Невеста

«Дурацкий лиф» — слышу где-то на уровне своей груди, когда пытаюсь свыкнуться с ощущениями, пытаясь выровнять дыхание и принять всё происходящее, но слова срываются с губ не по моей воле. — Так сними его. Он поднимает на меня взгляд. — Когда это ты таким смелым успел стать? — снова его чарующий голос, в глазах недоверие, а рука между тем, медленно проведя по моему торсу, приближалась к шнуровке на спине и, казалось, что я чувствую жар ладони даже сквозь ткань. Одно движение, и путы спали, а затем и вовсе были отброшены куда-то в сторону. — Совершенно голый и в чулках — я о таком и подумать не мог, — взгляд хищника приковал меня к себе, когда, проведя всей поверхностью ладони от шеи до самого паха, вжимая кончики пальцев в кожу, он медленно склонился к соску. — Ч-что…? Только девушки же… Но он остановил мой невнятный бубнеж, приложив палец к губам: — Дай мне немного успокоиться, иначе я могу сделать тебе больно. Дрожащее дыхание продолжало срываться с моих губ, когда я, словно в замедленной съёмке, смотрел, как его рот открывается и медленно накрывает мой сосок… Влажно. Необычно. Приятно. Тепло. От движений его языка тело непроизвольно подрагивает, а дыхание спирает от разности ощущений — совершенно обделённого одного соска, но невероятно нежно ласкаемого другого. Зарываюсь пальцами в его волосы, склоняюсь к нему, и снова выгибаюсь, подставляясь новым ощущениям настолько, насколько это возможно. — Прек.рати… меня. так. сжимать, чёрт бы… тебя побрал, маленький… негодник, — резкие вздохи перемежались чуть ли не с каждым его словом, и я чувствую, как он аккуратно, но едва заметно двигается внутри меня, стараясь не потерять контроль над своим телом. — Прости, прости… я… я ничего не могу поделать, — и бесконтрольный стон срывается с моих губ, когда сосок с силой втягивают, слегка сжимая зубами. — Н-не надо… — Как это не надо? Ты только посмотри на эту реакцию, — одновременно с этим, его рука обхватила мой член, который и правда снова начал вставать. — Я-я… я не хотел, оно само… — не могу совладать с неловкостью в голосе. Неловкостью и стыдом. — Всё нормально. Это очень меня радует. Это значит, что ты готов… — снова обе руки легли на мои ягодицы. Где-то на задворках мысли успеваю подметить, что сил держать меня всего одной рукой у него хватало. И это подкупало. Чертовски подкупала возможность отдаться человеку с такой силой. Как приятно. Подождите, но разве так я должен думать? — Готов? К чему? — я смотрел в эти тёмные глаза. Смотрел и не мог насмотреться. Тёмный омут затягивал меня всё глубже, чаруя, даруя наслаждение и отравляя. — К небу в звёздах, — лёгкая улыбка промелькнула на его губах, когда, приподняв меня, немного вынимая свой член, он неотрывно следил за моей реакцией, затем медленно опуская вниз, заставляя насаживаться обратно. И ещё раз. И ещё. Ещё. Медленно. Движение за движением, повторяя одно и то же, совершенно заполняя меня. Дыхание утяжелилось, тело беспрестанно била лихорадка. Утыкаясь головой в ворс ковра, я инстинктивно открывал себя на обозрение этому человеку. На обозрение, предлагая, подставляя, приглашая. Отдаваясь целиком и полностью. Жар охватывал тело, начиная от тех мест, где наши тела соединялись. Его руки на моих бёдрах, его губы на моей коже, вместе со всеми ласковыми словами, что он припас для самого конца. Мои руки на его шее, в его волосах. Мои ноги, крепко охватывающие его тело. Мои стоны, которыми я говорил больше, чем мог показать своим телом… Его взгляды, что он бросал на меня, когда я решался посмотреть в ответ, горячили сильнее всего. Меня затягивало, утаскивало, поглощало, растворяло в ощущениях. Я терялся в том, что и где я чувствую. Мне просто хотелось разом и большего. Стоны становились громче, несдержаннее. Ещё одна попытка заткнуть самому себе рот, чтобы не слышать этого эха от храма знаний, была остановлена, а наказанием стал звонкий шлепок по заднице, что выбил из меня особенно громкий стон. — Так тебе нравится подобное? — довольно промурлыкал он, лаская место, по которому пришёлся удар, мягко пощипывая кожу, вызывая ещё больше мурашек. — Н-нет. я…я просто не о-ожидал… — и снова я не могу прийти в себя. Он ласкает везде и сразу, уделяя внимание тем местам, где особенно приятно, как он слышит из моих стонов. Голова кружится, но мне хочется большего. Чего-то не хватает. Я словно хожу по грани, но ничего не могу изменить, чтобы окунуться в это с головой. Я ещё не видел звёзд в небесах. — С-слишком медленно, — против воли срывается с губ. Его движения на секунду останавливаются. — Что? Что ты сейчас сказал? — Я ничего не гово… Но его взгляд. Прямой и честный. И я снова не могу устоять. Повисла тишина, я собирался с силами, отводя глаза, прикусывая давно уже припухшие губы, чувствовал, как нервно подрагивают руки, а он всё ждал моего ответа. — Я хочу ещё. — выпалил я на одном дыхании. — Я хочу большего… — Быстрее? — и резкий толчок разом наполнил меня, выбивая дух. — Д-да… — Наконец-то, — выдыхает он снова, склоняясь к моей груди, щекоча возбуждённые соски волосами и делая ещё один резкий толчок, заставляя снова забыть о дыхании. На глаза отчего-то накатили слёзы, в глазах поплыло, словно было мало того, что я чувствовал с каждым его движением внутри себя. Толчки становились поверхностнее, но быстрее, разбавляя тишину дыханий и стонов влажными шлепками кожи о кожу. Неловкость уже давно отступила, а я получал то, что мне обещали. Сжимая его ногами, запутываясь пальцами в волосах, я то и дело притягивал его для невесомых и невинных поцелуев, что каждый раз разгорались в бушующее пламя, выводя моего партнёра из состояния сдержанности, заставляя двигаться резко и быстро, буквально втискивая меня в себя, с силой проводя руками по оголённой и пылающей коже. И мне это нравилось. Невозможно не признавать, насколько он был умел, терпелив и пылок сейчас. И также невозможно не признать, что сегодня я сам менялся. Кажется, моя спина, что беспрестанно тёрлась о ковер будет потом долго болеть, но об этом я сейчас уже не задумывался. Было слишком хорошо. Это чувство наполненности, наслаждение на грани с болью от растягивающего меня члена и вибрации голоса этого парня… Сознание плыло, теряясь между чувствами, что раздирали мою душу, и тем, насколько всё происходящее нравилось моему телу. Когда всё это закончится… Что я буду делать? Что будет со мной? Как изменится моя жизнь?.. Но эти глубокие толчки, эта страсть, слова, что шепчутся словно в само сердце — и я хочу изменений. Хочу ещё и по-другому, животного, грубого, хочу, чтобы было больнее. Притягиваю его за грудки максимально близко к себе. — Стой,… остановись,… на секундочку… — не понимаю, как слова вообще смогли сложиться в связанное предложение. Блестящие в лихорадке, с беспокойством в глубине глаза встречаются с моими, движения останавливаются, но я чувствую, как дрожит его тело. — Что-то не так, моя принцесса? Больно? — Н-нет, — зарываюсь пальцами в его волосы, — Даже лучше,… чем просто хорошо, но… — Но? И снова смущение. Да сколько можно? Давно пора было уже это преодолеть. Но когда он так на меня смотрит… — Я хочу поменять позу. Возьми меня сзади, вдалбливая в тот чёртов дубовый стол. — и в ужасе от своих собственных слов я закусываю и без того многострадальные губы. — Как грубо, — выдыхает он, но я вижу, как в его словах сквозит восхищение и даже какое-то благоговение. — Восхитительно. Сладко. Невозможно вкусный. И держа меня на своих руках, даже не выходя, он проходит к указанному мной предмету. Одно его резкое движение и я слышу шум за спиной. Кажется, пол будет усеян всякой канцелярией, но кого это волновало, когда я наконец-то получил возможность, саднящей спиной чувствуя холодную деревянную поверхность смотреть на него: на его растрёпанные волосы, распахнутую рубашку, которая сейчас тоже летела в направлении пола, на его подкачанный торс, и крепкие руки, в которых скрывалось столько силы. И я всё ещё чувствую его в себе. «Хорошо» — Сзади, — неприятные ощущения прохлады заставляют чуть двигаться, стискивая его ногами. — Я же просил сзади… — Всему своё время. У нас ещё вся ночь впереди, Малышка, — и он прижимается ко мне обнажённой грудью, вызывая щенячье чувство восторга от нахождения под таким человеком. И снова поцелуй. Медленный, словно мёд, тягучий, как сам нектар, и его невесомые ласки самыми кончиками пальцев, что он, наконец, мог дарить без необходимости держать меня на весу. Кожа к коже, дыхание в дыхании и только глаза в глаза и на всю ночь… «Лучшая ночь». Стол под нами дрожит, изредка поскрипывая, но это лишь распаляет. Дерево уже давно не холодное, разогретое нашими телами, упирающимися в него руками, когда мне позволили получить то, что я так хотел. «Чтобы меня драли, как суку» — дурацкие слова, когда-то произнесённые одной шлюховатой одноклассницей уже не казались такими дурацкими. Это была моя реальность. Это то, от чего я стонал, кричал, извивался и просил ещё, когда уже не сдерживаясь, не боясь оставить синяки на молодой коже, он просто вдалбливался в меня, лишь иногда прикусывая кожу на плечах, пытаясь меня хоть немного остудить, но получал обратный эффект. И я слышал, как и он шипел и стонал, когда я сжимал его после таких укусов. И как же глубоко он входил, когда обхватывал руками, буквально заставляя повторить изгиб его тела, прижимая меня спиной к своей груди и выбивая долгий протяжный стон, полный наслаждения и удовольствия. — Как же я люблю твой голос, как ты сладко стонешь и принимаешь меня полностью. Невероятно. — давая мне немного отдохнуть, когда мы уже переместились на пол, покрытый ковром с длинным ворсом, он меняет темп, и вместо быстрых и частых толчков, входит в меня реже, но и выходит почти полностью, чтобы после снова меня заполнить. — Люби меня всегда. — откуда взялись эти чувства? Откуда это желание принадлежать одному человеку? Мужчине? — Неужели ты хочешь быть только моим? — моё лицо оказалось в его ладонях, когда он развернул меня к себе лицом и посмотрел так нежно, что сердце будто пропустило удар, замирая. — А разве, я уже не твой? — голос давно уже потерял чистоту и слышалась хрипотца. Даже захотелось пить. — Ты сейчас… такой сексуальный, — и я теряюсь в его объятиях, когда он прижимает меня, ласково и невесомо поглаживая по настрадавшейся спине. Радуясь, что он не может видеть сейчас моего лица, вытягиваю руки и обнимаю его за шею, а в голове лишь одно слово… — Ты всё равно круче меня… — прошептал я ему на ушко, перебирая волосы, которые, похоже, успели стать моим личным фетишем. Что-то ласковое и совсем милое произнеся в ответ, он лишь мягко поцеловал меня в плечо, продолжая вырисовывать замысловатые узоры на коже, распаляя меня снова и заставляя желать продолжения, которое не заставит себя ждать, утягивая меня в водоворот безумной страсти до конца этой жаркой лунной ночи… «Люблю»