Дай мне шанс

— Я хочу вернуться домой, — Истомин закусил губу, обращаясь к только что проснувшемуся и не понимающему происходящего, Никите. Тот протер глаза и очень широко раскрыл рот, зевая. — Домой? Ты уверен? — с сомнением спросил Скворцов, готовый вновь уснуть в свой законный выходной. — Я думаю, что уже готов, мне ведь все равно придется когда-нибудь это сделать, — Денис посмотрел на закрывшего глаза мужчину, — какого черта, просыпайся! — Любимый мой, сейчас ты даешь мне поспать, а потом я сделаю для тебя все, что ты захочешь, — в подушку говорил Скворцов. Студент сдался и отправился в зал смотреть утренние программы. Их отношения длились уже неделю, но прогресс в них дошел только до легких утренних поцелуев и шутливого «любимый мой», подсмотренного в каком-то азиатском сериале. Даже спали они в разных комнатах. Все остальные проявления нежности были под каким-то немым запретом. В комнату зашел Никита, не сумевший заснуть, коснулся губами макушки студента и, перевалившись через спинку, упал на диван. — Когда поедем? — потягиваясь, спросил мужчина. — После завтрака, — довольный своим предложением Денис кивнул своим мыслям и отправился на кухню. Блинчики воскресным утром — приятная традиция, родом из детства. Почти весеннее солнце светило в окно от чего приходилось жмуриться. Денис разливал по кружкам чай, а Никита допекал последний блин. Нарезав лимон, Истомин достал из холодильника банку сгущенки и сел за стол, мужчина последовал его примеру. После завтрака настроение резко упало. Оба понимали, что посещение квартиры Дениса — неизбежно. Ехали они молча, думая об одном и том же. Надеясь, что все пройдет так легко, как только это возможно в возникшей ситуации. Перед дверью квартиры, Истомин долго стоял, не решаясь войти, затем, собравшись с мыслями, он резко открыл ее и сделал первый шаг. Пахло затхлостью и чем-то кислым. Никита шел прямо за Денисом, беспокоясь о его состоянии, но тот на его удивление был спокоен. Невозмутимо прошел через комнату, где еще осталась засохшая кровь, и раскрыл окно, чтоб проветрить помещение. Истомин повторил действие и в другой комнате, но остановился, когда зашел на кухню. На столе стоял недопитый чай с молоком, такой, как любила мама. Он с жалостью посмотрел на Скворцова, но ничего не сказал, слова были излишними, тот сам все понял и притянул к себе парня, крепко сжимая в руках его тело. Когда Денис успокоился, мужчины продолжили уборку, которую закончили только к вечеру. Большую часть мебели пришлось выкинуть. Уставшие они лежали на старой кровати Истомина, комнату освещала лишь настольная лампа, окна все еще были открыты, поэтому оба сжимались от холода. Казалось, что все эти запахи никогда не выветрятся из этой квартиры. — Спасибо — прошептал Денис, нарушая тишину. — За что? — удивился Никита. — Я бы никогда не смог вернуться сюда, не будь тебя. Ты придаешь мне уверенности. Скворцов сильнее прижался к Истомину и поцеловал его. Застывшие губы парня ощущали каждый изгиб горячего языка. Дыхание обжигало лицо и шею. Холодная рука Никиты скользнула под свитшот Дениса, и тело покрылось мурашками. Мужчина нежно поглаживал живот и бока парня, продолжая целовать его, углубляя поцелуй, который становился все более страстным. Что-то необъяснимое пьянило их разум. Никита перевернулся и навис над парнем, располагаясь между его ног, тот лишь судорожно сжимал одежду Скворцова. Старая кровать неприятно скрипела под двумя телами, в окно задувал ледяной ветер. Никто из них не замечал этого, все проблемы и невзгоды отошли куда-то далеко, сейчас их переполняло только дикое желание. Денис с нетерпением схватился за пряжку чужого ремня и стал судорожно расстегивать его. Ноги, расставленные широко, стали сжиматься от нетерпения. Одежда полетела на пол. Никита покрывал невесомыми поцелуями шею парня, но когда тот случайно коснулся его возбужденного члена, мужчина сошел с ума, сжал руки, и впился губами в кожу, оставляя ярко-красные пятна. Рука опустилась ниже, с жадностью он провел ей по внутренней стороне бедра Дениса, поднимаясь все выше, зарываясь пальцами в русые завитки. Истомин протяжно застонал, прижимаясь разгоряченной плотью к руке. На лице Никиты появилась похотливая ухмылка. — Не думал, что ты такой нежный. Мужчина опустился ниже и провел языком по головке. — Хаа… Денис выгнулся в пояснице, и закусил нижнюю губу, боясь, что его стоны услышат соседи. И тогда Скворцов обхватил губами пульсирующую плоть, и начал ритмично двигаться. Плотно обхватившие ствол губы, мягкий, влажный рот, мысль о том, что ему делает минет тот, в кого он влюблен, сводили с ума Истомина, он уже перестал бояться быть пойманным и не сдерживал влетающие стоны. И даже не сразу заметил, что между его ягодиц скользят чужие влажные пальцы. Тело в миг одеревенело и приятные ощущения отошли на второй план. — Успокойся, хороший, — Никита целовал бедра парня, пытаясь успокоить. Денис послушно расслабился, пытаясь получать удовольствие и не обращать внимания на дискомфорт. Член опять обхватили мягкие влажные губы, и парень полностью разомлел, толкнулся на встречу и уперся головкой в заднюю стенку горла. Влажные пальцы все растягивали тугое колечко мышц. Наконец мужчина оторвался, и Истомин недовольно замычал, на что блондин довольно ухмыльнулся и скептически изогнул бровь. Он медленно поднялся и перевернул парня на бок, устроился сзади и крепко обнял, целуя в шею. Взял свой член и подставил к отверстию. Чуть протолкнулся. Денис протяжно зашипел от резкой жгучей боли. — Потерпи чуть-чуть, — прошептал Скворцов и толкнулся чуть глубже. — Больно, сука. Еще толчок. Стало легче. Когда Никита вошел на всю длину, больно не было, только очень приятно. С каждым толчком тело наливалось тягучей патокой. Мужчина перекатил парня на спину, навис сверху и снова вошел, держа за ноги Истомина, дрочившего себе. Толчок. Стон. Крик. Пульсация внизу живота. Мурашки по всему телу. Полупрозрачная липкая жидкость. Объятия сквозь сон.