Abuse

      — Извини, поездка накрылась, в следующий раз?       — Конечно, хён.       Гук лежит на диване и копается в телефоне. Старания Мина радуют его, но он невольно вспоминает, как они ездили на море в последний раз, как целовались под звёздным небом, как приятно было дышать морским бризом и свободой, и лёгкое разочарование отдаётся эхом где-то в глубине его раздумий.       — Одевайся.       — Чего? Куда?       — В кино сходим, что ли.       Юнги улыбается.       Мин потерялся бы ночью в большом городе, переполненном людьми, если бы не Чонгук — высокий, сильный и надёжный. Юнги всегда чувствовал себя спокойно и защищённо рядом с ним, и он надеется, что Чонгук — тоже.       «— Прекрати, не трогай Юнги-хёна!       — Не мешай, Гукки, твой хён сам нарвался, ты здесь ни при чём.       — Блять, перестань, я не хочу конфликтов, просто оставь его.       — Я сказал не лезь.       Гук рвётся к старшим и пытается оттащить парня от пьяного Юнги. Как только парень успокаивается, он позволяет Чонгуку встрять.       — Только я называю его «Гукки», так что отъебись, ладно? — хрипит Мин, встаёт и, пытаясь не шататься, заворачивает за угол улицы, на которой находится ночной клуб.       Чон бежит следом и, нагнав Юнги, уже сидящего у стены, опускается рядом.       — Хён, зачем ты так много пьёшь? Не нужно лезть к приятелям Намджун-хёна без повода.       — Только я могу тебя так называть, и только мне можно тебя целовать, не позволяй этого другим.       Речь Юнги нельзя назвать бессвязной, но то, что он немного переоценил собственные «способности», было очевидно.       — Почему ты позволил ему себя поцеловать? Я думал, между нами что-то серьёзное.       — Он сделал это насильно, хён, и я просто решил, что в нетрезвом состоянии не смогу дать ему хороший отпор, поэтому проигнорировал, — Чон слышит дрожащий голос и то, как Юнги шмыгает носом, но оставаться спокойным не может, — ревнивый хер, мы даже не состоим в отношениях, а ты полез, — громко выдыхает и смотрит на старшего.       Юнги замер на полминуты и, придя в себя, начал очень тихо шептать маты, только потом подняв на младшего взгляд и, точно жалея о содеянном, коротко отрезал:       — Я забыл предложить тебе встречаться».       — Не спи, — тихо шепчет Гук, наклонившись к Юнги, на что тот бессвязно бормочет, наверняка отрицая свою сонливость, но разобрать правда трудно.       — Ну, не спи, хён!       — Да не сплю я, не сплю.       Трёт глаза и жалуется, что нужно было ознакомиться с сюжетом дома, прежде чем идти в кино, но на деле Мину всё равно, ведь Чонгуку фильм нравится. А ему Чонгук. Нравится, когда тот слегка сжимает его руку. Нравится, когда в моменты нарастающей интриги подвигается на край кресла. Нравится, когда ругается на то, что Мин (якобы) отвлекает своими поцелуями в шею и не даёт нормально смотреть. «Смущается полупустого зала». В темноте Мин забавляется как может.       Чон допускает мысль о том, насколько сильно они с Юнги отличаются от окружающих на улице. Оба так громко смеются, и им сейчас вряд ли кто другой нужен. Они стоят у работающего двадцать четыре часа в сутки магазина с газировками, рядом с ними много людей, особенно студентов чуть помладше Чонгука, сгруппированных в компании, ищущих внимания в пустом сборище ничем не связанных людей.       И Гук позволяет себе немыслимое. Он, слегка подталкивая Мина в сторону, прижимает к стене и накрывает его губы своими. Юнги начинает сопротивляться, упираться раскрытыми ладонями в грудь, потому что вокруг много людей, и старшие особенно неприятно косятся, но Гук лишь углубляет поцелуй, после чего отпускает Мина и идёт следом за почти бегущей фигурой.       Юнги резко останавливается и смотрит на стоящего напротив брюнета. По мнению старшего, это был глупый, по-детски необдуманный способ отомстить, но Чон эту точку зрения не разделяет.       — Ты же знаешь, что... — строго начинает беловолосый, но его нагло перебивают, не давая закончить мысль.       — Всё в порядке, всем всё равно.       У Мина щёки покрасневшие то ли от того, что смущён очень, то ли от быстрого шага. Под лёгкой паркой тёплая кофта, и он вспотел. У него на белых волосах снежинки, и Чонгук в очередной раз влюбляется. Он чувствует, что эта зима будет холодной. Подходит ближе, снова заключая старшего в объятия. На их улице пусто.       — Юнги-хён?       — Чего, мелкий?       — Я люблю тебя.       Ответом Мина служат лишь ещё более крепкие объятия.       Дверь закрывается, пряча от всего мира то, что происходит между ними за стенами этой однушки в старом доме. Юнги стягивает с младшего льняную рубашку и, целуя грудь, шепчет хриплое «замёрз». Блуждая руками по телу, мажет губами, вычерчивая линии талии и бёдер. Младший дышит рвано, срываясь иногда на стоны и шипение, но им вдвоём хорошо.       И они определённо счастливы.