Семейная жизнь.

      В день свадьбы Ганнибал проснулся на спине от не совсем понятных ощущений и жара и, резко открыв глаза, ошарашенно дёрнулся и поднял голову. Он был без одеяла, Уилл расположился у него между ног и старательно облизывал полувставший член, при этом нежно лаская руками яички. Несколько секунд он любовался этим завораживающим зрелищем. Он видел макушку любимого, его, хоть и подстриженные, но всё равно лохматые волосы, плечи, руки, мягкие губы, скользящие вверх-вниз, и чуть реально не застонал от мгновенно нахлынувших эмоций. Его сердце и мозг присоединились к утренним ласкам, член проснулся следом за телом, и Ганнибал упал обратно на подушку, закрыв глаза.       Так будет теперь всегда! Он знал, что готов, что нашёл того, с кем хочет жить, с кем хочет состариться и смотреть на закат, а Уилл, его любимый Уилл, тоже согласен на всё это. Брак потерял ценность? Люди свободно живут без росписи, и теперь это нормально? Нет, наоборот, ведь именно когда брак потерял для всех важность и оказался редкостью, он и стал тем удивительным явлением, на которое решаются только по настоящей любви, а не для галочки, детей и ради родственников.       Пальцы Уилла порхали у него между ног, губы и язык настойчиво ласкали его член, и Ганнибал совсем потерялся от наслаждения, не понимая, что происходит. До него долетел звук открывающейся крышки, это чем-то его напрягло, смазанные пальчики любимого скользнули к его расслабленной попке, ненавязчиво касаясь его дырочки, а ноги сами согнулись в коленях и поехали в разные стороны, открывая весьма привлекательный вид. Ганнибал хотел открыть глаза и посмотреть, что там происходит, и в то же время совсем не хотел шевелиться, боясь спугнуть что-то прекрасное.       Уилл продолжал шуршать у него между ног, оставив член в покое и переключаясь на всё остальное, и когда настойчивый язычок уже вылизывал его вход, Ганнибал сам обхватил свои ноги под коленями и подтянул их к своей груди. Уилл и раньше целовал его там, но тогда это были лишь лёгкие ласки, а сейчас в него пробирались шаловливые пальцы и язык одновременно, и это несло совсем новые ощущения.       Внезапно всё прекратилось, все прикосновения исчезли, и Лектер разочарованно застонал, открыв глаза. Уилл перебрался к нему наверх и навалился на его широкую грудь, целуя шею и подбородок.        — Мне не останавливаться? — прошептал Уилл, водя носом у самого уха.        — Я никогда больше не собираюсь тебя останавливать, — промурлыкал Ганнибал, немного растерянно хлопая глазами. — Ты даришь мне новые ощущения, и это здорово.        — Но?        — Но, если бы ты согласился, — смутился Лектер, опуская ноги и обнимая Уилла, — я бы всё-таки оставил это до первой брачной ночи.        — Хорошо, если объяснишь почему.        — Я человек с предрассудками и старой закалки, — вильнул глазами Ганнибал. — Свадьба была моим требованием, потому что это правильно. Условности — их надо соблюдать, и если мы так решили сразу, то не стоит идти на поводу у своих желаний. Я не набиваю себе цену, но и не хотел бы спешить.        — Ты точно железный человек, — рассмеялся Уилл, откатываясь в сторону, притягивая к себе любимого и хватая его за член. — Тогда что мы теперь будем делать с этим?        — Разберёмся, — хитренько улыбнулся Ганнибал.       Через час, после совместной мастурбации, Уилл решительно пошёл в отказ от секса, заявив, что тоже будет себя беречь до штампа в паспорте, они приняли душ и начали медленно одеваться. Ганнибалу хотелось делать это торжественно, неспеша, смотря в зеркало и друг на друга, но через пару минут это надоело, так как Уилл заныл, что хочет кофе и свой любимый завтрак, и им пришлось поспешить, чтобы прекратить этот гундёж.       Неодобрительно осмотрев будущего мужа, Ганнибал затолкал ему большую салфетку под воротник, сделав слюнявчик, и от души накормил его оладушками и домашним йогуртом. Потом неприхотливый Уилл убежал гулять со своими собаками прямо в парадном костюме, и, проследив в окно, как эта свора умчалась, Ганнибал метнулся к своей визитнице, взял её в руки и задумчиво опустился с ней в кресло.       Его прошлое. Он Чесапикский потрошитель. Он и его деяния навсегда занесены в кровавую книгу самых ужасных маньяков и убийц, и что теперь с этим делать?       Он погрузился в воспоминания двухмесячной давности.       Это случилось неожиданно. Когда он заезжал за покупками в продуктовый магазин, около стеллажа с крупами его практически снесли с места тележкой, забитой доверху хлебом, и разорвали подол пальто. Перепуганные сотрудники бросились просить прощения перед растерянным доктором, долго извинялись и почти силой отвели к управляющему магазином, чтобы он возместил стоимость испорченной вещи. Возможно, Ганнибал и не стал бы требовать компенсации, он принял извинения, торопился домой, да и пальто было не новым, но всё-таки он позволил отвести себя к добродушному мужчине, сидящему за захламлённым столом.       Снова извинения, показательное унижение сотрудника — «растяпы», рьяное желание возместить ущерб и подарок в виде хорошей скидочной карты. Лектер улыбнулся и назвал стоимость испорченной вещи. Четыре тысячи долларов. В тесной комнатке повисла оглушающая тишина. Если удивление на лице бедного сотрудника сменилось испугом, то лицо управляющего вспыхнуло совсем другими эмоциями. Шок, растерянность, неверие, ярость и злость. Он не поверил словам Ганнибала и завуалированными фразами обвинил его во лжи и попытке нажиться на нелепой случайности. Под прикрытой вежливостью полетели оскорбительные намёки и унизительные умозаключения. Через двадцать минут Ганнибал из пострадавшего драгоценного покупателя превратился в придурка, который раскорячился, причём «специально», посреди стеллажей и сам намеренно бросился под тележку. Лектер, который резко перестал спешить домой, предложил посмотреть камеры видеонаблюдения, и спустя час гнилых разборок он уехал домой с чеком на всю стоимость своего пальто и с горящим желанием убить управляющего.       Это случилось с ним впервые после его начала совместной жизни с Уиллом. Он почти забыл, кто он на самом деле, но дурацкий скандал в магазине снова напомнил ему обо всём. Чужая грубость всколыхнула в нём всю его сущность. Добравшись до дома, Ганнибал попытался избавиться от этого назойливого чувства, но ничего не помогло. Он проторчал на кухне четыре часа, извращаясь над продуктами до умопомрачения, приготовив ужин из семи блюд, но раздражение не уходило. Уилл почувствовал. Почувствовал, что его любимого что-то гложет, и старался его не трогать. Они поели в изматывающей тишине, и Ганнибал утащил Уилла в кровать. В эту ночь он впервые пустил в их кровать грубость, не настоящую, но агрессивную ярость. Он затрахал бедного возлюбленного до полусмерти, надеясь, что хоть это смоет злость, но снова промах. Уилл уже давно кончил и лишь послушно стоял на коленях, а Ганнибал терзал его больше часа и никак не мог приблизиться к финишу. Так и не испытав оргазма, он оставил измученного Уилла в покое и, приняв душ, ушёл в гостиную.       Ганнибал гудел как встревоженный улей. Мозг работал отлично, он всё понимал и даже пытался с собой договориться. Он обещал, дал слово, что завяжет со своим прошлым, что потрошитель Чесапика больше не вернётся, что он больше не будет убивать, но, как оказалось, психопат внутри него никуда не делся. Притаился, погряз в нежности, но он всё ещё там. Маленькая капелька ярости вспыхнула в его груди и тревожно там тлела, создавая неудобства и дискомфорт. Ганнибал решил игнорировать этот зуд и ушёл спать к своему замученному любовнику, надеясь, что утром всё станет как прежде.       Но утро не принесло долгожданного облегчения. Он проснулся с осознанием того, что капелька в его груди, так и не смытая изнуряющим сексом и хорошим ужином, увеличилась и практически прожигала его насквозь. Ганнибал снова вступил в борьбу со своей природой. Перехватив полусонного Уилла на кухне, он нагнул его над кухонным столиком, залил его болезненную задницу оливковым маслом и продолжил то, что не смог закончить вчера ночью. Несчастный эмпат опять не стал оказывать сопротивления и стойко терпел, давая возможность любимому усмирить своё беспокойство. На этот раз Ганнибал кончил быстро и, затискав и заласкав дрожащего Уилла, довёл его до разрядки своим ртом, стоя перед ним на коленях.       Последний раз он испытывал такое беспокойство, когда Уилл его бросил. Такое зудящее чувство тоски в груди, и он хорошо помнил, что лишь прижав своего любимого к себе, он смог прийти в себя и облегчённо выдохнуть. Ганнибал всё понимал. Если ему нужен был Уилл, то только он и его присутствие было необходимо для того, чтобы успокоить сердце. Если его мучил голод, то было необходимо поесть, чтобы это чувство ушло. Если в душе вспыхнула жажда крови, значит, только убийство охамевшего управляющего вернёт ему покой. Это было до боли очевидно.       Но он пытался. Ганнибал вставал ни свет ни заря и бросался на кухню. Блинчики, оладушки, изысканные пирожные, домашний шоколад — он готовил с самого утра и пичкал едой Уилла до упора. Потом собирал ему контейнеры с обедом на целую роту и, расцеловав, а иногда и оттрахав, отправлял его на работу. Он брался за уборку, снова и снова чистил плиту и раковину, сидел в коридоре на полу, разложив перед собой всю обувь, и втирал в неё крем. Долго гулял с собаками, сходил на забытую богом выставку, углублялся в проблемы своих пациентов и каждую ночь наваливался на своего возлюбленного и безбожно трахал его полночи. Готовка, уборка, секс, алкоголь, прогулки и спортзал — он перепробовал всё в попытке сдержать собственное слово, но каждый вечер он ехал к магазину, сидел в тёмной машине и смотрел как управляющий покидает работу и едет домой. Ганнибал выследил его дом, узнал, что он живёт один, встречается с замужней женщиной старше его на десять лет, и даже то, что он писает сидя, а не стоя, как все мужики.       С улицы раздался лай собак, и Ганнибал вскочил на ноги, так и держа в руках визитки. Уилл ввалился в дом, громко топая ногами и прикрикивая на собак, и Лектер бросился к нему на помощь, бросив шкатулку и хватая Бастера на руки, который всегда был туповат и никак не мог привыкнуть ждать на коврике своей очереди на помывку лап. Домашняя возня отвлекла Ганнибала, и провозившись с делами ещё час, они наконец-то сели в машину и отправились в муниципалитет.       Ганнибал не любил непорядок. Его скомканные мысли немного сбивали его с пути, и он даже дважды хотел остановиться, взять доверчивого Уилла за плечи и всё ему рассказать. Кто он, на что способен, чем он его кормил и что он сделал с управляющим магазина, когда они с Уиллом уже были вместе. Тревога и немного стыд грызли его сердце, и он начал сердиться на самого себя, не понимая, почему эти мысли вернулись именно сегодня. Почему не вчера, не месяц назад, когда он делал предложение, а именно сегодня.        — Ганнибал! — неожиданно прервал его мысли Уилл. — Ганнибал, посмотри на меня, пожалуйста.        — Да, Уилли, — сухо улыбнулся Лектер, посмотрев на любимого, — что-то не так?        — Остановись, а лучше разворачивайся и поехали домой.        — Что? Почему? — встрепенулся Ганнибал, испуганно хватая любимого за коленку. Уилл тепло улыбнулся, взял со своей ноги самую родную ладошку в руки и мягко её поцеловал.        — Я вижу, что ты напуган и встревожен, Ганнибал, и мне больно тебя таким видеть. Если ты пока не готов к женитьбе, то я пойму, не бойся. Мы ничего не потеряем, если просто уедем обратно домой и вернёмся в кровать. Мы не звали гостей, и…        — Нет-нет, милый, я готов, — перебил его Ганнибал, продолжая ехать вперёд, — прости, если я навёл тебя на такие мысли. Просто…        — Просто?        — Просто я никогда не думал, что в моей голове появятся необычные мысли.        — И что это за мысли?       Ганнибал тихо рассмеялся и даже немного смутился.        — Я весьма странный тип, Уилли, и это не секрет, — тихо сказал Лектер, смотря на дорогу. — Я всегда стремился к совершенству, старался достичь гармонии во всём и, чего уж греха таить, считал себя идеальным. И вот впервые в жизни я сбит с толку, потому что встретил кого-то лучше себя, и это меня немного удивляет и пугает.        — Я лучше тебя? — лукаво спросил Уилл, смотря на покрасневшего доктора.        — Намного! — смело кивнул Ганнибал. — Я всё знаю о себе сам, и всё, что думают обо мне окружающие, и даже ты. Я знаю, что тебя смешит и утомляет мой перфекционизм, моё стремление к порядку во всём, моё маниакальное стремление к чистоте, но вот я влюбляюсь в немного неряшливого и лохматого парня, который может есть суп, поставив его на спину собаке. Это разрушает всё моё понятие о собственных принципах, и они перестают иметь значение. Это как-то глупо звучит, я понимаю, но почему-то я думаю об этом именно сейчас.        — Считаешь, что по твоим понятиям я не достоин твоей любви, хотя тут же признаёшься, что влюблён в меня настолько, что сейчас мы едем в загс? Тебя смущают противоречия?       Ганнибал облегчённо засмеялся и, протянув руку, не глядя коснулся лица Уилла, потрепав его по щеке. Они подъехали к муниципалитету, и Лектер начал искать место для парковки.        — И даже больше, любовь моя, — усмехнулся Ганнибал, паркуя и заглушая машину. — Я удивлён тем, что теперь думаю, что, кажется, это я тебя не достоин. Весь мой привычный мир рассыпался в прах, — уже веселее улыбнулся Лектер, наклоняясь и целуя Уилла в нос. — А теперь я должен заткнуться и закрыть эту тему, пока не наговорил глупостей. Ты готов? Пошли?        — Если ты готов, то я тоже готов, — быстро ответил Уилл, начиная вылезать из машины. — Мы приехали раньше, чем займёмся?        — Пошли, я угощу тебя чашечкой кофе.       Как бы они ни волновались в душе, что-то давало им уверенность, что свадьба ничего особо не поменяет в их жизни. Ганнибал сделал предложение, Уилл его принял, и осталось поставить печать. Дальше всё произошло быстро и без всяких фанфар и хлопушек.       Они зашли, расписались, надели друг другу кольца, быстро поцеловались и вышли на улицу уже женатыми, держа в руках свидетельство о браке.       Вот и всё. Ничего не изменилось. Они замерли рядом, смотря друг другу в глаза, как будто чего-то ожидая, но всё было по-прежнему. Солнышко светило как и раньше, кто-то прошёл мимо и толкнул двух застывших на месте мужчин, где-то сигналил автобус, и земля продолжала свой бег в холодном космосе. Их счастье было только их и ничьё больше, и они поняли это именно в эту минуту. В загс зашли Ганнибал Лектер и Уилл Грэм, и вышли тоже они, но уже женатые, и это было важно и нужно только им двоим. Они никогда не проявляли открытой нежности при посторонних и не делали этого сейчас, просто продолжая стоять напротив друг друга и улыбаться, как будто узнали тайну сотворения мира, пока рядом с ними не остановилась бродячая собака и не начала их обнюхивать.        — Если мы не хотим, чтобы она нас пометила, — усмехнулся Уилл, продолжая улыбаться, — то может пойдём в машину?        — Отличная идея, — кивнул Ганнибал, бросая взгляд на пса, — так, живность, иди куда шла.        — Кажется, он хочет есть, — грустно сказал Уилл, тоже рассматривая собаку. — У тебя в машине нет ничего съедобного?        — За кого ты меня принимаешь? Конечно, нет.        — Красивый пёс, — нежно улыбнулся Уилл, не удержавшись и наклоняясь к собаке. — Привет, лохмач, как тебя зовут? Ты что, потерялся?        — Нет, я не потерялся, а просто шёл мимо, — пропищал Ганнибал, почуявший неладное. — Ладно, Уилли, нам пора. Через час у нас прогулка на лошадях и фотосессия. Давай поторопимся.       Уилл присел на корточки и погладил собаку по голове. Пёс точно был беспородный, очень худой, без ошейника и с очень грязной и свалявшейся шерстью. Почесав собаку по шее, Уилл дёрнулся, что-то нащупав, и с удивлением посмотрел на свои пальцы, испачканные кровью.        — Ганнибал, милый, посмотри что там, но кажется, она ранена, — испуганно вскрикнул Уилл, — смотри, у неё идёт кровь. Она с кем-то подралась, или её ранили ножом. Мы должны отвезти её к врачу.        — Чего? Какому ещё врачу? — недовольно проворчал доктор, присаживаясь на корточки и брезгливо раздвигая шерсть собаки кончиками пальцев. — Там ничего страшного, милый, просто укус.        — И не один, — поддакнул Уилл, почти тыкаясь носом в грязную собаку. — Мы не можем её здесь бросить. Иди заводи машину и постели что-нибудь на заднее сиденье, а я её принесу.       Ганнибал встал на ноги и обиженно вытянулся в полный рост.        — А как же наша прогулка? И фотограф?        — Думаешь, меня это сейчас волнует? — хмуро ответил Уилл, беря собаку на руки и тоже вставая на ноги. — Ты что-то имеешь против?       Лектер неверяще смотрел на Уилла, просто не зная, что сказать, но тут он увидел кольцо на пальце своего мужа, мрачно блеснувшее из спутанной шерсти раненой собаки, и его сердце предательски дрогнуло. Это был его выбор, это был его муж, и кто он такой, чтобы не сделать так, как он попросил. Он уже не мог себе представить смеющегося Уилла, спокойно катающегося с ним на лошади, знающего, что где-то в подворотне подыхает собака, через которую он просто перешагнул.        — Нет, родной, нет, плевать на лошадей, поехали, — засуетился Ганнибал, бросаясь к машине, — прости, я просто растерялся.        — Спасибо, Ганнибал, — так преданно улыбнулся ему Уилл, что все остатки сомнений растаяли от этого тепла. — Правда, спасибо, я рад, что ты меня понимаешь.       Через час они добрались до ветеринарной клиники, где к своему ужасу проторчали до самой ночи. Собаку пришлось зашивать, перед этим отмыть и подстричь, на теле нашлось ещё несколько укусов, которых не сразу было видно из-за грязной шерсти, и только в одиннадцать ночи они вышли на улицу с перебинтованной животиной на руках. Уилл прижимал собаку к себе, неуверенно посматривая на мужа, но тот лишь обречённо покачал головой и тихо рассмеялся.        — И как мы его назовём? — спросил Ганнибал.        — Давай назовём его Свадьба, — улыбнулся Уилл, приближаясь и целуя мужа в губы. — Прости, что я всё испортил, но…        — Ты ничего не портил, Уилл, но я просто умираю с голода. Как думаешь, нас пустят в ресторан, если ты будешь со Свадьбой на руках?        — Дома есть картошка с курицей, — рассмеялся Уилл, направляясь к машине, — нам вполне подойдёт.