... И разверзлись небеса...

      Де Ланвиль понимал беспокойство жены из-за долгого отсутствия Монстра в такой неурочный час, поэтому не возразил в ответ на её намерения пойти его искать. Он не отходил от нее ни на шаг, наблюдая, как она кормит и укладывает Монтею, терпеливо ожидая момента, когда они смогут спокойно поговорить. Днем бессмертный побывал в больнице, и Алексей совершенно случайно проговорился о необычной способности Анны перемещаться на значительные расстояния. То, что его друг знал об этом, а он нет, сильно уязвило графа, и он задался вопросом, что еще могла скрывать его необычная возлюбленная. Когда их дочь заснула под тихое жужжание переливающегося диска, супруги спустились на кухню, где она подогрела молоко, выданное ей Верой Константиновной. Девушка уже знала, о чем муж собирался говорить с ней, потому что читала в его мыслях так же ясно, как и в головах других людей, несмотря на то, что он делал попытки блокировать определенные участки. Но время, проведенное на станции даром не прошло, она умела их вскрывать, обходить преграды и ловушки, чтобы добраться до сути, в свое время, Ардей давал ей очень ценные советы на эту тему. Вспомнив о нем, Анна решила завтра напрямую поговорить с ним о Любе, а пока девушка спокойно пила молоко, с улыбкой глядя на лицо мужа и ожидая, когда он начнет разговор.       — Как провела сегодняшний день? — Анри начал издалека.       — Как и ты была в рейде. Нашла в лесу группу больных людей, состоявшую, в основном, из женщин и детей, сделала им прививки и немного подлечила, чтобы они смогли подняться и добраться до ближайшей колонии. — ответила она, не меняя выражение лица и ничем не показывая, что осведомлена о главной цели разговора.       — И все? — в быстром взгляде, брошенном на неё, сквозила подозрительность.       — Нет, конечно. Оставила людям Айья, чтобы он проводил их в поселение, куда отправилась сама. — она вздохнула, вспоминая увиденные сцены. — Там все больны, трое умерших. А знаешь, кто меня там встретил? Глеб! Единственный, оставшийся на ногах человек ходил за всеми лежачими, а это дело не для брезгливых, должна тебе сказать.       — Глеб? — переспросил де Ланвиль и чуть нахмурился, припоминая. — Этот парнишка с бесконечными вопросами? Его разве прививали?       — Ну, конечно. — удивленно подтвердила Анна, а потом подумала, что Анри мог и не знать парня в лицо. Раньше жизнь смертных не интересовала вампира в принципе, разве что по долгу службы, и только с ее появлением он стал больше вникать в людские дела. — Благодаря прививке парень не заболел и ухаживал за больными, как мог. Вот так вот... — протянула она, ожидая его главного вопроса. — Задержалась у него, продуктов там совсем не осталось, так я немного поработала в теплице. Планирую навестить их дня через два.       — Завтра тоже пойдешь? — вопрос прозвучал нейтрально, если бы не она умела читать мысли, подумала бы, что он задал его, скорее, из вежливости.       — Нет, завтра здесь много дел. И хочу больше времени провести с дочерью. — девушка снова надолго замолчала, пытаясь поймать его взгляд, который муж все время отводил.       Он пересел на стул рядом с ней, взял руку и, придерживая пальцами ее подбородок, глядя прямо в глаза, спросил:       — Ты скрываешь от меня очень важные вещи. Почему? Не доверяешь мне или боишься меня?       Она улыбнулась и приложила его ладонь к своей щеке. — Ни то, ни другое. — ответила, не отводя взгляда. — Я видела, как больно уязвили тебя слова отца о том, что ты плохо смотришь за моим здоровьем, не уделяешь мне должного внимания. После этого ты начал чрезмерно меня опекать и волноваться по ничего не значащим пустякам. — муж хотел что-то возразить, но девушка прикрыла его рот ладошкой. — Нет, пожалуйста, дай мне договорить. Я бы еще поняла и приняла твою опеку, если бы была просто человеком. Но это не так... Ты знал о моем желании идти в колонии, где у вас люди не приняли лекарство. И что? Ты мне категорически запретил делать это, даже не стал слушать моих пояснений.       — Если бы ты сообщила мне, каким образом перемещаешься, возможно, я стал бы меньше беспокоиться.       Она недоверчиво взглянула на него.       — Ключевое слово здесь ‒ возможно.— Анна поднялась и неожиданно примостилась у него на коленях, обняв за шею и ткнувшись носом в основание шеи. — Здесь ты пахнешь особенно интенсивно. — промурлыкала она и несколько раз провела губами.       Де Ланвиль заметно обмяк.       — Fine... Quand je ne te vois pas je commence à m'énerver.¹ — он нашел ее губы и припал к ним, чуть покусывая и оттягивая нижнюю, она тут же включилась в игру и, прикрыв глаза, смаковала чувственный озноб, мурашками покрывавший ее тело. У него еще оставались незаданные вопросы, но нарушить сейчас их контакт казалось ему сродни святотатству. «Elle tire sur mes sentiments» ², — мелькнула мысль в затуманенной страстью голове. — Пойдем наверх? — предложил он и слегка улыбнулся, когда она быстро закивала головой, подхватил на руки и взлетел на второй этаж.       Измученные болезнью люди, их страх и желание жить, которые она ясно ощущала в лесу и в колонии, удивительным образом подействовали на нее саму, высвободив в душе неуемную жажду ощущать себя живой, любимой и желанной. Чувствуя, как жар охватывает ее, она торопливо раздевала Анри, стремясь поскорее прильнуть к обнаженному прохладному телу вампира. Немного озадаченный таким ураганом эмоций, он пытался ей помочь, но услышав, как она прорычала: «Я сама», застыл, опустив руки вдоль тела. Когда он оказался обнаженным, она остановилась, тяжело дыша, ее блестящие глаза медленно скользили по телу бессмертного, ноздри хищно раздувались, Анна облизнула губы и вдруг... оскалилась. Инстинкт мгновенно прокричал ему об опасности, о том, что существо напротив готовит нападение, и далее де Ланвиль действовал инстинктивно, чуть сдвинувшись, он принял оборонительную стойку. Вся эта странная сцена длилась не более пяти секунд, Анри внимательно посмотрел в глаза жены и увидел, как растерянность и страх промелькнули в них, она и сама испугалась дикого желания, так внезапно ею овладевшего, из глаз брызнули слезы.       — Что с тобой, любимая моя? Ты не в себе сегодня. — тихо произнес он, оставаясь на месте, и раскрыл руки, приглашая ее в свои объятия.       — Не знаю. — она закрыла глаза, желая избежать зрительного контакта. — Я просто поняла сегодня, как мало стоит жизнь человека. А ведь в каждом из нас заключен целый мир, и он уходит вместе с нами, когда мы исчезаем. — девушка всхлипнула. — Наша встреча ‒ это дело слепого случая. Если бы ты по-настоящему умер тогда, в твоем веке, я никогда не узнала бы о твоем существовании.       Он расслабился, присел на кровать и притянул ее к себе, посадив на колени и укачивая, как маленькую девочку.       — Наверное, у тебя выдался очень трудный день. Увиденное сильно на тебя подействовало и ты перевозбудилась. Ma belle, ты очень близко к сердцу принимаешь все беды людей. Если хочешь помогать, надо уметь немного отстраняться, чтобы действовать с холодной головой. Иначе, ты просто быстро выгоришь.       — Я понимаю, понимаю... — шептала девушка, вжимаясь в него, словно искала защиты в этом хорошо знакомом мужском теле. — Но все, что я вижу, это так ужасно, так грустно... Больные дети, отчаявшиеся женщины... За что? За что нас так наказывают? — шептала она, и слезы, ничем не сдерживаемые, непрерывными ручейками текли по щекам.       Они долго молчали, потом, наконец, Анри сказал.       — Мы не можем ничего не изменить, никто из нас не может. Fais ce que dois, advienne que pourra.³ Ведь и судьбы мы своей не знаем. — пробормотал он и поцеловал ее мокрые от слез щеки. — Не плачь, любимая, твои слезы ранят меня больнее всего. Может, тебе выходной взять завтра? Останешься здесь с Монтеей, передохнешь.       — Я так и хотела. — прошептала она. — Можно я лягу?       — Конечно... — он положил ее на кровать и быстро раздел. — Мне прилечь с тобой или ты хочешь, чтобы я Монстра поискал?       При упоминании о звере Анна рывком села и спустила ноги с кровати.       — О, Господи! Я забыла про него! Я сейчас, сейчас... Поищем вместе. С ним, наверняка, что-то случилось... Если они его тронули, я убью их, убью!!! — она с такой неожиданной ненавистью произнесла эти слова, что рука Анри застыла на пол-пути.       — Что с тобой? Кого ты собралась убивать? И почему этот кто-то должен причинить твоему зверю боль? — он повернул ее к себе, вглядываясь в застывшее лицо.       Девушка мрачно взглянула на него, готовая рассказать всю правду, и в это время возле дома раздался до боли ей знакомый высокий вой. — Монстр! Монстр! — выкрикнула она, слетела с кровати, выбежала в коридор и спланировала вниз, минуя лестницу, выскочила на улицу обнаженной, едва прикрывшись, Анри метнулся следом за ней. Зверь стоял у дверей, держа в пасти что-то странное, покрытое слизью и издающее звуки, похожие на жалобное мяуканье, Анна присела и протянула руки, Монстр аккуратно выпустил на них из пасти свою добычу, она тихо ахнула и растерянно обернулась к мужу, едва шевеля крохотными ручками, на нее смотрел странный новорожденный младенец.       — Что, что это? Где ты нашел этого ребенка? — обратилась она к Монстру, но ничего внятного из тех образов, что зверь посылал ей, увидеть не могла и поняла только одно ‒ он нашел малыша в лесу. Взглянула на мужа. — Ты можешь по запаху крови найти место, где этот несчастный появился на свет. Может, женщина еще там и нуждается в нашей помощи?       Анри наклонился над малышом и принюхался.       — Ребенок странно пахнет, новорожденные дети издают другой запах. — сразу предупредил он, оглядел его и произнес: — Милая, малыш и выглядит странно... По-моему, ты должна показать его высшим. А я посмотрю, что с его матерью. — и исчез.       Младенец смотрел прямо на нее и ворочал головой, открывая беззубый рот, Анна знала это движение, точно так же Монтея искала ее грудь. Взгляд девушки потеплел, чтобы выжить этот маленький комочек нуждался в обогреве и молоке. Она поискала глазами, чем прикрыть его тельце, и только сейчас обнаружила, что сама стоит абсолютно голая, ведь испугавшись за Монстра, выбежала на улицу, даже не одевшись. Девушка открыла дверь и придержала ее, приглашая зверя вовнутрь, он прошел и, не спеша, развалился на своем обычном месте в прихожей, а она сразу прошла в ванную и подставила младенца под струи теплой воды, смывая слизь, кровь и зелень, прилипшие к тельцу. Укутав полотенцем, перенесла его в свою комнату, Мыра появилась на пороге и, принюхиваясь, осторожно подошла к найденышу, ее верхняя губа тот час же задралась, обнажив клыки, отпрянув от новорожденного метра на два, она настороженно смотрела, как Анна ощупывает и оглядывает малыша. Это был мальчик, его крошечная, сжавшаяся от холода мошонка располагалась на обычном месте, сложением он походил на обычного ребенка, вот только на руках и ногах было по шесть пальцев. Она заметила неровные края пуповины, словно кто-то их перегрыз и перевязал тем, что имелось под рукой, найдя в аптечке бинт и антисептик, тщательно смазала это место, чтобы не дать инфекции попасть в тельце новорожденного, решив завтра отнести малыша в больницу и попросить Алексея еще раз осмотреть остаток пуповины и более тщательно обработать его. Девушка повернула мальчика на бок, чтобы осмотреть спинку, и от удивления застыла: из копчика торчал смешно подрагивавший хвостик, довольно большой для такого малыша. Еще более странно выглядела его кожа, казавшаяся сплошь покрытой мелким рисунком, похожим на чешую, она поскребла ее ногтем, малыш поморщился, но чешуйки остались на месте. В нерешительности, не зная, как поступить дальше, она взглянула на Мыру и прочитала в ее глазах неодобрение, действительно, ребенок выглядел странно, но нельзя же было выбросить живое существо на улицу только потому, что он отличался от обычных человеческих детей. Чтобы прикрыть тело младенца, Анна взяла старую одежду Монтеи, памперсы дочери оказались ему велики, и она просто обернула их, не застегивая, затем одела найденыша и взяла его на руки, голодный, он тотчас же завертел головой и зачмокал губами. Словно отвечая на его призыв, левая грудь заныла и капелька молока выступила из соска, материнский инстинкт затмил доводы рассудка, беззащитное существо хотело есть, и она, не долго думая, приложила его к груди. Он тут же жадно ухватил сосок и втянул его с такой силой, что едва не захлебнулся брызнувшей в рот струей, Мыра подошла ближе, с любопытством оглядывая новорожденного, активно насыщавшего свое тело. За короткое время он поработал на славу, гораздо лучше любого молокоотсоса, его животик надулся, и найденыш сладко уснул, но грудь не отпустил, положив на нее свою маленькую шестипалую ручку и время от времени сжимая деснами сосок. Анна хотела было положить малыша в коляску Монтеи, но едва сделала попытку, как он тут же проснулся и, ткнувшись в грудь, снова начал сосать, и так несколько раз. Стало очевидно, что странный дитеныш не хотел ее отпускать, вероятно, интуитивно боялся остаться один, успокаиваясь и засыпая лишь в тепле ее тела. Она прилегла вместе с ним на кровать, решив оставить его пока возле себя, два желтых диска тут же вплыли в комнату, и опустились совсем низко над спавшим новорожденным, тревожно пульсируя. Ребенок открыл глаза, сонно моргнул, и только тут Анна заметила его очень узкий черный зрачок на фоне желтой радужки и две половинки вертикально сомкнувшейся пленки, на мгновение скрывшей его.       Анри вернулся домой на рассвете, он, и правда, нашел в лесу мертвую женщину с признаками недавних родов, но никаких посторонних запахов или следов присутствия других лиц не обнаружил. Сумка, лежащая рядом, не дала ему никакой информации о матери странного младенца, в ней ничего не было, ни документов, ни еды, ни белья, ничего, кроме грязной мягкой игрушки. Вампир вздохнул, глядя на безымянную незнакомку, которая умерла почти сразу, дав жизнь своему ребенку, докапываться до причин ее смерти времени не было, да и какое это сейчас имело значение. Он сжег труп, прикопав здесь же обуглившиеся останки скелета, положил сумку на небольшой холмик, перекрестился и, поколебавшись, прихватил с собой игрушку, пусть у малыша останется хотя бы это единственное напоминание о покойной матери.       В лесу стояла ночная тишина, но в ней как эхо разносились надрывный кашель и негромкие голоса людей, осторожно приблизившись к ним, Анри увидел две еще молодые пары и мальчика-подростка, они сидели на расстоянии метра друг от друга, опираясь спинами на стволы деревьев, признаки инфицирования уже проявились, болезнь подорвала их силы, и передвигаться становилось все труднее. Анри обозначил свое присутствие, громко кашлянув и с хрустом наступив на ветку, мужчины вскочили, держа наперевес толстые палки.       — Не стоит напрасно тратить последние силы. — спокойно произнес он. — Сядьте, вы едва держитесь на ногах. Куда направляетесь?       Тот, что постарше, неприязненно спросил.       — Вы вампир?       — Он самый. — граф слегка поклонился. — Так куда вы идете? Вам делали прививку?       Подросток закашлялся, и женщина молча подала ему бутылку с водой.       — Нет, не сделали мы ничего вот из-за этого дурака. — она ткнула пальцем в мужчину, который разговаривал с Анри, тот бросил на нее неприязненный взгляд, но смолчал.       — Он ваш муж? — де Ланвиль внимательнее оглядел их лица, его зрению ночь не мешала, и по тому, как люди сидели, он понял, что группа составилась стихийно.       — Еще чего... — проговорила женщина. — Я здесь с сыном, а ему совсем плохо.       — Послушайте, я возвращаюсь в поселение, где вам помогут, сделают инъекции. Могу взять вас и мальчика. — предложил он.       — Почему это их? — возмутился мужчина. — Мы тоже больны.       — Но не настолько, если размахиваете у меня перед носом палкой. — парировал бессмертный. — Полагаю, вы доберетесь сами.       — Пожалуйста, не оставляйте нас с ним. — вдруг заговорила вторая, молчавшая до сих пор женщина. — Я точно не дойду, и муж уже не может меня нести. — она показала на мужчину, державшего ее за руку.       Действительно, выглядели они ничуть не лучше женщины с ребенком, но четверых ему было не унести.       — Дайте мне какую-нибудь вещь с вашим запахом. Я пришлю вам помощь.       Женщина закивала головой и начала рыться в сумке, но смутилась и тихо призналась.       — Все такое грязное, чистого нет ничего.       — Ничего, так даже лучше. — он усмехнулся и, взяв из ее рук скомканную футболку, подошел к матери с ребенком. — Вашего сына я понесу на руках, вы должны удержаться у меня на спине, крепко обхватив за шею. Если сил у вас нет, ваши спутники привяжут вас ко мне. Что решите?       Она боязливо оглядела его фигуру.       — А вы меня не уроните?       — Правильнее спросить: сколько времени мы будем добираться. Если закроете глаза и крепко возьметесь за шею ‒ не более пяти минут.       — Спасибо, столько я выдержу. — слабо улыбнулась женщина.       Анри подхватил подростка на руки и чуть присел, чтобы женщина могла дотянуться до его шеи, по ее неловким движениям он понял, что такая поза ее крайне смущает.       — Вы помните, как отец катал вас на спине? — она кивнула. — Так вот, я намного старше вашего отца и дедушки вместе взятых. Меня не стоит ни пугаться, ни стесняться. Вперед! — скомандовал он.       Через пять минут они стояли у ворот поселения, Анри вызвал Алексея, тот сразу понял в чем дело, открыл боковую калитку и провел первых пациентов в карантинный блок. Де Ланвиль передал Арсению футболку и в двух словах объяснил, где оставил людей.       — Там есть один очень активный господин, полагаю, тот сможет дойти сам, а этих неси сюда и сразу определяй в карантин, я предупрежу доктора о пополнении.       Когда он вернулся, в доме стояла тишина, Монстр лежал на своем обычном месте в прихожей и только чуть приподнял голову на его шаги, Монтея спала и ее «колобок» мирно висел над ней, словно маленькое солнышко. А вот в их комнате творилось что-то необычное ‒ сразу четыре диска наматывали круги над супружеской постелью, Анна лежала на боку, закинув под голову согнутую в локте руку, найденыш, одетый в комбинезон их дочери, лежал вплотную к ней, по хозяйски положив пальчики на ее обнаженную грудь. Удивительно, но казалось, он почувствовал присутствие бессмертного, чуть приоткрыв глаза, посмотрел в его направлении, повертел головой, захватывая сосок, сделал несколько глотательных движений и уснул, ткнувшись лицом в полукружие груди. Не меняя позы и не просыпаясь, Анна пошевелилась и что-то невнятно пробормотала, Анри прилег рядом с ней с таким ощущением, что стал вдруг лишним на этой кровати.       За завтраком все поселенцы уже знали о первых больных в карантинной зоне, что доктор осмотрел их и сделал укол, а высший к ним не ходил, из чего жители поселка сделали вывод, что тот не хотел обнаруживать свое присутствие. Этими сведениями их снабдила ходячая поселковая газета ‒ баба Галя, зайдя с утра в больницу, она остановилась на пол-пути к смотровой и, не проявляя себя, прослушала разговор доктора с Ардеем, некоторых терминов женщина не поняла, но суть изложила верно.       — Длинноголовый сказал нашему доктору, что наблюдение за этими больными очень важно. Нам делали прививки еще здоровым, а этих принесли едва живыми. — она поджала губы и многозначительно оглядела слушателей, подчеркивая значимость события. — Так что, если укол им не поможет, то... — медсестра сделала длинную паузу, Глеба, который обычно торопил ее закончить фразу, больше не было, и люди терпеливо ждали. — … То людей станет еще меньше, в разы. — закончила она.       — Галина, ты скажи лучше, сколько человек прибыло? Натальи Юрьевны нет, Анна тоже не пришла. На сколько ртов нас стало больше? — на лице шеф-повара читались все признаки дурного настроения.       Медсестра посмотрела наверх, припоминая.       — Да, кажись шестеро, а может и пятеро, точно не поняла. А куратора Алексей вызвал, наверняка, насчет размещения и питания. Так что жди прямых указаний.       — А мы не заболеем? — поежилась Настя.       — Да уж давно могли бы. — ответил завхоз. — А вот же, до сих пор живы. Интересно, Глеб-то наш здоров ли?       Вера Константиновна встрепенулась.       — Ой, что скажу... От Анны услышала вчера. Она, как и хозяева, в рейд ходила, относила лекарство в поселения, которые его от вампиров не приняли. Так Глеб наш там за главного теперь.       — Это как же? — удивился Николай Сергеевич.       — Что как же? Болеют все, кроме него. — снисходительно объяснила шеф-повар. — Кочевряжился тут, а укол-то жизнь ему спас. — она помолчала и добавила. — Просил прощение у Анны, чуть не плакал.       — Назад, верно, просился? — уточнила баба Галя.       — Да, вроде нет. — пожала плечами ее подруга. — Куда уходить-то, когда там все в лежку. Анна им уколы сделала, а ходить за ними кто будет? Она его главным определила, сказала навестит дня через два.       — Да, попал парень. — Ксенофонт покачал головой. — Небось, теперь вопросов не задает. А девица куда делась? — он вопросительно взглянул на повара.       — Ха... Девица! Она и Кирилл сбежали сразу, как люди начали болеть. — махнула рукой Вера Константиновна. — И без того было понятно, что она из себя представляет. Нашла себе пару... — добавила она, намекая на Кирилла.       — А все-таки есть в Глебе правильное ядро. — вдруг сказала Люба. — Может и мозги на место встанут после такого. — и люди дружно покивали головами, соглашаясь с ней.       Любовь вздохнула, вспоминая вчерашний вечер, расставшись с Анной, она решила задержаться во дворе своего дома и, прислонясь к стене, смотрела на небо, было прохладно, но ясно, и мерцающие в высоте звезды напомнили ей огоньки на новогодней елке.       — Какая красота... — прошептала она. — Безмятежные, холодные и далекие...       Он выступил из темноты, испугав ее внезапным появлением и светящимся комбинезоном.       Любовь приложила руку к отчаянно бьющемуся сердцу.       — Господи... Вы напугали меня до полусмерти. — пробормотала она и сделала два глубоких вдоха и выдоха. — Что вы тут делаете?       Вместо ответа Ардей взял ее руку и на внутренней стороне ладони довольно чувствительно нажал на основания двух пальцев, она почувствовала, как дыхание замедляется, зато глаза стали закрываться сами собой.       — Что вы делаете со мной? Зачем вы здесь? — прошептала она, не желая привлекать внимание бессмертных.       — Боитесь, что о вас станут говорить те, кого вы называете хозяевами? — усмехнулся высший.       Люба избегала смотреть ему в глаза и, глядя в сторону, тихо ответила.       — Вы уедете, а я останусь с этими людьми. Они хорошие, но сплетни ‒ это единственное развлечение в нашем замкнутом мирке. Не хочу, чтобы меня обсуждали.       Слегка прикоснувшись длинным пальцем, он повернул лицо женщины к себе.       — Значит, вы решили положить к себе в постель мужчину... Надеетесь, что после этого вам станет легче переносить мое присутствие?       Женщина молчала, выходит, он, и правда, слушает ее мысли, подтверждение тому она получила только что.       — Скажите, вы знаете, почему я так отреагировала на вас при первой встрече? — она решилась на отчаянный шаг, желая понять, почему ее так тянет к нему. — Что в вас действует на меня, так … — Люба замялась, подыскивая правильное слово, — … так сокрушительно.       Он был намного выше ее и, отвечая, наклонился близко к лицу, заставив Любу вжаться в стену, о которую она опиралась.       — Я слышал, что такое случается, но не верил. Со мной, по крайней мере, такого не было ни разу. Впрочем, я не показателен в этом плане, ведь с представителями низшей расы почти не общаюсь. Я не знаю вас, людей, и хочу сказать, что ваши чувства и способ их выражения мне кажутся странными и часто глупыми.       — И мне показались странными слова, которые вы выбрали для описания моего эмоционального состояния. — она усмехнулась. — Вы женаты? — вопрос выскочил раньше, чем она успела сообразить, что задавать его было крайне неуместно.       — Женат? — переспросил он. — Вероятно, вы имеете ввиду, есть ли в моем доме женщина, которую я взял за руку? — увидев удивление в ее глазах, пояснил. — У нас так принято, если я выбираю постоянную женщину, я при свидетелях беру ее за руку, заявляя о своих чувствах. Да, это есть в моей жизни. Но нам не возбраняется спариваться и с другими тоже.       — И ваша жена делает это? — и когда он утвердительно кивнул, не нашлась, что ответить. — А дети? Вдруг она родит ребенка от другого мужчины?       Ардей в свою очередь тоже удивился.       — Ну и что? Мальчики идут в семью своего отца, девочки остаются с матерью.       — Отлично. — она с сочувствием взглянула в его темные глаза. — А ваши собственные дети в семье есть?       Высший уловил сожаление, прозвучавшее в ее голосе.       — Сын... Возможно, родится дочь. Послушайте, Люба, дети для нас ‒ это общее достояние, у нас нет таких проблем, с которыми, как я понял, вы сталкиваетесь здесь, на земле.       — А-а-а, ладно... Я рада за вас... — женщина сделала попытку увеличить расстояние между ними, двинулась вперед, полагая, что он отступит и даст ей возможность пройти, но просчиталась и соприкоснулась с его телом опасно близко. Ее окатило такой волной вожделения, что она застонала и вцепилась ему в спину, потом руки скользнули ниже и, ничего не соображая, она прихватила его ягодицы, с силой прижав к себе. С изумлением почувствовала, что он возбужден и, моментально испугавшись этого, отпрянула. — Господи, простите меня, простите... — забормотала она и, прикрыв рукой рот, сбежала от него в дом, закрыла дверь на ключ и осела на пол прямо в прихожей. Зная, что он слышит ее мысли, повторяла: — Простите, я не хотела... Не стоило так близко подходить ко мне. Простите... Я никогда больше не позволю себе такого.       Конечно, Ардей слышал ее, но он и сам находился в таком состоянии растерянности, что не нашелся, что ей ответить, ясно было одно, он хотел эту земную женщину, самку низшей расы, и его желание росло и становилось навязчивым тем быстрее, чем чаще он напоминал себе о невозможности его удовлетворить.