Из пепла возрождаясь

Broken bones and bloodshot eyes I hope you like my new disguise We're not the same, you and I So don't you dare forget In this crowded room alone In the search of things unknown The face I wear is not my own Halestorm & I Prevail — Can U See Me In The Dark

Лондон

Галерея «L’eclipse»

10:53 3 октября 2009 года

***

За прошедшие недели работа в галерее стала для нее чем-то привычным. Обыденным. И очень близким. Кто бы подумал, что ее детское увлечение искусством простецов так пригодится со временем? Она любила то, что многие из ее прошлого окружения в лучшем случае посчитали бы странным, а в худшем — просто ненормальным. Наверное, только отец смог бы ее понять, но она никогда не обсуждала это с ним. А с другой стороны, что ей до людей, для которых пределом творения были ожившие портреты мертвецов? Совершенно никакого. А искусство… Искусство было всепоглощающим и вечным. И прекрасным в любых его проявлениях. В редкие минуты свободы от бесконечных встреч, поисков и консультаций, Эмили любила неспешно прогуливаться по просторным залам и рассматривать выставленные экспонаты. Каждый из них открывал целый мир тем, кто умел понимать язык изломанных форм, многоликих цветов и необъятных текстур. Она до сих пор вспоминала первую увиденную ею скульптуру, что необъяснимым образом затесалась среди непохожих иллюстраций отцовских журналов. И какого же было ее удивление снова встретить эту самую работу столько лет спустя. При чем не только встретить, но и познакомиться с ее создателем. Подобное совпадение можно было бы посчитать знаком свыше. Только верующей она никогда не была. Искусство и месть было единственным, во что она верила. Увы, Морос всегда поступал исключительно как ему заблагорассудиться отчего игра началась быстрее, чем она смогла насладиться выставкой. Еще одна причина злиться на него. Но вместе с тем существовала другая сотня причин, почему она продолжала его терпеть. — Эмили, это просто восхитительно! — рядом послышался женский голос, и девушка невольно вздрогнула. В эту минуту покоя ей совершенно не хотелось видеть кого-либо рядом с собой в своем святилище. Тем более владелицу галереи. Но она не могла не согласиться с Дафной. Посмотреть действительно было на что. Их новая выставка во многом была ее личной заслугой. Дафна в эти недели редко посещала галерею, проводя больше времени дома или на приеме у психотерапевта, оттого большая часть работы легла именно на ее плечи. — Да, вы правы, — кивнула Эмили, не отрываясь от медной скульптуры разбитого человека. Что-то в этом сгорбленном силуэте и размывшихся чертах напоминало ее саму. Ту, кем она была до того, как встретила Мороса. До того, как обрела силу и уверенность. До того, как стала собой. — Ты права, — та мягко поправила ее. Эмили была почти уверена, что на лице Дафны появилась слабая улыбка. — Я ведь просила без официоза. Тем более ты встречаешься с Блейзом, а значит семья. Ревенж только кивнула, не желая оборачиваться и позволить своим намерениям дрогнуть хоть на дюйм. Чем больше она узнавала Дафну, тем сильнее удивлялась ее светлости. Как можно было оставаться такой чистой в ублюдочной семье ревнителей чистой крови и темной магии? Как она, да и вообще все они, опустились до жизни среди простецов? Те, кто всю жизнь презирал их, теперь каждый день вели с ними бизнес, улыбались и пожимали им руки? — Как насчет конца октября? — Прости? Неужели алчность и жажда денег оказались сильнее предубеждений? Неужели конфискация имущества насколько меняет принципы? Меняет настолько, что они были готовы принять в семью магглу? — Дата новой выставки. 23 октября. — Звучит отлично, — ответила Эмили, оборачиваясь лицом к Гринграсс. Выглядела та совсем неважно. Усталость и темные круги под глазами все равно выделялись, несмотря на обилие маскирующих чар и косметики. Со сном у нее серьёзные проблемы. Прекрасно, значит ловец снов работал как надо. — Я накидаю эскиз приглашения и пришлю мейлом. — Что бы я без тебя делала! Ее улыбка была настолько ослепительной, отчего изнеможённость последних недель отступила на второй план, показывая ту, кем она была во времена их обучения. Слизеринской королевой. На краткое мгновение Эмили даже расхотелось причинять ей боль. Дафна оказалась хорошим человеком. И все же стоило ей вспомнить предательскую любящую улыбку Поттера на том совместном вечере, как изнутри подымался жар. «Нет!» — она тут же резко возразила собой себе. Не для того она все затеяла, чтобы в последний момент отступить. И всё же… Она не убийца. Пока что. Ведь те семена клещевины, что она собирала для Мороса, были не в счёт, правда? В конце концов, именно он убил Анет Филипс. Её же руки оставались чистыми.

Лондон

Косая Алея, редакция Ежедневного пророка

11:06 3 октября 2009 года

***

Последние недели прошли для Артура Флика в сплошном тумане. После рандеву с Поттером («Нет, Блэком!», — мужчина тут же поправил сам себя) он продолжал ходить на работу, писать статьи и заниматься расследованиями. Правда все это сопровождалось пинтами успокоительных бальзамов. Первые два дня Артур провел в самоизоляции, наотрез отказавшись выходить из дома. Благо редактор был не против, поверив в легенду о болезни (которую так удобно сочинил его похититель). И даже дал отсрочку по ряду статей. На третий день, когда в квартире закончилась последняя еда, он впервые решился выйти на улицу. Голод все же оказался сильнее страха. Хотя и всю дорогу до ближайшего магазина он прошел, вздрагивая от каждого встречного и каждого громкого звука. Но его страхи были беспочвенны: за ним никто не следил. А еще несколько дней спустя, устав маяться в четырех стенах, Артур пересилил себя и вышел на работу. И он снова вглядывался в каждого прохожего, в каждого коллегу, ожидая подставы, но тщетно. Кроме радостных приветствий и пожеланий крепкого здоровья, ничего подозрительного, ничего странного. Все было, как и прежде. И он немного расслабился. Внешне. А внутри его сердце все так же сжималось от воспоминаний о той встрече. Первой и, как он искренне надеялся и молился, последней встрече с его похитителем. С человеком, о котором раньше ходило множество слухов, каждый невероятнее предыдущего. Но почти все они сводились к тому, что место героя занял преступник. А после оказалось, что слухи не врали хотя бы в одном: «Гарольд Блэк — не тот, кому бы хотелось перейти дорогу». И вот, две недели спустя, когда его жизнь только начала приходить в норму, оставленный кем-то конверт снова разрушил шаткое душевное равновесие. Черная плотная бумага бросалась в глаза с самого порога и внушала нехорошее предчувствие. На ставших резко ватными ногах он дошёл до кресла и мешком упал в него. Пару минут он просто невидяще смотрел на запечатанную бумагу, пока мысли в голове быстро сменяли друг друга: «Яд? Проклятие? Угрозы? Шантаж?..» А в итоге это оказалось простым приглашением. Очень недвусмысленным приглашением, отпечатанным на тонком белом картоне.

«Сегодня. 13.00. Ресторан «Mon ouverture». Будь один. Г.Б.»

Трясущимися руками он перевернул записку.

«P. S: Не глупи»

Выведенный каллиграфическим почерком постскриптум пугал сильнее самого приглашения. Словно тот читал его мысли и заранее предостерегал. Первые тридцать минут после прочтения записки его трясло. Благо запас успокоительного бальзама теперь всегда хранился в ящике рабочего стола. Следующие полчаса он ждал, пока подействует успокоительное, и пытался упорядочить хаос в своих мыслях. Получалось… да вообще никак не получалось. И когда он немного пришел в себя, оказалось, что до назначенного времени оставалось меньше часа. Нужно было что-то решать. Только что именно? Пойти и каждую секунду ожидать ловушки? В ее легкость он почти не верил. Пропустить и вздрагивать от каждой тени? Блэк ясно дал понять, что ему ничего не стоило достать его даже на работе, где полно людей и охраны. Уволиться и податься в бега? Артуру совсем не хотелось бросать любимую работу. Настенные часы любезно подсказали: «12.39». Если что-то и решать, то именно сейчас. А может он просто зазря себя накручивал? В конце концов ресторан это многолюдное место. Он ведь будет в безопасности среди людей, правда? И с этими мыслями Артур решился. Да и был ли у него действительно выбор?

***

Упомянутый «Mon ouverture» оказался пафосным французским рестораном с вышколенным метрдотелем-французом. Артур прежде никогда не бывал в таких местах, ограничиваясь досужими рассказами и сплетнями. А посещать… Что ж, журналистам первых колонок платили весьма неплохо, но все же не настолько, чтобы иметь возможность обедать в элитных заведениях. Видимо так не везло только ему. Ведь стоило метрдотелю услышать фамилию «Блэк» как едва заметное недовольство от появления Флика в джинсах и клетчатой рубашке тут же сменилось любезной улыбкой во все тридцать два зуба. Похоже бывший герой сколотил себе неплохое состояние, если частенько здесь бывал. Проходя вслед за Франсуа (как француз попросил себя называть) через просторные залы с позолоченной лепниной и темно-синими бархатными шторами, Артур несколько раз успел пожалеть, что не надел чего-то более приличного. К примеру, тот старый бежевый костюм еще неплохо на нем смотрелся. Впрочем, он все равно не успел бы переодеться — слишком долго он терялся в догадках идти ли вообще на эту встречу. Затем они остановились перед закрытой дверью, и успокоившееся сердце снова напомнило о себе учащённым ритмом. — Я думал, — горло вмиг пересохло и Артур сделал паузу, — думал, что у меня встреча с мистером Блэком. — Так и есть, месье, — невозмутимости на лице Франсуа можно было позавидовать. — У месье Блэка имеется отдельный кабинет в «Mon ouverture», чтобы ничто не отвлекало во время деловых встреч, — затем он взялся за дверную ручки и резко открыл дверь, — Прошу, месье Блэк вас ожидает. «Вот же, подштанники Мерлина!» — он мысленно выругался. Артур уже собирался аппарировать, и плевать ему было на нарушение Статута Секретности — жизнь куда важнее законов. И, Моргана знает, он бы так и поступил, если бы не встретился взглядом со своим похитителем. Как и в прошлый раз, он снова тонул в том ореоле силы и власти, что излучал сидящий перед ним человек. Никогда прежде он не встречал никого, кто смог бы внушать такой трепет лишь своим присутствием. И дело было даже не в неудачном начале их знакомства. Нет, конечно и в том тоже, просто… Просто Блэк умел преподнести себя одной лишь непринуждённой позой, пронзительным взглядом и многозначительным молчанием. — Рад, что ты пришел, — негромко отозвался Блэк, жестом приглашая занять единственное свободное место за столом, прямо напротив себя. Пару секунд Артур неподвижно стоял, но прозвучавший сзади тихий щелчок заставил его судорожно оглянуться. Он и не заметил, когда переступил порог, тем самым позволяя метрдотелю закрыть за собой дверь, оставляя его наедине с бывшим героем. Видя, что пути отступления отрезаны, он со вздохом осторожно присел на край стула и едва слышно пробормотал себе под нос: — Разве у меня был выбор? Впрочем комментарий не ускользнул от внимания собеседника. — Выбор всегда есть, только последствия разнятся, — сегодняшние нотки доброжелательности резко контрастировали с угрозами в их прошлую встречу. — Впрочем, сейчас это пустые домыслы. К чему гадать, что могло бы быть, когда можно обсудить то, что есть сейчас, верно? Например, твои предпочтения на обед. — Простите, что? — недоуменно переспросил Флик. Он ведь не ослышался? Его выдернули сюда ради обсуждения мордредового меню? — На обед, — беззаботно повторил Блэк, передавая ему одну из двух тонких кожаных папок. — Здесь подают отличный граттен, магре де канар выше всех похвал, бланманже также неплохое… О, и не волнуйся, я угощаю. Беря слегка дрожащей рукой протянутое меню, Артур не мог отделаться от сюрреализма происходящего. Он собирался обсуждать свои предпочтение на обед с тем, кто ещё две недели назад угрожал ему расправой. Это казалось дурным сном. Очень дурным сном, от которого не удавалось проснуться. — Мистер Блэк, может сразу перейдём к причине моего нахождения здесь? К чему эти… Но его тут же перебили, пусть и мягко, но все же настойчиво: — Да-да, обязательно перейдём, после обеда. В конце концов, это кощунство посетить «Mon ouverture» и не отведать их изысканную кухню. Несмотря на дружелюбный тон, в словах чувствовалась скрытая угроза, и журналист перестал спорить. Споры ни к чему бы хорошему не привели, тем более он действительно был голоден. Но, заглянув в меню, он столкнулся с проблемой иного рода: все позиции были исключительно на французском и никаких иллюстраций, а, как истинный британец, Артур не считал нужным учить язык исконных врагов своей родины. Похоже у него было все написано на лице, потому что Блэк предложил свою помощь: — На твоем месте, я бы взял «Магре де Канар» — прожаренное филе утки в медовом соусе ещё никого не подводило. И к ней прекрасно подошло бы красное сухое Bourgogne Passetoutgrains. Эти наименования почти ни о чем не говорили Флику, кроме наличия жаренного мяса и нелюбимого меда. Но спросить о соусе было бы вкрай неразумно в данной ситуации. К тому же ему вряд ли бы удалось проглотить хоть кусочек от сжимающего внутренности страха. Так что ему было все равно, что лежало бы на тарелке. — Полагаюсь на ваш выбор, — наконец хрипло выдавил он, когда пауза грозилась слишком затянуться, и потянулся за стаканом с водой, смочить пересохшее горло.

***

Остаток обеда прошел с гораздо меньшей нервозностью. Все же еда (соус, вопреки обилию меда, удался), вино, а также неторопливая беседа сделали свое дело. И к моменту подачи десерта, Артур чувствовал себя куда спокойнее и расслаблённее. И зудящий с самого утра под кожей страх сменился любопытством. После их первой, и как тогда он искренне надеялся единственной личной встречи, Артур поднял все, что смог найти о человеке, некогда бывшем национальным героем. Но увы, полезного там было мало, а точнее почти ничего… В конце концов Скитер прельщали скандалы, а не достоверность. Но и тех ничтожных крупиц фактов хватало, чтобы понять, этот человек не так-то прост. Чего стоит та мутная история с убийством десятилетней давности! И ведь никто из простых обывателей толком не знал, чем закончилось единственное судебное заседание, и каким был вердикт судей. Протокол того заседания, как ему по секрету рассказала знакомая девушка с Архива, все время хранился в личном архиве министра. Как бы там ни было, сразу после суда Гарри Поттер исчез, и никто ничего о нем не слышал последние десять лет. До сентября этого года. И похоже, Артур оказался одним из немногих, кто знал о его возвращении. Причем в новом амплуа — Гарольда Блэка. От этой мысли по спине пробежал невольный холодок. Но он тут же поспешил себя успокоить: «Вряд ли бы он устраивал весь это фарс с обедом, если бы хотел навредить… Только накручиваю себя. Нужно успокоиться…» — Как ты относишься к Локасту? Внезапный вопрос Блэка выдернул его из мыслей. Первые пару секунд он пытался прийти в себя и уловить суть услышанного. — К министру? — такого вопроса он, признаться, не ожидал. Но видя, что собеседник терпеливо ждал ответа, попытался собраться с мыслями. — Хм… Сложно сказать, он давно при власти, на руководящих должностях, пусть и не таких важных, как ДМП или Аврорат. А с другой стороны, последние потрясения в виде пожирательских восстаний были подавлены еще при Кингсли, так что Локасту оставалось малое — поддерживать стабильность. — С чем он вовсе не справляется в последнее время, не так ли? — Гарольд тихо рассмеялся. Этот смех вовсе не вязался со сложившимся в сознании Артура образом Блэка. Слишком контрастно. Слишком странно. И просто слишком. — Вы о найденном выпускнике? — нахмурился Флик. Он слышал об этом, но не вникал в подробности. В конце концов, подобными сюжетами в их редакции занималась Джейн. И если ему не изменяет память, даже она при своем своём опыте на последней планёрке так и не продвинулась дальше общих размытых сведений. Ни подозреваемых, ни улик и никакого мотива. Одним словом потенциальный глухарь на Аврорате, и это при резонансности дела! — Не только, — мужчина пожал плечами, откидываясь на спинку своего кресла. — Разве нарушение Статута секретности перестало быть преступлением? — Конечно, нет… Подождите, о чем вы? По снова пробежал холодок. Только теперь для этого было больше оснований. Как и у всех волшебников, при упоминания любой угрозе Статута у Артура в первую очередь возникал страх. И это было понятно. Конечно, он часто бывал в мире магглов. Местами даже восхищался их культурой. Вот только он никогда не сомневался в обратном — если мир магии был бы раскрыт, их всех переловили бы для опытов. Если они травили и убивали себе подобных ради наживы, то ради обретения власти они ни перед чем бы не остановились. — О, так ты не знал. Впрочем, чему удивляться… Власть имущие всегда ограждали своих, даже во вред закону и порядку. — О чем вы? Вместо ответа Блэк откуда-то достал черный конверт и положил его на стол, где еще пару минут назад стояло больше серебряное блюдо с десертом. Мгновение нерешительности исчезло, едва появившись, стоило Флику увидеть безмятежный взгляд Блэка, и он твердой рукой потянулся за пакетом. Повертев в руках пухлый конверт без каких-либо надписей, он взял лежащий сбоку столовый нож и резким движением разрезал плотную бумагу. На стол посыпались глянцевые цветные фотографии, где смутно знакомый волшебник колдовал над молодой женщиной, истекающей кровью. И пусть вспышек заклятия не было, но в движениях недвусмысленно угадывались кровоостанавливающие чары. Да и рана женщины на каждой новой фотографии становилась все меньше и меньше. — Это ведь…? Невысказанный вопрос осел эмфатической паузой в воздухе. — Рональд Уизли собственной персоной? — уточнил Гарольд со скользкой ухмылкой на тонких губах. — Именно он. Аврор, нарушивший закон, который поклялся оберегать. Артур было открыл рот, чтобы переспросить, но не успел. — Суда и разбирательства не было, если ты об этом, — и видимо недоумение было весьма осязаемым, потому что Блэк не сдержал смешка: — У тебя на лице все написано. Было ли дело в искреннем смехе Блэка, то ли опьянение давало о себе знать (все же бутылка выдержанного вина — не вода), то ли еще что-то другое. Детали были излишни. Единственное, что имело значение, так это понимание переломности момента. Именно тогда Артур отчетливо ощутил, как изменилось его отношение к Блэку. — Простите, просто это так странно… — Странно? Возможно. Впрочем, тебе нечего бояться, если не будешь глупить. Удивительно, но Артур больше не видел в сидящем напротив мужчине прямой угрозы для себя. Напротив, Блэк привлекал его своей силой и харизмой. Флик прежде не встречал ему подобных, и это лишь усиливало эффект. Конечно, он не забыл о своем похищении, да и вряд ли когда-то забудет, но вместе с тем его профессиональное чутье подсказывало — с Блэком приток сенсационных материалов был бы обеспечен. А для журналиста не существовало ничего важнее его статей. И чем горячее они, тем лучше. Ну, а легкий или не очень легкий испуг — это… издержки профессии, что ли? — Подождите… — Артур снова взглянул на фотографии. И чем больше он на них смотрел, тем больше замечал странный угол взятого ракурса. Слишком острый угол. Слишком высокий и слишком неестественный для обычных фотографий. — Вы сказали, что разбирательства не было. Но, ведь по закону, за раскрытие Статута грозит, как минимум штраф, а как максимум и тюремное заключение. — Грозит любому другому, но не любимчику Главного Аврора. — А с чего вы решили, что разбирательства не было? — если бы Артур не был настолько взбудоражен услышанным, он бы точно испугался собственной смелости. В такие моменты, как этот, жажда правды брала верх над осторожностью. И все же инстинкт самосохранения в нем присутствовал, и он быстро добавил: — Простите, просто они вполне могли его провести тихо, без лишнего шума? — Могли бы, но не стали, — кивнул Блэк, проигнорировав грубое обращение, или, по крайней мере, сделав вид. — У тебя ведь есть знакомые из Аврората и ДМП, да? Вот и спроси у них. Если разбирательство и было, то в архиве обязательно осталось бы дело. А если нет… Что ж, покрывание преступления тоже является преступлением, не правда ли? Артур не мог не согласиться. В конце концов, если они не будут соблюдать закон, то что тогда станет с их обществом? Именно вера в правопорядок и спасала их от повторения случая с тиранией Того-кого-нельзя-называть. Он застал то страшное время начинающим журналистом и прекрасно помнил те горы писем, что отправлялись в редакцию отчаявшимися людьми, пострадавшими от произвола Пожирателей. И еще лучше он помнил перепуганное лицо Варнавы Кафф, когда он запретил пускать их в печать. — Откуда у вас взялись эти фотографии? И почему они такие…? — Не так важно откуда, как то, что они существуют и что, скорее всего, их уже успело увидеть достаточно людей. Артур нахмурил лоб, призадумавшись: — Разве обливиаторы не вовлечены в дело в независимости от разбирательств? — Вовлечены, — с оскалом ухмыльнулся Блэк, медленно поддаваясь вперед. В тот момент он был похож на тигра перед броском. Та же ленивая грация, что вводила в заблуждение, усыпляла бдительность. И держала в неведении до тех пор, пока не стало бы слишком поздно. — Только вся сложность в том, что снимки сделаны с помощью маггловских средств наблюдения. Они настроены на создание копий. Повезет, если обливиаторы успеют найти всех причастных… Это звучало слишком пессимистично, и в то же время правдиво. Только кое-что не давало ему покоя. — Почему вы не поделились этим с Авроратом или теми же обливиаторами? Зачем вам я? — Хороший вопрос, — задумчиво протянул Блэк и, склонив голову набок, с легким прищуром глаз пристально посмотрел на него. — А ты сам обратился к властям, когда тебе угрожали? Ты ведь отказался обращаться к тем, с кем работал твой обидчик. Вольно-невольно, но ты не доверял им более, не так ли? По правде Артур ожидал услышать что угодно: от злости до откровений, но никак не перевода стрелок на себя. И тем более не упоминания собственной истории пятилетней давности, которую хотел забыть. Слова Блэка проникали напрямую в сердце и всколыхнули старое, глубокое разочарование в правосудии. Откуда журналисту было знать, что поужинать в тихом, уютном ресторанчике в маггловском мире захочет не только он, но и парочка изменщиков в лице чиновника среднего звена, что метил на должность главы одного из видных департаментов и неизвестной женщины? Естественно, об ужине он больше не думал. Напротив, все его усилия были направлены на попытки получить изобличающие фотографии. Эта статья обещала удостоится первой полосы. Конечно, ведь он уличил во лжи того, кто весь свой имидж строил на репутации любящего мужа и отца. Да что там говорить, он уже и заголовок успел придумать: «Кресло руководителя или кровать любовницы: нелегкий выбор Корвина Ухварта». И какого же было его смятение, когда через день ему внезапно пришло уведомление с требованием посетить закрытое заседание Визенгамота. Заседание, как после оказалось, было встречей тет-а-тет, устроенной лишь с одной целью — помешать публикации статьи. Кто же знал, что неизвестная любовница с фотографий окажется судейской женой? И причем женой весьма консервативного, уважаемого, а главное влиятельного судьи, что терпеть не мог скандалов, связанных с его фамилией. Стоит ли говорить, что статья так и не была опубликована, и все попытки добиться обратного потонули в нешуточных угрозах и едва не тюремном заключении? Тот случай сильно подкосил его веру в правосудие. Когда тот, кто должен был оставаться беспристрастным стражем закона, использовал его ради личной выгоды, это… это рушило многое из того, во что он верил. — Судя по твоим глазам, я оказался прав, да? — и на этот раз лицо Блэка было лишено и намека на веселье. Только убийственная серьезность, что отрезвляла похлеще любых зелий. — Так что назовем это таким же недоверием или нежеланием иметь с ними что-либо общее. А насчет тебя… Все очень просто. Тебя волнуют человеческие жизни. И тебя волнует правда. Это знаешь ли большая редкость в наше время. Артур не должен был этого чувствовать. Только не к этому человеку. Только не понимание и не интерес. И тем более не уважение. Мордред, он ведь похитил его в конце концов! Неужели он так быстро забыл про то, как по вине Блэка две недели шарахался от каждой тени и работал исключительно на успокоительных? Видимо да. Забыл. Или же помнил, но пересмотрел свое отношение. А это вообще возможно, за пару часов так сильно изменить мнение о ком-то? Гарольд Блэк оказался слишком непростой личностью, чтобы оценивать его привычными шаблонами. И это интриговало донельзя. Он ощущал себя мотыльком, что летел на свет, пусть и знал, что мог обжечься. Знал и все равно не мог не испытать судьбу в очередной раз: — Мистер Блэк, а что произошло в 98-м? Тогда и после ходило множество слухов, но правды никто толком не знал, — этот вопрос давно крутился на краю сознания. Но прежде он не решался его задать. — Правда… — протянул Блэк, будто пытаясь распробовать слово на вкус. А после на его губах заскользила едва заметная ухмылка. — Правда — столь эфемерное явление. Впрочем, как и благодарность… — но тут позади раздался легкий стук и Блэк оборвал себя на полуфразе. Он нахмурился и, повысив голос, спросил: — Да? Артур обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть зашедшего в кабинет незнакомого светловолосого мужчину. На одно бесконечно краткое мгновение их взгляды пересеклись, и Флику резко стало не по себе от повеявшей арктическим холодом пустоты в глазах вошедшего. Он не смог сдержать облегченного выдоха, когда тот перевел взгляд на вопросительно выгнувшего бровь Блэка и слегка хриплым голосом проговорил: — Джордж просит о срочной встрече, босс. И передал, что согласен обсудить условия. — Хм… долго же он собирался, — но, вопреки словам, губы Блэка расплылись в широком оскале. Похоже эта новость, какой бы она ни была, пришлась тому по душе. — Что-то еще, Себастьян? — Да, мы нашли его. Но поздно. И тут черная тень накрыла лицо Блэка. Он сжал челюсть, прикрыл на мгновение глаза и шумно вдохнул в себя воздух. От хорошего настроения не осталось и следа. А затем с выдохом резко поднялся на ноги и направился к выходу вслед за блондином. Уже у самого порога он затормозил и, обернувшись к Артуру, проговорил: — Вынужден тебя покинуть, дела не ждут. Подумай, о чем я сказал. И наслаждайся десертом. Флик только кивнул. Он не знал, как лучше себя повести. Все же они не были близкими знакомыми. Поэтому он просто наблюдал за удаляющимися по залу фигурами. И, когда те уже скрылись за углом, Артур спохватился и бросился вслед за ними. — Подождите, мистер Блэк! — он окликнул их практически у самого выхода, переводя дух. На оклик обернулись оба, и Флику показалось или этот Себастьян действительно переместился немного в сторону, будто прикрывая собой своего босса? Но затем Гарольд коснулся того рукой, мягко отстраняя того в сторону и вышел вперед. Блондин словно защищал, но от кого? Неужто от него? Это сбивало с толку. Волшебники ведь не нуждались в охране. Кем же тогда был Гарольд Блэк, если нуждался в охране? — Да, Артур? — лицо Блэка снова стало пустой обезличенной маской. — А то, что… — Флик сглотнул, переводя дух, та немая сцена произвела на него сильное впечатление, — то, что вы просили прислать? Нашли что-нибудь полезное? В конверте и письме? Блэк не спешил отвечать. Он пристально смотрел на Артура, будто что-то взвешивая и раздумывая про себя, но не проронил ни слова. Кто знает сколько они так простояли посреди приглушенного гомона прочих посетителей. Затянувшее молчание начинало нервировать журналиста. И он уже успел сотню раз пожалеть о собственном любопытстве, когда наконец мужчина тихо проговорил: — Нет, ничего полезного. Только оставшись наедине Артур понял, что прозвучавшее не было просто ответом на заданный вопрос. Это было признание. Признание, которое не доверили бы первому встречному. И в сотый раз за эти несколько недель Артур задался вопросом: «Кем же, Мерлин подери, был Гарольд Блэк?»

Великобритания, Графство Суррей

Кингстон-апон-Темс

20:48 3 октября 2009 года

***

Эмили застыла в напряженном ожидании, скрывшись в тени соседнего здания и нетерпеливо поглядывая на центральный вход больницы, где лежала Андромеда Блэк. Сколько она уже здесь простояла? Похоже очень долго, если ноги затекли даже в любимых туфлях на танкетке. И все же она не могла уйти, не убедившись в результате. Ожидание — всегда самое сложное. Теряться в собственных догадках, тонуть в своих страхах и поддаваться разрушительным всплескам сомнений. Просто ждать и не знать будет ли результат долгожданной победой или же оглушительным провалом. Поставить все на кон, доверившись другому человеку. Другому существу со своими слабостями и недостатками. Возможно Морос был прав. И она была той еще трусихой. Не способной на месть собственными руками. Всегда ищущая кого-то и что-то, только бы самой не марать руки. Просто не могла собственными руками лишить другого жизни. Она ведь не убийца! Впрочем, это не мешало ей использовать для этого других. Того же Мороса. Вот уж кому убийство не составляло труда. Хотя, конечно, он не упускал случая припомнить ей… её слабость? Морос. Тюрьма только сильнее его ожесточила. Прежде за ним не наблюдалось той тяги к садизму, что он демонстрировал сейчас. Она видела те колдографии в Пророке, где во всей тошнотворной неприглядности показали обезображенный труп выпускника. Но даже журналисты поместили их в отдельный разворот с предупреждением отпечатанным крупным шрифтом. В такие моменты даже ей становилось не по себе. Да что там говорить, порой и она сама становилась жертвой его агрессии, когда тот чересчур увлекался в постели. К счастью, все обходилось лёгкими синяками, да и она наслаждалась процессом. Физическая боль отлично помогала пусть и ненадолго, но приглушить душевные муки, вызываемые злостью, ненавистью и ревностью. А последнего было особенно много. Их отношения были весьма и весьма далеки от нормальных. Эмили все чаще задумывалась, что общая цель — была по факту единственным, что их объединяло. С Блейзом все было по-другому. Он был внимательным, добрым, чутким… С ним было интересно. А еще он был полной противоположностью Моросу. Эх, если бы он узнал правду, он бы никогда ее не простил… Оказывается для слизеринца честь и верность своим не были пустыми словами. И чем дольше она встречалась с Блейзом, тем чаще ее посещала мысль отказаться от мести. Найти успокоение в Забини и его любви. Он ведь любил ее. Пусть и практически никогда не произносил заветные три слова вслух, но его взгляды, жесты и поступки говорили громче любых слов. Да и она, что греха таить, стала к нему неравнодушной. Что ещё нужно девушке для счастья? И все же… Все же эти мысли тотчас исчезали, стоило ей снова увидеть Дафну, увидеть ту, что украла у нее смысл жизни. Наконец, Эмили заметила выходящую из больницы девушку, что быстрым шагом направлялась в ее сторону. Сердце в груди забилось пуще прежнего. Эти считанные футы между ними сокращались слишком медленно, слишком долго… Затем расстояние между ними сократилось до нескольких футов, и она смогла разглядеть ничего невыражающее лицо лицо медсестры. Ни победы, ни поражения. Одна пустота, подконтрольная Империусу. — Ну же, — нетерпение истощало последние толики контроля. — Отвечай! — Я ввела весь раствор в капельницу, — безэмоциональный женский голос больше подходил роботу, чем человеку. — Он уже попал в кровь. — Ответь нормально, она жива?! — голос Эмили срывался в истерику. Слишком сильно ее нервы были натянуты, чтобы спокойно реагировать на пустые ответы. — Была жива, когда я уходила, — пустой отрешённый ответ злил еще сильнее. — Почему ты не убедилась в ее смерти?! — Такого приказа не было. — Что?! Эмили едва не прокляла ту чем-нибудь болезненным, пока не вспомнила, что именно она ей тогда сказала: «Введи весь раствор в капельницу и доложи о результате». Мордред! От злости на саму себя ей хотелось взвыть. Клятые формулировки! Откуда той было знать о результате, она ведь не обмолвилась о высококонцентрированном яде, что находился в той ампуле. И под результатом медсестра понимала совсем другое, нежели она. Драный дементор! От паники руки вцепились в волосы. Превращая заплетенную утром косу в нечто путанное. Возможно, она и вырвала в процессе несколько прядей, только боли совсем не почувствовала. Разум метался загнанным зверем в клетке. И в голове билась набатом единственная мысль: «Что делать? Что же ей делать?». А затем пришел покой. И она снова почувствовала уверенность в себе. Доза в ампуле во много раз превышала смертельную дозировку. Она в любом случае не жилец. Не после такого. Удивительно, как маггловские книги преподносили столько полезной и, в то же время, опасной информации любому желающему их прочесть. Клещевина поистине стала ценной находкой, к тому же легко доступной. — Возвращайся обратно и забудь все, что ты делала, видела или слышала за последние три часа, — а после белая вспышка Обливиэйта вонзилась в спину уходящей магглы, стирая в ее разуме любые следы ее присутствия, а тем более участия. Ночной воздух осенний пьянил похлеще вина. Она сделала это. Стала еще на шаг ближе к своей цели. К разрушению жизни Гарри Поттера. И неважно как он себя сейчас называл. Для нее он навсегда останется именно им, человеком, отвергнувшим ее. Тихая трель мобильного привлекла ее внимание. И она бросила последний взгляд на больничное окно, где в тот момент Андромеда Блэк находилась между жизнью и смертью, прежде чем принять звонок Блейза. — Да, милый. Скоро буду. Пришлось немного задержаться. Что принести на ужин?