... И разверзлись небеса...

            Вечером, уложив детей спать, Анна предупредила мужа, что пойдет переговорить с Ардеем, она знала, что лидер навестил его и консультировался по поводу возможной помощи, но ей самой хотелось прояснить некоторые детали. В больнице вердея не оказалось, Алексей сообщил о его местонахождении, но задержал ее вопросом.       — Я надеюсь, ты не собираешься принимать непосредственное участие в этой заварушке? Ты ведь слышала, что они вооружены.       — Слышала. Рисковать понапрасну не собираюсь, но если мое присутствие сможет помочь, я выйду к людям.       И тут без того взвинченный доктор сорвался, ударил кулаком о стену, она треснула, и кусок штукатурки с грохотом упал на пол, словно не замечая этого, он подошел ближе и схватил Анну за руку.       — Я не понимаю, зачем ты из раза в раз бросаешь вызов судьбе? Ты хоть подумала, что будет с твоей семьей, если приключится беда?       Девушка вздохнула и, высвободив руку, положила ее на плечо вампира.       — Не волнуйся, ничего со мной не случится.       Ардей за домом устанавливал свои приборы, он обернулся и коротко кивнул, девушка долго, молча наблюдала за его манипуляциями, но становилось совсем темно, и зябко поежившись, она, наконец, спросила:       — К какому решению вы с лидером пришли?       — Разве ты не слышала наши разговоры? — довольно сухо ответил он.       — Я не слушала. — она сделала ударение на частице «не».       Высший не отвечал, сосредоточившись на настройке похожего на миниатюрную микроволновку прибора, и только когда зеленые огоньки весело запульсировали, обернулся к ней.       — Тебе лучше пойти домой, к утру температура понизится, надеюсь, это сделает людей, направляющихся сюда, более сговорчивыми.       Ей хотелось расспросить о принципах работы прибора, но Анна видела, что Ардей не имеет никакого желания общаться с ней, он был холоден и неприступен, и она догадывалась о причинах такого настроения. Девушка решила вернуться к себе, когда он окликнул ее.       — Необходимо предупредить людей о резком понижении температуры к середине ночи, пусть закроют окна и теплее оденутся. — его мерцающий комбинезон приблизился. — Я не хочу огорчений для твоей подруги. Возможно, меня скоро отзовут, на станции прошла ротация, и теперь там больше скепсиса в отношении наших действий. Так что Люба сможет забыть меня и устроить свою жизнь.       Девушка остановилась.       — Это означает, что вердеи отказывают нам в помощи?       — Мы сделали все, что могли, и больше, чем должны были. Теперь людям самим пора преодолевать последствия своих преступных поступков.       — Но ведь другие расы могут по-прежнему вредить нам! Они сильнее людей! С этим вы можете что-нибудь сделать? А что с отцом? Его тоже отзывают? Значит, я никогда не увижу его больше? — она сыпала вопросами, не давая Ардею времени ответить хотя бы на один из них. Известие об отъезде высших привело ее в полное расстройство.       — Мы будем настаивать на созыве межгалактического совета. — его голос показался ей не вполне уверенным. — Но, по правде говоря, все прекратилось бы само собой, если бы таланы...       — Не желаю больше ничего слышать о них! — выкрикнула Анна. — Они давно погрязли в своем снобизме, небожители чертовы! — и побежала к дому, не желая показывать ему свои слезы.       Похолодало очень сильно, на еще кое-где зеленой траве, появился иней, а окна, хранившие тепло домов, запотели. Анна еще с вечера дополнительно укутала Кадо пледом, а Монтею пришлось разбудить и поверх пижамы одеть теплый шерстяной комбинезон. После разговора с вердеем она находилась в таком состоянии, что ходить по домам и предупреждать людей категорически не могла, Анри взял это дело на себя, не забыв оповестить людей в карантинной зоне. Кому-то из поселенцев понадобились теплые вещи и дополнительные одеяла, поэтому склад в спешном порядке открыли, несмотря на позднее время.       Бессмертные вышли рано, никто не хотел морозить больных и доставлять им дополнительные страдания внезапно разразившимся зимним холодом, все рассчитывали на то, что резко понизившаяся температура воздуха заставит многих изменить свое первоначальное намерение, и люди станут сговорчивее, узнав о приюте, тепле и уходе, которые им готовы предоставить в близлежащих колониях. Их ожидания оправдались, хотя они и не в полном объеме, сделав инъекции, вампиры доставляли людей в колонии, перемещаясь с такой скоростью, что просили смертных закрывать глаза во избежание дискомфорта и головокружения. «Смотрящие» громко протестовали, видя редеющую колонну, убеждали людей не доверяться кровососам, пугая несчастных неизвестностью, бросали на вампиров злые взгляды, но более этого сделать не могли, они были всего лишь людьми и силами, пославших их рас, не обладали, к тому же, если бы они применили оружие, растеряли бы последних упертых сторонников, и с ними осталась бы лишь небольшая горстка запуганных ими больных. Таким образом, толпу, готовую штурмовать поселение «Чистое озеро» сократили до пятидесяти человек, но такое количество пациентов поселение могло временно приютить.       Вернувшиеся с задания бессмертные сделали подробный отчет, к этому времени лидер уже прикинул план встречи и порядок приема людей, и собравшаяся коммуна распределила зоны ответственности. Судя по скорости передвижения группа могла приблизиться к поселению к концу следующего дня, а если высший смог бы организовать густой туман, способный задержать их в пути, то к утру. Таким образом, у вампиров и людей оставалось в запасе достаточно времени для подготовки, день икс, которого они пытались избежать, страстно желая, чтобы он не наступил, оказался совсем близко.       К вечеру температура смягчилась, почти достигнув нормы, когда все поселенцы собрались на ужин, коммуна, почти в полном составе за исключением дежурных, вошла в столовую во главе с лидером. Многие вообще видели его впервые за все время пребывания здесь, подобное появление означало, что наступило время серьезных испытаний, к которым колония готовилась последние месяцы.       — Смертные! — Ростислав впервые говорил с людьми напрямую, потому что в сложившихся обстоятельствах счел это своим долгом, однако, обращение, которое он употребил при этом, прозвучало несколько зловеще. — Полагаю, вы в курсе, что к нам движется толпа больных, инфицированных вирусом. Чтобы уменьшить их количество, мы предприняли определенные меры, направляя в течение двух дней этих несчастных в близлежащие колонии. До известной степени это удалось сделать. — он помолчал и обвел глазами теплокровок, лица которых впервые видел так близко. Возможно, лидер сталкивался с кем-то на территории, слышал их голоса, но никого не мог узнать, так как никогда не смотрел на них. Когда-то давно он испытывал привязанности к смертным, даже пытался создать с ними семью, но они так быстро проживали свои жизни, что бессмертный каждый раз оставался в одиночестве, тяжело переживая их потерю. Однажды, он положил этому конец и с тех пор, заботясь о людях, никогда и ни к кому не прикипал душой. — Оставшиеся больные могут приблизиться к нашим стенам еще до ночи, либо утром. Среди них есть вооруженные лица, и мы не знаем, как они поведут себя. Вам предписано, закончив ужин, закрыться по домам, никому не открывать, в случае штурма эвакуируйтесь в подвал. Я запрещаю всякое передвижение, теплицы и места, где содержатся животные, станут охранять мои люди. У вас это, кажется, называется комендантский час... — он еще раз оглядел притихших, насмерть перепуганных людей и неожиданно для них произнес: — Молите бога, чтобы все обошлось. — ничего не добавив, вышел, сопровождаемый своей командой.       Поселенцы молчали, забыв про ужин, который начал остывать, дети, чувствуя общее настроение, начали плакать.       — Что вы тут за похороны устроили? — раздался голос Веры Константиновны. — Я вам ужин разогревать не стану, наедайтесь впрок. На завтрак мы вас не ждем ‒ вы же слышали, что командир сказал ‒ так что будете на диете до обеда или ужина, как бог даст. Ешьте! — прикрикнула она. — Мы каждому с собой хлеба и кусочек отварного мяса выдадим.       Люди словно очнулись и, переглянувшись, приступили к ужину, обсуждая вполголоса невеселые новости, они бросали короткие взгляды на Анну, которая сидела за столом с детьми и, чувствуя на себе взгляды поселенцев, готовилась к расспросам. На кухне шеф-повар занималась приготовлением пайков для людей, по-обыкновению недовольно ворча на помощниц.       — Ты зачем такой толстый кусок хлеба отрезала? А если другим не хватит? Ты чем слушаешь, когда тебе объясняют? — голоса помощницы даже не было слышно, да, никто и не пытался оправдываться, Вера Константиновна терпеть этого не могла, и провинившейся становилось только хуже. — Я разве давала команду убирать все по пакетам? Сначала приготовьте, посчитайте и только потом раскладывайте. Господи, бестолочи косорукие! — она появилась в проеме кухни, качая головой. — Так... Перед тем как выйти, подходите ко мне, и я лично каждому вручаю пакет с едой. Да не ешьте сегодня-то, оставьте на утро.       — И детям тоже дадите? — спросила мать Богдана и погладила сына по голове.       — А как же... — удивилась женщина. — Что же я их голодными, что ли, оставлю? — взглянула на Анну и Настю. — А вам овощи с собой заверну, завтра уж сами готовьте детям пюре и каши. — подумала и предложила. — Могу и другим желающим по маленькому кабачку дать, если хотите, дома сами что-нибудь сделаете.       Несколько человек подняли руки, в основном, женщины с детьми. Люди закончили есть, но не расходились, завхоз, все время косившийся на Анну, не выдержал.       — Аня, а что это за зверский холод держался с утра? Потом вдруг снова распогодилось.       — Ардей работал с этим... климатическим оружием. — она не знала, как правильно назвать генератор холода, и дала такое объяснение. — Он предложил это как крайнее средство, чтобы уменьшить количество желающих постучаться в наши ворота, когда понял, что добровольно мало кто хочет пойти в другие поселения.       — Вот это да! — Николай Сергеевич оглядел поселенцев. — А лето вернуть может?       — Не знаю. — улыбнулась она. — Зачем путать природу, пусть все идет своим чередом. Вы же понимаете, для чего это вмешательство было сделано.       — Переживаю я за животных. — продолжал завхоз. — Пойду-ка проверю их, корову надо подоить и сена подбросить. — он вдруг остановился на пол-пути. — А может, мне с ними ночевать? А? Так спокойнее будет и мне, и им, к тому же часовой будет нас охранять. — он взглянула на куратора. — Наталья Юрьевна, что скажете?       — Ничего не скажу. — ответила та. — Приказ вы слышали: закрыться по домам. Хотя, если хлев для вас дом, то, наверное, можете и там сидеть.       Баба Галя вступилась за мужчину.       — Он ведь не из блажи это предлагает, переживает за нас же. А если что с животиной случится, так ни молока, ни мяса нам не видать. — она махнула завхозу рукой. — Иди, Сергеич, если что мы вступимся за тебя, ведь за общее дело переживаешь. Паек-то не забудь... Вера, — обратилась она к подруге, — водички ему налей бутылочку, там ведь розеток нет, подогреть чайку негде.       К удивлению Анны других вопросов не последовало, люди молча выстроились в очередь за пайком и, получив его, поспешно выходили из столовой. Зоя задержалась, подождала, когда столовая почти опустела и подошла к Вере Константиновне.       — Я вас очень прошу, разрешите нам остаться на это время у вас наверху. Я боюсь, вдруг что-то случится, и помочь мне никто не сможет. А вы женщина опытная, что-нибудь сообразите. — она оглянулась на мужа, стоявшего поодаль и понизила голос. — Я не могу без питания, мне есть все время хочется. — женщина оглянулась на Анну и смущенно улыбнулась. — Нет, я не прошу, чтобы мне готовили, я и сама сделаю, но мне нужен завтрак и обед. — она вздохнула. — Я не выживу на диете.       Шеф-повар улыбнулась и приобняла ее за плечи.       — О чем разговор? Оставайтесь, конечно... И мне поваднее будет.       — Беги скорей за одеялом, да из ванной комнаты что-нибудь прихвати. — обратилась Зоя к мужу.       — Ничего не надо, наверху все есть. — остановила его Вера Константиновна. — Сейчас Анну проводим и поднимемся.       Выйдя из столовой, девушка попала в густой туман, она сразу поняла, что Ардею удалось перенастроить аппарат, и понадеялась, что плохая видимость приостановит движение толпы, и люди достигнут поселения только утром. Для вампиров это не имело ровным счетом никакого значения, они и ночью видели прекрасно, но люди, тем более больные, лучше оценили бы возможные риски при свете дня. Сопровождаемая Мырой, которая согнувшись несла кусок кабанчика, подарок Монстру от шеф-повара на утро, чтобы он никуда не выходил, Анна с детьми быстро дошла до дома, у дверей остановилась и прислушалась, в ночной тиши голоса людей, устроившихся неподалеку на ночлег, были ей явственно различимы. Она мысленно связалась с Ростиславом, предупреждая его о приближении толпы, но он ответил, что и сам уже все слышит, и бессмертные введены в курс дела и заняли свои позиции. Анри появился через пару минут сказать. что всю ночь проведет на посту вместе с другими, а она должна тщательно закрыться в доме и не выходить ни при каких условиях. Поцеловав ее, он ушел, не оглядываясь.       Вечер прошел в заботах о детях, обнаружив коробку подгузников для новорожденных возле кроватки Кадо, Анна улыбнулась, заботливый отец помнил о всех ее просьбах, теперь оставалось только найти горшок для графинюшки. Но чем бы Анна ни занималась, она слушала звуки извне, наконец, это напряжение так ее вымотало, что уложив детей и, объяснив еще раз Мыре, что из дома выходить нельзя до особого разрешения, она уснула почти сразу, не успев толком раздеться. Против обыкновения, вездесущие диски не висели в комнатах над своими подопечными, а медленно перемещались по всему дому, словно бдительные патрули, наделенные мощным искусственным интеллектом, они сами решали, где им следовало находиться.       На рассвете Анну разбудил гул от людских голосов в ее голове, толком не проснувшись, она откинула руку, надеясь обнаружить лежащего рядом мужа, но его место пустовало. Она вскочила с кровати с единственной мыслью: «Началось!», подошла к кроватке Кадо, он спал, причмокивая во сне губами, в голове совершенно не к месту пронеслась мысль о том, что младенец до сих пор обходился без пустышки, не нуждаясь в этой обманке, но никогда не плакал. Монтея тоже спала, повернувшись на бочок и сбив одеяло, но теплая пижамка и шерстяные носки защищали ее от довольно прохладного воздуха. Мыры в комнате не было, обеспокоенная Анна спустилась вниз и застала ее на кухне у окна, она, несомненно, чувствовала опасность и тревожно взглянула на нее.       — Идут, идут... — испуганно повторяла она, показывая рукой на окно.       — Да, слышу... — подтвердила девушка. — Но тебе не стоит бояться... Бессмертные ждут их, люди предупреждены и сидят по домам. И потом, беженцы еще не здесь, полагаю они подойдут к поселению часа через два.       Монстр издал короткий звук, привлекая к себе внимание, она обернулась, он облизнул пасть и улыбнулся, его морда ясно говорила:       — А дайте-ка мне мое мясо!       Анна усмехнулась и вынесла из тамбура его завтрак ‒ дар Веры Константиновны. — Кушать подано, ваше величество. — положив его на клеенку, произнесла она и шутливо поклонилась, зверь зевнул и, не спеша, приступил к трапезе, облизав для начала весь кусок.       В этот момент дверь открылась, вошедший Анри бросил на жену обеспокоенный взгляд.       — Толпа на подходе, мы слышим их. — сообщил он. — Пришел узнать, как ты и дети.       — У нас все хорошо, сын и дочь спят.       — Я надеюсь, ты не собираешься выходить? Мы сами справимся. — он пристально смотрел на жену, пытаясь по выражению лица угадать ее настрой.       Она ответила не сразу.       — Справитесь? С людьми, охваченными отчаянием и ужасом? — в раздумье покачала головой. — Ты хоть представляешь, что они чувствуют? Такой долгий путь, умирающие по дороге спутники, страх, отчаяние... У них ведь нет пары сотен лет в запасе... Я понимаю, что их настроили, но люди идут за помощью, надеются на исцеление.       Черты его лица окаменели.       — Ты же слышала, что там есть вооруженные лица, мы не знаем ни их точного количества, ни планов. И ты, дорогая моя, несмотря на всю свою необычность, просто смертная. Схватишь пулю ‒ умрешь. Как думаешь, что с нами станет, со мной и детьми?       Она подошла к нему и прижалась, обхватив за талию.       — Поверь, ничего со мной не случится, потому что тем, кто их ведет, я нужна живой.       Анри обхватил ее руками, и она почти утонула в его объятиях.       — Анна, ты совсем не считаешься со мной. Я с ума схожу при мысли, что ты подвергнешься опасности, а ты легкомысленно заявляешь мне, что ты неуязвима.       — Это не так. — возразила она и потерлась носом о его грудь. — Я люблю тебя, верю тебе, но я не маленькая девочка, чтобы во всем тебя слушаться. Если ситуация потребует моего присутствия ‒ я выйду. — ее голос звучал глухо, приглушенный тканью его одежды. — Но если там ты встанешь рядом со мной, возражать не стану.       Анри ничего не ответил, грустно посмотрел на нее и вышел, чуть позднее она слышала, как он передал суть их разговора Алексею, тот тоже беспокоился о ней. Она занималась с детьми, мыла их, переодевала и кормила, прислушиваясь к звучащим голосам, внезапно бессмертные умолкли, зато шум со стороны леса стал явственнее, сомнений не оставалось, это толпа беженцев подходила к колонии, Анна слышала их шаги, надсадное дыхание и кашель, но вот толпа остановилась, это означало, что они достигли цели, к которой стремились, и стояли у ворот поселения «Чистое озеро».       Возвращаясь к коммуне после последнего разговора с Анной, Анри окинул территорию взглядом, кроме дежурных, быстро передвигавшихся вдоль стен, он не увидел ни единой души, казалось, поселение вымерло, только в окнах домов виднелись обеспокоенные лица людей: прильнув к стеклам, они пытались разглядеть хоть-что-нибудь. Первых пациентов перевели накануне в пустующий дом карантинной зоны, освободив барак для новых больных, хотя эти пятеро были практически здоровы, Ростислав не торопился дать им разрешение влиться в ряды поселенцев. Он помнил, что Анна могла видеть суть человека через простое прикосновение, и надеялся воспользоваться этой способностью, поставив своеобразный барьер для лиц с сомнительным, темным прошлым, не желая принимать тех, кто имел серьезные поведенческие проблемы, такие как нарушение закона или убийство людей.       Шум, создаваемый приближающейся толпой беженцев, слышали все бессмертные, они держали эшелонированную оборону, первый ряд находился перед входом в поселение и состоял из самых опытных бойцов: Анри, доктора и двух жеранов, каждый из них имел за плечами военный опыт, далее, сразу за воротами и у входа в карантинную зону находился второй ряд вампиров, среди них был и Ростислав, на территории, дежурные, поделившие ее на зоны, контролировали ее безопасность, обращая особое внимание на ограждения, иначе говоря, каждый знал свою зону ответственности. Вчера они несколько раз проговаривали возможные сценарии развития событий, но по опыту участия в сражениях многие знали, что в реальности происходящее часто принимало иной, совершенно неожиданный оборот. Первые ряды людей показались из леса, зорким взглядом опытного воина Ростислав сразу вычислил «пастухов» этой колонны, один, крепкий молодой мужчина шел впереди, по бокам, с двух сторон людей контролировали его коллеги, находившиеся на расстоянии не более десяти метров друг от друга, хвоста толпы он еще не видел, но, несомненно, замыкающий также был. Он поручил контролировать эти цели Анри, Алексею и двум другим жераном, а в случае необходимости, нейтрализовать этих «пастырей», их допуск на территорию и в карантинную зону находился под запретом, в лечении они не нуждались и имели совсем другие задачи.       Голос Анны ворвался в его мысли.       — Я знаю, они на месте. Моя помощь нужна?       — Пока нет. — так же мысленно ответил он. — Но мой вам совет ‒ быть готовой ко всему, у меня плохое предчувствие, чья-то кровь сегодня обязательно прольется.       Увидев перед воротами четырех рослых вампиров, люди замедлили движение и остановились метрах в шести от них, тот, что вел толпу, произнес громко с плохо скрытой угрозой:       — Открывайте, мы нуждаемся в помощи.       Алексей усмехнулся и, наведя на него сканер, привезенный высшими, возразил:       — Конкретно вы ‒ нет, ваша температура 36,7, кашля нет, легкие в порядке, давление в норме. Вы абсолютно здоровы. — он чуть сдвинул прибор. — А вот женщина, стоящая за вами, больна.       — Ну, это не вам решать, зовите вашу целительницу. — усмехнулся здоровяк.       — Решать конкретно мне, потому что я здесь врач, мы пропустим только больных людей после обследования и введения препарата. Здоровые продолжат свой путь в другом направлении.       «Пастух» быстро сообразил, что у него нет шансов проникнуть на территорию и оглянулся на своих соратников, те смешались с толпой, и бессмертные ясно слышали, как они, подстрекая людей, зашептали:       — Они лгут вам, не хотят пускать вас вовнутрь, ждут, когда вы подохните перед воротами их чистенького поселка. Зовите целительницу, вы же из-за нее сюда шли! Пусть выйдет к людям!       Инфицированные, раздосадованные задержкой и плохо соображавшие из-за высокой температуры, двинулись к воротам, тесня бессмертных и игнорируя их призывы к порядку.       — Остановитесь! — взлетев на боковину ворот, громко крикнул Анри. — Успокойтесь, мы пропусти всех больных!       Люди остановили свое движение и замерли в нерешительности, один из «пастухов» выдернул за руку подростка лет пятнадцати и, приставив к его виску пистолет, закричал:       — Открывайте ворота, открывайте ваши чертовы ворота, иначе я вышибу ему мозги. Я не блефую, одним мертвым больше, одним меньше, терять нечего.       — Ва-а-а-нечка! — зашелся в крике женский голос. — Ва-а-а-нечка! Да что же это такое! Помогите ему! У меня никого больше не осталось. — пожилая женщина протиснулась вперед и, не решаясь подойти ближе к своему внуку из-за боязни, что в него выстрелят, остановилась в полутора метрах, заламывая руки. — Господи! Да что же это делается... — всхлипывала она. — Помогите кто-нибудь... Пожалуйста...       Это был именно тот случай, когда непредвиденная ситуация меняет весь тщательно выстроенный план, Анри и Алексей переглянулись, соображая, как лучше нейтрализовать мужчину, чтобы тот не успел выстрелить, а в том, что он сделает это, сомнений не оставалось. Толпа пришла в движение, люди недовольно перешептывались, ожидания разрешения ситуации.       — Ворота! — еще раз крикнул «пастух», взводя курок.       И вдруг все умолкли, толпа смотрела куда-то за спину Анри и Алексея, они оглянулись ‒ Анна появилась из ворот, ее хрупкую фигуру окружало мягкое сияние, три радужно переливающихся диска, ослепляя людей, медленно вращались чуть впереди нее. Она остановила свой взгляд на «пастухе» и нахмурилась, с минуту вглядывалась в его лицо, затем произнесла:       — Все никак не насытишься кровью людей? — усмехнулась и, глядя вдаль, заметила: — Странно, что они имеют дело только с преступниками или заблудшими. — вновь взглянула на мужчину. — Опусти пистолет, иначе мы уничтожим тебя.       Мужчина оглянулся на своих приятелей и помахал оружием перед ее носом.       — Так это ты, целительница? Да, глаза вроде черные... Но что-то ты не солидно выглядишь, не понимаю, чего все так переполошились. — он криво усмехнулся. — Давай, покажи свое умение... Я его сейчас убью, а ты на глазах у людей воскресишь!       Бабушка подростка ахнула и сделала шаг к внуку, но люди удержали ее, они не ожидали такого поворота дела и осуждающе смотрели на здоровяка, догадываясь, что все закончится плохо, а им, после всего, не удастся найти здесь приют. Анна молчала, не отводя взгляда от мужчины, приподняла согнутую в локте правую руку, небольшое свечение ладони оформилось в маленький голубоватый, тихо жужжащий шарик, казалось, он сам выскользнул из ее руки и мгновенно исчез в теле мужчины. Через пару секунд тот зашатался, схватился рукой за сердце, пистолет выпал, и он рухнул на землю возле ног подростка, глядя в небо остановившимися, безжизненными глазами. Подельники кинулись к нему, но он был уже мертв.       — Ты что сделала? — зашипел один из них, остальные наемники не разделяли его ярости и потихоньку отступали назад, прячась за спины людей.       — Могу повторить. — спокойно предупредила она. — Возвращайтесь в ту дыру, откуда вас достали, и никогда больше не играйте жизнями людей.       Он, медленно отступал к своим «коллегам», что-то тихо шепча, и, не забрав труп своего товарища, они исчезли из вида. Вся сцена заняла не более двух минут, потрясенные люди молчали.       — Вот так... — пробормотал Ростислав. — Два дня вынашивали планы, выстраивали оборону, а она все решила за одну минуту... Тебе не страшно с такой женой, Анри? — он улыбался.       — Страшно? — усмехнулся де Ланвиль. — О, да! Даже не могу передать насколько!       Когда мужчина упал, выронив пистолет, бабушка бросилась к подростку, ощупывая его со всех сторон, тихо приговаривала:       — Мальчик, мальчик мой, ты цел? Что бы я сказала твоим родителям? Что не смогла уберечь тебя? Господи... Господи, какие ужасные люди... Ведь чувствовала, что верить им нельзя.... Мальчик мой...       Не слушая слова бабушки, подросток, не отрываясь. смотрел на Анну.       — Вы, правда, целительница? А как вы его убили?       Анна улыбнулась.       — Мне пришлось сделать это, ведь он не пожалел бы тебя. Не думай об этом, Ванечка, тот мужчина был плохим человеком.       Убедившись, что с внуком все в порядке, бабушка двинулась к Анне и хотела было взять ее за руку, но желтые диски не позволили, они просочились между ними, и пожилая женщина отскочила, словно от ожога.       — Ой, кусаются... — пробормотала она.       Девушка обернулась на Анри и отошла к самым воротам, где он стоял вместе с жеранами и доктором. Напряженное ожидание людей передалось всем, Алексей выступил вперед, теперь, когда помехи были устранены, настало время заняться больными.       — Сейчас вы должны разделиться на две очереди, вам сделают укол и проведут в помещение, где я осмотрю вас более детально, там вы сможете оставаться до выздоровления. — доктор махнул рукой, бессмертные, стоявшие за воротами, вышли, неся кофры с препаратами.       Алексей окинул взглядом толпу, по его прикидкам в ней находилось чуть больше пятидесяти человек, не так много, как было вначале, но и немало, учитывая количество свободных мест в карантинной зоне. Между тем, беженцы разделились на две очереди, и получившие препарат, присели на землю в ожидании, когда их пропустят. В карантинный блок больных отправляли группами по пятнадцать человек, давая им возможность разместиться, но учитывая количество мест поместить всех в одно здание не получалось, поэтому доктор принял решение задействовать пустовавший дом, в котором жили пять первых пациентов. В пустовавшие комнаты и гостиную заехали женщины с детьми, остальные больные заняли места в мужском и женском отделениях, самых тяжелых поместили в изолятор, добавив туда еще кроватей. В блоке были и ванная комната, и санузлы, но уставшие люди просто повалились на кровати или матрасы, кто куда успел добраться, и заснули.