Звук твоего имени.

Нежданно-негаданно.

Открыв глаза, Ривай не сразу сообразил, где он, и почему вместо белого потолка его встречает полумрак комнаты. Из окна доносился редкий шум машин, а по стенам ползли блики от уличных фонарей. Сколько он проспал, Аккерман не знал. Но тем не менее, к горлу подкатила противная жажда, а губы неприятно саднило от малейшего движения. Коснувшись босыми ногами холодного пола, Ривай недовольно поежился и нахмурил брови. Ощущение неприятного холода спросонья проникало под кожу, оставляя за собой следы россыпью крупных мурашек. На кухне что-то грохнуло, матернулось, снова грохнуло, но уже громче и выдало крепкую тираду на матерном. Ривай даже усмехнулся. Эрен все еще был здесь. Черноволосый вздохнул и прикрыл глаза, отдаваясь на волю потока мыслей. Видеть парня сейчас не хотелось, но пить хотелось куда больше. Поэтому, затолкав свои неуместные желания подальше, Ривай поднялся и направился в сторону кухни, едва слышно касаясь пола. Как и ожидалось, Йегер обнаружился на кухне у мойки, он самозабвенно драил посуду, напевая под нос жутко фальшивую мелодию. Аккерман неслышно водрузился на стул и принялся наблюдать. Майка, облепляющая торс, не скрывала ничего, а поэтому у мужчины была отличная возможность полюбоваться на стройное крепкое тело, широкие плечи и мускулистые руки. — Знаешь, Йегер, твоя спина внушает больше доверия, чем твоя рожа. — Наблюдать, как у не ожидавшего фразы из-за спины парня, вылетает из рук кастрюля и приземляется прямиком ему на ноги, даже приятно. Эта ситуация отдает налетом ностальгии и заставляет Ривая хмыкнуть. — Ты безнадежен. — Отзывается Аккерман на бурчание Эрена и цепляется за его взгляд своим холодным. Зеленоглазый вновь неожиданно смеется и Ривай имеет возможность видеть пляшущие искорки на дне изумрудов. И эта возможность вышибает из легких весь воздух. Эрен неожиданно поднимается с пола, собирая остатки фарфоровой кружки. Кружки? Разве он не уронил кастрюлю? Впрочем, Риваю становится уже все равно. Мальчишка гипнотизирует его взглядом, улыбается, почти скалится хищно и обводит языком губы. На дне глаз пляшет бесовской огонь, притягивающий внимание мужчины. — Так уж ли я безнадежен, Ривай? — Влажный язык вновь скользит по блестящим от слюны губам, зубы прихватывают кожу нижней губы. И он хочет впиться в них, искусать до крови, заставить припухнуть от множества поцелуев. В горле образовывается тугой комок, мешающий ровно дышать. На парне уже нет рубашки, а смугловатая кожа в свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь оконную раму, кажется еще более соблазнительной, чем обычно. И на ней жутко не хватает меток. Его меток. — Ривай… — Эрен мягко растягивает гласные в его имени, глушит тембр, занижает его, превращая в громкий шепот… — Ривай! — Его трясут за плечи, словно намереваясь вытрясти душу к чертям собачьим. — Твою-то мать, Ривай! Сбоку прилетает хлесткая пощечина, призванная вернуть «с небес на землю», но Аккерман угрожающе шипит, прикладывая к щеке прохладную ладонь и уничижающе смотрит на бледного Эрена, заставляя парня отшатнуться в сторону. Ривай задыхается собственным осознанием и пытается перестать путаться в куче мыслей. Но приходит к неутешительным выводам и просто закрывает глаза, в попытке выстроить шаткое равновесие. — Ривай? — Звук знакомого голоса приводит в раздирающее бешенство, и мужчина мгновенно поворачивается на нарушителя душевного спокойствия. — Проваливай. — Глухое шипение, Ривай сам не узнает свой голос, но по-прежнему смотрит в глаза парню. — Чт… — Я сказал проваливай. — Голос предельно спокоен. Интонация не дергается, оставаясь ровной и… жуткой. — Уноси свой зад с моей кухни, закрывай входную дверь с другой стороны этой квартиры. Что непонятного? Тебе дорогу показать? Могу пнуть по направлению. От напряжения едва не трещит в воздухе. В зеленых глаза плещется обида вместе с пониманием, совсем не сочетающимся с предыдущей эмоцией. Эрен гулко сглатывает в воцарившейся тишине и тихо выходит, кидая полотенце на спинку стула. Ривай даже не оборачивается, смотря в одну точку и все еще кипя от странной злости. Отмирает лишь тогда, когда со стороны прихожей раздается звук захлопывающейся двери. Отпускает мгновенно и мужчина закрывает лицо руками, пытаясь осознать, что вообще произошло. Наконец, разграничивая свою реальность и, по всей видимости, отрывок воспоминаний, Ривай понимает, что все это время у него гордо стояло. Обессиленно роняя голову на кухонный стол, Аккерман выдыхает со стоном и прикрывает глаза. Надо же. У него встало на воспоминания. *** Эрену едва хватает сил, чтобы обиженно не хлопнуть дверью. —«Ведешь себя, как ребенок», - внутренний голос разговаривает голосом Ривая, его фразами. Куда ни плюнь — везде Ривай. Даже сраная скамейка в парке та, на которой они сидели пару месяцев назад. Эрен сплевывает и ругается вполголоса. Липкая тьма осенней ночи забирается под воротник куртки, стискивая холодными оковами разгоряченное тело. Парень передергивает плечами и тянет собачку молнии вверх. Не на много, но все же теплее. В груди противно ноет, а перед глазами все еще мелькает бесстрастное лицо Ривая. Черт, он даже злится так, словно ему безразлично, словно Эрен всего лишь кусок собачьего дерьма под ногами, так неприятно прилипший к подошве дорогого ботинка. Под ноги попадается пустая банка из-под пива, и Йегер с садистским удовольствием пинает ее в сторону. Холодный воздух все же делает свое дело, остужая горячую голову и разгоняет опрометчивые мысли. В руках оказывается телефон, и Эрен на память набирает номер Ханджи. Долгие гудки окончательно разгоняют в голове мысли, приводя их в порядок. — Эрен? — У Зоэ заспанный голос, уютно-домашний и до боли родной во всей этой происходящей чертовщине. — Он меня выгнал, поэтому присмотри за ним. — Ни приветствия, ни чего-то еще. Просто, сухо и по факту. Он не хочет добавлять лишнего, иначе это вновь вызовет приступ неконтролируемой злобы на весь мир и на одного холодного придурка, в частности. — Мне так ж… — Эрен отключается до того, как услышит от Ханджи поток слов поддержки. Не это ему нужно. Не сейчас, когда в груди болит так, что, кажется, забыл, как правильно дышать. Он всегда забывает как дышать рядом с Ним. Он может только судорожно хватать губами воздух и пьяно-шальными глазами скользить по желанному телу. Он забывает свое собственное имя, когда Его руки касаются чувствительного местечка на пояснице под майкой, чья ткань уже неприятно натирает кожу. Он помнит только Его имя, когда обветренные губы медленно скользят дорожкой поцелуев до самой кромки боксеров. Когда Он оттягивает зубами резинку и тянет вниз, высвобождая изнывающий от желания член. Нарочно опаляет дыханием, не касаясь, и вышибает из тела Эрена мелкую дрожь вместе со сбивчивыми просьбами. Поднимает стальные глаза, спускаясь чуть ниже и проходится языком по всей длине, неотрывно смотря в глаза. Йегер запрокидывает голову, выпуская в полумрак комнаты протяжный несдержанный стон. Подбородок мгновенно сжимают жесткие пальцы и дергают вниз. — Смотри на меня. — Ривай кусаче целует, прокусывая губу до рубиновых капель крови, вызывающе слизывает их и вновь опускается. — Не смей отводить взгляд. Я хочу видеть твои глаза. Эрен знает, что это Его фетиш, делать это и наблюдать за его глазами. Он покорно исполняет приказ Ривая, сглатывая и облизывая губы. Мужчина удовлетворенно хмыкает и подается вперед, смыкая кольцо горячих губ на головке члена… Йегер яростно мотает головой, стремясь прогнать отголосок неожиданных воспоминаний. Щеки горят, а дыхание сбилось и теперь вырывается из груди полухрипами. Так никуда не годится. В последний раз мотнув головой, Эрен прячет нос в воротнике куртки и шагает дальше. До дома не близко, а замерзнуть в стылый осенний вечер совершенно не хочется. На ум невольно приходит мысль о том, что воспоминания добьют его раньше, чем Ривай вспомнит хоть что-то.