... И разверзлись небеса...

      Когда Анна появилась в больнице, перед ней уже стояла очередь из поселенцев, в смотровой находились двое высших и Алексей, а на столе, в гнездах открытого кофра она увидела множество маленьких ампул с жидкостью.       — Я могу помочь набирать лекарство в шприцы. — вызвалась она, поискала их глазами, но не увидев, вопросительно взглянула на доктора.       — Это не потребуется, возможно, ты не помнишь, но у нас другая технология введения лекарства. — улыбнулся Ардей.       — А можно узнать какая? — Алексей подошел чуть ближе, разглядывая капсулы.       Высший бросил на него быстрый взгляд. — Небольшой аппарат использует силу электромагнитной индукции, под ее действием поршень со скоростью звука выталкивает тоненькую струйку лекарства. — и он указал длинным пальцем на подобие толстенькой шариковой ручки.       Глаза доктора загорелись. — Интересно... И сила удара достаточна для того, чтобы пройти через кожу?       Ардей кивнул. — Более чем... Представьте, как острый нож режет масло, примерно так реактивная струя проходит сквозь кожу.       Вампир оглядел кофры. — Людей у нас меньше пятидесяти, а чемоданов я насчитал значительно больше. У вас здесь около тысячи ампул... Что планируете делать с ними?       Арунда понял, что пришло время обсудить неотложные вопросы, касавшиеся переброски вакцин в другие колонии.       — Распорядитесь послать за лидером, мы должны обсудить некоторые действия с участием его подчиненных.       — С его острым слухом, этого не потребуется. Он скоро будет здесь. — предположила Анна.       — Тем лучше. — сухо произнес ее отец. — Садись за стол и веди списки привитых людей. А где твой муж, кстати? Нам понадобятся все иные.       — Не знаю... Я не видела его с утра и не слышу сейчас. Возможно, ушел в рейд и находится довольно далеко, вне зоны моей слышимости. — ответила девушка, немного озадаченная резким тоном Арунды, но стали подходить люди, и ее мысли приняли другой оборот.       Женщины, помогавшие повару на кухне, робко остановились у порога смотровой, теребя руками фартук, который в суматохе забыли снять, в их глазах явно читался страх. Подбадривая, Анна улыбнулась, попросила назвать фамилии и пригласила пройти в комнату. Подталкивая одна другую, они остановились у стола, где сидела девушка, и вопросительно взглянули на нее, но она и сама не знала, как проходит эта процедура, поэтому перевела взгляд на высших.       — Сюда, дамы. — Ардей сопроводил свое приглашение жестом, и обе нерешительно двинулись к столу с раскрытым кофром. Взяв одну из капсул, ученый вставил ее, словно патрон, в миниатюрный аппарат и приставил к руке женщины в верхнюю треть предплечья. Внимательно отслеживая его движения, Анна заметила, как он надавил на какую-то выпуклость и через секунду, скупо улыбнувшись, сказал. — Вы свободны. Кто дальше?       Женщина явно ожидала другого, она с удивлением посмотрела на руку, потрогала место укола и, пожав плечами, уступила место своей подруге, но не ушла, а выйдя в коридор, смотрела на пережитую ею процедуру со стороны. Все повторилось и, облегченно вздохнув, обе вышли на улицу, где люди ждали своей очереди, на лицах у всех читались множество вопросов на одну и ту же тему:       — Ну, что там? Больно было? Наш доктор укол делает?       — Нет. — одна из женщин затрясла головой и, оглянувшись на дверь, понизила голос. — Этот делает. — и подняла глаза вверх. — Но не отец нашей Ани, а другой. Иголок нет, зря боялись. — тут из дверей вышла Анна, и женщины заторопились на свое рабочее место.       — Сейчас пары с детьми проходят в коридор, для прививки заходите в комнату всей семьей, называете фамилию, и я ее фиксирую для отчета. — она улыбнулась Богдану и Тимофею, которые помахали ей из толпы.       Делать уколы детям было непросто, они панически боялись самого процесса, ведь слово укол почти у всех ассоциировалось со словом игла, к тому же многим передалось тревожное настроение взрослых. Детишки от трех до шести лет во все глаза смотрели на высших, кого-то из них необычный вид Арунды и Ардея напугал, у других, напротив, вызвал любопытство и массу вопросов: «А почему у дяденьки такая длинная голова? А почему он так одет? А почему у него глаза, как у Анны? А почему он молчит? А у него зубы страшные? А он ест маленьких детей?» Слушая детский шепот, видя родителей, смущающихся от детской непосредственности, и высших, хранивших абсолютную невозмутимость, Анна старательно сжимала губы, чтобы смех, душивший ее, не вылился в хохот. Иногда ребенок плакал навзрыд и вырывался из рук взрослых, устраивая истерику, тогда Ардей смотрел на Анну, призывая ее на помощь. Она, взяв малыша на руки, тихо уговаривала его, используя свои хорошо натренированные на станции способности воздействия на человеческий организм. Ребенок почти сразу затихал и смотрел, как сначала делали прививку его маме, потом папе, а затем, успокоенный простой процедурой и ободренный улыбающимися родителями, разрешал странному «человеку» приложить маленький приборчик к своей руке. Слезы еще висели на детских ресничках, а он уже улыбался и бежал играть на детскую площадку садика, где прошедшие через ту же процедуру другие дети ждали прихода воспитателя.       Люба вошла в смотровую одной из последних и улыбнулась Анне, когда та спросила ее фамилию.       — Фролова. — негромко ответила она и сделала два шага к столу, возле которого, спиной к ней стоял Ардей, он повернулся и наклонился к женщине, держа наготове аппарат с инъекцией.       А далее у всех присутствующих в комнате: Анны, Арунды и Алексея появилось неловкое чувство присутствия при слишком личной сцене. Глаза Любы сначала испуганно расширились, зрачки заметались, словно захваченные врасплох, и ресницы затрепетали, ей сразу вспомнилось давно забытое ощущение, испытанное в детстве от удара оголенным электрическим проводом, сейчас, как и тогда, ее пригвоздило к полу, колени ослабли и затряслись, голова закружилась, а в ушах зазвенело. Казалось, еще немного и она потеряет сознание, и упадет прямо перед всеми в обморок. Но пугающе новым, неожиданным и постыдным стало другое ‒ внезапное, ничем необъяснимое желание физической близости с этим существом охватило ее, низ живота скрутило, обдало жаром, и она почувствовало, как горит лицо. В смятении женщина закрыла глаза и задышала медленно и глубоко, пытаясь подавить сильное искушение и совладать с собой, молча, ни на кого не глядя, закатала рукав и закусила губу, стараясь не расплакаться от стыда. Она совершенно собой не владела своим телом и прямо сейчас отдала бы все на свете за возможность прижаться к нему, обхватить руками и замереть. Почувствовала, как длинные пальцы осторожно, словно лаская, провели по руке и чуть больше обнажили ее для укола, а мягкий голос в голове произнес:       — Не надо стыдиться своего порыва. Так случается иногда с некоторыми людьми при встрече с нами.       Люба подняла голову и встретила ласковый взгляд этих странных глаз, похожих на глаза Анны. В голове заметались мысли: «Господи, помоги! Что я делаю? Что со мной происходит? Откуда это наваждение? Как я смогла дойти до такого позора... Они все всё понимают... Как я смогу смотреть им в глаза после этого? Лучше сразу пойти и утопиться». Кивнула головой, пробормотала «спасибо» и направилась к выходу, услышала, как, вставая, Анна двинула стулом, и почувствовала ее руку на своей.       — Люба, подожди... Папа, я отлучусь ненадолго. — пробормотала девушка, обращаясь к Арунде. — Медсестра в коридоре, я скажу ей, чтобы она пришла сюда и регистрировала людей. — слегка приобняла за талию свою соседку по столовой и бодрым голосом произнесла: — Ты хотела сегодня навестить Монтею. Пойдем, я покажу два наших первых, кусачих зуба. — и слегка подталкивая ее, вывела наружу.       Они молчали всю дорогу до дома Анны, но вовнутрь не вошли, уединились на заднем дворе. Люба свалилась на скамейку и, закрыв лицо руками, расплакалась.       — Боже, какой стыд. — проговорила она сквозь всхлипывания. — Анна, что со мной произошло? Что это? Он как-то повлиял на меня? Сказал, что так они могут воздействовать на людей... Откуда эта внезапная, все подавляющая тяга? Что со мной, скажи мне...       Девушка вздохнула и обняла ее за плечи, прикладывая все усилия, чтобы успокоить совершенно дезориентированную женщину.       — Не знаю, подруга. Я о таком не слышала, да и вряд ли они стали бы говорить мне об этом... Единственное, что я сразу почувствовала ‒ сильный импульс, желание, шедшее от тебя.       — Господи... — простонала Любовь. — Ведь не только ты, наверняка, и другие это почувствовали. Я себя опозорила...       — Послушай, кроме меня там были только отец и Алексей. За них я ручаюсь. А люди в коридоре... Да никто ничего и не понял. — она говорила уверенно, но Люба взглянула на нее с недоверием..       — Ты так думаешь?       — Не думаю ‒ знаю. Ты кажется забыла, что мысли людей секретом для меня не являются? — Анна улыбнулась и встала. — Посиди здесь, приди в себя, а мне пора возвращаться — но, отойдя шагов на пять, повернулась к ней и, улыбаясь, сказала: — А Ардей на тебя отреагировал, полагаю, равнодушным к твоим эманациям он не остался.       Люба махнула на нее рукой, словно говоря: «Да, ну тебя» и обхватила ладонями вспыхнувшие щеки, запрещая себе думать о случившемся, она просидела еще пол-часа, а затем медленным шагом отправилась на свою работу.       Анна вернулась в больницу и сменила бабу Галю, высшие и Алексей вели себя сдержанно, как и до ее ухода, Ростислав, стоя у окна, наблюдал, как делали прививку последнему поселенцу. Она пробежала глазами список привитых, сравнив его с общим количеством людей, на сегодняшний день в колонии числилось шестьдесят три человека, больницу посетили все, кроме троих, в том числе Глеба. Намерения их оставались неизвестными, они не явились на прививку, но и о своем желании уйти также не заявили.       — На прививку не пришли трое. — сообщила она. — Они предупреждены, что в случае отказа, должны покинуть поселение. Надеюсь, я не превысила полномочия? — обратилась она к лидеру.       — Нет. — отозвался он. — Вы поступили разумно, дали им время сделать выбор. — взглянул на доктора. — Пошли кого-нибудь за куратором, пусть придет сюда. — когда Алексей вышел, приблизился к кофрам, разглядывая содержимое. — Я написал письмо в Совет и предупредил о возможной эпидемии. Судя по количеству привезенных вами кофров, вы планировали раздать эти препараты в другие колонии. Очевидно, быстрые ноги бессмертных придутся как нельзя кстати.       — Все верно. — подтвердил отец Арунда. — Ждем день, наблюдая реакцию людей на прививку, это крайне необходимо, чтобы в других колониях знали о возможных последствиях. Вы сказали, что предупредили ваш руководящий орган?       — Уже послал гонца с письмом. — подтвердил Ростислав.       — А у них есть фармакологи, ученые-биохимики или кто-то в этом роде? Смогут ли они на базе своих лабораторий сделать антивирусный препарат? — заинтересовался Ардей. — Мы полагаем, что препараты, имеющиеся на сегодняшний день в распоряжении человечества, окажутся неэффективными в противостоянии с древними вирусами или же их более современной версией.       — Вполне возможно. — подтвердил лидер. — Но что нам остается? Есть ли другой выход?       Высшие обменялись взглядами.       — Вы поторопились отослать вестника... Мы могли бы приложить к вашему посланию пару пробирок с нашим препаратом. По крайней мере, ваши ученые имели бы образец, отталкиваясь от которого проще было бы создать свой препарат и апробировать его. Полагаем, в скором времени, недостатка в пациентах не будет.       — Для нас это не является непосильной задачей. Если вы дадите ваши образцы, новый посланник постучится в ворота резиденции Совета через два часа.       Ардей вложил три ампулы в гнезда миниатюрного твердого футляра, похожего на маленький очешник и вручил руководителю коммуны. — Но это не все... Нам нужна ваша помощь для доставки препаратов в другие колонии. — и взглянул на Арунду. — Кроме того, в ближайшее время сюда доставят новые партии инъекций, и мы попросим вашу команду охватить другие территории страны, делая уколы здоровым или больным людям, оставшимся там жить.       Отец Анны подал Ростиславу лист бумаги. — Вам следует написать одинаковые сопроводительные письма, в которых необходимо указать с какой целью делается прививка или для чего необходимо срочное введения препарата после проявления первых симптомов недомогания, причем любого характера. Для каждой колонии мы выделим наш аппарат для введения инъекций с инструкцией по его применению, сломать или разобрать его невозможно, даже, если они очень захотят. — добавил он без улыбки, очевидно, зная не понаслышке, на что способны некоторые не в меру любопытные люди. — Кроме того мы приложили рекомендации по мониторингу самочувствия привитых и больных пациентов. — он постучал кончиком длинного пальца по листу, который лидер держал в руках. — Все здесь... Осталось обработать текст, приблизив его к более понятному, разговорному языку. — взглянул на дочь, внимательно их слушавшую. — Возьмите в помощницу Анну, думаю, она не станет возражать.       Видя, что отец продолжает смотреть на нее в ожидании ответа, она энергично закивала головой.       — Я так и думал. — одобрил он. — А мы остаемся на какое-то время для наблюдения за пациентами. Все присутствующие в этой комнате отлично слышат или читают мысли других, так что обсудить новости можно и на расстоянии, если возникнет необходимость. — высший взглянул на Алексея. — Больных следует изолировать в палатах на втором этаже. Проверьте их готовность и покажите Ардею имеющиеся в наличии препараты. Пойдем, Анна, у нас есть тема для разговора.       Они направились к дому девушки, и Арунда потянул ее на задний двор, усадил на скамью, сам встал напротив, разглядывая.       — Я уже говорил тебе, что мне не нравится твой болезненный вид. Объясни, в чем дело?       Она пожала плечами.       — Не знаю... Сплю, работаю, занимаюсь дочерью, вроде все, как обычно.       — Может, ты плохо питаешься? Вы здесь не доедаете? — он нахмурился. — Ты становишься прозрачной, кости и жилы на руках видны сквозь кожу. — видя, что дочь растерянно улыбается, взорвался. — Твои улыбки абсолютно неуместны, дорогая. Когда ты улыбаешься кожа обтягивает скулы.       Анна в испуге приложила ладони к щекам.       — Нет, ты преувеличиваешь. Я себя ощущаю вполне здоровой. Вот только голова болит почти постоянно из-за шумового фона. Это действительно изматывает.       — Ты слышишь голоса? Как давно? — он подошел к ней и положил руку на ее затылок.       — С момента смерти Лолы. С тех пор, как замерцала и исчезла. — она виновато ссутулилась и сунула ладони под коленки.       Арунда покачал головой.       — Анна, Анна, выбирай: или Ардей здесь занимается твоим здоровьем, или ты улетаешь со мной и остаешься под присмотром до полного выздоровления.       — Но я не могу, здесь полно дел и у меня дочка, как же я оставлю ее? Нет, пусть меня обследует Ардей. — девушка встревожилась и попыталась встать, но высший помешал этому.       — Он станет лечить тебя, и без обследования понятно, что у тебя элементарное истощение. — возразил отец. — Я крайне удивлен, что таланы до сих пор не вмешались. Ведь обычно за госпожой тщательно присматривают. — он прищурил глаза. — А от твоего мужа, похоже, толку нет вообще никакого. Чем он так занят, что до здоровья жены ему нет дела?       Анна вздохнула, неприязнь отца к иным, как он называл вампиров, никуда не делась, несмотря на необходимость сотрудничества для спасения людей.       — Вместо меня прилетит Агнер, он очень хочет тебя увидеть, я уже сообщил ему, чтобы он захватил запас продовольствия и укрепляющих препаратов, а также смеси для детей. Монтее пошел шестой месяц, Ардей сказал мне, что в это время рацион питания человеческих детей включает и другие продукты, кроме молока, и кормление грудью уже не является жизненно необходимым.       — Но, папа... — начала возражать она.       — Довольно! — Арунда поднял руку. — Не приемлю никаких доводов. Ты лечишься столько, сколько скажет Ардей, а Монтеей есть кому заняться, может ее отец, наконец, станет чаще бывать дома.       Анна вздохнула и ниже наклонила голову, спорить смысла не имело, да, в глубине души, она и сама понимала, что в таком режиме долго не протянет.       После прививки люди пытались вернуться к своим делам, но удавалось это плохо, они прислушивались к себе и присматривались к состоянию соседей. Троица «отказников» явилась в больницу последней, когда там уже находилась куратор, они остановились в коридоре, не решаясь пройти в смотровую, Наталья Юрьевна окинула их безразличным взглядом и спросила:       — Что решили?       Глеб отвел глаза, но Ангелина с вызовом ответила:       — Пока ничего... Пришли на прививку, а уйдем или нет, еще не решили. — и, заглянув в комнату, обвела взглядом присутствующих. — А графиня где? — не удержалась она.       Алексей холодно взглянул на нее. — А вы просили об аудиенции? — с иронией уточнил он.       Ангелина почувствовала скрытый подтекст в вопросе и неприязненно взглянула на доктора. Предупреждая нежелательные последствия неосмотрительного поведения смертной, Наталья Юрьевна многозначительно напомнила девушке и ее союзникам.       — Двое человек уже ушли в никуда, и вы, похоже идете их тропою. Не меряйтесь силами с теми, кого не в состоянии победить. А если урезонить себя не можете или не хотите, идите собирайте вещи, не нагнетая обстановку. — она выжидательно смотрела на них троих, ясно читая на лицах признаки внутренней борьбы. В глубине души женщина жалела эту непонятливую молодежь, если бы их оставили наедине, она сказала бы им прямо: «Анна вас разгрызет и косточки выплюнет. Будете выказывать неприязнь, пострадаете прежде всего сами». Эта новоявленная госпожа ей тоже не очень нравилась, с самого начала их знакомства она чувствовала ее отличие от других, но куратор имела достаточный жизненный опыт, чтобы понять ‒ с этой девушкой враждовать нельзя, даже опасно, за ней стояла непонятная сила, и если некто, охранявший ее, почувствует угрозу, их раздавят, как надоедливых насекомых. — Так что вы решили? — уточнила она.       — Сейчас сделаем прививку, но это не значит, что мы не уйдем. — ни на кого не глядя, пробормотал Глеб.       — Конечно. — вдруг вмешался доктор. — Ближайшие дни ‒ самое удобное время для перемещения. Мы планируем доставлять лекарство в поселении, и вы вполне сможете к нам присоединиться, я лично замолвлю за вас слово. Думаю, вам хватит дня, чтобы определиться с новым местом проживания?       Троица замерла, из уст бессмертного, имевшего к тому же немалый вес в колонии, прозвучал, по сути, ясный намек убираться, они никак не рассчитывали на такой исход дела и теперь растерянно смотрели на Наталью Юрьевну, ожидая, что она заступится за них, но та отвела глаза, ввязываться в историю из-за этих дурачков ей не хотелось. Доктор был давним другом Анри, и оба, несомненно, слышали колкие слова, которые регулярно отпускались Глебом и Ангелиной в адрес Анны, очевидно, они решили, что настало время положить этому конец. А ведь ребят много раз предупреждали... Все люди знали об отменном слухе вампиров, и уж, конечно, буквально все поселенцы были осведомлены об особом положении гибрида и ее связях с хозяевами. Ну что тут скажешь? Допрыгались...       После разговора с отцом Анна заглянула домой, покормила дочь и, оставив ее вновь под присмотром Мыры и Монстра, пришла в теплицу поработать над посадками овощей, «колобок», просочившийся сквозь плотную пленку теплицы, вился возле ладони. Но долгой работы не получилось: голова разболелась до такой степени, что со зрением начались проблемы ‒ оно просто стало пропадать ‒ диск переместился к ее лицу и тихо жужжа стал описывать круги над головой. Улыбаясь, словно ничего особенного не произошло, и не желая будить подозрения у поселенцев, и без того находившихся в напряженном ожидании, она не спеша покинула теплицу. На улице начинался дождь, но Анна стояла, подставив лицо каплям воды, и жадно вдыхала запах влаги, ей понемногу становилось легче, она решила пойти домой и попросить Мыру принести обед. Но все случилось иначе... Алексей возник словно из ниоткуда и очень вовремя, потому что ее ноги вдруг ослабли, и если бы он не подхватил ее за локоть, вполне возможно, она рухнула бы на глазах людей.       — Что ты с собой делаешь? — тихо прошептал он. — У тебя цвет лица хуже, чем у покойницы.       — Не будем нагнетать панику, уверена на нас отовсюду смотрят с большим интересом. — пробормотала она, пытаясь улыбнуться.       Доктор с участием посмотрел на нее.       — Идти сможешь или на руки взять?       — Ну, да, а потом Анри расскажут, как его законную супругу его лучший друг тащил на руках через весь поселок. — хихикнула она. — Еще на дуэль тебя вызовет... Кстати, а где он? Я с утра его не видела...       — В рейд они отправились и довольно далеко, в близлежащих городах уже ничего не осталось из того, что нам нужно. Все вынесли, что смогли. — он ухватил ее за локоть и чуть притянул к себе, соблюдая, тем не менее, дистанцию. — Дыши медленно и поверхностно, глубоко не вдыхай и начинай движение.       — Ага. — она кивнула головой. — Как в том фильме: «Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем...»       Доктор непонимающе взглянул на нее.       — Ты бредишь? Какой фильм?       — Да, не помню уже. Вроде комедия, в прошлой жизни один раз смотрела и запомнила почему-то только эту фразу.       Они поравнялись со столовой, поднимавшаяся по ступеням баба Галя остановилась и с испугом взглянула на девушку.       — Детка моя... — прошептала она.       — Баба Галя, только панику не наводите, не пугайте людей, и без этого всем тревожно. — предупредила Анна. — Обед принесите, пожалуйста, в больницу. Я там пока побуду.       — Конечно, конечно. — закивала медсестра. — Сейчас все сделаю. — с удивительным проворством она поднялась по ступням и скрылась в дверях.       Ардей стоял возле группы детей на детской площадке и смотрел в свой сканер, Анна вспомнила, что он пользовался им для измерения температуры тела. Мельком взглянув на пару, он перенаправил свой прибор в ее сторону и нахмурился, улыбнувшись на прощание детишкам, смотревшим на него с открытыми ртами, он двинулся в их сторону.       — Немедленно в больницу и в кровать. — едва поравнявшись с девушкой, проговорил он.       — Я есть хочу. — жалобно пискнула она неожиданно для себя самой. — И мне домой надо, Монтею скоро кормить. Можно я дома полежу?       Ардей колебался, прикидывая какой вариант предпочтительнее, но представив реакцию Арунды на вид дочери и его неизбежное вмешательство в процесс обследования, согласился с ее предложением. Сопровождаемая Алексеем, она повернула к дому, а он отправился в больницу за переносным оборудованием для осмотра. Его друг уже поставил дочери диагноз, но действовал он, несомненно, под воздействием эмоций, а стоило бы беспристрастно разобраться в причинах ее ухудшающего самочувствия, тем более, что к прививке это не имело никакого отношения.