Веселые Дни Питера Паркера

Надпись над над кабинетом психолога «Хочешь плюнуть в душу человеку? Спроси меня как». Кабинет психолога был стерильно тихим. За окном шел дождь — монотонный, бесконечный, словно сама природа оплакивала то, что между ними разорвалось навсегда. Мэй Кэррол сидела напротив них, наблюдая, как два самых сильных человека в мире избегают взглядов друг друга. Капитан Америка сидел, сгорбившись, его ладони сжаты в бессильных кулаках. Тони Старк, напротив, откинулся на спинку кресла, но его поза была не расслабленной — скорее, как у человека, который уже не верит, что здесь есть что-то, что может его ранить сильнее, чем уже было. — Вы оба знаете, зачем здесь, — тихо начала Мэй. — Но прежде чем мы начнём, я хочу, чтобы вы помнили: здесь нет супергероев. Здесь только люди. А люди... иногда ошибаются. Тони резко усмехнулся. — Ошибка — это когда забываешь выключить кофеварку. То, что сделал он — это не ошибка. Это предательство. Стив не ответил. Его глаза были прикованы к полу, словно он боялся, что, подняв их, увидит в глазах Тони то, что видел в Сибири — ненависть, боль, и самое страшное: разочарование. — Стив, — мягко, но настойчиво сказала Мэй, — почему вы не сказали ему правду? Тишина. Затем голос Роджерса, тихий, надломленный: — Потому что это был Баки. Тони замер. — ...Что? — Он не помнил. Это не был он. Но... это был он. Тони медленно наклонился вперед, его голос дрогнул: — Ты... ты защищал его? Даже зная, что он... — Я защищал своего друга. — А я? — голос Тони сорвался в крик. — Я был для тебя чем? Стив закрыл глаза. — Ты был... важен. — НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ, КТО ГОВОРИТ ТЕБЕ, ЧТО ТЫ "ВАЖЕН", НО НЕ ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ ТЕБЯ ОТ ПРАВДЫ! Тони вскочил, его дыхание стало прерывистым. — Ты видел запись? Ты видел, как он душил её? Как она... как она умоляла... Его голос сломался. Стив поднял на него глаза — и впервые за все время Тони увидел в них слезы. — Я знаю. — НЕТ, ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ! — Тони схватился за грудь, как будто физически не мог вдохнуть. — Ты не просыпаешься ночью от её криков. Ты не видишь её лица каждый раз, когда закрываешь глаза. Ты не... ты не... Он резко отвернулся, но Мэй увидела, как его плечи задрожали. Стив встал, его руки дрожали. — Тони... прости. — Не смей. — Тони обернулся, и в его глазах горела такая боль, что даже Мэй почувствовала, как сжимается её сердце. — Ты не имеешь права просить у меня прощения. Ты забрал это право, когда решил, что твой друг важнее моей матери. Стив не нашелся, что ответить. — Я не прошу тебя простить Баки, — наконец прошептал он. — Но... прости меня. Тони замер. — ...Я не могу. Тишина. За окном дождь усилился, стуча по стеклу, как будто сама вселенная оплакивала то, что они потеряли. — Тогда... что нам делать? — спросил Стив, и в его голосе была такая потерянность, что Мэй едва сдержалась, чтобы не встать и не обнять его. Тони посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. — Нам? Ничего. Он повернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась с тихим щелчком. Стив стоял, глядя в пустоту, его слезы наконец упали — но было уже поздно. Мэй тихо вздохнула. Иногда раны не заживают. Иногда они просто учат тебя жить с болью. Мэй предлагает оставшемуся стиву пути и решения "Трещины, которые остаются" Дверь закрылась за Тони с тихим щелчком, оставив в кабинете гулкую пустоту. Стив стоял неподвижно, его плечи напряжены, словно он все еще держал на них тяжесть всех несказанных слов и непрощенных обид. Мэй наблюдала за ним – за тем, как его дыхание стало чуть глубже, как пальцы непроизвольно сжались, будто ища опору, которой больше не было. — Он не вернется, да? — наконец произнес Стив, и его голос звучал глухо, как эхо в пустой пещере. Мэй не стала лгать. — Возможно, нет. Но это не значит, что для вас все кончено. Он поднял на нее глаза – усталые, потерянные. — Что мне делать? Она отложила блокнот в сторону. — Есть три пути. 1. Бегство — Вы можете уйти. Взять щит, миссию, любую точку мира, где нет его тени. Сражаться с новыми угрозами, спасать тех, кто еще не предал вас. Это просто. Это даже будет казаться правильным – до тех пор, пока однажды вы не поймете, что бежите не от него, а от себя. Стив стиснул зубы. — Я не беглец. — Нет. Но даже самые сильные иногда устают. 2. Ожидание — Вы можете ждать. Месяцы, годы. Надеяться, что однажды он остынет, что боль притупится, и тогда, может быть, вы найдете слова, которые сейчас не были услышаны. Но, Стив... Она наклонилась вперед. — Ожидание — это тоже форма пытки. Особенно когда нет гарантии, что финал изменится. Он закрыл глаза. — Я столько уже ждал... Во льдах, в прошлом, в надежде, что все станет как прежде. — Но прошлое не возвращается. Только будущее еще можно попытаться изменить. 3. Жить с этим Тишина. — А третий вариант? Мэй сложила руки. — Принять. Что вы сделали выбор. Что он сделал свой. Что иногда даже лучшие из нас ломают то, что любили больше всего. И тогда... просто жить дальше. Не как герой, не как символ. Как человек, который ошибся, но все еще может сделать что-то хорошее. Стив медленно опустился в кресло, его тело, казалось, наконец сдалось под тяжестью правды. — Это звучит... невыносимо. — Потому что так оно и есть. Он рассмеялся – горько, безрадостно. — И это лучшее, что вы можете предложить? — Нет. Мэй встала и подошла к окну, за которым дождь все еще стучал по стеклу. — Лучшее было бы, если бы вы нашли способ простить себя. Но это... это только вы можете решить. Стив долго смотрел в пустоту перед собой, а потом медленно поднялся. — Спасибо. Кажется, мне есть о чем подумать. Он вышел, оставив дверь открытой. Мэй не стала его останавливать.

Иногда единственный путь – это идти вперед, даже если за спиной остаются осколки того, что когда-то было целым.

***

Дверь в комнату Питера была приоткрыта. Тони постоял в коридоре, слушая, как внутри что-то падает, слышится возня, а затем тихое: "Черт, ладно, так тоже сойдет". Он постучал костяшками пальцев в дверной косяк. — Шкет, ты там не взрываешь ничего, что мне потом придется объяснять твоей сексуальной горячей тёте? Из-за двери раздался шум, будто кто-то резко вскочил, зацепившись за что-то, и затем Питер появился в проеме, слегка запыхавшийся, с торчащими в разные стороны волосами. - Мистер Старк! Э-э-э, нет! То есть, да! То есть... я просто чинил костюм. Ну, точнее, пытался. Но там все в порядке! Ну, почти. Тони закатил глаза, но уголки губ дрогнули. — Боже, я даже не знаю, как ты вообще дожил до шестнадцати. И вообще хватит уже мистерстаркать! — Секретное оружие — удача и быстрые рефлексы. Прости, Па-Тони. Питер запнулся на его имени и покраснел от смущения. Тишина. Тони стоял неподвижно, пальцы слегка дрогнули, сжимая дверную ручку. (Папа. Он чуть не сказал "папа".) Где-то глубоко, под грудой выжженного металла и сарказма, кольнуло что-то теплое и острое одновременно. — Да, малыш? — голос сорвался хриплее, чем он планировал. Питер покраснел до корней волос, судорожно сжимая в руках разобранный костюм: — Ничего! То есть... я хотел спросить...

(Он не поправляется. Не делает вид, что не заметил. Просто дает ему выход.)

— ...Этот конденсатор специально искрит, или мне опять пора прятать пожарный extinguisher? Тони фыркнул, намеренно громко, нарочито привычно: — О боже, да ты настоящий вандал. Двигайся, покажу, как это должно работать.

(И если его рука чуть дольше задержалась на взъерошенных волосах паучка, когда он проходил мимо — ну, что ж. Дождь за окном был достаточно громким, чтобы скрыть лишний вздох.)

Питер ухмыльнулся и отступил, пропуская Тони внутрь. Комната была типичной для подростка — слегка захламленной, с плакатами, разбросанными вещами и ноутбуком, на котором застыл кадр из старого фильма про Человека-паука. Тони сел на край кровати, разглядывая разобранный паучий трекер на столе. — Так что там с костюмом? — А, ну... Я хотел добавить режим невидимости. Ну, типа, как у того шпионского фильма, который мы смотрели? Но, кажется, что-то пошло не так. — Потому что ты пытался перехитрить физику. Оптика — это не LEGO, малыш. — Ну, у меня же получилось с паутиной! — Потому что я тебе помог. — Ну да... Спасибо за это, кстати. Тони хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло что-то теплое. Они болтали еще какое-то время — о школе, о новых технологиях, о том, как Питер в очередной раз умудрился испортить микроволновку в общежитии (искра, вспышка, и теперь Мэй запрещает ему подходить к кухонной технике ближе чем на три метра). И вот, когда разговор уже начал затихать, Питер невпопад сказал: — Знаете, мистер Старк... иногда мне кажется, что все эти суперспособности, костюмы, битвы — они как будто не про нас. Ну, в смысле... мы же просто люди. Просто иногда нам приходится решать нечеловеческие проблемы. Тони замер. —...Откуда у тебя такие мысли, пацан? — Не знаю. Наверное, после всего, что было... Иногда кажется, что мы все время пытаемся что-то исправить. Или кого-то спасти. Или... ну, вы поняли. Тони смотрел на него, и вдруг в его груди что-то дрогнуло. — А если нельзя исправить? Питер пожал плечами. — Тогда... наверное, надо просто быть рядом с теми, кому ты все еще нужен. Тишина. Тони медленно выдохнул. — Ты слишком умный для своего возраста, знаешь ли. — Это все ваша заслуга, сэр. Тони встал, потянулся и неожиданно потрепал Питера по волосам. — Ладно, паучок. Не взрывай больше мои технологии. — Никаких гарантий! Тони улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему. И когда он вышел из комнаты, в его сердце, разбитом на тысячи осколков, теплился крошечный, но упрямый огонек. Надежда.