Моя неприличная материковая Испания

О том, что в Мадриде будет жарко во всех смыслах, на подъездах к нему предупреждает и Наталья. Говорит, надо больше пить, и лучше, конечно, сангрию. Красную или белую, это на выбор. Здесь сангрия пьянит намного сильнее, чем на побережье, где есть ветер, воздух и деревья. В Мадриде везде асфальт, стройки и бесконечные ремонты, как и в любой уважающей себя столице. Потому жара и кажется чудовищной. Алексей, отвечающий за то, чтоб никто не потерялся, пить что-то, крепче воды, категорически не рекомендует. Завтра с утра опять рано вставать. — А кому-то и ложиться вообще не придётся. Ориентирую: ориентир первый. Громадный такой мужик с вилкой. Нептун его ещё зовут. Он отовсюду виден. Нашли его, значит, где-то через час-два найдите и наш отель, — гоношится он. — В центре потеряться сложно. Но русские умудряются. Главный принцип — ходить кругами вокруг площади — Пуэрте дель Соль — «ворота солнца», рядом с которой мы будем жить. Обращать внимания на надписи и стрелки. Они есть везде, но именно русские почему-то их в упор не видят. Насколько в Мадриде жарко, я понимаю, когда мы выходим на первой остановке уже в черте пока еще безликого для меня города. И он тут же становится узнаваемым. Это мое первое яркое впечатление от Мадрида. Ещё одни «ворота». Теперь «в Европу». Так называют две «падающие» на встречу друг другу башни-близнецы. Одной владеет банк, другой — крупный застройщик. Высотки уходят перекошенными неправильными четырехугольниками в самое небо так, как будто строившие их постоянно хорошо прикладывались…к сангрии. Пизанская башня в Италии так просто «образец правильных геометрических расчётов». — Строительство этих новых символов Мадрида сопровождалось громкими скандалами с мошенничеством. Если кто-то из Петербурга, — подмигивает нам с маменькой Наталья, — то ваш «Лахта Центр» даже рядом не стоял с тем, сколько украли здесь. Потому башни считаются несчастливыми. А людей, даже простых уборщиков, кого нанимают сюда на работу в офисы, обязательно отправляют на «спецкомиссию», как бы это назвали в России. Задача этого коллегиального органа выяснить, есть ли у человека склонность к самоубийству вкупе с боязнью высоты. Но и сами претенденты, побывав только на собеседовании, отсеиваются через одного, после того, как видят пустоту под ногами. И даже если склонности и боязни нет, то она появляется через несколько лет работы. Потому надолго здесь никто не задерживается. Вот и нам пора отправляться дальше, чтобы привыкать к мадридской жаре по чуть-чуть. Башни очень эффектны. С ними получаются отличные фотографии, а сами строения напоминают чем-то разведенные петербургские мосты. Но я бы работать в таком офисе однозначно смог бы только на первых двух этажах. Вообще, слово «петербургский» очень подходит к Мадриду. Такие же внешне надменные лица у местных жителей, на деле оказывающихся общительными. И ещё они теряются в толпах туристов. Вот и нас уже поджимают новые группы, в которых восхищенно запрокидывают головы. В прохладный салон автобуса после двадцати минутой остановки мы несемся мокрыми от пота. У Гонзало нет отбоя от покупателей воды. Мне вручают ледяную бутылку с самого дна холодильника, которую я с блаженством прикладываю ко лбу. Родительница вырывает её из рук и залпом выпивает. — Господи, и зачем я выходила? Могла спокойно и из автобуса все посмотреть. Ничего там удивительного. В Мурманске армейские по пьяни и не такое строили. Например, коровник со входом для животных на втором этаже. Ну уж, про туалеты в больницах, где двери не закрываются, я вообще молчу, — бурчит она, уставшая от долгого переезда. Во второй раз, честно говоря, я бы и сам поездку на автобусе не выбрал. Поездом попасть в Мадрид, очевидно, удобнее. Но тогда я бы не оказался в «Аргентине». — Мама, это современная архитектура, новое веяния, которые придут и к нам, — пытаюсь объяснить родительнице. — Ну и зачем они, если это не удобно и не практично? — хорохорится она. — Итак, есть ли те, кто уже решил для себя, что пойдёт на корриду? — интересуется Наталья. — Наша следующая остановка будет как раз у арены Лас-Вентас на Плаза дель Торос, где вы сможете купить билеты. Правда, если пойдёте на корриду, до отеля вам уже придётся добираться самостоятельно на метро. — Мам, я одним глазком быстренько? — закидываю удочку. — А там на метро тут же вернусь, Наталья говорит, тут все рядом! — Нет, — рявкает мать и демонстративно начинает обмахиваться листами с описанием экскурсий, — только через мой труп. А он скоро будет, если и дальше так жарко вокруг останется. Дышать нечем! Иди мне ещё воды купи. Чешу к Гонзало. Водитель виновато смотрит на меня. Ледяная закончилась. Около Лас- Вентас маменька из автобуса больше не выходит, мне же остаётся лишь фоткать арену и забавный памятник, где тореро висит чуть ли не рогах у быка. Счастливчики из нашей группы толкаются у касс, деловито интересуются, где лучшие места. На корриду идёт даже какая-то пятнадцатилетняя шмакодявка. А мне запретили! В автобусе после второй остановки заметно пустеет. — Зато у нас будет шанс занять самые лучшие места в двух наших отелях. Они оба расположены в самом центре Мадрида, так что вы сможете почувствовать себя истинными мадридцами, — подмигивает оставшимся Наталья, — а теперь посмотрите направо. Это тот самый знаменитый стадион «Реала». Место, где как говорят сами испанцы, двадцать два миллионера гоняют мячик и получают в месяц за это такие деньги, которых вам хватит не на один отдых в самых роскошных отелях у нас. Чем больше мы проникаем в центр города, тем больше становиться вокруг белого мрамора, но появляется и зелень. — А теперь нам все-таки придётся выйти из автобуса. Увы, но дальше все перекопано, автобус просто не проедет, — тревожно выдыхает Наталья. — Не забывайте про воду. Те, кого я назову, пойдут со мной. Оставшихся Алексей отведет во второй отель. Пока получаем багаж, Гонзало быстро шепчет мне в ухо. Суть в том, что, как бы я не устал, мне обязательно стоит выбраться на вечернюю экскурсию в Мадриде. Это будет незабываемым зрелищем. Во всех смыслах, конечно. А куда пойти …глаза разбегаются. Музей Прадо, хрустальный дворец (он именно весь из стекла и железа), королевский ботанический сад. Я даже не успеваю запоминать названия. — Кстати, если кто-то собирается в музей Прадо, то надо это делать, как только оставите вещи в номерах. И в любом случае, как бы быстро вы не перемещались, посмотреть все вы точно не успеете, — честно предупреждает Наталья. Мы замираем у диковинной скульптуры мишки…с чем-то, напоминающим дерево с огромными ягодами ежевики. К забавной композиции не подойти. Только отлипает чья-то спина, тут же встаёт кто-то новый. А его бесконечно фотографируют. Натерты у мишки и обе задние лапы до блеска. А сам он тянется мордой к ягодам. — Завтра, когда мы будем выезжать из отеля в 6.30… — начинает Наталья. — Как в 6.30?! — выпаливает, хватаясь за сердце, мать (поклажу тащу я). — Обещали же дать поспать до 8! И нормальный завтрак! — Увы, но планы несколько изменились, — извиняющимся тоном продолжает гид, — у нас здесь в Мадриде все меняется со скоростью света. Сейчас с мая по октябрь самый высокий туристический сезон, время политических встреч и деловых конгрессов. Вот и ваш один самый известный петербуржец решил внезапно посетить нас… Потому завтра будут чудовищные пробки, и, если вы не хотите, чтобы мы застряли в них вместо Толедо… Так вот, завтра рано утром у вас будет возможность, скорее всего, сфотографировать этого замечательного мишку без толп. А дерево рядом с ним …нет, не наша развесистая клюква, как многие подумали, а земляничное. Такие в испанской сельской местности действительно достигают высоты до 5 метров, хотя и растут очень медленно, а цветут осенью. Если приедет к нам ещё или у вас остаётся свободное время, обязательно посмотрите на них! Зрелище очень эффектное, особенно, когда деревья все в плодах. Их можно и попробовать, но много есть не советую. Это что-то типа дурмана и может даже вызвать галлюцинации. — Ахаха, мишка под кайфом? — смеётся кто-то из группы. — Не совсем, — улыбается Наталья. — По самой некрасивой легенде, памятник появился в честь одного местного медведя, который чесал о ягоды глаза, больные конъюнктивитом. Я же для себя выбираю ту, согласно которой это не медведь, а медведица из созвездия в окружении семи небесных светил. От шумной, забитой людьми площади Пуэрто дель Соль мы наконец-то ныряем в боковую улицу проходим несколько шагов и… уже оказываемся у порога отеля. Мы и вправду, если так можно выразиться в двух шагах от испанского «Невского проспекта». — Наконец-то! — падает мать на диван под кондиционер. — Господи, и здесь так чудовищно душно! Номер нам достаётся… крошечный. Даже миниатюрная маменька с трудом разворачивается. Нас поселяют на четвёртом этаже. В той части, которая окнами выходит в типично «питерский» двор-колодец. Окно есть, оно не сломано, но, когда его открываешь, снаружи прёт жарища, как из печи. — Ужас! Закрой немедленно! Хоть бы ночью стало попрохладней, — устремляется мать бегом в ванну под душ. — Значит так, на дневную экскурсию я точно никуда не пойду. Жила 60 лет без музея Прадо, и дальше проживу! А ты пока попытался найти номер поприличнее. Здесь мы сдохнем до завтра! Спускаюсь вниз к Наталье, пытаюсь объяснить ситуацию и найти «ночлег» получше. — Слава, это, правда, лучшее. Остались номера, которые выходят на улицу. Воздуха там чуть больше, на первый взгляд. Но Мадрид, как и любая столица, никогда не спит. Вы не представляете, что здесь будет твориться ночью, когда все выйдут на гуляния, а вечером ещё начнут готовить еду. Все погрузиться в чад, дым и запахи съестного. У вас хотя бы будет тихо. Прогуливаюсь до ближайшего магазина за водой и чем-нибудь легким на перекус. На самом деле, ничего кроме овощей и фруктов, в горло само не лезет. На асфальт даже в двух шагах от центра лучше не смотреть. Нет даже одного квадратного сантиметра без грязи. Урны дыбятся от мусора. И прямо на асфальте спят местные бомжики и наркоманы. Но стоит только поднять глаза вверх… Дух захватывает. Мадридцы обожают украшать балконы скульптурами животных, детей, ангелов. Такие украшения совсем не смотрятся вульгарными. С покупками заруливаюсь в местную кафешку и заказываю себе сангрию. Мне тащат бокал такого размера, что, кажется, туда войдёт вся бутылка вина. В ужасе округляю глаза. Бармен ржет и начинает крошить в сосудище целый, я бы сказал, фруктовый салат и полкилограмма льда. Зато мне наконец-то перестаёт быть жарко. В номере маменька лежит пластом на кровати с тряпкой на голове. — Все, Слав. Черт с ним, с этим Мадридом! Я остаюсь тут. Прихожу в себя, нормально отсыпаюсь с учётом подъёма, о котором нам наврали. А ты иди, куда хочешь вечером, кроме корриды, — стонет она. — Хоть свой Толедо нормально завтра посмотрю. «Отлично!», — чуть ли не выпаливаю вслух, а для родительницы строю крайне опечаленную физиономию: — Как же так, мам? Мы же столько за поездку заплатили и ничего не увидеть?! — Тебе надо, иди смотри свой Мадрид и оставь меня в покое! По чесноку, я сам тоже устал. А Гонзало говорит, что вечером надо быть, «как штык». Потому принимаю решение принять душ и тоже хоть немного отдохнуть. Тапки в адрес того, как ты мог не пойти в музей Прадо, не увидеть хрустальный дворец, законно принимаются. Но, серьёзно, если хочется нормально посмотреть Мадрид, то это по-хорошему несколько дней и точно не автобус. Маменька начинает нервничать, только когда видит, какой тотальный марафет я навожу перед вечерней экскурсией. Больше всего родительницу пугает моя недавно приобретённая белоснежная тряпка. Это что-то вроде очень длинного и свободного кардигана с капюшоном из обычного трикотажа. Приобрести молодёжную вещицу меня уламывают Джулио с Мануэлем, утверждая, что на мне она сидит идеально. Ещё бы! Как мы выяснили на горе Монтсеррат, я больше десяти лет отрубил «монахом», а у шмотки именно такой «монашеский» капюшон. Джулио и Мануэль вещицу называют непонятным мне словом «Pulliam». И только год спустя узнаю, что тряпка и вправду супермодная. А называется она «мантия». — А ты в ней не сопреешь? Да ещё и с серыми джинсами, пусть и всех в дырьях? — ехидничает мать. — Ты чего так расфуфырился? И что за парфюм? Новый какой-то. Приходится признаться. Да, и парфюм тоже новый. — Магниты не забудь купить! — несётся мне в спину, когда я переступаю порог номера. — А ты чего… фотоаппарат-то с собой не берёшь? Ешкин кот. Прожил на свете столько лет, а все прокалываюсь как маленький ребёнок. — Да, да, да. Спасибо, что напомнила! А в Мадриде уже начинает темнеть и зажигаются первые огни. На Пуэрте дель Соль толп ещё больше. — Привет! — беззаботно бросает Наталья. — Рано ты. Ждём наших гостей с корриды, давай переместимся ближе к метро. — Принято, — отзываюсь и иду за гидом…к невзрачным похожим на наши киоски с прессой стеклянным конструкциям. Это и есть станции городской подземки. Темнеет стремительно.