Из пепла возрождаясь

Can’t escape what is reality

Everything we knew is upside down

It’s just a shell of what it used to be

And I’m afraid that we can’t turn around

There is nowhere safe

Was it us that opened the gates

We were blind to the blame

Now the end is just a breath away

Hell is empty and heaven is near

Prayers turned to pleading and faith into fear

The evil below

Now above they appear

Hell is empty

Memphis May Fire — Hell Is Empty

Лондон

апартаменты Арлингтон Хаус, Сент-Джеймс

3:18 4 октября 2009 года

***

Раздавшийся глубокой ночью телефонный звонок разбудил с дурным предчувствием. Не то, чтобы ночные звонки были такой уж редкостью, но как же часто они бывали далекими от приятных. Я принялся на ощупь искать телефон в темноте, спустя мгновение тот нашелся на прикроватной тумбочке. Сощурив глаза от яркого экрана, я посмотрел на входящий номер и снова ощутил, как сердце пропустило удар. «Соммерс». Остатки тяжелого беспокойного сна тотчас исчезли. Я резко подорвался на ноги и поспешил покинуть комнату, где мирно спала Дафна. Слишком редко в последнее время ей удавалось вот так спокойно поспать. Кошмары с мертвой помощницей продолжали преследовать едва ли не каждую ночь. Даже магия здесь мало помогала. И я не хотел тревожить ее понапрасну. — Да, Найджел? — охрипший голос после сна отдавал скрытой тревогой. На другом конце не спешили отвечать. Только тяжелое молчаливое дыхание давало понять, что там кто-то был. Вечность спустя в трубке раздалось: — Мистер Блэк, вам лучше приехать. Это не телефонный разговор. Я взглянул на висящие в холле часы. Маленькая стрелка едва ли сдвинулась с трех часов ночи. Волчье время, как сказали бы афганские пуштуны. Внутри что-то замерло. — Гарольд? Всегда беспристрастный голос казался взволнованным. И рождал отнюдь не радужные мысли. Знать ответы на которые я совершенно не желал. — Хорошо, — ответил я и отключился. Сон как рукой сняло. Уставший разум вновь принялся работать в ускоренном режиме. Набрав смс-ку водителю, я с глухим ударом положил телефон на кухонную столешницу и направился в гардеробную, что находилась в конце спальни. Времени оставалось немного. Минут десять, не больше. Кто-то из четверки водителей всегда был наготове. После того, как года три назад один из них среди белого дня из-за недосыпа влетел в багажник припаркованной машины, пришлось вводить строго регламентированные дежурства. А ведь они были не только водителями, но и телохранителями. Кого бы они охраняли в таком состоянии? Подушку? Да и молчали ведь до последнего, строили из себя, мать вашу, железных суперсолдат, коим биологические потребности организма не по чем. И на что только надеялись? Впрочем, это был риторический вопрос. Сборы заняли считанные минуты. В тот момент внешность была последним, что меня волновало. Главное удобство. Джинсы, рубашка, куртка — вот и весь нехитрый образ. К которому, после секундного колебания, добавился взятый из сейфа Glock. Ради перестраховки. И личного спокойствия. У самого выхода взгляд зацепился за блеснувший у изголовья предмет. В полумраке спальни я не сразу разглядел в нем подаренный Дафне ловец снов. Плетеные черные нити с нанизанными на них стеклянными бусинами зловеще мерцали над ее головой. Рука неосознанно потянулась вперед и коснулась висящего амулета. На несколько секунд меня словно затянуло в его водоворот. Странное чувство. Липкое. От него веяло магией. И это настораживало. Он не спасал от кошмаров. Она едва спала за прошедший месяц. Сегодняшняя ночь скорее редкое исключение. Вот только ночь еще не закончилась. На кухне приглушенно пикнул телефон. Пора. Я бросил последний взгляд на спящую девушку. На ровном лбу пролегла небольшая морщинка. Похоже, эта ночь не стала исключением. Что ж, поломанный амулет ей ни к чему, и я тихо снял его с кровати, стараясь не разбудить Дафну. Запихнув его в карман, я поспешил уйти. На подземной стоянке замаячила фигура Кайла, одного из водителей. Он стоял возле заведенной машины, подперев ногой заднее колесо. Когда я подошел ближе, он поспешно выпрямился и открыл заднюю дверь со словами: «Все готово, мистер Блэк». — В Кингстон, Кайл, и побыстрее.

Великобритания, Графство Суррей

Кингстон-апон-Темс

декабрь 2006 года

***

Рождество всегда считалось семейным праздником. Временем, когда близкие собирались за одним столом и наслаждались каждой совместно проведенной секундой. Столько лет утекло с последнего такого праздника, словно то было в прошлой жизни. Как и многое другое. Оттого от этой встречи невольно отдавало сюрреализмом. Я медленно нарезал заточенным ножом горсть кисло-сладких яблок для индейки и время от времени бросал незаметные взгляды в сторону кузины. Семейный рождественский ужин был целиком и полностью ее идеей, высказанной за между прочим в последнюю встречу. Идея, внезапная в своей спонтанности, отдавала теплотой и… неловкостью. С моей стороны. Я отвык от подобной заботы. Даже регулярные встречи с Медой и Тедди доселе не воспринимались мной настолько семейными, пусть я и старался заботиться о них в меру своих сил. А уж появление Дафны и вовсе перевернуло привычную жизнь с ног на голову. С ней нам приходилось заново узнавать друг друга. Восемь лет — долгий срок для прерванных отношений, а для кого-то целая жизнь. И все же я пытался. Пытался научиться хотя бы немного открываться ей и Меде. С парнями было сложнее, но они, к счастью, не давали повода усомниться в себе. Да и бизнес от этого только выиграл. Хорошие ученый-разработчик и юрист просто так на дороге не валялись. Да и контракт был неплохим решением вопроса доверия. Только и отпустить свою паранойю я не мог. Не умел. Когда столько лет ты живешь с оглядкой за плечо, эта привычка становится второй натурой, новой кожей, без которой слишком неуютно. И опасно. — Береги ее, — размеренную тишину разрушил тихий голос кузины с другого конца кухни. — Она хорошая девушка и любит тебя. Я с удивлением посмотрел на уже немолодую женщину, что невзирая на возраст все так же сохраняла гордую осанку и царственность движений, не гнушаясь при этом запачкать руки липким тестом рождественского пирога. — Ты ведь видишь ее впервые. — Мне достаточно было увидеть, как она смотрела на тебя, когда думала, что за ней никто не наблюдал, — Меда пожала плечами и аккуратно переложила тесто в форму для выпекания. Затем она отерла руки полотенцем и с улыбкой посмотрела на меня. — Этот взгляд кричал громче многих слов. И уж точно был их искреннее. Я промолчал. Мне очень хотелось верить ее словам. Только глубокий страх нового разочарования продолжал жить во мне. И его невозможно было побороть за столь короткий срок. — Уж поверь, я в таких делах разбираюсь, — добавила она, будто почувствовала мое сомнение. — Спасибо, — только и успел сказать, когда из гостиной послышались крики восьмилетнего Тедди, которым вторил заливистый смех Дафны. — Крестный, крестный, пойди посмотри, как мы ель нарядили! Я отложил нож и пошел за радостным крестником, что даже подпрыгивал от нетерпения, настолько ему хотелось показать результат их с Дафной трудов. Удивительно, как быстро немного застенчивый Тедди поладил с тем, кого увидел впервые в жизни. Или это из разряда тех историй, что дети лучше чувствуют других людей. «Хотя, действительно, какие тут могут быть сомнения?» — пронеслась мысль, когда я увидел изящный силуэт своей девушки на фоне ярких огней ели и празднично убранной гостиной.

Великобритания, Графство Суррей

Кингстон-апон-Темс

8:43 4 октября 2009 года

***

Меда стала моей семьей. Той, кто безоговорочно принял с распростёртыми объятиями. Проявляла заботу и поддержку. Учила радости в простых вещах. И теперь все это грозилось исчезнуть, растаять туманом по утру, а все из-за введённой медсестрой запредельной дозы яда. Сказать, что это было как дурной сюрреалистический сон, это совсем ничего не сказать. «Андромеда Блэк в коме». Отчего это звучало как приговор? И вместо четких исчерпывающих ответов, я был вынужден выслушивать невразумительные бормотания Соммерса, который только разводил руками и восклицал, какое чудо, что выжила; что ее кома давала крошечный шанс на выздоровление; что лучше этот ничтожный шанс, чем вообще никакой и дальше снова по кругу. А после к пустым ответам доктора прибавились столь же пустые ответы ближнего круга, выдернутого среди ночи из уютных кроватей. — Гарольд, послушай, мы уже несколько раз ее допрашивали, — устало отозвался Драко, даже не пытавшегося вернуть растрёпанной прическе надлежащей ей вид. — Ни сыроватка, ни легилименция, ни даже детектор лжи не дают сомневаться в ее словах. — Значит плохо проверяли! — рявкнул я и от злости сшиб ногой пластиковый стул в кабинете главврача, что стал их временной базой. — Должно быть хоть что-то! Вся эта история с амнезией выглядит слишком удобной. — И что ты предлагаешь? Пытать ее? — язвительно бросил Малфой, подходя ко мне совсем впритык, так что нас разделяли считанные дюймы. И видимо, он что-то прочел на моем лице, если пораженно выдохнул практически в лицо: — Серьёзно? Опомнись! Она ничего не знает! Мое лицо искривила шальная улыбка. Гнев и злость внутри меня требовали выхода, требовали ответной боли виновных, помноженной во стократ. — С каких пор ты стал таким мягкосердечным, Дрейк? Уж помнится к семейству Вилкинс ты и капли этого милосердия не проявил. — Это… — Малфой резко замолчал, а его и так бледное лицо побледнело еще сильнее. — Другое? — хмыкнул я и, обняв названного брата за шею, притянул его к себе еще ближе, отчего наши лбы соприкоснулись и прошептал: — Не лги хотя бы самому себе. Лорду было плевать. Ему был нужен только результат, а то, как бы ты его получил, зависело только от тебя. Ты сам хотел их криков. Признай это. — Я и не отрицаю. Да, хотел, — в серых глазах сверкнула молния, а на скулах заиграли желваки. Затем он схватил меня свободной рукой за плечо и крепко сжал. — Только ты забываешь, что тогда шла война, где постоянно кого-то пытали и убивали. А сейчас как ты будешь избавляться от тел? Приди в себя и не делай глупостей! Она действительно ничего не помнит. Разумом я прекрасно понимал его абсолютную правоту. А эмоции… их действительно следовало бы взять под контроль. Потеря хладнокровия грозила бы большими проблемами в долгосрочной перспективе. Хлопнув Малфоя по плечу, я отошел и упал на стоящий сбоку диван. Рука полезла в карман куртки за пачкой сигарет. — И что бы я без тебя делал? — отозвался я и перевел взгляд на сигареты. Почти пустая. А ведь я отчетливо помнил, что еще вчера она была полной. Выкурить больше пятнадцати штук за считанные часы выглядело перебором, но отказаться от новой я также не смог. Не когда нервы были ни к черту. — Грохнул бы всех? — ухмыльнулся Малфой, прислонившись бедром к стоящему напротив столу. — Ну может и не всех… — хрипло рассмеялся я и мысленно вызвал на ладони маленькое пламя, чтобы поджечь сигарету. Эти крохи магии были единственной маленькой радостью за сегодня. Глубоко затянувшись, я ощутил, как никотин расходился кровеносными сосудами по всему телу. Благотворно снижая злость и приводя спутанные мысли в порядок. — И давно практикуешь подобные фокусы? — Фокусы? — переспросил я, медленно переведя взгляд с горячего огня на удивленного Драко. Ах, да… Магический огонь. Я мысленно чертыхнулся. Скрывать все это время появившуюся способность и так глупо спалиться. Досадно. Но отрицать очевидное было уже бессмысленно: — Не знаю, недавно. Хотя этим все и ограничивается. — Ты поэтому просил книги из библиотеки? Думаешь, ее можно вернуть? Вместо ответа я неопределенно повел плечами и сжал ладонь, гася пламя. Озвучивать свои потаённые надежды было последним, что я собирался делать. Даже в присутствии названного брата. От дальнейших размышлений отвлекла вибрация мобильного телефона. Я поспешно вытащил его и, мельком взглянув на номер, тут же принял звонок. — Да, Карлос? — отпуск тому пришлось срочно прервать. — Босс, кажется я нашёл кое-что, — в трубке прозвучал взволнованный голос айтишника. — Одна из камер соседних домов словила момент встречи медсестры и неизвестного лица дважды за этот вечер. Первый раз за несколько часов до отравления. Второй — практически сразу после него. — Лицо удалось разглядеть? — сердце пропустило удар, а неумирающая надежда подняла свою голову. — Только силуэт со спины, высокий и худой, чем-то смахивающий на женский. Любопытно другое, камера засняла вспышку заклятий при обоих визитах. — Заклятия говоришь, любопытно… — протянул я и нахмурился. Это одновременно и облегчало, и усложняло поиски. Малфой подобрался при этих словах и стал отбивать пальцами чечётку. — Сбрось фото. — Сбросил, босс. Заклятия, заклятия… Пока в голову не пришла идея. — Цвет можно различить? — Увы, камеры старые, чёрно-белые. — Понятно, — только и ответил я, делая новую затяжку. Неприятно однако. Британцы со своей хваленной безопасностью повсюду наставили камер, но когда в них действительно появлялась нужда, пользы от тех было немного. На выдохе, выпуская дым, спросил: — Ещё что-то? — Пока нет. — Как с архивом ситуация? — Только закончили все оцифровать, алгоритм начал первичный анализ. — Хорошо, звони, как будут новости, — бросил я и нажал на отбой. В следующую секунду я со вздохом откинулся на спинку дивана и упёрся взглядом в больничный потолок. Белый, как и белый лист бумаги, на котором было больше вопросов, чем ответов. Несколько минут я обдумывал полученную информацию, затем повернулся к молча ждущему Малфою: — Веришь в случайности? Тот хмыкнул и, последний раз постучав по столешнице, нараспев ответил: — Раз — случайность, два — совпадение, а три — система. Ответ очевиден. — Вот и я нет, — согласно кивнул и открыл присланное фото. Оно действительно мало чём могло помочь, лишь неясный силуэт со спины. — Как-то многовато совпадений за последние время, не находишь? — Вопрос лишь один: что с этим делать? Хороший вопрос. Я сделал новую затяжку и на выходе вместе с сизыми кольцами дыма ответил: — Искать, кому это выгодно. — Учитывая количество недоброжелателей и недругов, это как искать иголку в стоге сена, — Драко хмыкнул и подошел к окну. Схватившись за тяжелую штору, он одним резким движением потянул ее в сторону. Впрочем, пасмурное небо едва ли могло дать больше света, нежели больничные лампы. — Хотя вряд ли это кто-то со стороны Андромеды. Она практически не появлялась в магическом мире многие годы. — Нет, это не ее враги, а мои. И сегодня это стало совершенно очевидным.

Лондон

Скотленд-Ярд

12:18 4 октября 2009 года

***

Больше двенадцати часов прошло с момента долгожданного ареста Ирландца. С их неопровержимыми уликами обвинительный приговор был вопросом ближайшего времени. В этом Кэтрин была уверена, как никто другой. Она лично все перепроверила. Провал исключен. Гейб постарался на славу. Тогда почему она смотрела на вальяжно сидящего О’Нила и ощущала смутное беспокойство? Как будто интуиция пыталась что-то подсказать, но все здравые мысли напрочь ускользали. — Ты здесь почти час стоишь. Все хорошо? — Кэтрин невольно вздрогнула от голоса напарника. Неужели она настолько ушла в себя, что не услышала его шагов? — Наверное, — она пожала плечами и наконец отвела взгляд от одностороннего стекла допросной. — Не нравится мне его вид. Он выглядит так, словно он король положения, и все должны кляняться ему в ноги. — Все говнюки поначалу такие. Строят из себя неприкасаемых, пока их не прижмут и не ткнут носом, — на лице Рона появилась ухмылка, будто он вспомнил старую шутку. — Если бы так все и было. Но Дональдс упрямый баран и не подпускает Форнера, видите ли я «заинтересованное лицо», — она очень правдоподобно спародировала своего коллегу. Не в ее натуре было бездеятельное сидение. А ей недвусмысленно сказали заняться именно этим. — Может его нужно еще раз подтолкнуть? — с озорным огоньком предложил Рон. Девушка улыбнулась. Ей была приятна его поддержка. Прежде подобную заботу она чувствовала только от Габриэля. Правда злоупотреблять ей она не собиралась. В конце концов Дормелл прекрасно понимала, что ее спасение вряд ли обошлось без последствий для Рона, только он напрочь отказывался отвечать на этот вопрос. Так что создавать ему дополнительные проблемы было последним в ее списке желаний. — Как бы мне ни хотелось обратного, сомневаюсь, что это будет хорошей идей. К тому же Дональдс успел заручится поддержкой Форнера. Ни к чему вызывать подозрения. — Как скажешь, — подмигнул Уизли, а затем он выдохнул и засунул руки в карманы. И медленно проговорил, отведя взгляд в сторону: — Вообще-то я хотел с тобой поговорить о другом. Кэтрин догадывалась о чем именно он хотел поговорить. Она сама не раз за последние дни вспоминала их поцелуй. Вот только так и не смогла решить, как к нему относиться. Хотя бы потому, что банально не могла понять, кто именно проявил инициативу. Впрочем, и отрекаться от своих поступков она также не собиралась. Неважно спонтанные те были или нет. — Давай прогуляемся, — предложила Дормелл, найдя наконец в себе силы отойти от допросной, куда ее все равно бы не пустили, к ее вящей досаде. К тому же их разговор не предназначался для любопытных ушей, коих в Ярде всегда хватало. — Тут неподалеку была неплохая кофейня. Напарник только понимающе кивнул и несколько минут спустя они неспешно шли по практически безлюдной улице. Холодные пронизывающие ветра заставляли сильнее кутаться в теплый вязаный кардиган и Кэтрин довольно быстро пожалела об оставшемся в кабинете пальто. Несмотря на прожитые в столице года, она так и не смогла привыкнуть к царившим здесь сырости и холоду. Боковым зрением Кэтрин заметила, как Рон достал свою палочку и в следующий миг почувствовала теплый воздух вокруг себя. Неужели ее дрожь была такой заметной? С облегчением расправив сгорбившиеся от холода плечи, она благодарно шепнула: — Спасибо. — Да не за что, — отозвался Уизли и мотнул головой, оглядываясь по сторонам. — Этот поворот или следующий? — Этот, она сразу за углом. Кэтрин частенько забегала в маленькую, но уютную кофейню перед работой или после нее, когда хотела взбодриться. И даже успела облюбовать себе столик у дальнего окна, к которому услужливый бариста приносил ее неизменный флэт уайт с лавандовым сиропом, иногда добавляя к нему шоколадный маффин. Сейчас же время близилось к обеду и девушка, скрепя сердце, морально готовилась, что вместо любимого столика им достанется совсем другой. Но стоило зайти внутрь, как взгляд приметил свободное место и на ее губах появилась радостная улыбка. Это было хорошим знаком, и она с легким сердцем повторила обычный заказ. — Ты хотел поговорить, — напомнила ему Кэтрин, когда бариста принес их кофе. Она крепче обхватила ладонями чашку с горячим напитком, но не спешила делать глоток. — Да, хотел, — начал Рон и замолчал. Его взгляд устремился куда-то в пространство и Кэтрин просто ждала, когда тот решится заговорить. Она не хотела выглядеть дурой, придумавшей себе невесть что, если Уизли собрался обсудить не поцелуй, а нечто иное. Наверное успела пройти вечность, пока Рон, наконец, не решился. — Слушай, я хотел обсудить… Понимаешь, то, что произошло, было неожиданно… Поцелуй имею ввиду… Я не хочу предлагать забыть, нет, что было, то было, — от волнения Рон взъерошил растрепанные ветром волосы. — Но я не хочу, чтобы это было неправильно понято. Ты мне нравишься, правда нравишься… Мерлин, почему так же сложно?.. Она молча слушала сбивчивый монолог и не перебивала, только покорно ждала его окончания и пила медленными глотками невкусный остывший кофе. А еще запрещала себе что-либо думать. Просто совершала механические функции по типу вдохнуть воздух в легкие, выдохнуть, моргнуть глазами и снова по кругу. Проблемы следовало решать по мере их поступления. — В общем я хотел сказать, я не хочу, чтобы тот поцелуй был из-за благодарности за спасенную жизнь, но не из-за твоих чувств. Признаюсь, я не ожидал, что так произойдет, но ты правда стала мне дорога за этот месяц, — он глубоко вдохнул и с глухим смешком произнес: — Годрик, я сейчас звучу, как сопливый мальчишка, но я давно не испытывал к другим то, что испытываю по отношению к тебе. И я пойму, если ты не чувствуешь того же. Просто хотел расставить все точки над «и». Сорвать пластырь, как вы любите говорить. В общем это все, что я хотел сказать. Он замолчал и прямо посмотрел в ее глаза в ожидании ответа. И в этот момент Кэтрин почувствовала, как на душе стало легче дышать. — Ну ты и дурак, — рассмеялась Кэтрин и с улыбкой взяла его за ладонь, — стала бы я отвечать на поцелуй, если бы ничего не чувствовала? — Да уж дурак, если тянул с признанием так долго, — легко согласился Рон, улыбнувшись. — Это стоит отметить, что скажешь насчет того фруктового фраппе? — В такой холод? Серьезно? — Не волнуйся, холод тебе не грозит. За эти дни она многое обдумала и внутренне была готова к любому развитию событий, даже к самому худшему. А в итоге жизнь подкинула шанс на начало чего-то нового. И впервые за долгое время в ее голове не было мыслей о поиске виновных в гибели ее друга.

Место и время неизвестно

***

В гостиной, как и во всем доме, царил неизменный полумрак. С плотно зашторенными окнами, десятки оплывших восковых свечей были единственным источником света. К тому же, расставленные на шатких столах по обе стороны от старого дивана, они нещадно чадили и вызывали неприятное жжение в глазах. Эмили осторожно присела на край продавленных подушек и едва контролировала собственное выражение лица, чтобы то не искривилось в отвращении. Она стараясь не смотреть в сторону подозрительных тёмных пятен и вообще не думать о их происхождении. Для собственного душевного равновесия. Сколько раз она задавалась вопросом, отчего за столько месяцев, что Морос был на свободе, нельзя было навести в доме порядок? С магией это заняло бы не больше пары дней! И все же, каждый раз он либо злился, либо игнорировал ее замечания. И в конце концов негодовать она продолжила уже молча. — Ты хотя бы уверена, что она мертва? — язвительно протянул Морос с порога и сделал глоток шотландского виски прямо с горла. Неужели Азкабан вытравил все привитые с малых лет манеры? Хотя чему она удивлялась, это ведь не курорт. А близость дементоров в течение долгих десяти лет, сказываются на рассудке человека не самым лучшим образом. И порою Эмили часто ловила себя на мысли, что скучала по тому Моросу, которого знала до его заключения. — После такой дозы яда ещё никто не выживал, — отрезала Эмили, не давая сомнениям просочиться в голос. Конечно, стоило бы лично убедиться в смерти Андромеды Тонкс, но это было слишком рискованно. А подставляться под удар она вовсе не собиралась. К тому же, это у Мороса были счеты к дамочке. С нее и взятки гладки. — Так, что да, уверена. — Уж хотелось бы верить, — он качнул головой и снова приложился к бутылке. В последние недели она все чаще замечала в его руках алкоголь. — А то как-то много разочарования. — Как по мне, все идет по плану. Ты слишком драматизируешь. — Я драматизирую? — медленно переспросил Морос и отбросил бутылку в сторону. От звона разлетевшихся осколков по старой древесине Эмили невольно вздрогнула и отпрянула в сторону. — Дорогая, по-моему, ты что-то путаешь. Он широко улыбнулся, и от этой улыбки у Эмили по спине пробежал холодок. От того, как Морос смотрел на нее, пристально, не моргая и не отрывая взгляда, ей становилось не по себе. Отчего-то на ум приходило сравнение со змеей, что медленными, незаметными ползками подбиралась все ближе к своей жертве готовая воспользоваться первой же возможностью и вцепиться в глотку. — Из нас двоих именно ты билась в истерике, когда Поттер тебя отвергнул, — он нежно коснулся рукой ее подбородка, но в следующий миг ласка сменилась грубой хваткой. — Неужто забыла? Так я могу легко напомнить. — Пусти, — прохрипела Эмили, тщетно пытаясь вырваться из стальных тисков. — Мне больно. — Маленькой хорошенькой девочке больно… — перекривлял ее Морос, а в глазах не было и намека на сострадание. Затем он едва не выплюнул ей в лицо: — не будь такой же слабачкой, как и все. И не зли меня. Он отпустил ее так же резко, как и схватил. И в ту секунду Эмили впервые отчетливо поняла: для него она такая же разменная монета, как все остальные. Просто сейчас она была ему полезной. Вот и вся грёбанная разница. Когда одиннадцать лет назад Морос нашел её в полном раздрае и предложил объединиться, она была готова ухватиться за любую возможность мести предавшему ее герою. Ради этого она согласилась инсценировать собственную смерть для всех, включая близких. Провела больше года в усыпляющем сне Напитка Живой Смерти, и потом практически еще сколько же приходила в себя и восстанавливалась от нанесенных Моросом глубоких режущих ран и черных ритуалов. Сменила имя, внешность, привычки, даже интересы. Делала все возможное и невозможное, только бы избавиться от любых следов Джиневры Уизли в себе. — Что дальше? — спросила Эмили, потирая ноющую челюсть. — Рано или поздно, он все же догадается, что все последние события это не случайность. Что тогда? — А тогда, дорогая Эмили, — Морос снова улыбнулся и пропел, — начнется самая интересная часть. — Но зачем тебе все эти заигрывания с министерством? К чему привлекать их внимание? Этот вопрос ее давно мучил. Только доселе она не решалась его задать. А теперь рискнула и с опаской следила за его реакцией. И та не заставила себя ждать. — Тебя это не касается, — отрезал Морос и магией призывал новую бутылку алкоголя с кухни. Стоило той оказаться в его руках, как он быстро ее открыл и жадно сделал большой глоток. — У тебя одна задача: быть лапулей и не вызывать подозрения. Понятно? Отвечать Эмили не хотела. Она и так слишком многое ему позволяла. Гораздо больше, чем вообще следовало. — Тебе понятно?! Крикнул Морос и в один шаг снова оказался в нескольких дюймах от нее. Слишком близко. Слишком опасно. Скольких усилий ей стоило остаться на месте и сохранить на лице маску невозмутимости, сказать невозможно. — Да, — выдохнула Эмили ему практически в губы. И когда их губы сомкнулись — дальнейшее стало сумасшествием. «Да, это определенно было сумасшествием».