струился по вентиляции, но то, что смесь эта была невообразимо сильной — мужчина не сомневался. В какой-то момент, приемный ребенок Старка просто рухнул с потолка вниз. Уилсон отвлекся, пытаясь убрать Питера с линии огня, и тут же на его шее сомкнулся ошейник, блокирующий способности, заставляя мужчину беспомощно взвыть от боли, падая на пол с простреленным бедром. Укол в шею стал для бога Асгарда последней каплей, равно как и для упрямого суперсолдата. И вот теперь, Стив Роджерс с плохо скрываемой неприязнью смотрел на человека, который с участливой улыбкой помешивал в чай. — Капитан, — голос мужчины был мягким, а интонация — располагающей. — Очень жаль, что нам довелось познакомиться в таких неприятных обстоятельствах. Я ваш большой поклонник! И можете поверить, мне эта ситуация доставляет не меньше неудобств, чем вам. — Кто вы? — в глотке у блондина пересохло, и слова ощущались как наждак. — И как вы вообще сумели переманить на свою сторону Гамору? — Мартин Визерспун, мистер Роджерс, секретная служба безопасности Белого Дома. Позвольте прояснить ситуацию. Мисс Гамора — уникальное существо. Первое, в ком прижился Экстремис. Олдридж Киллиан не просто так пустил себе пулю в лоб, когда Экстремис был украден. Он боялся, что его детище придет за ним. Нам потребовалось много времени, чтобы найти его наработки и понять, что он смог создать алгоритм дистанционного управления вирусом. Стражи Галактики вряд ли понимают, что происходит, равно как и сама инопланетянка. Она была нашими глазами и ушами, сама того не понимая. Мир — субстанция крайне неустойчивая. А потому мы должны были все держать под контролем, включая Мстителей. — Все так продумано, все предусмотрено… но для чего? — Щ.И.Т. должен был донести до вас информацию о том, что определенные действия приведут к плачевным последствиям, — собеседник покачал головой. — Но вы ведь так упрямы. — Это из-за Тони? — Совершенно верно. Мистер Старк представляет угрозу для США и всего мира. А потому он должен оставаться там… где бы он ни был. К тому же, допустить на американскую землю брата Тора, который чуть не уничтожил всех нас — было бы плохим тоном. — Они искупили вину! — Стив чувствовал, как от резкого движения плоть сильнее прижалась к раскаленной части пут. Запахло паленым. — И Локи и Тони. Я не могу понять ваших мотивов. — Но посудите сами, Капитан, эти двое стали причиной самых масштабных разрушений. Железный Человек — грозное оружие, а вот внутри у него неуправляемый, эгоистичный Тони Старк, чьи рефлексии привели к появлению Альтрона. Капитан, вы должны понимать, что вы просто оправдываете риски своей душевной привязанностью. Вы ведь защитник Америки! Вы должны понимать риски! — И все равно, я не понимаю, — Стив гневно сверкнул глазами. — Государство всегда цинично оправдывало и списывало грехи всем, кто приносил ему прибыль. Старк — гений! Его разработки были подспорьем для экономики. В чем же загвоздка? — В репутации, мистер Роджерс. И в его влиянии. — Вы боитесь его влияния? Боитесь что он… Что? Он — изобретатель, и уже только после этого супергерой, миллионер и так далее! Тони никогда не интересовался политикой! Это все настолько странно, что у меня возникает стойкое ощущение, что вы сейчас прошепчете мне на ухо «Hail Hydra»! — собеседник поморщился, как от резкой зубной боли. — Не всегда, если ваши интересы не совпадают с интересами правительства — в этом виновата Гидра. Старк влиятелен. Он импульсивен. Когда вы прозябали под крылом короля Ваканды, Старк отказался от одного правительственного проекта, сказав, что скорее он станет президентом, чем позволит внести такие поправки в Соглашение. И не было ни единого сомнения в том, что он лукавит, а потому парламенту пришлось идти на уступки. Но сейчас этот законопроект почти готов к завершению, а нам не нужны осложнения. — Серьезно? Что же там такого, в этих бумажках, что вы готовы были выкрасть и, скорее всего, убить Мстителей в полном составе, в случае неповиновения? Мартин недовольно поджал губы. От напускной доброжелательности не осталось и следа: — Капитан, я все объяснил. Мне нужно, что бы вы сказали нам, как не допустить того, чтобы Тони Старк вернулся. — Нет. Вы этого от меня не дождетесь. — Мы бываем очень убедительны. — Я не боюсь пыток! — Стив не удивился, когда два конвоира сдернули его со стула. — Вы — уверен, что нет. Но кто-то из «ваших» обязательно расколется. Мне всегда было интересно, хорошо ли подростки переносят боль. *** — Черт! Ну же! Покажи мне их! Стива, Питера, хоть кого-нибудь! — Старк яростно стукнул ладонью по рябящей поверхности магического барьера, по ту сторону которого находилась пустая общая гостиная. — Успокойся, Тони… — холодная рука легла шатену на плечо. — Скажи, что произошло? — Их забрали… кто-то забрал Кэпа и компанию! Кто вообще смог это провернуть? КАК БЛЯДЬ! Как вообще можно взять и спиздить Мстителей, будто это последняя печенюшка в вазочке? И, судя по всему, это не сулит ничего хорошего! — Старк… — Что? — он резко обернулся к собеседнику, и замолчал. Бледный, измученный Локи впервые в жизни не улыбался. На его лице была написана не просто тревога, это был какой-то дикий, животный ужас. Понимание того, насколько же они беспомощны в нынешнем положении запертых наблюдателей. — Что еще мы можем предложить? — взгляд белесых глаз, казалось, проникал в самую душу. — Не знаю, — мужчина стукнулся лбом о стену. — Магия сучится, как богатая девственница на первом свидании. Эй! — Тони крикнул куда-то в пустоту. — Давай, голубой Робин Уильямс, выполняй желание! Вдруг, произошло что-то странное… Шатена будто кто-то толкнул в грудь, прямо туда, где горел заросший цветами реактор. «Что ты есть, чтобы просить моих даров?» Вопрос пульсировал в висках, растекаясь по всему телу магической пульсацией. — Я — один из Мстителей! А в голове обрывки всего… Чувство единства, бой как танец, улыбки и тихая болтовня, волнение и трепет, растоптанное сердце и литры алкоголя. Он — Героизм. «Что ты есть, чтобы просить моих даров?» — повторила пустота, явно разочарованная ответом. — Я — Железный человек! Набор черно белых кадров: взрывы, боль в обожжённых руках, восторг от полета, искры, осыпающиеся на грязный пол пещеры, предательство и предназначение. Он — Свобода. «Что ты есть, чтобы просить моих даров?» — настаивал бестелесный голос, будто издеваясь над шатеном. — Я — Старк! Поступки, как вечная мантра сына Говарда Старка закованного путами громкой фамилии: стремление оправдать ожидания, дебоши, изобретения, ДЖАРВИС, кутежи, опустошённость, секс, кокаин и шрапнель в груди. Он — Борьба. «Что ты есть, чтобы просить моих даров?» — казалось бы, с каждым новым ответом собеседник все больше и больше расстраивался.  — Да что ты хочешь от меня! Что тебе нужно?! «Что ты есть, чтобы просить моих даров?» — упрямо спросил голос. — Я… Тони. Уязвимый, слабый, скучающий, способный объять весь мир и в то же время маленький и неуверенный в себе. Тот человек, что остался в улыбке матери, в восторженных глазах Питера и теплых ладонях Стива. Тот самый, что отпечатался кровью на снегу, выжженным кратером в поле и неловкой шуткой в момент горечи. Он — Память. «Годы скоротечны как река, они рассекли каньон души, столь глубокий и темный, что даже ты не видишь, что на его дне. Так пусть же секунды станут лавой, станут потоком, сошедшим с русла, заполняющим уродливые трещины» Боль была, но ощущалась она не в пример легче, чем обычно. Когда мир наконец обрел четкость, то Тони осознал, что его, как тряпичную куклу, трясет обеспокоенный маг. — Хорош, хорош уже. Я ж тебе не гоголь-моголь, чтоб меня так взбивать, — мужчина чувствовал себя как-то очень странно. Тело ощущалось совсем чужим, как плохо подогнанный протез. — Еще раз меня так напугаешь, я тебе яйца отморожу! — Конечно, чешский крот, в следующий раз, чувствуя надвигающуюся дичь, я обязательно тебя предупрежу. — Что с твоим голосом, Старк? — Локи слегка наклонил голову, прислушиваясь. Его ладони скользнули по плечам механика. — Ты стал… Меньше? — Чего? — путаясь в ногах, шатен рванул к единственной отражающей поверхности — проекции плазменного телевизора. — Охуеть блядь! Из черноты экрана на него смотрел молодой человек, лет семнадцати. — СУКА! — взвыл владелец многомиллиардной корпорации. — Алкоголь, секс, вещества, управление сраной компанией… Это мне блядь теперь что, до восемнадцати лет ни-ни? Лучше б ты меня убило, гребанное непонятно что! *** Питера швырнули в камеру как изломанный манекен. Уилсон с трудом дополз до едва шевелящегося тела, желая удостовериться, что мальчишка жив. Давно наемник не чувствовал себя так паршиво и дело было даже не в злоебучем ошейнике, подавляющем мутации — где эти бдительные бобби его вообще взяли? — а в том, что он ощущал себя отвратительно беспомощным. Питера, его маленького, очаровательного Питти пытали, а он не мог даже сделать из их кишок скакалку и насладиться ее функциональностью. Он был беспомощным, потому что сходил с ума от непрекращающейся боли и в самом прямом смысле подыхал от рака. — Ты в порядке? — на самом деле, мужчина готов был рассмеяться от абсурдности собственного вопроса. Какое, нахуй, «в порядке»? Тут невооружённым взглядом видно, что у Паркера в трех местах сломаны руки, скорее всего трещины в ребрах, а на лице… Ну там вообще ни одного живого места. — Я живой… — голос парня был слабым и хриплым. — По мне будто Халк прыгал. Идиот. Он еще и пытался улыбаться. — Кэп он… — Он держится. Понимает, что бы он ни сделал — нас убьют, а потому, пусть хоть у папы будет шанс спастись. Уилсон покачал головой, осторожно укладывая Питера на спину. Да, он и сам прекрасно понимал, что подобными экзекуциями сломать пытаются не столько остальных Мстителей, сколько непогрешимого Капитана, раздирая саднящие раны и заставляя впитывать в себя крики агонии дорогих людей. На самом деле Дэдпул не понимал, что же должно было произойти, чтобы правительство решилось убрать с шахматной доски своих лучших защитников. Он теперь ничего не понимал. Даже Белый и Желтый притихли, будто экономя силы, ведь теперь у них осталось не так много времени. Законники не идиоты, они понимают, что если хоть один из них выживет, никакие договоры не помогут. Не сможем спасти друзей, так отомстим за них! — Я устал, — парень вздрогнул и прикрыл глаза. — Поспи, — ладонь мужчины почти невесомо касалась липкой от крови щеки Питера. — Спи спокойно… *** — Мать твою! Мать твою! — Ракета чувствовал, как волосы на загривке встали дыбом, когда Зимнего втащили в их общую клетку, размером два на два метра. Барнс не двигался, а из разъема, откуда выдрали бионическую руку, толчками сочилась кровь. — Суки! На самом деле, енот и представить не мог, что день, начавшийся со сгоревшего кофе и полушутливого переругивания превратиться в нечто, под грифом «Ж.Ж.Ж» — Жесть, Жопа, Жбан. Почему жбан? Да потому что жбан болел просто кошмарно, разламывая виски, словно сраный киндер сюрприз и простреливая агонией позвоночник, которая, побродив по всем частям тела, оседала тотальной неприязнью ко всему живущему где-то в районе копчика. — Блядь, только вот не подыхай, ок? — он как-то неловко снял с себя жилет, отдирая мягкий подклад и пытаясь остановить кровь. — Только жмуриков мне тут не хватало! Развоняешься, хуже чем Питер, когда я спер его плеер. Джеймс застонал, но не пришел в сознание, заставляя клыкастого Стража Галактики паниковать. Вообще, Ракета не мог понять, откуда взялась эта паника? На самом деле, несмотря на амплуа законченного эгоиста, коим он и был, отчасти, енот все же умел сопереживать. Но так страшно ему не было с того времени, как Грут разлетелся драной щепой на Ксандре. — Вот жеж собаки некрещеные, фрикадельки ебливые, — он рывком оттащил тяжелое тело брюнета к стене. — Могли бы хоть лобзик мне оставить, чтобы я мог выстругать пробки, и заткнуть наконец эту текущую, как бабы в критические дни, скважину! — Он усадил мужчину, зорко следя, чтоб тот не заваливался. На самом деле Баки ему нравился, ведь, несмотря на похерфэйс, он понимал его шутки и никогда не обижался всерьез на подколки. Взять хотя бы инцидент с рукой… Догнал, скрутил, отнял конечность и, не вставляя ее в гнездо, показал ржущему еноту средний палец. Хотя, порой сержант Джеймс Бьюкенен Барнс был похож на плохо смазанный механизм. Будто что-то внутри не давало ему радоваться. Ни разу, за прошедшие два года тесных контактов с Мстителями, Ракета не слышал, чтобы тот смеялся. Улыбался — да, саркастично хмыкал — да пожалуйста, но никогда не смеялся. И это было до безумия странно, учитывая, что юморок у Зимнего был что надо, не то что у правильной Миссис «Не Выражайтесь». — Да очнись ты, насос гидравлический! — Гидравлический насос? — Баки слегка улыбнулся, не открывая глаза — Почему насос? — Гидра — Гидравлический… Хм… Не смей судить меня за отвратительные каламбуры! Я между прочим стрессанул! — Да… Сочувствую… Я б погладил тебя по голове, да боюсь лишиться второй руки. — Пф, ссыкло, — Ракета оскалился. — Что эти мудозвоны вообще от нас хотят? — Я мало что понял из речи Наташи, так как был занят, стараясь не орать в голос. Хм, а эти парни знают свое дело. Мне-то всегда казалось, что перекодировка в Зимнего Солдата — крайне болезненна. Ан нет. По сравнению с этими ребятами, приколы Брока — как пластырь от волосатой ноги оторвать. В любом случае, эти типы очень не хотят видеть Старка живым. Нет, я их могу понять. Энтони часто вызывает желание открутить ему головное орало, но это все как-то чересчур. — Козлы, — недовольно буркнул собеседник. — Как выбираться будем? — Ну, Халк и Тор под транквилизаторами неизвестной природы. Грут в криосне. Джарвис обесточен. Кэп… выглядит похуже моего. Думаю, пора начать верить в чудеса. И где же, скажите на милость, носит этого тибетского мага? — Мне бы отвертку, — Ракета мечтательно вздохнул. — Я мастер побегов из тюрьмы! Квилл подтвердит. — Ага… Только это не тюрьма. Это бойня. Енот сжал кулаки, глядя в безмятежное лицо Зимнего солдата: — Ты сдаешься? Херовый из тебя боец! — Нет, просто говорю, что для побега нам понадобится помощь. Ммм… — брюнет прислонился затылком к стене, глядя в кипенно-белый потолок. — Вернемся домой, Старк сварганит мне новую руку, и тогда я зачешу тебя до смерти за оскорбления. — Ой, да заклинило тебя на моей шерсти что-ли? Тебе вот понравится, если тебя беспардонно хапать будут? — лапы механика зарылись в тяжелые темные волосы, царапая кожу головы чуть сильнее, чем следовало. Правда, Джеймс и усом не повел. — Ммм… это не плохо, — тело мужчины обмякло, а дыхание стало ровным. Сон притуплял боль, давая истощенному организму столь желанную передышку. Барнс спал, уронив голову на грудь. — Какой придурок, — антропоморфный Страж закатил глаза, и снова запустил лапы в мягкую шевелюру бывшего наемного убийцы. *** — Да пошел ты нахер, козел! — Романова сплюнула сгусток крови прямо в лицо своему мучителю. — Вы серьезно думаете, что Стив поставит свою подпись на ваш жалкий клочок туалетной бумаги?! Хер тебе в рыло сраный урод! Мгновение, и лицо женщины исказила гримаса истинного страдания. Ее руки, связанные за спиной, были подсоединены к блоку на потолке. И с каждой секундой, трос все сильнее и сильнее выворачивал руки шпионки. Блондин дернулся в кресле, чувствуя, как металлические лески вспарывают плоть от каждого резкого движения. Ему казалось, что он теряет рассудок… Клинт, Баки, Наташа и он сам — солдаты. Они прошли через мясорубку войны, теневые интриги и междоусобицу, они готовы были исполнять приказы и отдать жизнь по воле командования. Но… Полный боли вой Питера все еще звенел в ушах. Мальчишке, еще не достигшему совершеннолетия, медленно и очень профессионально дробили кости на руке: фаланги, пястные и запястные кости. Он скулил, как затравленная в переулке псина, в которую дворовые мальчишки кидают камни, пока она не издохнет. И этот звук раздирал его изнутри. Не этого Стив ждал, просыпаясь в веке демократии и высоких технологий. Чего угодно, но не средневековых пыток, что творились во благо гуманизма и общечеловеческого счастья. Не голодного до крови взгляда людей, наслаждающихся каждой секундой происходящего безумия. — Я видела документы, которые Тони забраковал для Соглашения! Он не позволил чипировать мутантов и супергероев, как скот на ферме! Вы просто… Резкий вскрик, и вот уже женщина оказывается повисшей на вывернутых руках, не в силах сдержать рвущийся наружу крик. Единственное, на что у Стива хватило сил, это закрыть глаза, лишь бы не видеть слез на Наташином лице. — Тони, прости меня. Я не справился. Он и не знал, что где-то там, за тонкой пеленой пространственной завесы, зарождается настоящий тайфун. *** — Я убью их, — Старк уже не замечал влаги на щеках, вглядываясь в зеркало. Впервые, за время их заточения, оба узника купались в гамме звуков, которая оказалась гораздо страшнее тишины. — Я убью их всех! Лафейсон зло улыбнулся, чувствуя, как подрагивают от ярости пальцы: — Я с тобой.