Звук твоего имени.

Вина.

Начало дня было ознаменовано противной трелью звонка в дверь. Ривай оторвался от созерцания стены в спальне и осознал, что, если верить часам, размеренно тикающим на стене, то время незаметно подползло к девяти утра, а он всю ночь просидел, пялясь в стенку и утопая в своих мыслях. Звонок прорезал давящую тишину квартиры снова, и мужчине пришлось сползти с кровати. Ривай был уверен, что это Эрен, поэтому первое, что он сделал — наорал на стоявшего на пороге, чтобы тот убирался вон. Но осекся на полуслове, имея удовольствие созерцать у двери своей квартиры встрепанную Ханджи. Та хмыкнула. — Так и будешь держать меня на пороге? — Поинтересовалась женщина, стягивая с шеи внушительных размеров платок. — Решила поиграть в наседку? — На грани слышимости бросил Ривай и повернулся спиной, направляясь в глубину квартиры. — Дверь захлопни. Это начинало надоедать. — Ты был у психолога? — Зоэ ввалилась в гостиную, где на диване расположился хозяин квартиры и бесцеремонно плюхнулась рядом, едва не вторгаясь в личное пространство. Риваю она всегда казалась рыжим вихрем, способным привнести в жизнь капельку безумия и хаоса. — Нет. Отправил ему открытку с наилучшими пожеланиями и извинениями, что не соизволил явиться. — Аккерман откинул голову на спинку и закрыл глаза. До ушей донесся удовлетворенный хмык, и тело рядом поднялось с места, уплывая в сторону кухни. Мелькнула мысль о том, что чрезмерная опека выводит не хуже воспоминаний об Эрене. И еще неизвестно, что Ривай предпочел бы из этих двух вариантов. *** Балконная дверь издает далеко не самый приятный звук, распахиваясь и заставляя Ривая обернуться. На пороге балкона стоит Ханджи с пледом наизготовку. Мужчина закатывает глаза и… Теплые руки Эрена ложатся на плечи, обвивая поперек груди. Холодный вечер моментально перестает быть холодным, и Аккерман приподнимает уголки губ в легкой улыбке, прижимаясь спиной к груди мужа. Веки закрываются сами, а Ривай утопает в тепле родных объятий. Ночной город стелет свое полотно, усыпанное множеством маленьких, средних и крупных огней. Полотно рябится волнами вечерней суеты, стремясь что-то успеть до того, как ночь полностью вступит в свои права. Давно привычный шум слышится чем-то неотъемлемым, надежно сцепляя кусочки паззла их жизни. Одной на двоих. Затылок обжигает поцелуй. В нем есть своя особенная прелесть, своя нежность, понятная только им двоим. И сейчас Ривай ощущает более остро, чем всегда то, что у них впереди их собственная вечность на двоих. Ханджи с остервенением щелкает перед носом мужчины пальцами, пытаясь привести того в чувство. — Земля вызывает Ривая. — Снова щелчок и Аккерман моргает, отшатываясь. — Вернись с небес на землю. — Убери от моего лица свои грязные руки, женщина. — Черноволосый морщится, перехватывая запястье Зоэ и отводя его в сторону. — Я уж думала, ты кони двинуть собрался. — Она недовольно фыркает и одним движением набрасывает Риваю на плечи плед. — Ты, конечно, не станешь ледышкой больше, чем являешься, но простуду схватить тоже не годится. Аккерман еле слышно ворчит и прячет улыбку в крае пледа. Ему не хватало этого. И он почти чувствует вину за то, что выгнал Эрена так поспешно. *** Шаги гулко касаются мокрого асфальта, отдаваясь в затуманенном сознании тревожным набатом. Город шумит громко, похожий на потревоженный улей трудящихся пчел. Тьма сгущает свои краски, стирая с неба кроваво-алый закат. Эрен думает, что кровавый закат — это весьма символично. Мысли ворочаются, как в тягучей липкой субстанции, охваченные неясным ощущением тревоги. Хочется сбросить с себя их оковы, но сердце бухает в груди все чаще и чаще. Страх обхватывает щупальцами, подступая к беззащитному горлу и сдавливает тисками, мешая нормально дышать. Из глотки вырываются задушенные хрипы и Эрен пытается бежать, но что-то держит его, не пускает вперед. Пейзаж сменяется в долю секунды, выхватывая тусклым светом уличных фонарей область шоссе с двумя столкнувшимися машинами. Фура и легковая черная, покореженная. Бампер почти всмятку, упирается в снесенную ограду трассы, дверь пассажирского сидения со стороны водителя разворочена напрочь. Завывание сирен ввинчивается в мозг запоздалым осознанием того, что покореженная машина принадлежит Риваю. Мир взрывается осколками, и пытающегося добежать до машины Эрена выдергивает из липкой тьмы в душную реальность, где он истошно кричит в недрах своей квартиры. Дверь резко открывается, впуская внутрь встревоженную Микасу, бледную и до смерти напуганную криками брата. — Эрен! — Прохладные руки обхватывают лицо и почти насильно разворачивают к себе, — Эрен, это только кошмар. Слышишь меня? Парень приходит в себя, загнанно дыша и упираясь ладонями в кровать. Майка неприятно липнет к телу от ледяного пота. Он все еще стекает капельками по вискам, оседая на ключицах. — Эрен? — Голос сестры резко скачет на шепот и Йегер невольно заглядывает девушке в глаза. — В норме… — Свой голос звучит неправдоподобно, хрипло. Эрен бы сам себе не поверил. Он с трудом сглатывает неприятный острый комок и облизывает треснувшие губы, отчего на языке остается привкус крови. — Я в норме. На несколько долгих мгновений воцаряется оглушающая тишина, нарушаемая только громким дыханием Эрена. — Это уже не в первый раз. — Микаса первая не выдерживает тяготящего молчания. — Быть может… — Нет. — Зеленоглазый обрывает недосказанную фразу, совершенно не горя желанием дослушивать про очередной совет похода к психологу. — Психолог мне не поможет перестать мучиться чувством вины. — Но, Эрен, — Микаса поднимается на ноги, кладет руку на его щеку, но парень сбрасывает ее и рывком встает с постели. — Не вини себя за это. Он-то ведь живой. Он не оборачивается, лишь топает в ванну, надеясь, что холодный душ смоет остатки липкого кошмара, осевшего на душе тяжелым камнем. Он опять звал его. Опять в кошмаре он видел только его. И это заставляет внутри неприятно разливаться чувство острой вины. Выбор более, чем очевиден. Это ясно и Эрену, но кулак все равно встречается с кафелем ванной в приступе бессильной злобы на себя самого. Тело покрывается крупными мурашками от холодной воды, стекающей по спине, Эрен дергает плечом и расслабляется, закрывая глаза и подставляя лицо струям. В голове пронзительно пусто. Нет мыслей, нет навязчивых воспоминаний, нет тяжелых раздумий. За последние два месяца ему впервые так спокойно, даже несмотря на то, что он здесь по вине ночного кошмара. И, впрочем, этот был еще не самым худшим из тех, которые ему снились. Йегер отфыркивается от капель и выключает воду. До рассвета пара часов. До подъема в районе трех. Нет смысла ложиться. Кухня встречает полумраком и запахом стряпни Микасы. Нет, Эрен рад, что она с ним, что помогает. Но больше всего ему хочется остаться наедине со всем, что гложет его в последнее время. Мысли о том, что надо бы выпить кофе, зеленоглазый не отбрасывает. Открывает кухонный шкаф и тянется за кружкой. Под руку попадается Его любимая. Эрен выпадает из реальности на несколько мгновений, морщится и двигает чашку подальше, чтобы случайно не уронить. Она все еще на своем законном месте.