Из пепла возрождаясь

Kneel and pray — what’s the world today?

And who’s the holy one that I can kill to stay alone?

And If I take them down, will my lies found?

Deep inside the sun, my words become a gun

Every day cry out for the pain

Doesn’t matter anymore if what we say is true

Will you burn down when I ignite the Torch?

In the moonlight playing your final march

Catching fire, taking in broken hearts

To live is to lie… so light the Torch

Black Veil Brides — Torch

Лондон

Косая Аллея, редакция Ежедневного пророка

21:35 4 октября 2009 года

***

Большая часть сотрудников редакции разошлась по домам ещё несколько часов назад. И на ночь в опустевшем здании на Косой Аллеи остались двое верстальщиков, которые неспешно готовили в печать утренний выпуск Пророка, старый охранник и сам Артур. Это был слишком долгий день, но он и не думал уходить. Не когда хотел поскорее сдать новую статью в печать. Вчерашняя встреча с Блэком заставила о многом задуматься, вплоть до внеочередного приступа бессонницы. Роящиеся мысли хаотично сменяли друг друга и не давали ответа на два единственно важных вопроса: кто был прав, и чью сторону следовало принять? Всю свою жизнь Артур старался не создавать себе идолов и кумиров. И в своих наставниках и руководстве он прежде видел простых людей с их недостатками. Возможно поэтому падение культа Избранного в 98-м и последующая травля бывшего героя прошли для Артура безболезненно? А ведь сколько среди его однокурсников было тех, кто испытывал глубокое разочарование или даже злость, когда в разговоре всплывало имя Гарри Поттера… Так или иначе, то было историей минувших дней. Да и работать он предпочитал с фактами и доказательствами, а не досужими сплетнями. А сейчас факты упрямо говорили не в пользу Министерства, о чем ему с самого утра любезно поведал знакомый из министерского Архива. И перед мысленным взором фантом Блэка с кривой ухмылкой произнес: «Я говорил, им нет доверия». Полный решимости, и вооружившись огромным количеством кофеина, он принялся делать то, что умел лучше всего — писать. Долго и самозабвенно исписывал один пергамент за другим, в раздражении зачеркивая неудавшиеся строчки или весь текст. Комкал испорченную бумагу и начинал все сначала. За часы работы горка неудавшихся вариантов часто достигала приличных размеров, но Артур хранил все черновики, пока финальная точка не появлялась из-под печатной машинки. Сколько раз случалось, что не хватало той особой фразы с помятых и отброшенных ранее листов? Довольно часто. И он привык не обращать внимание на хаос, что окружал во время работы. Наконец спустя долгий день Артур с усталостью потер покрасневшие глаза, потянулся до хруста в позвонках и в последний раз пробежался по статье. Провокативно и с перчинкой — все как он любил. Улыбнувшись этой мысли, он привычным движением палочки снял копию с текста и направился в печатный цех. — Ты уверен? — с сомнением переспросил дежурный верстальщик, смотря на будущую утреннюю передовицу. — Кафф хоть в курсе? — Наша задача делать так, чтобы тираж разлетался. А все остальное его не должно волновать. — Ну как скажешь, мое дело малое, — ответил мужчина, пожимая плечами. — Только я тебя покрывать перед Каффом не буду. — И не нужно, ты главное не забудь сразу под заголовком добавить фото аврора Уизли. То, что с вручения ордена Мерлина в 97 году. — Не учи меня моей работе, я же в твою не лезу, — он бросил напоследок и отправился со своим напарником запускать массовую печать. На утро вся Магическая Британия увидит кричащую первую полосу:

«Герой войны — преступник? Сговор Аврората и Министра?»

Лондон

Министерство магии

08:11 5 октября 2009 года

***

Атриум сегодня был куда более многолюдным, чем обычно. Гермионе казалось, что все сотрудники отчего-то разом предпочли своим кабинетам просторный приемный холл Министерства. Последний раз на ее памяти такое количество людей здесь она видела на инаугурации Локаста, больше пяти лет назад. Тогда также не нашлось ни одного свободного островка в море человеческих тел, но и Министерство не напоминало потревоженный пчелиный улей. Для подобного собрания должно было произойти нечто экстраординарное, но перешептывания многочисленных людей смешало все разговоры в неразличимый гул, и причина импровизированного собрания напрочь ускользала от ее понимания. Так же, как и не смог ей толком ничего ответить и волшебник за стойкой регистрации. Он только удивленно глянул на нее и невразумительно что-то бормотал себе под нос, занося в свой журнал данные ее волшебной палочки. «Что за театр абсурда?» — раздражение медленными волнами просачивалось в ее мысли и настроение. Больше всего на свете она не любила оставаться в неведении. Хуже этого были только люди, намеренно игнорирующие её прямые вопросы. С трудом пробираясь к лифтам на противоположной стороне Атриума, девушка только сильнее хмурилась и злилась, особенно когда какие-то ретивые любители экспрессивных жестов ощутимо задевали ее своими локтями. Затем на смену злости пришла обеспокоенность, стоило ей приметить у самого лифта своего взъерошенного помощника. — Колл? Что случилось? Он никогда прежде не встречал ее в холле, только в кабинете, а если было что-то срочное, то звонил. А тут без звонка, с криво завязанным галстуком и перекошенным от волнения лицом. Определенно таки что-то случилось. И случилось нечто из ряда вон выходящее. — Мисс Грейнджер, я с самого утра не мог вам дозвониться… У нас ЧП. Там статья… Все министерство трясет… Вы должны это увидеть… — Погоди, погоди, еще раз и медленнее, — попросила она, теряясь в хаотичных мыслях Колла. Вместо ответа он протянул ей помятую газетную статью и стал нетерпеливо пританцовывать рядом. — Пошли в кабинет, — выдохнула она, стоило ей увидеть эмблему Ежедневного Пророка вверху газеты. Что бы там ни было, но это точно не было чем-то приятным. Оказавшись в лифте, Гермиона бросила еще один невольный взгляд на газету в своих руках и застыла. «Герой войны — преступник? Сговор Аврората и Министра?» Такое заглавие, да и еще на первой полосе, сулило проблемы. Причем не малые. И почему она узнает о подобном самой последней? — Как давно она вышла? Мысли разбегались и путались, пока глаза выхватывали отдельные фразы из текста: «нарушение Статута», «применения магии, «разоблачение». — Почти два часа назад, — где-то сбоку отозвался Колл, следуя за ней по длинному пустому коридору. На этих словах Гермиона резко остановилась и обернулась к своему помощнику. «Мерлин, а ведь еще час назад я с блаженным неведением лежала в кровати». — Почему я узнаю об этом только сейчас? Прекрасный же из нее получается руководитель, если о важных вещах она узнает с таким опозданием. Подобное было неприемлемым. Только не для нее. — Ваш телефон был выключен, камин вы так и не успели подключить к внутренней сети, — взволнованно протараторил мужчина. — А сова вероятно разминулась с вами… Простите, такого больше не повторится… Гермиона потянулась в карман за телефоном, посмотрела на черный экран и мысленно чертыхнулась: «Великий Годрик… Разряжённый». А ведь действительно, здесь некого было винить, кроме нее. — Ладно, проехали. От Стивенсона или министра были какие-то запросы? Случай Рона с магглой был хорошо известен в узком кругу руководителей департаментов. Еще тогда они долго обсуждали произошедшее и возможные варианты развития ситуации. Как и то, кто мог прислать им тот конверт. Отправителя узнать так и не удалось, но большинство решили малодушно сыграть в молчанку и замять дело. Сберечь репутацию Аврората, когда все и так были на ушах из-за неуловимого маньяка. Гениальная идея, да теперь она вылезла всем боком, Ричарду и Джону так точно. Если уж министерские вместо работы сейчас в Атриуме шушукались, то что было говорить о простых обывателях. С теми вообще не известно, что творилось… — Нет, но назначено срочное заседание кабинета. Как-то много за последнее время получалось у них этих внеочередных заседаний, на которых так ничего путного и не решалось. Сплошные разговоры ни о чем. Поднявшись по карьерной лестнице, она не ожидала, что вместо реальных действий ей придется просиживать штаны за бесконечными встречами в попытке добиться хоть чего-либо. Министерская бюрократическая машина даже с войной не изменилась. И какой же Гермиона была наивной, если верила, что с руководящей должностью она сможет изменить этот мир к лучшему. — Когда? — против воли нотка усталости все же проскользнула в ее голосе. Еще полчаса назад девушка радовалась этому дню, но сейчас этого чувства будто и не было. Напротив, она невольно ощущала себя тем мифологическим Атлантом, что держал на себе весь мир. — Через… — Колл кинул быстрый взгляд на наручные часы, — через двадцать минут. — Значит, время еще есть, — тихо проговорила Гермиона и ускорила шаг. Её кабинет был расположен в противоположном конце коридора. Неблизкий путь, но зато и не проходной двор. Конечно, ковролин на полу приглушал звуки шагов, но не настолько, чтобы те не отвлекали. А накладывать заглушающие чары каждый раз, когда кто-то входил или выходил из кабинета, было накладно. — На что, мисс Грейнджер? — удивленно переспросил идущий рядом помощник. На этих словах она обернулась и окинула его долгим нечитаемым взглядом. Иногда окружающие поражали ее своей недогадливостью. — На злополучную статью, на что же еще!

***

На собрании присутствовал узкий круг высшего руководства: министр, Главный Аврор, руководитель отдела обливиаторов и сама Гермиона. Напряжение ощущали все. Только злился большего всего именно Стивенс, как никак статья была о его подчиненном. — Я думаю, не нужно объяснять присутствующим важность произошедшего? — вступил первым аврор, медленно переводя тяжелый взгляд с одного человека на другого. — Это прямой удар по репутации министерства. А значит и по всем нам! — Ричард, ты переводишь стрелки, — покачала головой пожилая миссис Форест. И безапелляционно добавила, поджав губы: — Это твой человек и косяк тоже твой. — Аврора… — мужчина медленно начал, поднимаясь всем своим внушительным весом на ноги. — Ты кажется не понимаешь последствий этой драккловой статейки. На любого другого это произвело бы впечатление, только не на стальную Аврору Форест, главу обливиаторов. Гермиону всегда восхищала ее стойкость и отсутствие пиетета к чинам и должностям. И сейчас та не изменила себе. — Напротив, я очень хорошо понимаю последствия вашего с министром желания пустить все на самотек и уйти от ответственности. Отчего теперь удивляться, когда правда всплыла наружу? — Пожалуйста, не ссорьтесь, — тихий, ослабевший голос министра прервал их. — Нам нужно решить, что делать с этим дальше. — Министр, как по мне решение здесь может быть только одно — увольнение аврора Уизли и соответствующая статья в Пророке. В зале совещаний воцарилась тишина. Чтобы в следующий миг взорваться бурным недовольством со стороны Главного Аврора. — Вот только не нужно рубить сгоряча. Уизли пока временно отстранен от работы и находится в официальном отпуске… — Господин Главный Аврор, я вас правильно расслышала? — непреклонно перебила его госпожа Форест, демонстрируя, что не даром звалась за глаза железной леди, вопреки своему почтенному возрасту. — Человек нарушил закон, и я напомню присутствующим, что осознанное нарушение Статута — это преступление с отягчающими обстоятельствами. И все, что он получил в ответ — временное отстранение?! Когда о преступлении стало известно на прошлом заседании, я искренне надеялась, что необходимые меры будут приняты, но похоже я ошиблась в компетенции господина Главного Аврора. С каких пор фаворитизм стал оправданием преступления?! Сама Гермиона не знала, что и думать по этому поводу… С одной стороны, Рон был ее другом, конечно уже давно не близким, но тем не менее. А с другой — она не могла позволить личным чувствам влиять на её рабочие суждения. — Если бы Аврорат бросал своих из-за каждого чиха, у нас давно бы не было никакой службы! — рявкнул Стивенс, едва сдерживаясь оттого, чтобы не ударить кулаком по деревянному столу. — Службы, что не в состоянии поймать одного сумасшедшего, свободно разгуливающего по улицам, похищающего и убивающего людей! Отличная служба, ничего не скажешь! — и тут женщина развернулась и перевела взгляд на понурившего голову Локаста. — Министр, вы обязаны принять меры! Ричард тут же переключился с обвилиатора на министра: — Джон, я надеюсь, вы не станете слушать… Министр поднял руку, призывая к тишине. В ярком свете горящих ламп под глазами Локаста отчетливо виднелись даже не темные, а скорее фиолетово-черные круги от стресса и хронической усталости. И все чаще Гермиона задавалась мыслью, как он мог продолжать работать при таком состоянии. Ему бы в отпуск, а ещё лучше на пенсию, ведь годы брали свое… — Ричард, подожди, — произнес Локаст и медленно посмотрел на каждого присутствующего. И Гермионе показалось, что на ней его взгляд задержался несколько дольше, незаметно, но все же. — Господа, ситуация вышла из-под контроля и обернулась для нас не лучшим образом. Это факт, который нам нужно принять, да, Ричард, именно принять. И в сложившейся ситуации, я склонен согласиться с Авророй — мы должны показать, что все граждане равны перед законом. — Он наш лучший аврор, — в этот момент Стивенс как нельзя сильнее напоминал старого льва, что защищал свой прайд. — Мы много потеряем с его уходом! Подобное ослабление недопустимо! Форест хмыкнула и откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди: — Ну, если весь Аврорат держится на одном человеке, то к чему нам содержать целый штат дармоедов? Снизим налоги, люди будут счастливы. — Мне напоминать вам, Аврора, что мы говорим о герое войны?! — Если бы его прошлые заслуги не принимались во внимание, то дело не ограничилось бы одним увольнением, так что пусть скажет спасибо, — отрезала женщина и затем её пристальный взгляд сместился с Ричарда на Гермиону, что не могло не напрячь. — И насколько мне известно аврор Уизли не единственный герой среди нас. Что скажете, мисс Грейнджер? Вы за все время и слова не проронили, а ведь отвечаете за соблюдение законов. Вот оно, её личный Рубикон. И точка невозврата. Если она поддержит Ричарда, и тем самым и Рона, что скомпрометирует себя, как начальника ДМП. А ежели она согласиться с миссис Форест, то остаткам ее дружбы однозначно придет конец. Он любил свою работу и обязательно узнал бы благодаря кому лишился ее. Узнал и не простил бы. Гермиона посмотрела на министра, но тот избегал её взгляда, совсем не облегчая тем самым ей жизнь. Каким-то внутренним чувством она догадывалась, что её мнение станет решающим в этом вопросе. Время будто застыло и в полном молчании присутствующие ожидали её ответ. Наконец, девушка сжала руки под столом в кулаки и, глубоко вздохнув, на выдохе ровным тоном произнесла: — Аврора Уизли следует уволить. «Решение озвучено, осталось принять последствия». Только готова ли она к ним?

Франция, Париж

15:08 5 октября 2009 года

***

Себастьян, как и большинство англичан, искренне не любил Францию. Не любил, но к своей работе относился крайне скрупулёзно, так что и бровью не повёл, когда услышал: «Поезжай к Лорти и выясни где мои деньги». Париж, так Париж, — ему не впервой было мотаться, куда прикажут. И делать, что прикажут. В прошлый раз вообще пришлось ехать за океан в Америку. — Отчего же Анри сам не приехал? — со скользкой ухмылкой поинтересовался француз, вальяжно развалившись в своем кресле. И Себастьяну резко захотелось стереть её банальным ударом в челюсть. — В конце концов, не чужие друг другу люди. Маска бесстрастности на лице Чейза осталась неподвижной. Чувства в любой работе были нежелательными, а в его — так особенно, уж он-то знал это лучше многих. — К сожалению, рабочие вопросы требуют его личного присутствия в Британии. Но мистер Блэк передает свои наилучшие пожелания, месье Лорти. — Хорошо, и что же на сей раз хочет от меня многоуважаемый мистер Блэк? — Свою долю за реализацию товара, — Себастьян склонил голову набок и внимательно следил за реакцией собеседника. И чем больше наблюдал, тем сильнее удивлялся, как могли сойтись столь непохожие люди. В отличие от всегда собранного и холодно-отстранённого Блэка, Лорти казался шумным и нарочито развязным, как в своих словах, так и в поведении. Арт-дилер напоминал ему жеманного павлина, что демонстративно выставлял себя на показ. — Вся оплата была переведена в срок еще две недели назад. Ко мне какие претензии? — ухмылка не сходила с лица мужчины. Но затем она резко сменилась оскалом и Лорти поддался вперед. — А вот у меня вопрос: pourquoi diable какого черта, мой человек мертв?! — Оплата так и не пришла на наш счёт. И к гибели вашего финансиста мы не имеем не малейшего отношения. — Ces saletés d'Anglais, — пробормотал Лорти, поворачиваясь к стоящему в стороне открытому ноутбуку. Несколько минут он молчал и сосредоточено кликал мышкой, периодически набирая что-то на клавиатуре. Затем отстранился и развернул ноутбук со словами: — Вот квитанции об оплате. А вот номер счёта, куда были перечислены деньги. Себастьян достал телефон и вежливости ради переспросил: — Позволите? Получив ответный кивок, он сфотографировал экран с открытой страницей банковского перевода и переслал фото Забини с комментарием: «проверьте данные посылки». — Я переслал фото для проверки. Предлагаю немного подождать, если вас не затруднит. Лорти только неопределенно махнул рукой и резко поднялся на ноги. Потянувшись, он бодрым шагом направился к низкому столику с хрустальными графинами в углу кабинета. — Не желаете? — мужчина обернулся и вопросительно поднял бровь, указывая рукой на алкоголь. — Благодарю, за рулем. Вот уж чего точно Себастьян не собирался делать, так это распивать алкоголь с этим пижоном в голубом костюме. Поэтому он просто наблюдал за тем, как тот щедро наливал себе темно-янтарного цвета напиток в тяжелый граненный стакан. Впрочем, долго ждать его не пришлось, и, когда в руке завибрировал телефон, он тут же подорвался и отошел в противоположную сторону комнаты, подальше от любопытных ушей француза. — Да? — Это не наш счёт, — в телефонной трубке послышался напряженный голос мистера Забини. — Я лично указывал счёт в бумагах, и это не он. Отправил корректный номер счёта. — Спасибо, — ответил я, сбросив вызов и обернувшись к Лорти. Тот вернулся назад к своему рабочему столу, присев на самый край, и демонстративно приподнял бокал в немом приветствии. Затем сделал глоток, слегка откинув голову, и прикрыл глаза. — Полагаю вопрос закрыт? — спросил Лорти, растягивая слова. — Отнюдь. Это не наш счёт. В нашем последними цифрами были 8291. — Vous, les Anglais, vous aimez toujours gâcher le plaisir… — недовольно протянул мужчина и, поморщившись, открыл глаза. Стакан с легким стуком был отставлен в сторону, а сам Лорти, не вставая, потянулся через всю столешницу к своему ноутбуку. Он снова принялся там что-то искать. Пока довольно не хмыкнул: — Вот смотри. Так что разбирайтесь сами, кто и что у вас там косячит. Себастьян смотрел на голубоватый экран входящей почты и едва сдержался оттого, чтобы не чертыхнуться, когда увидел письмо с просьбой заменить номер счёта. — И я так и не услышал, monsieur, почему мой человек мертв?

***

Четверть часа спустя оказавшись на шумной улице, Себастьян сел в арендованную на чужое имя машину, и достал телефон. Найдя в быстром наборе знакомый номер, он в последний раз посмотрел в зеркало на офис позади себя и нажал кнопку вызова. — Да? — трубку взяли почти сразу. — Похоже проблема на нашей стороне, — произнес он и завел двигатель. На несколько секунд воцарилось молчание, разбавляемое едва слышным дребезжанием мотора, затем мужчина спросил: — Ты уверен? Конечно, увиденное в кабинете Лорти могло быть фальшивкой. Только подобное нельзя было оставлять без внимания. — Да, но нужно проверить. — Что-то ещё? — Да, но это ждёт. — Возвращайся, — бросил босс напоследок, и в трубке послышались короткие гудки. Ничего нового, его работодатель редко бывал многословным. Впрочем он и сам был таким же. Себастьян спрятал телефон обратно в карман и поспешил на Северный вокзал. Если же подозрения подтвердятся, следовало как можно скорее разобраться с предательством, пока ситуация не вышла бы из-под контроля.

Лондон

Здание компании «Blacksight»

22:34 5 октября 2009 года

***

Рабочий кабинет был окутан едким сигаретным дымом, что жёг глаза. Пепельницу переполняла горстка окурков, а рука бездумно тянулась за новой сигаретой. В голове роилось множество мыслей, а эмоции накрывали лавиной противоречий: от неверия до ярости, от презрения до безразличия. А факты. Факты красноречиво говорили сами за себя. — Карлос, ты уверен? — я отвернулся от окна и подошел к ноутбуку, где виднелось взлохмаченное лицо резко сорванного с семейного ужина хакера. Парень едва не поперхнулся своим неизменным энергетиком, когда поспешно отвечал: — Сообщение было действительно отправлено с почты мистера Забини и тут же удалено с памяти компьютера. Так что ошибка исключена. Вместо ответа я сделал новую затяжку и медленно выдохнул кольцо дыма, одновременно с тем отключая микрофон. И обернулся к стоящему всегда наготове Чейзу. — Где он? — Поднимается, — последовал незамедлительный ответ. — Пропускной пункт он миновал три минуты назад. «Значит не сбежал». И что это? Признак невиновности, глупости или наглости? Сложно было утверждать что-либо наверняка. Не когда эмоции сбоили так, что с кончиков пальцев срывались алые всполохи огня, а глаза застилала пелена гнева. Отчего-то в самые критичные мгновения время замедлялось, так что каждый удар сердца звучал затянувшимся набатом. Чем больше я думал, тем меньше находил смысл в произошедшем. Подставляться из-за такой незначительной суммы, тем более сейчас. Да и Блейз никогда не был настолько глупым, чтобы его подстава была настолько очевидной. Тут должно было быть что-то другое. Хотелось бы верить, что тут было что-то другое. Хотелось, но… Я слишком привык находить в людях худшее, чтобы доверять в них чему-то хорошему. Виновен, пока не доказано обратное. Презумпция невиновности давно утратила для меня какой-либо вес. Да и приговор выносился без долгих разбирательств и без жалости. Единственное, что действительно имело ценность — правда. А точнее знание, что давала эта правда. Именно знание позволяло контролировать ситуацию. Позволяло решать кому сегодня жить, а кому нет. Появление Блейза на пороге кабинета остудили чувства. И на смену эмоциям пришла отстранённость. «Никогда не принимай решения на эмоциях», — так всегда любил повторять Марволо. И он был прав. Важные решения должны быть результатом холодного просчета, а не влиянием момента. — Звал? Что-то случилось? — удивленно спросил слизеринец, видимо имея ввиду поздний звонок посреди глубокой ночи. — Да, проходи, садись, — отстранённо проговорил я и отошел к бару. Найдя непочатую бутылку с виски, которому Забини всегда отдавал предпочтения, я открыл её и налил янтарную жидкость на два пальца. После незаметно вытащил с потайного ящика флакон с Сыровоткой правды и добавил в жидкость ровно три капли. — Выпей. — Я за рулем, — слабая попытка возражения. — Сначала выпей, — я был непреклонен. И видимо что-то в моем выражении заставило его передумать, тому что он молча выпил залпом все содержимое. — А теперь поговорим. — О чем? — голос Блейза стал немного заторможенным, значит зелье начало действовать. — Не объяснишь, что это такое? — я бросил на низкий столик между нами распечатку фотографии с банковским переводом. Забини наклонился и подцепил фото. Присмотревшись, он нахмурился и медленно ответил: — Это фото оплаты, который мне сегодня переслал он, — Блейз кивнул на стоящего позади себя Себастьяна. — С неправильным номером нашего счёта. — Откуда там неправильный номер счёта? — Без понятия. Я лично указал в бумагах канарский счёт. — Допустим, — кивнул я и затем бросил еще две распечатки с перепиской. — Тогда это что? — Блэк, это что за допрос?! — Забини гневно подскочил на ноги и зарычал, но зелье не дало смолчать: — Я без понятия к чему эти все вопросы! Спрашивай у своего француза, ко мне какие вопросы?! И чем ты меня напоил?! — Посмотри, — жестко приказал я, постучав пальцем по фотографиям. — И ответь. После обсудим нюансы комфорта. Злой взгляд Забини мог бы прожечь дыру, но я и бровью не повел. И недовольно цокнув языком, он снова сел и и потянулся к лежащим распечаткам. Минута, вторая, и гнев на его лице сменился недоумением. Потом растерянностью. — В-впервые это вижу, — я жадно всматривался в его лицо, ища хотя бы малейший намек на ложь. — Откуда это? — Это снимки почты Лорти, — произнес я, и тут же добавил, видя, что Забини хотел возразить: — Карлос нашел точно такие же письма в твоем почтовом ящике. Удаленные. — Я не писал этого. И этот номер счета, я не знаю откуда он взялся… — растерянность в голосе собеседника в сочетании с Веритасерусом уменьшали мои подозрения, но не могли полностью их убрать. — Ты серьезно?! Обвиняешь в воровстве! Я не делал этого! — затем он снова посмотрел на фото и между его бровей пролегла глубокая морщина. — Хотя подожди… Время отправки ночью. Я никогда не занимаюсь счетами ночью. Да и… Разве что… Но… Нет, это бред! Бормоча себе под нос, Забини встал и, подойдя к бару, плеснул себе хорошую порцию алкоголя. И жадно сделал большой глоток, отчего на воротник рубашки попало несколько капель. — О чём… — я попытался спросить причину столь странного поведения, но Блейз словно ушел сам в себя и перестал реагировать на внешний мир. — Это невозможно… Хотя… Бред… Ничего не понимаю… Зачем?.. — он безустанно повторял, время от времени делая новый глоток виски и уставившись взглядом в никуда. Молчаливо наблюдающий все это время Себастьян вопросительно склонил голову, спрашивая: «Вмешаться?». И я отрицательно покачал головой. В этом не было нужды. Давить на него я не хотел. Пока что. Зелье еще действовало, и он сам бы ответил, как только миновало б первое состояния шока. — Босс, босс, вам нужно это увидеть, — с динамика ноутбука послышался взволнованный голос Дельгадо. — Это срочно. — Что такое, Карлос? — спросил я, подойдя к камере и включив обратно микрофон. Обычно он не дергал по пустякам. — Алгоритм нашел совпадения по данным Министерства и лондонским видеокамерам. — И? — я недовольно цокнул языком, раздраженный тем, что меня отвлекают второстепенными вещами, к коим относилось расследование Министра. В первую очереди меня интересовало куда делись мои деньги. — Возможно у нас появился подозреваемый убийства в галерее, — и тут он вывел на экран несколько черно-белый фотографий. — Вот смотрите. На нескольких из них уличной камерой был заснят мужчина, что в разное время проходил мимо галереи, и один раз даже зашел в нее. Затем Карлос включил видео, на котором он заходил в тупик неподалеку от галереи и бесследно исчезал в вихре аппарации. Лицо человека на снимках было смутно похожим, но имя, как на зло, ускользало из памяти. Затем Дельгадо открыл оцифрованные фотографии из министерского Архива и показал фото человека в тюремной робе сделанное в профиль и анфас. — Кто это? — спросил я. Если это фото из министерского Архива, то там должно было быть указано и имя. — Там должно быть и… Позади раздался звон разбитого стекла. Я обернулся на звук и увидел шокированного Забини, что в неверии смотрел на фото. — Какого?!.. — Знаешь, кто это? — резко спросил я, хотя его лицо и так говорило о том, что человек в тюремной робе был ему очень хорошо знаком. Ответом стало охрипшее: — Да.