Звук твоего имени.

Шарф.

С его возвращения минула целая неделя, отличившаяся разве что своей невообразимой однообразностью. Единственной отдушиной за эти дни были походы к психологу, хоть Ривай по началу упорно сопротивлялся, и уборка. Квартира приобрела полностью божеский вид по мнению ее хозяина, но все равно была слишком пустовата. И это ощущение незаполненности, даже отчужденности, давило не хуже, чем вид больничных потолков во время его пребывания в больнице. Медленно, но верно зрело желание завыть и поцарапать какую-нибудь стенку, поэтому то, что закончились продукты было воспринято с не присущей такому событию торжественностью и даже улыбкой. Спроваженная за порог недоумевавшая Ханджи искренне и настойчиво интересовалась — не надо ли Риваю сменить психолога, пока не поздно. Ну или на крайний случай вызвать карету скорой помощи, чтобы доставили уже в психушку. Но Ривай даже и не подумал разозлится, лишь бросил почти радостное «пока» и не слишком учтиво хлопнул дверью, закрывая ее прямо перед носом женщины. Кажется, в следующий раз его «сиделкой» будет не Ханджи, а однорукий терминатор в лице Эрвина Смита. Но с проблемами следовало разбираться по мере их поступления. Проштудировав содержимое холодильника и записав все необходимое на бумажку, Аккерман проверил еще, на ходу вспоминая не достающее в доме и, наконец, умчался одеваться. Пальто приятно тяжелило шею, шарф приятно касался шеи, … А ловкие пальцы пробежались по кромке воротника, поправили шарф, который когда-то подарил их обладатель. Ривай позволил себе приподнять уголки губ в мягкой одобрительной улыбке. Для Него не хотелось скупиться на эмоции, которые жадно впитывались, оставаясь на подкорке сознания яркими всполохами воспоминаний. Еще никто так не относился к его улыбке, к его редким проявлениям сухих, но все же эмоций. Эрен не раз повторял ему, что дороже таких моментов только он сам. И мужчина понимающе улыбался, подтягивал мальчишку за воротник и с упоением целовал, сходя с ума от ощущений. Банально, сопливо, но так по-настоящему, его. Йегер расправляет уже свой шарф и прячет в его необъятности нос и губы, оставляя только глаза, искрящиеся невыносимой хитринкой. Ривай знает это выражение, знает, что блеск этих бесовских глаз утянет и больше не отпустит. Впрочем, он всегда к этому готов и почти может устоять от соблазна взять своего мужа где-нибудь в ближайшем темном переулке до звездочек в глазах и затуманенного страстью блеска в зеленых омутах. И это сейчас почти так некстати, когда Эрен, смеясь в шарф, утягивает его в темнеющий за поворотом переулок, оканчивающийся тупиком, образованным двумя стоящими рядом домами. Ривай тихо матерится сквозь зубы, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку, и проигрывает, поддаваясь волне возбуждения. Позади шумит суетливыми улицами город, а Аккерман вжимает лопатками в кирпичную стену крепкое тело своего мальчишки, выдыхающего ему в губы, и до безумия горячо скользит губами по смугловатой коже, обводя языком ключицы и кадык, отдавая последнему чуть больше внимания. Пробирается замерзшими пальцами под свободную рубашку, задирая ее до самой груди. Ривай резко разворачивает не сопротивляющееся тело, прижимается пахом к откляченной заднице, проезжаясь по ней пару раз уже тянущим неприятно стояком и жадно кусает за загривок, размотав ненавистный шарф. На шее все еще не зажившие следы от прошлой близости и мужчине это чертовски нравится до тумана перед глазами, до прошибающей все тело нетерпеливой дрожи. Это все его, от кончика пальцев на ногах до конца прядей темно-каштановых волос на макушке. Из горла вырывается несдержанный рык и… Ривай оседает на пол прямо в прихожей, расхристанный, встрепанный и … со стояком. Следом звучит длинная матерная тирада по поводу того, что происходит, и влияния на него одной конкретной персоны, которой Ривай клянется надрать зад при первой же возможности. До мозга не сразу доходит двойной смысл выданной фразы, но, когда доходит, лицо стремительно приобретает бледно-розовый оттенок, и мужчина разражается еще одной четырехэтажной конструкцией ругательного языка, от которой краснеют даже, кажется, стены. *** Хорошее настроение улетучилось мгновенно, как и не бывало. И зыркая исподлобья на все подряд, Ривай вывалился на улицу, вдыхая аромат осени. Несмотря на то, что день, по обыкновению, для этого времени был сыр и уныл, ему нравилось сочетание красок, царившее на улице. Всполохи разноцветной листвы на сером полотне улиц. Воспоминаний не было с того самого вечера, когда Ханджи решила запеленать его в плед. Это с одной стороны пугало, а с другой — так было гораздо спокойнее. До сегодняшнего дня. Аккерман не любил такие вот внезапные вспышки, они выбивали из привычной колеи, нарушали привычный ритм, который он только начал устанавливать. Но чувство того, что в этих воспоминаниях есть что-то безумно важное не покидало ни на секунду. Саднило и ныло в груди противным звенящим чувством, не давая нормально сосредоточиться. Как он дошел до магазина, Ривай не заметил. Осознал только тогда, когда разъехались перед самым носом автоматические двери, пропускавшие в помещение, и изнутри повеяло теплым воздухом, смешанным с навязчивыми запахами еды. Недовольно поморщившись, мужчина шагнул внутрь, мгновенно окидывая взглядом помещение и отмечая, к своему удовольствию, что людей было довольно мало. Аккерман выдохнул и направился к нужным стеллажам, выуживая из кармана бумажку с написанным. И меньше всего Ривай ожидал от себя самого же рассеянности и невнимательности, благодаря которым он, спустя несколько мгновений, впечатался в спину высокого парня, оказавшегося перед ним. В нос ударил знакомый запах, и мужчина отступил, поднимая глаза на жертву своей неосторожности. И в этот момент от готов был дать по роже тому, кто так подло пошутил над ним. Перед Аккерманом стоял Эрен, оттягивая с шеи свой шарф, тот самый, который был в проклятом воспоминании, пришедшем к нему час назад. *** Жизнь не клеилась. Рассыпалась, разлаживалась, расстраивалась. Да как угодно можно было это называть, а итог все равно был один. Йегер намертво зависал в своих воспоминаниях, мыслях, рассуждениях, накручивая себя еще больше и приходя к еще менее удачным развитиям событий. Он словно бы застрял в какой-то петле созданного своими же руками. И все глубже уходил в себя, подолгу не замечая того, что происходило вокруг. Микаса пыталась его вытащить всеми способами. Дважды с той ночи она попыталась выудить его на прогулку в парке. И если в первый раз Эрен еще с горем пополам согласился «немного проветриться», то во второй раз сестра была послана, и вместе с этим даже в свою квартиру. Ее гиперопека сводила с ума, и Йегер, грешным делом, подумал, что скоро задохнется от этого, или же склеит ласты от количества лекарств, которые ему пыталась впихнуть сестра. Поход к психологу уже не казался таким уж страшным, потому что парень был готов сбежать туда от чересчур взволнованной девушки. Универ был безжалостно заброшен на эту неделю под предлогом больничного окопавшимся дома Эреном, напоминавшим самому себя последнего рыцаря в крепости, из последних сил держащего оборону. Только вот итог, что здесь, что там, был один — продукты имели свойство кончаться. А значит придется выгребать свою тушу из-под завалов подушек, пары одеял и двух пустых коробок от сухих завтраков, и топать в сторону продуктового магазина. Сказать, что Йегера такая перспектива радовала — значит солгать. Но жрать хотелось, и ничего другого сделать было нельзя. В прихожей Эрен надолго завис перед вешалкой, созерцая свой большущий шарф. Он вспоминал все то, что было связано с этим куском ткани и незаметно для себя улыбался. И лишь когда понял, что происходит, завис на пару минут и убрал с лица глупую улыбку, сцапал шарф с полки и замотался в него, вдыхая запечатлевшийся на нем едва различимый аромат парфюма Ривая. — Черт, Эрен. — Ривай глухо матернулся и придвинулся к парню поближе, прижимаясь бедром к бедру. — На кой-черт тебя потянуло сюда в такое время года? Холодина такая. — Тебя же в другое время не вытащишь никуда, работяга. — Йегер тихо хмыкнул и прижался сам, заодно обнимая мужа, чтобы не дать тому замерзнуть. — Пошли внутрь, а? Если ты, конечно, не хочешь отморозить себе яйца. — Ривай проворчал что-то еще, но Эрен не разобрал, лишь прижал мужчину к себе ближе, насколько это позволяла сделать их одежда. На верхней палубе речного кораблика их было всего двое, поэтому можно было не нервничать по поводу того, что их идиллию нарушат. Он давно собирался вытащить Аккермана на такую прогулку, пусть и выбрал для этого не самое удачное время. Правда, видимо, идиллией, это считал только Эрен, поскольку Ривай едва не стучал зубами от ветра, забирающегося под полы его вечного пальто. Муж предлагал надеть куртку, но зачем, если он самостоятельный взрослый мужчина. Аккерман скрипнул зубами и отвернулся от Эрена, окидывая взглядом вечерний город со стороны реки. И не мог не признать, что это действительно красиво. Зеленоглазое несчастье продолжало молчать, лишь цепко обхватывая Ривая руками, отчего становилось не на много, но все же теплее. Залюбовавшись вечерними огнями, мужчина пропустил тот момент, когда муж отстранился, очнувшись лишь тогда, когда поверх плечей легла ткань того самого шарфа. В макушку уткнулся прохладный нос Эрена, а самого Ривая прижали спиной к груди. И все волновавшее стало мгновенно таким незначительным, что Ривай едва не задохнулся. Но промолчал, наслаждаясь минутами пусть и прохладного, но все же счастья, наблюдая, как мимо проплывают яркие огни большого города. *** Наваждение отступает вместе со свежестью осенней улицы, пока Эрен размашисто шагает по заваленной разноцветными мертвыми листьями тропинке. Дорога кажется не то бесконечной, не то слишком быстрой, потому что все это время Йегер проводит в своих мыслях, стремясь уйти подальше от болезненных воспоминаний. Это невыносимо, воспоминания выжигают его внутри, как кусок не прогоревшего угля, распаляемый дуновением. В магазин Эрен влетает на полной скорости, едва не сбивая кого-то на самом входе. Глухо ругается сквозь сжатые зубы и пытается затеряться среди множества стеллажей, пытаясь убежать от себя самого, от своих воспоминаний, которые лишь подцепляя края еще не до конца зажившей раны. Он бы с удовольствием ударил какую-нибудь стенку сейчас, но не выйдет. Врезавшийся в него человек стал полной неожиданностью, Йегер даже поперхнулся, но тут же застыл в том же положении, в котором и стоял. Перед ним стоял Ривай собственной персоной. Воздуха стало критически не хватать.