Смерть не отпускает просто так

Кенни чувствовал себя паршиво. Он отбежал от Стэна едва ли на пятьдесят метров, запнулся о корень и кувырком покатился по снегу и залежалой хвое. Остановился, оперевшись на ладони и колени, и его вырвало желчью: больше в желудке ничего не было. Сердце схватывало, оно то и дело замирало, стучало с перебоями и, наоборот, заходилось в бешеном ритме. Перед глазами все плыло, все тело сотрясала крупная дрожь. Воздух, попадая в легкие, обжигал то холодом, то жаром. Кенни знал, что происходит. Его смерть всеми силами стремилась заполучить его, и рядом не было никого, кого она могла бы забрать взамен. Желудок снова болезненно сжался, парень закашлялся, яркая кровь вперемешку с густой слюной отвратительными сгустками покрыла снег. Выгибая спину и впиваясь пальцами в опавшую хвою и остатки сугробов, Кенни чувствовал, как судороги скручивают худое тело, как мучительно деревенеют икры, запястья, плечи. Не выдержав, он упал на бок, поджимая колени к лицу. Было безумно больно. Внезапно пытка прекратилась. Смерть ослабила хватку, а затем и вовсе оставила скорченного Маккормика в покое. Осознав, что в легких совершенно нет воздуха, парень судорожно вдохнул, перекатился на спину и раскинул ноги и руки. Просто лежать и дышать… Люди не понимают, какое это счастье! Просто быть живым. Какое-то время Кенни лежал, глядя куда-то вверх сквозь густые еловые ветви. Руки и ноги замерзли, под задранную парку набился снег, и спина была мокрой и холодной. С трудом приподнявшись, Кенни сел, расстегнул куртку и вытряхнул снег и растаявшие капли. Футболка с кроликом – все, что осталось в память о Леопольде – помогла ему прийти в себя. Провести пальцами по розовому краю – словно какой-то ритуал. Хорошо, что Стэн не побежал вслед за ним, иначе сейчас его не было бы в живых. Нужно будет вернуться к кладбищу, он обещал быть там через два часа. *** Марш уже ждал. Рядом с ним стоял его рюкзак, набитый битком. Увидев друга, брюнет обрадовался: он боялся, что Маккормик не придет. Но по мере приближения Кенни лицо Стэна приобретало все более тревожное выражение. Парень сообразил, что он так и не удосужился умыться или хотя бы вытереть лицо, и наверняка весь в крови. - Что с тобой? – без лишних слов спросил Стэн. - Это неважно. Тебе ни к чему. Кенни наспех утерся рукавом, но кровь уже засохла. Он понимал, что ведет себя по-свински, не рассказывая Стэну о причинах своего поведения, но разве тому стоило знать? - Кенни, чел, послушай, – начал было Марш, но Маккормик его прервал: - Ты принес, что я просил? - Да, – в голосе брюнета послышались нотки обиды. Он указал Кенни на рюкзак, и тот присел перед ним на корточки. Блондин расстегнул молнию, и в нос ударил запах копченостей. - КФС отсюда ближе всего, поэтому я купил поесть там. Надеюсь, ты не против? – Стэн сжал губы и смотрел в сторону. - Стэн, – Кенни затолкал в рот огромный кусок куриного мяса и уже распечатывал сигаретную пачку. – Ые-оээе-а-а… – Он замолчал, дожевал, подкурил сигарету и только потом продолжил: – Ты не должен обижаться на меня. Я не могу рассказать, ты все равно не поверишь. К тому же, находясь здесь, я подвергаю тебя опасности. Тебе лучше уйти. Скоро Крейг узнает, как помочь мне, и все станет как раньше. - Крейг! Почему именно он? Разве он теперь твой лучший друг? – синие глаза уставились на жующего и одновременно пытающегося затянуться сигаретой Маккормика. Сердце сжалось от жалости, когда Марш снова оглядел окровавленное худое лицо, изодранную куртку и голубые глаза, насквозь пропитанные отчаянием. - А разве ты? – невнятно пробубнил Кенни. Марш в замешательстве нахмурился. Действительно, он не был Маккормику лучшим другом, но разве их четверка не была друг другу ближе, чем какой-то там Такер? К тому же, именно он, Стэн, стоит сейчас здесь, а не Крейг. И уж, конечно, именно он, Стэн, готов стать для Кенни чем-то большим, чем просто друг. - Кенни, я не могу оставить тебя в беде. Ты для меня больше, чем… - Марш, заткнись, – слишком резко прервал его Маккормик. – Я знаю, что мы друзья. Именно поэтому я не хочу, чтоб ты пострадал из-за меня, как другие. Неужели не ясно? Стэн снова обиженно замолчал. Почему каждый раз, как он готов был признаться, Кенни прерывал его, отвлекал, затыкал ему рот? Как будто сама судьба не давала потаенным словам слететь с губ. Или Маккормик знал, что он хочет ему сказать, и не хотел этого слышать? От этой мысли Марша прошиб холодный пот. Что, если он уже признался по пьяни, и Кенни все знает? Но почему не подает вида? Ответ очевиден: не может ответить взаимностью, но и друга терять не хочет. Лицо залила краска. «Черт, как мальчишка!» – на мгновение возненавидел себя парень, но решил убедиться, что прав. - Ты все знаешь, да? - О чем? – невинно спросил Маккормик, но не дал ответить. – Спасибо за жрачку и сигареты, ты очень выручил, чувак. Но мне пора. Кенни засунул пачку сигарет в карман, в другой – остатки курицы, завернутые в бумагу, картонную коробку с соком опустошил прямо здесь и выбросил в ближайший сугроб. - Ты знаешь, что я тебя… - Стэн! – Кенни подскочил к другу и тряхнул его за плечи. Парни были одного роста, и голубые глаза оказались прямо напротив синих. – Сукин ты сын, прошу тебя, давай оставим все разговоры на потом, хорошо? Не до этого сейчас. Пойми меня, блядь, а? - Как мне тебя понять, – взгляд Кенни завораживал, – если ты мне ничего не рассказываешь? Сильный порыв ветра сорвал с Маккормика капюшон. Стэн успел заметить вспышку паники в его глазах, но Кенни вздрогнул, резко отскочил в сторону и начал напуганно озираться по сторонам. - Ты боишься ветра? – недоуменно свел брови Марш. Кенни несколько раз глубоко вздохнул, судорожно провел руками по лицу, словно снимая с него испуг, и вытащил сигарету из пачки. - Нет, я не боюсь ветра. Просто он иногда приносит с собой смерть, – щелчок зажигалки, затяжка, выдох. - Расскажи мне. Я постараюсь понять. Голубые глаза снова встретились с синими. Зажмурились задумчиво. Блондин опять затянулся и натянул на голову капюшон. Что ж, раз Марш так просит, то пусть. Рассказ не занял много времени. Когда Маккормик замолчал, Стэн с минуту постоял, переваривая, а затем склонился над рюкзаком и вытащил на свет бутылку виски. - Знал, что не зря прихватил… – протянул он, откручивая крышку, и делая глоток прямо из горла. Кенни протянул руку к бутылке и присосался к ней, выхлебав едва ли не треть, пока не закашлялся. Гортань и желудок жгло, приятное тепло разливалось по телу, наконец-то согревая, впервые за последние сутки. Откашлявшись, Маккормик сплюнул слюну вместе с кровью. Марш, зацепив взглядом красные разводы на снегу, вспомнил, что притащил с собой еще и таблетки. Он снова порылся в рюкзаке и вытащил несколько банок. - Вот, это от кашля, от температуры, и обезболивающие. Взял из аптечки дома. - Хрена с два это поможет, – покачал головой Кенни, но баночки взял. Очередной порыв ветра заставил парня вздрогнуть. - Стэн, я правда пойду, мы уже слишком долго здесь. Не говори никому, что я тебе рассказал. Кенни кивнул, одновременно благодаря и прощаясь, и развернулся, чтобы уйти. - Погоди, где ты обитаешь? – Стэн смотрел с жалостью. Кенни это не нравилось. - В сарае у пруда. Не приходи туда, там пиздец как холодно, – усмехнулся он. - А что с твоим телефоном? - Батарея села, – Кенни достал из кармана джинсов мобильный. - Давай мне, я заряжу дома и вечером тебе принесу. Надо держать связь. Маккормик протянул телефон Стэну. - Если меня не будет, просто оставишь там, ладно? Марш кивнул. - Скажи Крейгу, что я там. - Ладно. - Спасибо, чел. В ответ Стэн лишь кивнул. Он постарается сделать все, что в его силах, лишь бы только Кенни снова смог жить нормальной жизнью. *** Третий день подряд Кайл зависал у Картмана. Эрик не переставая жаловался, что жадные евреи объедают и оккупируют честное население, но все равно наливал чай, угощал печеньем и не давал уйти, когда Брофловски психовал из-за осточертевших издевок. Лиэн Картман была рада, что у Эрика гости, и накормила мальчиков вкусным обедом, а затем ушла «по делам». Кайл с удивлением осознавал, что дурацкие приколы Картмана действительно помогают забыть о неприятных мыслях, искренний смех жиртреста вызывает ответную улыбку, и вообще жизнь не так уж и дерьмова. Только одно не давало Брофловски покоя: смутное беспокойство за Стэна. Конечно, мысль о том, что люди умирают просто от того, что Кенни рядом, была абсурдной, так же, как и то, что Кенни сам убивает окружающих. Но случившееся за последние дни говорило об обратном. И на кой черт Стэну понадобилось именно сейчас пойти к Маккормику? Конечно, Кенни потерял мать, а этого бы Кайл никому не пожелал, но если Кенни сам не хочет никого видеть, к чему за ним бегать, как влюбленная пятиклашка? Не может же быть… - Жид, ты оглох? – Картман тряс у Кайла под носом двумя дисками с видеоиграми, предлагая выбрать. - Нет! – Кайл отмахнулся от мельтешивших под носом коробочек. – Выбирай любую. - О чем ты так задумался, Каайл? – оба диска полетели на стол. - Я переживаю за Стэна, – Брофловски уселся на кровать и обвел взглядом комнату. Удивительно, как у такого грубого, хамоватого и наглого человека могла быть такая светлая и уютная спальня? Конечно, не считая постеров с Гитлером, Мелом Гибсоном и прочими подобными. - О-о-о… – Эрик закатил глаза. – Я и забыл, что ты спишь и видишь нашего несчастного хиппи. - Между прочим, он и твой друг тоже, и ты мог бы за него поволноваться, – Кайл скрестил руки на груди, обнимая большого плюшевого слона, обитающего возле подушки. - Положи Стивена на место, он такой же антисемит, как я, – нахмурился Эрик. - Оу, а я думал, после лягушонка… Как его там звали… Ты завязал с плюшевыми друзьями. Кайл хохотнул, но убрал слона в угол, от греха подальше. - Слон Стивен мне не друг, – Эрик сощурился, злобно оглядывая рыжего. – И, к слову, о друзьях. Кенни тоже твой друг, но за него ты так не переживаешь, а стоило бы. - Я переживаю, – Кайл пожал плечами. – Но Кенни вечно попадает во всякие истории и всегда выпутывается из них сам, он всю жизнь по уши в передрягах. - Да-да, и ты не влюблен в него, как в Марша… – подколол Картман, но ответ Кайла поверг его в полнейший шок. - Ну и что, что я влюблен в Стэна? Вроде мы вчера договорились, что это – не твое дело. - Что, прости? – выдавил Эрик, борясь с желанием схватить Кайла за шкирку и выкинуть из окна. «Влюблен, скотина, значит… Даже не скрывает… Потрох жидовский… Ненавижу, мать твою, ненавижу!!!» Кайл посмотрел на Эрика. Во взгляде его что-то полыхало. - А знаешь, да, я влюблен в Стэна. И мне чертовски надоело это скрывать. Сегодня же скажу ему, и плевать, что будет. - С чего вдруг такие мысли? Эрик судорожно соображал, как не дать Брофловски признаться Стэну. Мало ли, вдруг тот ответит взаимностью… Тогда придется его убить. Потому что никто, никто не посмеет коснуться проклятого еврея, пока жив Картман. - Все благодаря тебе, – Кайл ухмыльнулся. – За эти три дня я понял, что действительно зря наседал на учебу. Это зверски скучно и отстойно. А даже если Стэн меня и пошлет, все равно он останется моим другом. Я в этом уверен. - Вот как… – «Значит, я виноват… Ну-ну…» – Я бы на твоем месте не стал этого делать. Очевидно же, что Марш втрескался в Кенни. А этот нищеброд за десять баксов сделает все, о чем бы Стэн ни попросил. Если ты понимаешь, о чем я. - Кенни не станет… Да и вообще, – Кайл посерьезнел. – Если бы Стэн и был влюблен в Кенни, он не стал бы платить за услуги. Он не такой. - Ах да, он же хиппи, они же верят в любовь, да? Ха-ха! - А ты? Ты сам-то хоть раз в жизни любил, жиртрест? – Брофловски покачал головой, уверенный в том, что Картман и любовь – вещи несовместимые. «Любил? Любил?! Господи, пресвятые подштанники Иисуса, да если бы ты, жиденыш, знал, как я люблю! Тебя люблю, тварь ты бездушная!!!» - Ты с чего вообще со мной об этом разговор завел? Мало того, что сам педик, и Марш твой – педик, так еще и меня обо всякой хуйне спрашиваешь, жид. - Да ладно тебе, Картман! – Брофловски искренне распахнул зеленые глаза. – Ты ведь вовсе не такое дерьмо, каким хочешь казаться. На самом деле ты всех нас считаешь своими друзьями и ценишь, просто характер у тебя такой… говенный. Вот ты и унижаешь всех вокруг, чтоб самооценку поднять или зачем еще, тебе видней. Я же вижу: ты можешь быть и заботливым, и вежливым, и сочувствующим… Еще бы чувство юмора поправить – и нормальный человек был бы. С каждым словом Кайла Эрик все больше багровел от бешенства. Нормальным человеком? Да ему никогда уже не стать нормальным человеком! Потому что нормальные люди не любят своего друга до потери сознания, до ебеней и до полного пиздеца! - Ты охренел, жидяра? В твою пархатую жопу, что ли, мировая доброта вжарила? Или вселенская тупость? С чего ты взял, что я тебе тут рад вообще? Вон пошел из моего дома, сученыш еврейский! Я вроде башкой не ударялся, чтоб с тобой заботливым быть! Давай-давай, проваливай, я не шучу! Брофловски пораженно уставился на Эрика, ошеломленный резкой переменой в его поведении. Карие глаза злобно сверкали, взгляд был совершенно безумен. В голову полезли мысли о психах, в частности шизофрениках, страдающих раздвоением личности. Пришло в голову, что он ошибся в своих умозаключениях, и Картман и в самом деле больной. Ведь бывают же у психопатов просветления, когда они кажутся нормальными людьми. Тем временем Эрик схватил Кайла за руку и потянул на себя, вырывая из оцепенения и вынуждая встать. - Уебывай, говорю! Нашел, блядь, друга себе! Иди Стэну своему душу изливай, если он не сдох еще! Совершенно озадаченный Кайл послушно потопал за тянущим его Картманом вон из комнаты, по лестнице, через гостиную к входной двери. - Больше чтоб я тебя не видел тут, выродок жидовский! - Да пошел ты, жирный кусок дерьма! – Брофловски наконец пришел в себя. Все-таки оскорбления Картмана были привычны еще с детства. – Очень надо было! Последнюю фразу он выкрикнул уже из-за двери. Эрик прислонился разгоряченным лбом к стене у двери. Спутанные мысли постепенно успокаивались, занимая положенные места в голове. Зря он так вспылил. Кайл сказал, что считает его нормальным человеком. Что он заботливый. Кайлу было хорошо в его компании. Вспомнился случай из детства, когда Стэн ходил весь подавленный и все вокруг обзывал дерьмом. Тогда Кайл проводил все свое время именно с ним, Эриком… Не с Кенни, не с кем-то еще, а с ним… Как сейчас. Возможно, Кайл не ненавидит его. Возможно, даже… Нет, невозможно. Невозможно! Гребаный жид! У рыжих нет души, а значит, и чувств нет никаких! Еще бы не хватало, чтобы он вдруг решил, что Картман хорошо к нему относится. Вот еще. Пошел в жопу, сраный еврей. Таких мерзких, рыжих, тупых пархатых выродков можно только ненавидеть. Ненавидеть! Со всей силы Эрик вмазал кулаком по стене. - Твою мать! – костяшки ответили резкой жгучей болью. В дверь постучали. Нахмурившись, Эрик открыл и недоуменно уставился на Кайла. - Куртку забыл, – хмуро пояснил тот, не дожидаясь вопроса. Эрик протянул руку, подцепил с вешалки оранжевую куртку и протянул Брофловски. - Забирай и проваливай, жидяра, – и захлопнул дверь. «Твою ж мать!» *** Иногда они с Твиком приходили сюда вдвоем. Твик просто сидел рядом или вообще стоял в стороне и пил кофе или грыз какую-нибудь сладкую дрянь. Он любил сладкое. Но теперь Крейг один. Вокруг темно. Нужно просто подождать, пока придет покупатель. Этот был особенно важен. Не в плане выгодной сделки, нет… В плане получения информации. Хорошо, что лавочка скрыта от ветра стеной и еловыми ветками. Иначе было бы очень холодно. Парень в мешковатой куртке подошел точно вовремя. Часы на мобильнике показывали одиннадцать. Парень уселся на лавочку рядом с Такером. Достал сигареты, подкурил. Крейг последовал его примеру. - Я нашел один ритуал, который может отменить действие прошлого. Не факт, конечно, но возможно. В темноте было плохо видно, но Крейг чувствовал, что собеседник выжидающе уставился на него. Он вытянул из кармана маленький пакетик и опустил в распахнутую ладонь. Пакетик тут же скрылся в многочисленных карманах куртки, а затем оттуда появилась толстая книга, но не та, которую Крейг приносил в прошлый раз. - Его мать умерла. Я думаю, это важно, – сказал он. Рука парня, протягивающая книгу, замерла. - Вот как? Но тогда проклятие должно было исчезнуть само. Крейг покачал головой. - Погоди, она просто умерла или умерла, когда рядом был тот парень? - У него на глазах. Такеру казалось, что все это – полная хрень, и в том, как именно кто умирает – нет никакой разницы. Однако его собеседник считал иначе. Он задумчиво потеребил подкуренную сигарету, поплотнее закутался в шарф, помолчал некоторое время. - Это хреново, – наконец оповестил он. - Почему? – Крейг нахмурился. - Видишь ли, если бы она умерла сама по себе, то проклятие исчезло бы вместе с ней, и твой приятель был бы свободен от преследований смерти. Но поскольку именно его смерть забрала его мамашу – проклятье замкнулось на нем. Нет, смерть его не заберет, ритуал, который они там провели – действует. Смерть по-прежнему будет забирать тех, кто находится рядом. То, что я нашел, – наркоман взмахнул книжкой, – может отменить это, но тогда смерть снова будет охотиться за тем парнем. Думаю, он сдохнет сразу, как только ритуал будет закончен. Только вот, как я уже говорил, он возрождался, потому что его мать рожала его заново. А теперь рожать будет некому. - Он умрет насовсем? – жизнь Кенни в отместку за Твика – что ж, справедливо. - Точно. Я бы на его месте не согласился. Пусть бы лучше вокруг все сдохли, – парень хохотнул. Крейг проигнорировал это замечание. - Что нужно делать? – вместо этого спросил он. - Там все написано. На английском. Рисунки, описание, текст заклятия. Да, и вот еще что, – парень открыл книгу на другой странице. – Чтобы смерть, обитающая возле твоего приятеля, не забрала тех, кто будет совершать ритуал, вот здесь есть специальная пентаграмма. Надо будет, чтобы твой приятель нарисовал ее сам и встал в нее, а потом уже только вы придете и сделаете то, что нужно. - Мы? Кто это – мы? – озадачился Такер. - Для ритуала нужны трое. Жертва – то есть твой приятель, – и двое тех, кто будет проводить ритуал. Если он, конечно, согласится.