Семейная жизнь.

      Пообещав связать друг друга узами брака, наши сказочные принцы окунулись в нежность и заботу. Они подали заявление в муниципалитет, где им дали тридцать дней на размышления, и каждый вечер гарцевали друг перед другом, как самцы перед случкой. Ганнибал остервенело готовил изысканные блюда, вкусные завтраки и собирал любимому что-нибудь перекусить с собой на работу, а Уилл приносил домой сладости, цветы и преследовал задницу Лектера с утра до вечера.       Неожиданно их роли поменялись. Ганнибал, который по-прежнему был сверху, внезапно стал невинной девственницей, берегущей себя до свадьбы, а Уилл нетерпеливым возлюбленным, лапающим его в любой удобный момент и прожигающим его манящую попку многообещающим взглядом. Лектер попал в месячную осаду, боясь поворачиваться к любимому спиной, но эта новая игра возбуждала его не меньше, чем самого Уилла. Бедного каннибальчика зажимали во всех углах, тискали под одеялом, заботливо помогали помыться и потереться мочалкой, а однажды даже цапнули зубами за мягкое место, когда доверчивый Ганнибал наклонился и завязывал шнурки.       За две недели до обещанного угощения, Уилл уже был на грани срыва. Его член стоял с утра до вечера, и никакой секс и никакая мастурбация не могли избавить его от напряжения. Ганнибал тоже заразился этим бешенством, и они трахались по всему дому как сумасшедшие, пугая собак своим рычанием и громкими стонами.       Так как они решили обойтись без всяких торжественных церемоний, то и особых приготовлений к свадьбе не было. Ганнибал лишь предложил заказать новые костюмы и пригласить фотографа для нескольких хороших снимков. Уилл внёс предложение махнуться образами, и Лектеру оно понравилось. В итоге для Уилла заказали клетчатый костюм, а для Ганнибала — просто чёрный. Они забронировали лошадей для прогулки по лесу и заранее заказали столик в ресторане. Вот и все приготовления. Уилл притащил с работы календарь и повесил его в ванной на дверь, включив обратный отсчёт и вычёркивая красным маркером дни, прожитые без доступа к любимой попке. Сам суперприз плавал по дому как примадонна и игриво вилял задом, чем только накалял обстановку.       Но внешний мир ничего не знал о гонке преследования, творящейся в их доме, и они, конечно же, ходили на работу и занимались своими обычными делами. Ни Уилл, ни Ганнибал никому не рассказали о предстоящем торжестве, бережно охраняя от окружающих свою личную жизнь, и сохраняя этот волшебный предсвадебный мандраж только для себя. Были бы они помоложе, то скорее всего раструбили бы по всем знакомым о новостях в своей будущей семье, но они уже дожили до того возраста, когда поняли, что посторонним не место в их личной жизни.       Бесконечная нервная готовка Ганнибала принесла свои плоды, и за неделю до свадьбы Уилл с ужасом понял, что он еле влез в свои джинсы, а Лектер, вытаращив глаза, безуспешно втягивал свою кожаную складку, чтобы застегнуть жилет. Бешеный секс, конечно, помогал согнать жирок, но взглянув друг на друга честными глазами, эти два измотанных и разжиревших тюленя торжественно сели на двойную диету — пищевую и сексуальную. Они и так три недели только трахались и ели, поэтому вид у них стал слегка потрёпанный и затасканный.       Несколько дней они честно продержались на кофе, кефире и салате из пекинской капусты, но если Уилл переживал отсутствие мяса на столе нормально, то Ганнибал становился всё несчастнее с каждым днём.       Всё разрешилось на третий день во время очередного травяного ужина.        — Милый, перестань так себя мучить, — обращался Уилл к тоскливому Ганнибалу, печально жующему капусту, — может успеем подправить костюмы, а если нет, то и Бог с ними, пойдём в обычной одежде и распишемся. Наплевать.        — Нет, Уилл, — строго отвечал Лектер, с ненавистью глотая брокколи, — это ненадолго, да и скинуть-то нам надо всего по несколько килограмм. Мы выдержим.       Уилл, который сегодня тайно пообедал в Макдональдсе, стыдливо моргал и прятал лживые глазки. Он и так трижды почистил зубы после Биг-Мака и час выветривался на обочине, прежде чем посмел явиться домой. Этот факт приятно грел его желудок, но жёстко давил на совесть.        — Ганнибал, жизнь моя, — стонал Уилл, — прошу тебя, перестань так смотреть на меня. Давай хорошенько поужинаем и займёмся любовью, а то к брачной ночи ты потеряешь сознание от голода, или просидишь целый вечер на унитазе, если сорвёшься и наешься в ресторане. Я не хочу ни того, ни другого.       Лектер демонстративно цеплял спаржу с тарелки, медленно закладывал её в рот и стоически жевал. Сердце Уилла просто рвалось на части, глядя на хищника, жующего траву. Он печально моргал и тоже ел спаржу.        — Всё нормально, Уилл, — стойко успокаивал его Лектер, — надо держать данное слово, иначе смысл его давать. Мы же пообещали друг другу, а скоро нам давать другие клятвы, как мы после этого сможем доверять самим себе? Ешь. Положить ещё салатик?        — Да, пожалуйста, — сгорая от стыда отвечал Уилл, — положи.       Ганнибал внимательно прищурил глаза, громко отодвинул свой стул, поднялся, взял со стола блюдо с салатом и подошёл к нервничающему возлюбленному. Он неторопливо подсыпал Уиллу ещё капустки, наклонился и шумно втянул воздух у самой его шеи. Дальше любопытный каннибальский нос прошуршал в его растрёпанных волосах и замер у напряжённого рта.        — Ты что-то от меня скрываешь, Уилли? — холодно прошипел доктор, обнюхивая испуганного мужчину. — Ты недавно чистил зубы, причём, не нашей пастой. Зачем?        — Зачем? — тупо переспросил Уилл, боясь даже дышать. — Прости, я сорвался и выкурил сигарету. Предсвадебный мандраж меня совсем доконал. Не хотел, чтобы ты знал о моей дружбе с никотином. Прости.       Ганнибал мягко взял руки Уилла в свои, понюхал его пальцы и злобно улыбнулся.        — Курил? Сигареты?        — Да, прости, не хотел тебе говорить об этой пагубной привычке. Ты не мог бы так не нависать надо мной. У меня все волоски на теле дыбом встают от страха.       Лектер снова запустил свой длинный нос в неторопливое путешествие по шее любимого и остановился у сонной артерии.        — Выкурил сигаретку, хм, я так не думаю. Никотином совсем не пахнет, а это очень стойкий запах, и он держится дольше, чем, например, фирменный соус из Макдональдса. Ты был в Макдональдсе, любовь моя?        — В Макдональдсе? Я? — фальшиво рассмеялся Уилл. — Откуда? Просто мимо проезжал.        — Точно? Ты меня не обманываешь?        — Милый, как я могу? Да ни за что в жизни.        — Маленький лгунишка, — взорвался Лектер, хватая Уилла за волосы и оттягивая их назад, заставляя посмотреть на себя. — Да у тебя не нервы, а стальные канаты. Я видел тебя сегодня днём у этой вонючей забегаловки. Жрал так, что только капуста летела в разные стороны.       Уилл дёрнулся, вырываясь из жёсткого захвата, вскочил со стула и отпрыгнул назад.        — Видел меня? А что ты делал в том районе, хотелось бы знать? А я ещё подумал, что за Бентли припаркована напротив у ресторана, уж не моего ли благоверного. Да нет, откуда, он же дома, брокколи отваривает на ужин.       Ганнибал обиженно вздрогнул, принимая законную предъяву, быстро поморгал и величественно выпрямил спину.        — Ну знаешь, Уилл, я хоть не лгал тебе, а…        — Ну вот что ты за человек, — начиная улыбаться, сказал Уилл. — Ведь знал, что подлавливая меня и сам спалишься, но нет, не смог удержаться. Сидел тут, демонстративно жевал капусту, на жалость давил. Чем хоть пообедал?        — Мраморной говядиной.       Лектер тихо усмехнулся, и Уилл бросился ему на шею, целуя довольную мордаху.        — Вкусно хоть было?        — Очень.        — Ну и хорошо. В отличие от тебя, я рад, что ты поел. К чёрту диету, к чёрту воздержание, к чёрту запреты и дурацкие правила поведения. Я истосковался по тебе и твоей готовке. Не влезем в костюмы, пойдём в пижамах.       Ганнибал с готовностью ответил на поцелуй, и через пятнадцать минут они уже яростно нарушали собственные запреты на воздержание, а через полтора часа ужинали сочными бифштексами.       Ну, как вы поняли, диетологи из них так себе, а вот лгуны просто отменные.       Они как-то одновременно решили никому не рассказывать о своей свадьбе, поэтому и кольца после первой примерки, хранились в тумбочке. Каждый вечер перед сном они доставали их, любовались, мерили и убирали обратно. Как бы они ни считали брак пустым звуком, волнение всё равно не давало им покоя. Уилл имел своё мнение насчёт законного брака. Сейчас, в двадцать первом веке, совсем не нужно жениться, чтобы заполучить себе женщину или мужчину, гражданский брак вполне всех устраивает и не вызывает ни у кого вопросов. Он считал, что свадьба нужна тем, кто хочет завести детей, чтобы у ребёнка были законные отец и мать, имеющие на него одинаковые права, поэтому всё равно не очень понимал зачем им бракосочетание.       Он решил поднять эту тему за два дня до свадьбы, когда они ложились спать, чтобы потом не охренеть от какой-нибудь докторской заморочки.        — Ганнибал. Скажи, что ты думаешь о детях?        — Ты имеешь ввиду, хочу ли я заводить детей?       Уилл кивнул, и Лектер, как всегда в последнее время, лёг к нему на плечо, слушая как бьётся его сердце, и обнял его за талию.        — Мой милый и самый любимый Уилли, — мечтательно сказал Ганнибал, потираясь об него носом. — Я часто думал об этом. Жаль, что мужчины не способны вынашивать детей, я бы с радостью завёл малыша, девочку или мальчика, всё равно, лишь бы он был похож на нас обоих. Я бы даже сам походил беременным, наверное, это здорово, чувствовать, как в тебе растёт новый человек.       Уилл на секунду представил своего несносного доктора беременным и едва не рассмеялся в голос. Трудно даже предполагать, до какого маразма бы дошёл Ганнибал, если бы его мучили токсикоз и перепады настроения. Он бы сжил Уилла со света быстрее, чем разродился, или довёл бы до самоубийства, неважно, но живым бы Грэм из этой авантюры не вырвался.        — Так ты хочешь детей или нет, я не понял?       Ганнибал перекатился на живот и с любовью посмотрел на Уилла.        — Давай я попробую объяснить. Да, я бы очень хотел ребёнка от нас двоих, но я никогда не соглашусь на суррогатное материнство. Это как готовить какое-нибудь особое блюдо и за неимением нужных ингредиентов заменить их чем-нибудь другим. Это изменит вкус, хочешь ты этого или нет. Я не хочу смотреть на своего ребёнка и видеть в нём кого-то другого, искать чужие черты лица и удивляться его странностям.        — Страшная глупость какая-то. Разве ты копия своих родителей? Ты всё равно немного другой, совсем новый человек. Если мы захотим ребёнка, то ты станешь его отцом, сам знаешь, мне лучше похоронить свои психические расстройства, и этот малыш всё равно будет твоим.       Ганнибал приподнялся на локтях и испуганно посмотрел на любимого.        — Ты это сейчас серьёзно? Ты правда хочешь детей?        — Если честно, то нет. Я уже в том состоянии, когда тёплая постель значит для меня намного больше, чем прогулки. Я точно не хочу быть отцом, и даже не уверен, что справлюсь. Я хотел просто знать твоё мнение.        — Я тоже этого не хочу. Рад, что мы это выяснили. Для срача мне хватает Уинстона, Бастера и тебя. Вполне достаточно, я думаю.       Уилл, успокоенный отсутствием желания продолжать свой род, прижал к себе свою любимую ласточку и облегчённо выдохнул. Дети — это точно то, к чему он не готов и чего он совсем не хочет.       За день до свадьбы они получили свои костюмы, которые к их огромной радости отлично подошли, и они оба одновременно успокоились.       Уилл всё чаще рассматривал своего любимого, до сих пор не понимая, почему он так его любит, и Ганнибал, заметив его настороженные взгляды, в предсвадебную ночь устроил ему самый настоящий сеанс психотерапии.       Они валялись в кровати голышом, пока Уилл сидел, скрестив ноги, и снова рассматривал обручальные кольца, а Ганнибал лежал на животе, обнимая подушку, и любовался своим будущим мужем. Уилл снимал и надевал своё кольцо туда-сюда, чем привлёк внимание отдыхающего Лектера.        — Уилли, мальчик мой, — ласково сказал Ганнибал, подползая к любимому и целуя его коленку, — ты нервничаешь? Могу я тебе помочь?        — Нет, милый, точнее, не знаю. В голове полный хаос, и я весь в растрёпанных чувствах. Мы не торопимся? Нам это точно нужно?        — Давай попробуем разобраться, — предложил Ганнибал, легко поднимаясь с постели и доставая из шкафа широкий галстук. — Так сиди и не двигайся.       Лектер сел на коленях позади Уилла и крепко завязал ему глаза. Он подтянулся к нему вплотную и обнял за талию, утыкаясь носом ему в затылок.        — Так, Уилл, я хочу, чтобы ты сейчас полностью расслабился и постарался выкинуть все ненужные мысли из головы. Я буду задавать тебе простые вопросы, не врачебные, не бойся, это не настоящий сеанс, а самые обычные, но очень важные. Ты готов?        — Готов, — кивнул головой Уилл, заметно расслабляясь в любимых объятиях.        — Ну и хорошо, — мягко сказал Ганнибал, прикасаясь губами к его плечу. — Скажи мне, Уилл, ты любишь меня?        — Да. Очень.        — Почему? — быстро спросил Лектер.        — У тебя всегда есть для меня время.        — Время? — заинтересовался Ганнибал. — Причём здесь время?       Уилл слегка навалился на его грудь и ласково потёрся об него затылком.        — Ну я так считаю, что время — это наш самый ценный ресурс. Человек работает и получает за это деньги. Вот ты, например, получаешь три сотни в час, и чтобы купить себе новый костюм, ты должен поработать, ну, там, десять часов. Прости, я не знаю твоих расценок и говорю цифры наугад. Значит, твой костюм стоит десять часов твоей жизни, и это касается всего остального. Час за ужин, два — за галстук, год — за машину, десять — за дом. Не все люди это понимают, беря непомерные кредиты на всякую ерунду, в итоге тратя свою жизнь на новый телефон или неудобные туфли. Время — наш самый ценный дар, а ты уже целый год со мной, сначала как друг, а потом как любимый человек, и для меня это самое ценное.        — Это я понимаю, но…        — Не перебивай, пожалуйста. Когда ты сидел со мной в больнице, я это и осознал. Никому не было до меня дела, а ты был рядом. Такой дар бесценен от дураков и лентяев, но от тебя — это было самое искреннее признание в любви. Ты меня слушаешь, ты всегда рядом со мной, ты готовишь для меня и отдал мне все свои ночи. Спасибо тебе за это, любимый, теперь всё моё время, вся моя жизнь, каждая минута принадлежит тебе, и я отдаю их тебе без страха и жадности. Забирай, пользуйся, они твои.        — Боже, Уилл, — простонал растроганный доктор, прижимаясь к нему со всей силы, — это похоже на клятву, и я не знаю, что ответить, кроме того, что и я отдаю тебе всё своё время. Что бы я ни делал за последние полгода, я делал это для тебя или для нас. Я.. Я так тронут. Спасибо, ты всегда всё видишь под необычным углом, и я так рад, что мы вместе.       Уилл стянул галстук с глаз и повернулся к разнеженному доктору. Больше он не боялся и не сомневался. Похоже, они нашли правильные слова для объяснения в чувствах, заменяя ими такое пустое и ничего не значащее слово «люблю», которое можно применить даже к соусу.        — Всё моё время твоё, Ганнибал.        — А моё — твоё, Уилл.