Моя неприличная материковая Испания

Чуэка — это… целый гей- квартал в Мадриде около Гранд Виа. Такое собственными глазами я вижу впервые. Конечно, читал. Но я же ещё не был в Амстердаме… вот куда ещё хочу попасть однажды, когда тому придет время. В Чуэку мы летим на мотоцикле, арендованном Гонзало. Летим, конечно, это громко сказано. Везде пробки из-за толп. Гонзало приходится регулярно резко притормаживать, чтобы не сбить кого-нибудь из туристов или местных, выскакивающих прямо перед машиной на узких улочках. Я впечатываюсь также регулярно в тело водителя, плечи, спину, сильнее вцепляюсь в торс. Ощущаю тонкий древесно-грейпфруктовый аромат парфюма, разгоряченной кожи и недавно вымытых шампунем волос. Мои раздвинутые бедра, мой… так, лучше об этом пока не думать. Иначе Гонзало скоро сам все поймет. -Fuck, are you ok? Sorry, I couldn’t avoid it! (Фак, ты в порядке? Я не мог избежать этого!), — профессионально психует Гонзало. Ещё пару таких факов и «sorry», и я соглашусь уже на любую ближайшую подворотню. Любой тёмный угол, где нет камер. Есть только одна проблема — все залито светом, везде радужные флаги и толпы. Мадрид, как и любая столица мира, никогда не спит. В Чуэке можно найти заведения на любой вкус. От простеньких танцевальных клубов и баров до… тех, где любят очень и очень пожёстче. Это видно по табличкам на заведениях и соответствующе одетому народу на входе. Но это не только данц, караоке, кафе знакомств, но и магазины одежды, косметики, интерьера, книжные, где можно спокойно пощупать и выбрать товар, заказываемый в России в интернете или хватаемый с полок в стиле «темпо-темпо» под потом скабрезные смешки на кассе. Чуэка — баррио (район на испанском –прим. автора) для ЛГБТ сообщества. Но никто и слова не скажет, если здесь захочет провести время человек с традиционной ориентацией. Также как и в самом обычном кафе никто, кроме русских, не делает «гэ» в сторону нетрадиционных пар. Слово «толерантность» не люблю, оно само по себе подразумевает наличие какого-то конфликта. Но Мадрид принимает всех такими, какие они есть. Таким когда-то был и мой Питер. В конце июня-начале июля Мадрид принимает World Pride*. Это одно из крупнейших событий в мировом календаре сообщества. А кроме Чуэки есть ещё Ла Латина и… — Fuck! Sorry! — Fuck! Gonzalo, any club or bar, where there is a dark zone! (Фак! Гонзало, любой клуб или бар, где есть тёмная зона*!), — снова впечатываюсь в такое же разгоряченное тело водителя и веду ладонью вниз по его паху. Как мы вообще куда-то доехали? Хороший вопрос. … музыка внутри «темной зоны» вибрирует ударами по венам в такт такой же бешеной пульсации внутри наших тел. Я падаю на освободившиеся место на диване, увлекая за собой Гонзало. Его руки срывают с меня джинсы с бельём. Тяну наверх футболку Гонзало. Он перехватывает мои руки, переносит их на пояс своих брюк. Рву молнию. Точно. Полностью раздеваться в темных зонах — дурной тон. — Get it! Here (Возьми. Там), — выдыхает в губы Гонзало. Он…о презервативах, которых в самый первый раз не оказалось. На секунду замираем, хохочем друг другу в губы. — Камен, ножицы, бумага? — прикусывает, оттягивая, серьгу в моем ухе Гонзало. Неплохо так его все-таки обучили русскому во время мундиаля. Гонзало знает, что делает. Он взрослый и опытный партнер. Сейчас возбуждает его опытность. То, что ни ему, ни мне не надо даже объяснять, чего по-настоящему требуется. Секс всегда разный. И в любом возрасте и опытности партнёров есть свое, если он подходят друг другу. Металл в серьге обжигает кожу, отправляет мгновенный импульс в кожу, иголкой проскакивает в мозг, ниже к сердцу, ещё ниже к паху. — Fuck …I will be very soon… (Фак… я очень скоро…), — шепчут его, или мои, губы. В Мадриде горячо. Очень горячо. Облизываю указательный палец на правой руке, отправляю его в рот Гонзало, чуть надавив на для игры сопротивляющиеся губы водителя. — You know the answer (Ты знаешь ответ), — ухмыляюсь. Я не вижу, но чувствую, как значки Гонзало расширяются. Теперь пульсация в телах зашкаливает. Она уже выше пульсации ударных в замкнутом пространстве. — Be careful, l haven’t had this practice for a long time (будь аккуратен, у меня давно не было такой практики), — замирает подо мной Гонзало. — I’ll be. (Я буду), — успокаивающее целую его, скользя губами от уголка рта к ямочке ключиц, ниже, к твёрдым соскам на груди. Говорят, геев от обычных мужчин отличает именно чувствительность сосков. Правильно говорят. Ещё ниже. Вычерчиваю языком дорожку от ключиц до пупка. Делаю эллипс вокруг него. Спускаюсь по дорожке аккуратно подстриженных волос к члену Гонзало. Я не тороплюсь, хотя крышу уже нереально сносит. Я знаю, что нельзя торопиться, если партнер предупредил. Это плюс возраста. Никуда не торопиться, хотя… — Ready (готов)? — интересуюсь, снова возвращаясь к уже пригласительно приоткрытым губам. Я не вижу, опять же только чувствую, как веки Гонзало на секунду замирают, как крылья бабочки, потом распахиваются. — Yes. (Да) Осторожно приставляю член к его плоти. Главное, сейчас не сорваться на слишком жесткий темп. Главное- просто не сорваться. Иначе …нет, Гонзало не спихнет меня с себя. Просто его веки никогда и никому не распахнутся больше так доверительно. А мне легкие навсегда забьет пыльца с крыльев задавленной по неосторожности бабочки. — Ready… (Готов), — чуть увереннее выдыхает Гонзало. — Ready, (на старт)- … впиваюсь на контрасте яростно в шею, будет капитальный засос, но сейчас Гонзало надо переключить по эмоциям, — steady… (внимание), — продвигаюсь в его теле на пару сантиметров, больше не ощущая слишком тяжелой артиллерии сопротивления. Гонзало пока ещё не привык, но… — Oh, fuck…. Go! (марш!), — расширяются его зрачки, когда он наконец-то расслабляется и доверительно впускает меня в свою бешеную пульсацию. Вокруг занимаются тем же. … из темной зоны, мы, щурясь и на подрагивающих ногах, выползаем на залитый светом танцпол. — Two mojitos, please (Два мохито, пожалуйста), — бросаю бармену. — And very many ice. Very hot here (И очень много льда туда. Тут очень жарко). -It was …hot (Это было… горячо), — качает головой Гонзало под понимающую ухмылку на лице бармена. — For me … no alcohol, I need to return the bike. (Для меня без алкоголя, мне ещё надо вернуть мотоцикл). — It ia always in Chueka (В Чуэке всегда жарко), — бросает бармен. Все, кто вываливается из темной зоны, первые клиенты в баре. Мы легко чокаемся стаканами, пьём коктейли на брудершафт. Всего только около пол-второго ночи. Уже около пол-второго ночи. Чего я не увидел, сбежав в Чуэку с Гонзало, и не жалею об этом? Меркадо Сан Мигель — гастрономического рынка наподобие фуд-холов, которые только начинают появляться у нас. Место, где пьют шампанское, вино и неторопливо дегустируют вкусности из всех регионов. Не увидел и литературного квартала, дома с привидениями и… бесконечных свадебных магазинов. Французы продолжают считаться законодателями в мире высокой моды. Но сами француженки покупают или арендуют свадебные платья именно в Испании, в Мадриде. Это выходит дешевле, но качество намного выше. Ещё есть примета: выйти замуж в испанском платье –это на всю жизнь. Не знаю, други, на себе не пробовал. К отелю Гонзало везёт меня нехотя. Но и ему, и мне надо поспать хотя бы пару часов или просто отлежаться. Впереди у всех ещё один тяжёлый и насыщенный день. Перед тем, как отправится в номер, я аккуратно целую водителя в губы: — Спасибо за… доверие. — In Gambrills I will make my revenge on you. I have to drive all the day (В Камбрильсе я тебе отомщу. Мне сидеть теперь за рулём весь день), — притворно хмуриться Гонзало и шлепает меня по заднице. — Болно! Ну… оно понятно, хотя я старался максимально аккуратно все сделать. Теперь, главное, также аккуратно пробраться в номер и нырнуть на диван, не привлекая к себе излишнего внимания маменьки. С незнакомыми замками у меня всегда вечные трабблы. Взломщик из меня такой же, как певец. Ключ крякает, прокручивается вхолостую и падает с грохотом на пол. — Где ты был? — стоит у двери мать. — Как — где? — стараюсь сделать недоуменную морду. — На экскурсии, конечно! — До пол-третьего ночи? А где фотоаппарат? Бл*ть. Как пить дать, он остался в темной зоне клуба, где мы с Гонзало трахались. Отчётливо помню, как положил его рядом с диваном. А дальше… дальше я его с пола не поднимал. — Так где фотоаппарат? — хмурится родительница. — И вообще, я только начала засыпать, когда ты загремел своими ключами! Ответ очевиден. Прое*ал. В прямом смысле этого слова. — Новый куплю, — виновато бурчу, плетясь к холодильнику и хватаясь за бутылку с ледяной водой. — Мам, давай без истерик. Это всего лишь какой-то фотоаппарат. «Зато ты увидел Чуэку!», — хмыкает внутренний голос. Маменька недовольно поджимает губы: — И чем ты завтра будешь фотографировать мой Толедо? — Планшем, телефоном… давай уже спать. Заснуть получается что-то около четырёх, когда действительно становится прохладнее на пару градусов. Но воздух также неподвижен, и нет намёка даже на лёгкий ветерок. Уже сегодня я уеду из Мадрида, чтобы навсегда сохранить память о нем, о Чуэке, где, пиз*ец, как круто, было бы зависнуть на неделю-две с Гонзало. Я только закрываю глаза, как… — Слава! Слава! Вставай немедленно! Ты и завтрак уже проспал! — Сделай, мам, кофе, а? — Какой кофе! У тебя времени, только умыться и натянуть джинсы!