Между нами смерть, или история одного сумасшествия

Пустота сжимается, накапливается и тут же расширяется, словно живая студенистая масса… разрывает усиливающимся давлением черепную коробку, долбит по барабанным перепонкам так, что закладывает уши… свист, переходящий в ультразвук… вдо-о-о-ох… Разряд… Выы-до-о-о-ох… Боль… Разряд… Удар… Пустота взрывается… вдо-о-о-ох… ещё один сокрушающий удар в грудь… тело содрогается в бессознательном рывке вперёд… и Лука, словно выныривая после долгого погружения, прогибается на мокрых насквозь простынях, задирая назад голову. Воздух, насильно затягиваемый внутрь сокращающимися лёгкими, раздирает горло… он давится, кашляет, рефлекторно хватаясь пальцами за грудь… задыхается, снова кашляет… боль растекается по телу, пузырится по поверхности кожи… Вы-до-о-ох… Судорога отпускает… и Лука расширившимися от ужаса глазами немигающе смотрит в стену перед собой… Кошмары, которые приходят из ниоткуда и терзают твоё беспомощное сознание, имеют уникальное свойство — они могут казаться реальностью. И тебе никак не догадаться во сне, что это не ты, не с тобой… что это кино, страшное, жуткое кино, которое заставили смотреть тебя силком, привязав крепко-накрепко к стулу и оттянув веки вверх, приклеив их намертво, чтобы не закрывались — смотри, мальчик, этот эксклюзив только для тебя. Совсем бесплатно — акция — безвозмездно, то есть даром. «Это был сон?» Лука садится — мышцы протестующе стонут. Тело протряхивает мелкой дрожью — холод змеится вдоль позвоночника. В висках стучит — кровь нехотя бежит по сосудам, как вода по насквозь заржавленным трубам, с трудом пробивая себе дорогу. «Сон?» Неожиданный звонок в дверь заставляет испуганно сжаться на краю кровати — нет, он не трус, но он почти уверен, что знает, кто стоит за металлической преградой в его квартиру. «Это был сон, этого не было. Чего ты боишься?» Стараясь не издавать никаких звуков, Лука осторожно крадётся к двери, неосознанно пригибаясь к полу — ладони становятся липкими и мокрыми — страх вспенивается внутри, булькает в горле. Ещё один звонок — более долгий и настойчивый. Лука прижимается ухом к двери. Слушает. Тук-тук, пусти, я друг. Не бойся, выходи. Твоя очередь — ходи. Открывай скорее дверь, В то, что видишь, ты не верь… — Кто? — спрашивает чужим, незнакомым голосом… в анамнезе недельный запой, не меньше. — Лука, это я, — голос Леры возвращает в реальность. Хочется стукнуть себя по голове и зайтись в истерическом хохоте. Ну что ты, глупый, испугался. Начитался страшных сказок на ночь? А что тебе мама говорила? На ночь нельзя… ни-ни… приснится волчок, откусит бочок… — Заходи, — он прижимается спиной к стене, пропуская Леру в квартиру. — Только проснулся? — Лера смущённо косится на него, тут же корректно отводя взгляд в сторону. — Ты одевайся, опоздаем. — Я не пойду, — он не может сейчас куда-то идти и притворяться, что он такой же нормальный, как и все, притворяться, что у него есть обычные цели, и жизнь его ничуть не выбивается из нормы. — Как не пойдёшь? — Лера недовольно поджимает губы. — Сегодня же семинар. Не пойдёшь — зачёта не будет. — Я не могу. — Что случилось? — голос Леры хоть и раздражён, но полон участия. Истерический смех снова подступает к горлу. А, в самом деле, что же случилось? «Ты знаешь, я вчера умер». «Ты знаешь, я просто схожу с ума». — Плохо себя чувствую, — самая банальная отговорка, срабатывает в большинстве случаев. Лера скептически всматривается в его лицо, отмечая и покрасневшие глаза, и глубокие тени под ними. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — наконец, говорит она. — Зайду к тебе после пар. Хорошо? Лука кивает, облегчённо выдыхая и закрывая за девушкой дверь. Вместе с Лерой, кажется, что уходят и последние силы из его тела. Он опускается на пол, прямо тут, в прихожей, утыкается лбом в колени. Почему он не до конца уверен, что это был сон? Его тело помнит всё, что происходило: холодные порывы ветра, хлещущие по лицу, безумная скорость, неумолимо приближающаяся поверхность земли, видимая так чётко — зрение вдруг стало таким острым, что он мог разглядеть каждую земляную крупинку, каждый камешек… боль, нестерпимая, всепоглощающая боль, рвущая его тело на кровавые и кричащие куски… А ещё… ещё он отчётливо помнит большие, плотные иссиня-чёрные крылья за своей спиной, и чужое тело, вжавшееся так плотно, что было его продолжением. «Сон?» Хочется проверить… ему надо это проверить… Он знает, как это сделать. Откуда знает? Лука страдальчески улыбается. Он просто знает. Выходи со мной играть. Ты не бойся — всё неправда. Хочешь снова полетать? Веришь, что наступит завтра? «Ты сегодня самый смелый»… Одеться… минута, ещё одна, час, второй… Лука тянет время, понимая, что от себя он не спрячется, и крыша заставит его подняться наверх. «Этого не было». Убеждай себя, мальчик. Ты уже почти веришь в это… «Не было. Это был сон...» За спиной чей-то смешок. Лука нервно оглядывается — лестница пустынна. Вдох… и он выходит на крышу, всё ещё манящую его, но и пугающую возможностью узнать правду.