Спрячь его в карман

— Скажи, Рик, это какая-то твоя гребанная сексуальная фантазия? — Ниган навалился грудью на решетки птичьей клетки, продолжая стоять в чем мать родила. Он на пробу потряс позолоченные прутья — безрезультатно. — Что конкретно в предложении «я, блядь, так сильно не хочу сидеть в тюрьме, что превратился в ебанного лилипута» тебе не понятно? Вместо ответа Граймс осторожно подошел к клетке и бросил внутрь горсть подсолнечных зерен. Его глаза были широко распахнуты — впрочем, они и не закрывались с того момента, как приступ его истерического смеха сменился молчаливой паникой. Он кружил вокруг новой импровизированной тюрьмы, не обращая внимания на сломанную ногу. Кружил так быстро и с такой сосредоточенностью, что Ниган даже ощутил производимый им сквозняк. — Ты ебанутый? — семечка полетела обратно и шлепнулась Рику прямо в лоб. — Я тебе что, блядь, какаду? Или, может, колибри? Что, следующей фантазией будет, как я запихиваю свой хоботок в твой чертов бутон? Хотел бы Граймс объять разумом сложившуюся ситуацию так же быстро, как это сделал Ниган. И если его сознание уже давно съело и переварило реалии зомбиапокалипсиса, то подобная магия оказалась выше понимания. Сначала он думал, что сошел с ума. Потом — что все еще спит. Теперь же, подержав уменьшенную версию Нигана в ладони и даже получив от него вполне реалистичный пинок, он уже и не знал, было ли происходящее плодом его больного воображения или все-таки нет. — Рик, давай я помогу тебе разобраться, — помассировав виски, Ниган деловито устроился на птичьей качели. — В моем охуитительно интересном положении, — он закинул ногу на ногу, — я вряд ли смогу тебе навредить. Если ты, конечно же, не размяк настолько, что заточка из цыганской иглы... Куда это ты собрался? Какого черта..?! Последние слова Нигана заглушило плотное покрывало, наброшенное на клетку. Граймс на мгновение закрыл глаза, сделал глубокий вдох и принялся одеваться. Он изо всех сил пытался не обращать внимания на нескончаемый поток проклятий. К тому моменту, как он обул сапоги, долгая и помпезная речь Нигана превратилась в фоновый гул. Пусть это будет просто галлюцинация. Чтобы подтвердить свою догадку, Рик прошелся до камеры узника. Больше всего на свете он хотел, чтобы Ниган, широкоформатный и полноразмерный, сидел за решеткой. Однако внутри темницы было пусто — только разбросанные вещи и вчерашний ужин. Внимательно осмотрев камеру, заглянув под худой матрас и в самый темный уголок, Рик похлопал себя по щекам. Что бы здесь ни произошло, и какую бы шутку ни решил сыграть его разум, объяснять отсутствие Нигана все-таки придется. Он бы даже мог оставить все как есть: засохший бутерброд, валяющиеся на полу штаны и рассыпанный горошек. Мог бы сказать, что Ниган двинулся умом уже давно, что он всегда ходил по камере голый и отказывался есть. И что даже убежав, он не представлял ни для кого угрозы: в конце концов, какого подвоха можно ждать от истощенного голого безумца. Однако во всем этом было одно «но» — Ниган есть Ниган. Хоть голым, хоть сумасшедшим он будет казаться людям опасным. И даже в образе ходячего он бы никому не дал покоя, пока его бы не убили и не закопали под мостом. Да и в конечном счете Рику все равно никто не поверит: он сумасшедший, местный дурачок, герой, почивший на лаврах собственного психоза. Так что, если уже и представлять Нигана беглецом, то делать это по всем правилам. Поэтому Рик не придумал ничего лучше, чем собрать одежду, аккуратно сложить отвергнутые яства на тарелку и оставить дверь камеры открытой. Чтобы побег выглядел правдоподобней, Рик бросил на пол несколько тонких погнутых гвоздей, обнаружившихся у него в кармане. Надеюсь, это похоже на самодельную отмычку. И пока вещи Нигана благополучно тлели в камине, улицы Александрии начали подавать признаки жизни. Отовсюду доносились звуки закипевшей работы: грохот молотка, скрежет ржавых пил и глухие удары тяпкой о подмерзшую землю. Что до Рика, то его день обычно начинался с завтрака. Он всегда готовил для себя и своей семьи. Но с тех пор, как ушла Мишонн, а Джудит пережидала смутные времена у Мэгги, завтрак делился между ним и Ниганом. Вот и теперь, едва заставив себя проглотить немного каши, Рик небрежно шлепнул липкий комок овсянки в миску и двинулся в сторону «тюрьмы». Несколько человек натянуто улыбнулись, кто-то махнул рукой. Граймс старался держаться как обычно: он нарочито шумно открыл дверь подвала, а после со всей драматичностью, на которую был способен, выронил миску. — Эй, Рик, все в порядке? — Да, что там стряслось? — Позовите Габриэля, — не говоря ничего конкретного, Граймс хмуро опустил взгляд. Разговор с преподобным Стоксом прошел на удивление легко. Теперь Габриэль занимал одно из мест совета. Он подробно расспросил Рика о вчерашнем дне, о неадекватном поведении Нигана и даже о его примерном весе. Кроме Граймса никто не ходил в застенки, а некоторые даже не могли представить, как Ниган выглядит с отросшей бородой и без любимой биты. — Послушай, он действительно был не в себе. Не думаю, что он далеко ушел. Скорее всего, продержится пару дней, пока его не укусят. Он не в том состоянии, чтобы бегать и сражаться. Да и кругом идет стройка. Наши люди повсюду. — Может, ты и прав, Рик. Мишонн заедет ближе к ночи. А пока я скажу Таре и Розите, чтобы они начали поиски. Так всем будет спокойней. И ты ведь... — священник замялся. — Ты ведь хотел бы вернуть его в камеру? — Я уже ничего не решаю. Рик Граймс впервые сказал это вслух. Нагрянувшее осознание нового порядка вещей заставило его едва ли не задыхаться. По дороге до дома он пробормотал эту фразу раз тридцать, однако удушье никуда не пропадало. Он как в тумане дернул ручку, сомнамбулой поднялся наверх и упал в постель. — Ри-и-и-ик. Голос Нигана звучал слишком отчетливо, чтобы принимать его за морок. Он произнес имя Граймса своим привычным вкрадчивым тоном, как тогда, когда они застыли друг напротив друга в тесной кладовой. Но даже в этом хриплом мурлыканьи проскальзывали повелительные нотки. Тогда это так раздражало, а сейчас... Сдернув с клетки покрыло и взглянув на уменьшенную версию своего врага, Рик понял, что сейчас подобная манера держаться выглядела по большей части забавной. Казалось, что с уменьшением размера тела все прегрешения Нигана тоже стали меньше. От огромного и внушающего ужас человека ничего не осталось — вместо него в клетке сидело сердитое и практически беспомощное существо. В нынешней ситуации Граймсу сложно было даже сравнивать его с котом — теперь в его представлении Ниган стал чем-то между бешеной белкой и самовлюбленным павлином. Хотя и белка, и павлин могли неслабо цапнуть. — Так, — Рик приблизил лицо к прутьям и потянул носом, — по крайней мере, тебя теперь можно искупать. — Надеюсь, тебе хватит ума не сварить меня заживо. Потому что это будет самый тупой способ попробовать меня на вкус. Если бы Граймс мог, он бы закатил глаза. Однако вместо этого он едва мог оторвать взгляд от маленького человека, что терпеливо ждал, пока Рик нагреет воду и отрежет перочинным ножиком маленький кусок мыла. Отломав половину ручки у зубной щетки и приготовив несколько ситцевых носовых платков, Рик поставил кастрюльку прямо на прикроватную тумбу. Он не собирался мыть Нигана на кухне: вдруг кто-нибудь зайдет и увидит, как он полощет мини-тирана или, что еще хуже, пустоту. — Ладно. Выходи. Только без глупостей, — открыв клетку, Рик поднес к выходу открытую ладонь. — Или утоплю. — Лучше придумай мне трусы. Определенно, это было самое странное ощущение из всех существующих — чувствовать, как мини-Ниган шагнул тебе прямо в руку. Стараясь не уронить своего подопечного, Рик аккуратно перенес его на тумбу, где тот без всякого смущения сверкнул голым задом, попробовал температуру пальцем и с томным стоном погрузился в кастрюлю по самую шею. Он плескался, фыркал и нырял как морской котик, который впервые увидел океан. А когда Рик поднес к нему намыленный обломок зубной щетки, и вовсе принялся напевать какую-то пошлую несуразицу себе под нос. — Правее, — Ниган раскинул руки, подставив под щетку раскрасневшуюся спину. — Левее. Нет, ниже. Вот так, ох, черт возьми, великолепно! Не думал поработать в сауне или массажном салоне? Я бы дал тебе щедрые чаевые за «хэппи энд»[1], что скажешь? — Спереди ты сам, — все еще слишком шокированный происходящим, Рик и не заметил очередной двусмысленный выпад. Он даже отвел взгляд, когда Ниган развернулся к нему передом и продолжил чесать свою грудь и бедра отданной щеткой. Казалось, его вообще ничего не смущало: он с таким будничным видом принялся полоскать свое достоинство прямо перед носом Граймса, что тот едва не подавился воздухом и просто отвернулся. — Сменю воду на чистую. — И захвати иголку. Было немного странно выполнять команды крохи-диктатора, но отчего-то Рику это даже нравилось. В конце концов, Нигана он хотя бы может контролировать. Да что там, теперь жизнь и благополучие этого человека оказалось всецело в руках Граймса. И если общины с их бурной деятельностью ему уже не подвластны, то Ниган зависел от Рика целиком и полностью. Он даже не стал спрашивать, зачем вдруг понадобилась иголка — он просто ее принес. Грязную воду пришлось вылить в окно, новую и чистую добавить из кувшина. И пока Ниган, сверкающий красными щеками и выдраенной грудью, чистил ногти иглой, Рик дробил в плотной тряпке опасное лезвие. — Что ты там делаешь? — Бритву. — А, похвально. Делай-делай, — Ниган с блаженным видом прикрыл глаза. Он расслабленно дрейфовал в пене, даже дремал. Но вдруг внезапно на него напала по меньшей мере дикая Годзилла: рука Граймса бесцеремонно прижала его к стенке кастрюли, а маникюрные ножницы, казавшиеся сейчас лезвиями мачете, застыли перед самым носом. — Ебать! У меня прям дежавю! Уже пора звать доктора-араба? — Не дергайся. Я только подстригу бороду. — А если ты меня проткнешь нахрен? Чем зашивать будешь? Своим микроскопическим членом? — Тихо, не шевелись. Ножницы негромко чикнули — кусочек косматой бороды свалился в воду. Рик напряженно нахмурился и даже прикусил кончик языка. Он щурил глаза и изо всех сил старался, чтобы его рука не начала дрожать. Но вот еще один клок благополучно срезан, а потом еще один и еще. Граймс почувствовал, что даже увлекся: теперь ему стало ясно, отчего Джудит с таким воодушевлением играет в куклы. И неважно, что сам Рик был в том возрасте, когда единственно интересной для него игрой должно быть воспитание детей — Ниган недалеко ушел от капризного ребенка. — Ну все, хорош. Пока не отчикал мне лишнее. — Добреешься сам, — Рик поставил на тумбочку маленькое зеркало и подвинул к нему тряпку с раздробленным лезвием. Оторваться от созерцания было невозможно. В детстве у Граймса никогда не было ни террариума с термитами, ни клетки с хомячком — похоже, беспощадный фатум решил восполнить этот пробел. Наличие маленького Нигана было настолько странным, что Рик даже позабыл о том, что он сделал с ним и что они сделали друг с другом. Сейчас он об этом и не думал вовсе, да и какие там мысли, когда крошечный сатрап, завернувшись в красный клетчатый платок, деловито ровняет недлинную щетину осколком бритвы. Завтрак прошел в такой же тишине: Рик с распахнутыми глазами механически ел заново подогретую овсянку, пока Ниган черпал свою порцию наперстком. Он опускал руку в тарелку Граймса, находил то кусочек ореха, то засохший фрукт, после чего направлял наперсток именно в это место, чтобы получить желаемое лакомство. Рик не возражал: он даже не чувствовал этих примесей, как и вкуса самой овсянки. Чай из высушенной бурды пили так же: Рик — из чашки, Ниган — из наперстка. — Зато теперь одну бутылку скотча я могу цедить целый год. Черт возьми, а это весомый плюс. Вместо ответов Рик лишь кивал. Он не торопился вести разговоров: в книжке о психическом здоровье он прочел, что болтовня с вымышленными существами — еще один шаг к прогрессирующему помешательству. И хотя Ниган был слишком живым и вполне себе осязаемым, Рик никак не мог избавиться от чувства, что просто-напросто чокнулся. — Сиди смирно. — Всенепременно, — Ниган повел бровью, взглянув на высоту кухонной столешницы. Тарелки и наперстки отправились в раковину, а сам Рик принялся потрошить детский ящик с игрушками. Он стянул с плюшевого мишки выцветший серый свитер, а с потрепанной куклы Барби — мини-юбку. Свитер Ниган воспринял с большим воодушевлением, но юбка... — Ты прекратишь сегодня заебывать меня своими долбанными фетишами или нет? Рик, я понимаю, что ты тоже полон сюрпризов. Я всегда чувствовал в тебе эту искру, и от нее, хочу признаться, у меня в штанах всегда становилось тесно. Но, мать твою, имей совесть. — И это ты говоришь мне про совесть? Ты, — хмыкнул, он вдел нитку в иглу. — И совесть. — Все это, — Ниган драматично раскинул руки, — по твоей милости. — Ну да. Юбка косо-криво сшилась посредине, превратившись то ли в семейные трусы, то ли в шорты. Кинув в Нигана его новым предметом гардероба, Рик принялся обустраивать птичью клетку. С появлением постели из мочалки и тряпичного коврика она стала удивительно напоминать все ту же тюрьму, только куда более теплую и чистую. Даже уютную. — Не пойду, — стоило Рику осторожно перехватить Нигана за туловище и поднести к клетке, как он раскинул конечности в стороны, явно не собираясь дать пропихнуть себя дальше. — Будь я проклят, если ты запихаешь меня в камеру снова. Я не для того микроскопиздировался, блядь. — Ты все еще заключенный, Ниган. И неважно, каких ты размеров. Твое место в клетке и только в клетке. На секунду Граймсу показалось, что Ниган вздрогнул. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы успеть протолкнуть маленького человека внутрь. Поставив новое пристанище Нигана на подоконник, Рик накинул одеяло и собирался было идти работать, как в дверях его остановила внезапная ремарка: — Знаешь, Рик, а ведь в старой камере у меня было окно. — Ладно, — он приподнял полу одеяла, открывая небольшую прорезь со стороны окна. — Доволен? — И что я буду делать весь день? — На, — между прутьев в клетку полетела карманная библия, — почитай. Неожиданно Ниган глухо рассмеялся. Схватив покрывало между решеток и с силой дернув его вниз, он с лукавой улыбкой повел бровью. Одеяло шлепнулось на пол, а сам он с силой пнул книжку, отчего из старых страниц выбилось облачко пыли. На мгновение Рик даже позабыл о нынешних размерах узника, настолько он стал похож на себя прежнего. — А ведь забавно: в ту камеру ты никогда не приносил мне книг.

***

Напряженный рабочий день постепенно превращался в поздний вечер. Рик настолько сильно хотел привести мысли в порядок или вообще ни о чем не думать, что работал усердней обычного. Жители Александрии бросали на него косые взгляды, перешептывались, но сказать что-то открыто так и не решились. Когда солнце скрылось за горизонтом, а на верандах начали зажигаться первые горелки и фонари, Рик бросил молоток в ящик и осмотрел итоги своих трудов. Ему удалось в одиночку восстановить площадку для солнечных батарей. — Эй, Рик, мы всё, — пара жителей махнула ему рукой. — Давай, хватит на сегодня. Люди разбредались по домам, с привычной теперь снисходительностью улыбаясь в его сторону. И судя по их спокойствию, о пропаже Нигана они еще не знали. Рику бы хотелось, чтобы это неведение длилось как можно дольше. Он в полном изнеможении добрел до дома, поставил на плиту суп и пошел ополоснуться в душе. Глаза слипались от усталости, а поврежденная нога немилосердно ныла — Граймс решил устроить себе небольшое послабление, а потому принес ужин в постель. Стоило ему поднести ложку ко рту, как со стороны птичьей клетки послышалось какое-то шевеление. Боже, он все еще здесь. Ниган подозрительно молчал, но его копошения были заметны невооруженным глазом. Отбрасываемые от прикроватной лампы блики освещали часть клетки, где туда-сюда бродила темная тень. — Голоден? — Черт возьми, конечно. — Только без фокусов, идет? Поднявшись, Рик перенес клетку на прикроватную тумбу и открыл дверцу — Ниган с недовольным видом переступил порожек. Свитер от медведя болтался на нем безразмерным балахоном, из-под которого выглядывали лишь тонкие, но по-прежнему крепкие ноги. Вязанное нечто скрывало под собой даже юбку-шорты, и весь Ниган был похож на какого-то растрепанного лентяя, что только-только разлепил глаза после бесконечной дремы. Сам Рик вернулся на кровать и принял горизонтальное положение. Горячая тарелка покоилась на груди, под головой — ворох подушек. — Держи, — в ящике тумбочки вместе с барахлом для шитья Рик отыскал очередной наперсток. Ниган сонно повертел его в руках и бросил на постель. Спустя пару секунд Рик понял свое упущение, но ему вдруг стало интересно, как Ниган доберется до еды. И тот не растерялся: с поразительной ловкостью перепрыгнув с тумбочки на подушку, он развязной походкой миновал плечо Граймса, потоптался у локтя, подобрал свой наперсток и забрался прямо на грудь. Рик вздрогнул: было так странно чувствовать тепло маленького тела, его незначительный вес и даже щекотные пинки, когда тот принялся устраиваться. — Ну? И где охуительная история про то, как прошел твой день? — сев к тарелке вплотную, Ниган зачерпнул юшку. — И что-то ты давно не рассказывал, как идут дела у моих Спасителей. — Они уже не твои. — Они будут моими, пока ты и твоя кучка жалких писюх не смогут с ними совладать. Признайся, Рик, справиться с этими злыми сукиными детьми ой как нелегко. Они ведь не просто стадо опиздиневших кретинов. Они хитрые, — неожиданно Ниган перехватил ложку Рика, чтобы выловить оттуда мясо. Граймс не протестовал и подтолкнул к краю тарелки еще один кусочек. — И хуево понимают команду «место». По крайней мере, если она звучит не из моего рта. — Я уже не выезжаю на стройку вне Александрии. — И почему же? — Дел и тут хватает. — Правда? Вот и славно. Верное решение. — Почему? — Граймс удивленно повел бровью, наблюдая за чужой трапезой. — Целее будешь. — В смысле? — Ты слишком беспокоишься из-за людей, Рик, — наперсток полетел в опустевшую тарелку. — Ведь такие как ты или такие как я... Нас может покалечить или убить только то, что нам больше всего нравится, то, что мы больше всего любим, или то, из-за чего больше всего беспокоимся. Верно? — Ниган с улыбкой коснулся своего шрама на шее. — Ты... Договорить он не успел: на лестнице, ведущей в спальни, послышались невесомые шаги. Еще немного, и дверь распахнется, открывая неподготовленному зрителю фантастическое зрелище. — Рик? Ты здесь? Голос Мишонн заставил Граймса нервно вскинуться на постели — Ниган едва не слетел на пол. Тарелка вместе с наперстком шлепнулись на простыни, подушки посыпались в разные стороны. Вскочив на ноги и панически обведя глазами комнату, Рик не придумал ничего лучше, чем запихнуть упирающегося Нигана за пазуху. Для большей конспирации он даже успел натянуть и запахнуть заношенный полосатый халат, чтобы выпуклость в районе торса не так бросалась в глаза. — Д-да, я здесь Мишонн. — Привет, — женщина с любопытством заглянула в комнату, отмечая наличие клетки с самодельным убранством внутри. От ее внимания не ускользнула ни коробка с принадлежностями для шитья, ни оставленная после купаний обломанная зубная щетка. — Чем ты тут занимаешься...? — Пытаюсь сделать домик для Барби. Скоро рождество, — он едва ли не насильно увел подругу из комнаты, — уверен, Джудит обрадуется. Давай поговорим на кухне. — Ладно... И хоть по пути вниз Рик бездумно рассматривал чужую спину, он был уверен, что на лице Мишонн сейчас застыло выражение боязливого любопытства. Теперь она смотрела на него именно так, без былого уважения. Однако сейчас Рика волновало совсем не это — его куда сильнее занимал копошащийся под рубашкой Ниган. Граймс чувствовал, как тот подпрыгивает на каждом шаге, стукаясь головой о грудь. На последней ступеньке маленький человек и вовсе подпрыгнул до самого ворота — Рик с ошалевшим взглядом запихал его обратно. В отместку он получил ощутимый укус за нежную кожу в районе соска. От такой подлой атаки у Граймса чуть не встала дыбом борода. — Да тише ты! — Ты что-то сказал, Рик? — Нет-нет, просто в колене стреляет. — Ладно... — Мишонн все с той же настороженностью оперлась локтем о кухонную столешницу. — Габриэль сказал, что Ниган сбежал сегодня. — Да, утром я пришел его покормить, — он попытался, чтобы его поза выглядела более непринужденной. Потоптавшись на месте, он не придумал ничего лучше, чем скрестить на груди руки и сесть на стул. Ниган под рубашкой скатился к самому ремню, вытянувшись там горячей и колючей из-за свитера сосиской. — Камера была открыта. Думаю, он вскрыл замок самодельной отмычкой из гвоздей. — Габриэль рассказал мне. Только... Никто из часовых не видел, чтобы он перебирался через забор. — Он мог спокойно выйти через слепую зону. Да и часовые к утру уже спят. — Но раз он был не в себе, то как он смог сделать отмычку? — Я же как-то работаю. — Рик... — Что? Это простая аналогия. — Мне неудобно спрашивать, но... — недоверие в ее взгляде было красноречивей любых слов. — Я знаю, что ты хочешь спросить, Мишонн. Ты хочешь знать, не я ли выпустил его на свободу. — Так... Это не ты его выпустил? — Нет, я его не выпускал. С чего бы мне это делать? — губы Граймса превратились в тонкую линию. Все его тело напряглось, а скрещенные руки крепче прижались к груди. Он и не заметил, как Ниган под этой хваткой начал судорожно дергаться. И только когда маленькая рука принялась хлопать его, как хлопает на ринге поверженный боксер, Рик спохватился и попытался расслабиться. — Твое нездоровое состояние очевидно, я должна была спросить. — Что-то еще, что ты должна спросить? — Да. Мог ли он взять с собой какие-то припасы, оружие? Куда он мог пойти? — Он практически не ел и никакого оружия у него не было. Куда бы он ни пошел, он наткнется на один из наших рабочих лагерей или ходячих. Вам даже не придется организовывать поисковую группу. — Ну, группу мы все равно соберем... — Дело ваше, — Рик передернул плечами, ловя себя на мысли, что его внезапную гневную вспышку успокаивают непрекращающиеся похлопывания. Судя по ощущениям, Ниган прилип к нему намертво, продолжая щекотать своим свитером и прикосновениям к редкой, почти бесцветной поросли волос на животе. — Он был одет в коричневую пайту и джинсы. Больше ничего особенного. И да, у него выросла борода. В любом случае, вы его узнаете. — Спасибо за помощь, — Мишонн бросила в его сторону еще один встревоженный взгляд и направилась к двери. — Я переночую в доме Андерсенов. Мы начнем поиски с утра. И да, Рик, если его найдет Дэрил или Тара, то Ниган уже не вернется в камеру. Ты и сам понимаешь. — Удачи в ваших поисках. — Мы еще зайдем к тебе утром. Ну а пока... Спокойной ночи. — Доброй ночи. Рик и сам не знал, зачем запер дверь на замок. Мишонн наверняка слышала, как в скважине провернулся ключ. Однако, что Рик знал наверняка — его рассказу Мишонн не поверила. Скорее всего, утром его друзья придут ненавязчиво осмотреть дом, как будто Граймс чокнулся настолько, что держит беглеца под кроватью. Ниган подозрительно молчал. Рик дошел со своим притихшим подопечным до спальни, стянул халат и аккуратно вытащил его наружу. Он поставил Нигана рядом с клеткой, пока еще не торопясь запихивать его внутрь. Вместо этого Граймс убрал тарелку и разделся. Из-за недоверия Мишонн и специфического отношения к своей персоне, он чувствовал себя отщепенцем, едва ли не аутсайдером из старшей школы. Он почти привык, но в критических ситуациях, когда его мнение не учитывалось по умолчанию, внутри что-то неприятно переворачивалось. — Тихий час объявлен открытым? — Ниган внимательно посмотрел на натягивающего футболку Граймса и выбрался из своего свитера. — Да, ложись спать. — В клетке? — Именно в клетке, Ниган. Давай, — Рик устало подтолкнул его ко входу в новый дом. — Живее. Ниган удивительно легко согласился пройти внутрь. Дверца закрылась, а сам Рик обессилено рухнул на кровать и потушил свет. Какое-то время они молча лежали, не произнося ни слова и не шевелясь, будто парализованные подобной близостью. Первым молчание нарушил Ниган. Он соскользнул со своей постели и навалился грудью на прутья. В его голосе не было привычной издевки — только любопытство: — Почему шоколадка сказала, что ты нездоров? — Потому что так и есть. — Это из-за твоей ебучей магии? Может, ей просто стоит вытащить собственную метлу из жопы? — Нет никакой магии. Я не знаю, что с тобой произошло. Может, ты плод моего воображения или что-то в этом роде. У меня уже были видения. Давно. Когда моя жена умерла, и когда Карл ее пристрелил. Я видел ее, разговаривал с ней. А теперь... — Что теперь? — Я получаю письма от Карла. В последнее время я все чаще забываю, что... Его слова были прерваны странным стуком. Внезапно дверца клетки распахнулась, а Ниган преспокойно вылез наружу. Он проделал это с такой легкостью, будто успел потренироваться. Как бы там ни было, защелка для птиц оказалась не самым надежным замком. Освободившийся пленник увернулся от потянувшейся к нему руки и спрыгнул на подушку. Граймс не решился ловить его вслепую: превратить маленького Нигана в мокрое место — не то, как он собирался завершить этот и без того утомительный день. — Ниган, вернись в клетку. — Не отчаивайся, Рик, — хриплый голос послышался прямо в ухе. — Вдруг ты не такой уж и псих. — Мы не будем обсуждать это. Возвращайся в камеру. — Если я смог стать лилипутом, как знать, какие еще сраные фокусы покажет нам мир? — Замолчи. — Я серьезно, Рик. То, что со мной произошло — результат космической альфа-мотивации. В смысле, мои могучие яйца оказались настолько могучими, что дали мне шанс выйти наружу. Тебе тоже не помешает отрастить парочку. — Альфа-чего? Нет, Ниган, не устраивайся там, — Граймс нащупал свернувшегося в уютный комок диктатора где-то в районе своего затылка. Он потянул его, но Ниган так крепко вцепился в кудри, что вместе с ним Рик выдрал бы целый клок волос. — Так, я не шучу. Однако все попытки оторвать Нигана от своей головы пошли крахом. Он настолько цепко держался за жесткие пряди, что мог бы посоперничать с клещом. Он был подобен маленькому росомахе, вонзившегося своими когтями прямо в череп. Еще немного, и он наверняка снял бы с Граймса скальп. Сдавшись, Рик шумно выдохнул и прикрыл глаза. Он чувствовал, как теплое тело Нигана постепенно расслабляется, а конечности вытягиваются в разные стороны. Это было щекотно, возможно, даже приятно. — Это только на одну ночь. Завтра будешь спать в клетке. — Я бы не был так уверен, — Ниган насмешливо хмыкнул, лениво играясь с короткой кудряшкой. — С чего бы это? — Ну, может, когда я задул ту ссаную свечку, вселенная исполнила и твое желание тоже. — Какое? — Наконец-то не спать одному. _________________ 1. «Хэппи энд» — в массажных салонах, саунах, банях и других заведениях определенного толка так называют доведение клиента до оргазма (как правило, руками).