... И разверзлись небеса...

      Через два дня после отъезда высшего, Мыра вернулась домой поздно вечером с Алексеем-младшим, Анна удивилась их неожиданному появлению и хотя собиралась ложится спать, предложила пройти в гостиную. Молодые люди присели рядом на диван, при этом Мыра старательно избегала смотреть на девушку, да и парень сильно нервничал.       — Что привело вас в такой поздний час? — улыбаясь, спросила хозяйка дома, хотя мысли парня заранее известили ее о теме разговора.       Анри тот час же появился в комнате и встал рядом с женой.       — Что случилось?       Алексей встал и потянул за руку Мыру, при этом они здорово напоминали Анне двух нашкодивших подростков.       — Анна, вы для Мыра как старшая сестра. — он взглянул на избранницу, и та согласно кивнула головой. — Мы любим друг друга и хотим пожениться. Я прошу у вас ее руки. — выпалил он на одном дыхании и настороженно посмотрел на супругов.       — Parbleu.¹ — тихо произнес Анри.       Для Анны это не явилось неожиданностью и отреагировала она спокойно, посмотрела на свою воспитанницу.       — Мыра?       Та взглянула на нее и покачала головой, подтверждая слова парня.       — Я любить... Я согласна...       Анна раскинула руки, и Мыра бросилась к ней, торопливо говоря.       — Я любить тебя, Монтею, всех и его любить тоже.       Девушка чуть отстранила ее и, посмотрев на парня, проговорила.       — Если вы любите друг друга, мы не имеем право мешать вам. Будьте счастливы!       Алексей-младший с облегчением выдохнул и, улыбаясь, долго тряс руку Анны, потом Анри.       — Спасибо, спасибо, что не стали отговаривать. — когда схлынул первый поток эмоций, он растерянно посмотрел на супругов и спросил. — А что я теперь должен сделать, чтобы все случилось по закону, то есть, что бы был настоящий брак?       — Для этого завтра ты должен пойти к куратору, Наталье Юрьевне, знаешь ее? — проговорил де Ланвиль, парень кивнул. — Ей и сообщи о вашем желании заключить брак, соблюдая все формальности. — он взглянул на жену. — Вот только фамилии у Мыры нет, а также года и места рождения.       — Почему же... — тут же возразила она. — Фамилию пусть возьмет мою, место рождения напишем Кайлас, а вот с годом рождения есть затруднения. — она нерешительно взглянула на мужа. — Ты не можешь определить? — и когда он ответил отрицательно, с сожалением произнесла: — Жаль Ардей уехал, возможно, он мог бы это прояснить. Не будем гадать и поставим возраст жениха, восемнадцать лет.       Парень просиял.       — Здорово! А вы не могли бы завтра сходить со мной? — обратился он к Анри, тот удивился, но, чуть помедлив, ответил согласием. — Я хотел бы, чтобы Мыра одела белое платье, как настоящая невеста. Интересно, на складе есть такое?       Анна, к которой был обращен вопрос, задумчиво посмотрела на жениха.       — Не уверена, можем завтра посмотреть, но даже если нет, это легко поправить.       Они посидели еще немного, обговаривая детали, потом Алексей собрался уходить, его лицо светилось счастьем.       — Можно, мы немного посидим за домом? — спросил он у Анри.       Вампир изо всех сил пытался не рассмеяться и остаться серьезным.       — Не более получаса, время позднее.       Парень с готовностью кивнул.       — Конечно, я понимаю,.. Не знаю даже, как дожить до завтра. А как вы думаете, нас быстро распишут?       Де Ланвиль чуть было не ответил: «Да, хоть завтра!» — но вовремя спохватился.       — Полагаю, все зависит от того, как быстро вы найдете белое платье и решите вопрос с жильем.       — А в моей комнате мы не можем жить? — лицо жениха вытянулось.       — Видишь ли, — вмешалась Анна, — пары живут, как правило, в семейном доме. Этот вопрос вам лучше обговаривать с куратором. Если возникнут затруднения, обращайся к нам или доктору.       При упоминании о родственнике паренек немного напрягся, и супруги заметили это. Когда парочка выходила, Монстр тут же поднялся и последовал за ними.       — Молодец! — одобрила его Анна. — Не забудь через полчаса Мыру отконвоировать домой. — и подмигнула, когда зверь вполоборота посмотрел на нее и высунул язык.       Они еще сидели на кухне, обсуждая перемену в жизни Мыры, когда та вернулась, сопровождаемая зверем. Выполнив свою задачу, Монстр тут же упал в прихожей на свое обычное место, а невеста прошмыгнула наверх, бросив быстрый, застенчивый взгляд на мужа и жену.       — А ты видела Мыру обнаженной? Как она вообще устроена?       — Не знаю. — вопрос застал Анну врасплох. — Но, полагаю, детородные органы должны быть на месте. А вообще-то, если честно, лучше бы ее врачу показать. Вот только на этой должности у нас мужчина и родственник жениха.       — Я заметил, как парень болезненно отреагировал при упоминании о нем. Думаю, у них нелады из-за этого брака. Завтра зайду и узнаю, что произошло.       Когда Анна поднялась наверх и заглянула к Монтее, Мыра, обхватив колени руками и тихонько раскачиваясь, сидела на матрасе, она жалобно улыбнулась девушке и прошептала:       — Ты можешь рассказать, что муж делать жене, что тебе Анри делать, и что я должна делать Алексей?       Анна услышала, как граф закашлялся в соседней комнате, вероятно, он пытался скрыть смех за приступом кашля. Вздохнув, девушка присела рядом со своей воспитанницей.       — Ладно, давай разберемся, на самом деле все не так страшно, как кажется...       Когда «учительница» вернулась к себе и без сил повалилась на кровать, Анри, ожидавший ее, скептически заметил:       — Ты не поведала ей и трети от правды. И потом твое повествование походило на урок, ты излагала весь процесс так сухо и сдержанно, никакого воображения и ярких описаний.       Она ударила его по губам.       — Не издевайся! Еще неизвестно, что бы ты поведал Алексею, если бы он пришел к тебе с подобно просьбой.       — Ну, нет. У паренька есть родственник, вот пусть он и излагает.       — Конечно, ей бы очень помогло чтение нужной литературы, но, увы... — задумчиво произнесла Анна.       — Могу поискать, впрочем, прочесть она всё равно не сможет, разве только ты станешь читать ей на ночь, как сказку. — с готовностью отозвался вампир. — Я почти уверен, что никакого платья невесты на складе нет, так что придется за ним специально идти, а заодно и литературу можно посмотреть, а то вдруг у нас другие юноши срочно женится соберутся. Un bon bâilleur en fait bâiller deux.² — и тихо рассмеялся.       — Ну, что поделаешь... Не у всех же вековой опыт обольщения за плечами.       — О нет, вспомни-ка, это ты меня соблазнила! — пробормотал он и, просунув руку под ее спину, прижал к себе. — Если честно, твой простой рассказ о слиянии двух тел меня просто воспламенил. — он подул ей в основание шеи, зная про чувствительное место и помня, что это всегда действует безотказно.       Анна поводила головой, прогнулась и, перевернув его на спину, оказалась сверху, подвигала бедрами, словно проверяя его возбужденность, и вампир увидел, как искры разгораются в ее глазах.       — Anna... Mon épouse bien aimée...³ — прошептал он, и поток удовольствия унес их от действительности.       Известие о том, что Алексей и Мыра собираются пожениться, взбудоражила поселение, случаи создания семей с официальным заключением брака случались нечасто, поэтому новость обсуждали на все лады. Природа невесты вызывала особенно много споров, и Галина Васильевна, очевидно, от лица всей женской половины колонии, пытала Анну прямо и без обиняков.       — Мыра, конечно, хорошая девушка, и мы привыкли к ней, но ты нам скажи, а как она устроена?       Девушка поморщилась.       — Баба Галя, ну откуда я могу знать? К гинекологу я ее не водила, но полагаю, она ничем не отличается от обычной девушки. — Анна не планировала рассказывать кому-либо о ночном разговоре с Мырой, когда ей пришлось очень подробно рассказать о физиологических особенностях мужчин и женщин и том, что происходит между любящими людьми. Конечно, Мыра кое-что знала или догадывалась, но откровенная беседа принесла несомненную пользу, Анна помогла ей понять, к чему она должна быть готова в семейной жизни.       Платья невесты или хотя бы просто белого, отдаленно напоминавшего свадебный наряд, на складе не обнаружилось, и поскольку весь поселок, включая бессмертных, говорил о предстоящей свадьбе, Анри легко получил разрешение Ростислава на особый рейд по торжественному случаю. Лидер при этом улыбался, подобные мероприятия служили лучшим доказательством того, что жизнь налаживалась, люди продолжали надеяться на лучшее, строить планы и, следовательно, его задача по сохранению человечества на отдельно взятой, вверенной ему территории, выполнялась успешно.       Имея способность слышать разговоры и читать мысли, он знал, что некоторые поселенцы стали задаваться вопросами о будущем, в частности, о том, как долго стоит оставаться в колонии. Смердящие стремительно гибли, и никто с момента эпидемии не видел их в окрестностях, прививки от вируса они получили, так что, возможно, настало время сказать спасибо вампирам, сохранившим им жизнь в трудные годы, и двигаться в обратный путь, в родные места. Эти вопросы обсуждались все чаще за работой, едой и, особенно, в домах, где люди говорили более откровенно. Мнения разделились, некоторые были серьезно настроены собираться в путь, выждав какое-то время, чтобы убедиться, что ситуация не станет меняться в худшую сторону, другие делали выбор в пользу поселения, желая остаться и устраивать свою жизнь здесь. И, конечно, всех без исключения интересовал вопрос, останутся ли вампиры среди людей, в частности, сохранят ли они свое положение хозяев в колониях, или снова исчезнут, незаметно растворившись в толпе.       Ростислав ожидал момента, когда жители поселка окажутся готовы к принятию окончательного решения, давая им время на «брожение умов» и формирование окончательного мнения. Совет также не давал никаких указаний лидерам коммун и не торопился закрывать проект совместного проживания с людьми по принципу «защита и забота в обмен на кровь», очевидно, они также наблюдали, выжидая реакцию людей, возвращавшихся к привычной жизни через два года борьбы за выживание. Имея немалый опыт взаимодействия с человечеством, бессмертные не исключали, что люди попытаются вновь утвердиться на земле, как лидирующий вид, и начнут вести себя, как полновластные хозяева, имеющие право решать, кто может жить, а кто нет. Правда, вмешательство высших в процесс спасения цивилизации и то, что они, наконец, проявили себя, заставляло думать, что людей принудят осознать и принять неизбежность сосуществования с другими видами, причем не только с теми, которые из века в век жили с ними бок о бок в тени, но и с совершенно новыми, несравненно более сильными и готовыми, наряду с человечеством, назвать эту планету своей колыбелью.       Дни, проведенные с Ардеем до его отъезда, пролетели, как один час, Люба жила в таком напряженном состоянии счастья и ожидания разлуки, что казалось, сердце переставало биться и замирало в груди. Но время расставания неотвратимо приблизилось, наступил последний день, а за ним и последняя ночь. Она любила его с отчаянием, не оставляя ему ни минуты покоя, словно на рассвете ее жизни приходил конец, в определенном смысле именно так женщина себя и ощущала.       — Возможно, тебе стоит отдохнуть, хоть немного... — проговорил он в то время, как они лежали обнаженными на полу, куда переместились с кровати, слишком узкой для бурных любовных объятий.       Люба перевернулась на живот, уперлась подбородком ему в грудь, и посмотрела в лицо блестящими глазами.       — Утром, совсем скоро, ты навсегда исчезнешь из моей жизни, времени для отдыха у меня будет предостаточно.       Он вздохнул и длинными пальцами легко провел вдоль ее позвоночника, вызвав мурашки, улыбнулся и подтянул ее ближе к себе.       — Мы оба знали, что так случится. Поздно жалеть об этом.       — Кто здесь говорит о жалости? — она приподняла голову. — Если я и сожалею о чем-то, так только о том, что не сделала этого раньше. — женщина легла на бок и чуть приподнялась, опершись локтем на подушку. — У тебя могут быть неприятности, если узнают об этих днях?       — Да, но не настолько серьезные, чтобы ради них я отказался от того, что чувствовал с тобой. — Ардей не говорил всей правды, не желая оставлять на ее и без того раненом сердце грусть неизвестности и беспокойства за него, он знал, что ему придется расплатиться за эти быстро пролетевшие часы интимной близости с человеком.       Люба поняла, что высший не желает ее расстраивать и что-то скрывает, вздохнула и перевернулась на спину, молча уставившись в потолок. Конечно, вердей читал ее мысли, но никак не реагировал на них, он вдруг понял, что ему не хочется возвращаться, ни на станцию, ни к себе домой. Да, если говорить честно, дома у него уже давно не было, и он, и его жена гораздо больше времени провели в разлуке, отправляясь в долгие экспедиции, и проводя вместе, в лучшем случае, три месяца в году. Эти встречи сначала будоражили их, расцвечивая яркими красками еще сохранившиеся чувства, затем они и сами не заметили, как начали отдаляться друг от друга, оставаясь лишь формально мужем и женой. Физическая близость в последнее время сошла на нет, но так жили многие, семья в человеческом понимании слова не являлась абсолютной ценностью, главным для вердеев всегда являлись преданность расе и служение делу. У обоих супругов случались связи на стороне, и как ни парадоксально это звучало, у жены детей было больше, чем у него. Женщины, с которыми он был близок, не посылали ему мальчиков от него рожденных, потому что многие расы категорически не принимали такой способ разделения и воспитания будущих поколений, так что на самом деле высший не знал сколько детей в необъятной вселенной родилось от его семени, и были ли они вообще. Единственным признанным ребенком оставался его уже взрослый сын.       Когда-то он состоял в комиссии, разбиравшей случаи нарушения вердеями строго регламентированных правил поведения, речь шла о запрете на сексуальные отношения с представителями низших рас. Тогда Ардей, недоумевая, честно пытался разобраться в причинах поступка своего хорошего знакомого, он искал ему оправдание, желая смягчить наказание.       — Зачем ты пошел на это? Отличный специалист, уважаемый член общества, ты же знал, что обрекаешь себя на порицание. Разве это стоило того?       Его знакомый улыбнулся.       — Может, ты и не поймешь, но я скажу тебе одно: наша раса далеко продвинулась в своем развитии, заплатив, как мне кажется, одним из главных аспектов в жизни любого дышащего существа: чувствами вообще и к женщине в частности.       Ардей помнил, что тогда просто снисходительно усмехнулся.       — Ты говоришь очевидную нелепость. Мы тоже влюбляемся, заводим семьи и рожаем детей.       — Да, все так... Но я не об этом сейчас говорю. Все так предсказуемо, упорядочено, все... — он замялся, и выражение страдания появилось на лице. — Нет, ты не поймешь... Она обвилась вокруг меня, как растение-компаньон обвивает ствол дерева, не отодрать, только вырвать с корнем. Я не мог противостоять ее животному магнетизму, ее безрассудству, ее желанию спариться, которым она буквально окутала меня... Я дышать не мог... Не устоял, не нашел в себе достаточно сил противиться огню, пожиравшему мои чресла... — он поднял на Ардея глаза, сверкавшие, как угли. — Я слышал, такое с нами случается. Не желал, чтобы это произошло со мной... Но не жалею...Нет...       Обвиняемый говорил с такой страстью, что высшему стало неловко.       — А если ты зачал дитя? Ты об этом подумал? Разве ты не знаешь, какой строгий запрет на это существует?       — Разве мы не делаем гибридов? — парировал тот.       — Это не одно и тоже. Все гибриды находятся под строгим контролем.       — Ну и пусть... — нарушивший правило произнес фразу, которую Ардей не понял. — А я хотел бы, чтобы от этого сумасшествия осталось что-то живое, как память для Вселенной о том, что мы с ней были. — и его лицо осветила дерзкая улыбка.       Удивленный такой неадекватной ‒ так он думал тогда ‒ реакцией своего собрата, он при голосовании выступил против наказания, мотивируя тем, что длительное пребывание на земле болезненно отразилось на организме подсудимого, и его следовало бы обследовать и подвергнуть очищению, избавив от наказания ввиду того, что инфицированный не мог отвечать за свои поступки.       А какое объяснение даст теперь он сам, какие доводы приведет, и найдется ли желающий попытаться его понять?       Как ни торопился Алексей-младший связать себя узами брака с Мырой, но ему пришлось ждать около месяца по причине отсутствия места в семейных домах, их было всего два, и на данный момент все комнаты оказались заняты. Понимая, что количество людей, решивших создать семью, будет только возрастать, Ростислав принял решение подготовить к заселению еще один дом, но для этого требовалось устранить недоделки, оставленные при строительстве, а это, в свою очередь, требовало материалов, рабочих рук и времени.       Очень остро вставал и другой вопрос, беспокоивший лидера и всю коммуну: больные шли на поправку и хотели знать свою дальнейшую судьбу, некоторые готовились к возврату в родные края, другие по разным причинам выражали желание остаться. Карантинную зону от поселка отделяли два заграждения ‒ невысокий глухой забор и на расстоянии двух метров от него высокая, прочная металлическая сетка. По мере выздоровления доктор разрешал пациентам выходить на улицу на строго определенное время, и они могли гулять по этой двухметровой дорожке, наблюдая за жизнь поселенцев, многих из которых уже знали не только в лицо, но и по именам. Неспешное, отлаженное существование в колонии, комфортные условия проживания с отоплением, холодной и горячей водой, были для многих щемящим воспоминанием об удобствах прежней жизни. Заманчиво выглядел и другой аспект ‒ питание, не нужно было ломать голову в поисках пищи, здесь кормили по часам, профессиональный повар готовил разнообразные и вкусные блюда из выращиваемых на месте продуктов. Кроме того, здесь жила целительница, которая по слухам могла вернуть к жизни любого умирающего человека. Поэтому выздоравливающие, желавшие остаться, настойчиво интересовались этой возможностью, их не смущали ни правила проживания на одной территории с вампирами, ни донорские дни, о которых их уже успели оповестить другие больные, дело доходило и до жарких диспутах на эту тему.       — Вы, как хотите, а я здесь не останусь. — заявил мужчина средних лет, у которого в соседнем помещении лежала жена. — Мне совсем не интересно соблюдать придуманные вампирами правила, как в концлагере, честное слово. Еда ‒ в общей столовой и в определенные часы, должен есть то, что сготовили. Нет, я так не согласен.       — Ну, конечно. — ехидно произнесла его женщина, появившаяся в дверях их палаты. — У тебя же за пазухой припрятана скатерть-самобранка, сейчас раскинешь, и она накормит тебя тем, что пожелаешь. Ты, похоже, забыл, как мы голодали.       — Всюду ты нос свой суешь, Надя. — посетовал он на ее слова. — Не хочу я эти овощи. — мужчина отодвинул тарелку. — Мяса бы кусок положили что ли.       Его сосед осуждающе помотал головой.       — Неблагодарный ты тип. Настя, как ты только с ним живешь? — спросил он, обращаясь к моложавой женщине лет сорока. — Скажи спасибо, что приняли и кормят, мы же у них нахлебники получаемся.       Несколько голосов поддержали его.       — Точно, они все работают, кто где, в теплицах, говорят, у них тьма овощей растет, все из-за целительницы этой. Она их сеет, а они чуть ли не глазах всходят.       — Да, вранье это все, слушайте их больше. — мужчина махнул рукой и обратился к жене. — Уйдем с первой возможностью, мне на этих кровососов смотреть противно.       Жена задумчиво оглядела его. — Ну, ты можешь хоть сейчас идти, а я еще не решила. Мне здесь нравится, все у них налажено, и еду ты зря хаешь, повар готовит отлично. А мяса тебе надо... Так пойди в лес, да поймай кого-нибудь, хоть зайца, на кухне тебе приготовят.       — Да, брат, потерял ты жену. — засмеялись мужчины. — Надя, приглядись к нам и выбирай любого.       Критикан сделал презрительную мину и замолчал.       — Сдается мне, не все желающие смогут остаться, здесь и своих людей достаточно. — заметил пожилой мужчина, у него были проблемы с легкими и он до сих пор надрывно кашлял. — Попроситься мы можем, а вот, что нам ответят, совсем не ясно. Так что особо губу-то не раскатывайте.       — Как думаете, сколько нас еще на карантине держать будут? — спросила женщина.       — Да кого-то уже сейчас отпускают, вон муж твой рвется уйти. — подал голос молодой мужчина с абсолютно седыми волосами, держась за спинки кроватей он, прихрамывая, двигался к выходу. Его часто видели, сидевшим с отсутствующим взглядом, он проводил на улице почти все свободное время и мало общался с соседями по карантинному блоку. Больные знали, что у него на глазах погибла вся семья: жена, двое детишек и родители, а сам он чудом выжил. — Наверное, нам самим стоит быть поактивнее и обозначить свое желание, если хотим остаться, Вот, например, доктор вечерком придет, мы и спросим что да как.       — Так, давайте прямо список составим, да доктору и отдадим. — предложил кто-то.       — А что указывать в списке? — оживилась Надя, игнорируя мрачный взгляд, брошенный на нее мужем       — ФИО, для начала, возраст, наверное, семейное положение, профессию. — загибая пальцы на руке, ответил тот же молодой мужчина.       — Ты не в отделе кадров, случайно, раньше работал? — ехидно поинтересовался муж Надежды. — Быстро всё обозначил, зарплату только забыл...       Жена смотрела на него, качая головой, махнула рукой и вышла.       — Ну все, пришел сюда женатым, уйдешь холостым, бумагу о разводе не забудь оформить. — подколол его кто-то, и остальные дружно рассмеялись.       На вечернем осмотре один из пациентов протянул доктору лист бумаги, Алексей пробежал глазами список и выжидательно посмотрел на смертного.       — Вы извините, но мы процедуры зачисления в ваше поселения не знаем. Понимаем, что сейчас мы балласт, который вы из человеколюбия поддерживаете. — начал мужчина, не обращая внимание на хмыканье за спиной. — Некоторые хотят уйти, другие желали бы остаться, вот этих мы и внесли в список. Здесь и мужчины, и женщины.       Доктор улыбнулся и потряс бумагой.       — Вы его грамотно составили, но у нас в поселении все живут по определенным правилам, здесь нет такой вольницы, к какой вы, несомненно, привыкли. — он обвел глазами своих пациентов, к мужчинам присоединились и женщины, они стояли у входа в мужское отделение и слушали бессмертного. — Правда, теперь, когда смердящие исчезли, отдельные пункты потеряли свою актуальность, но в общем и целом, главные положения сохранятся. Завтра утром я принесу вам их для ознакомления. — он положил листок на ближайший столик. — Список пока оставлю вам, изучите правила, и если решите, что они вам не подходят, просто вычеркните свою фамилию. Дамы, — улыбаясь, обратился Алексей к женщинам, и чудесные ямочки проявились на его щеках, — пройдемте в ваше отделение.       Через день, он принес лидеру список выздоравливающих пациентов, изъявивших желание остаться, Ростислав быстро пробежал его глазами.       — Если никто из наших смертных не уйдет из колонии, дополнительно сможем принять не более десяти человек. Здесь только мужчины. А что станем делать с женщинами и детьми? — он еще раз пробежал список глазами и накрыл его ладонью. — Алексей, я полагаю, никакая опасность в виде инфекции или смердящих этим людям уже не угрожает. Начиная с завтрашнего дня, отправляй домой всех желающих, их, судя по всему, наберется больше половины. Уйдя, они значительно облегчат нам жизнь.       Вампир согласно кивнул.       — А что скажем оставшимся?       — Ничего... В данный момент мы ничего не можем им сказать. Все станет ясно после проведения собрания, ждем решения наших поселенцев, когда они определятся, тогда и станет ясно, какое количество новичков мы сможем забрать. — он постучал согнутым пальцем по бумаге, лежавшей на столе. — Нам следует также помнить о донорском дне, питательной субстанции для нас должно быть достаточно. То есть количество взрослых теплокровок, способных сдавать кровь, не должно быть меньше сорока пяти человек, ведь ограничения по забору сохранятся в прежнем объеме. Если к ним добавить оставшихся детей, беременных и пожилых, общее количество, которое мы способны прокормить колеблется от шестидесяти до шестидесяти пяти человек.       — Я понял. — ответил Алексей. — Никаких надежд я им не давал, более того, принес правила проживания, предложив внимательно их изучить и принять окончательное решение. Видите в списке несколько фамилий вычеркнуто, это означает, что кто-то передумал.       — Я обратил внимание, хорошо, что такая мысль пришла тебе в голову. — он улыбнулся. — Будем ждать решения смертных и обдумывать, какой коллегиальный орган управления с активным участием людей мы должны будем внедрять в жизнь.       Доктор бросил на него заинтересованный взгляд.       — А Анне говорили об этом?       — Мне не обязательно говорить, чтобы поставить ее в известность. Конечно, она в курсе и даже готова представить на наше обсуждение кое-какие идеи. Нам очень повезло, что Анри принес к нам это необыкновенное создание. Если честно, она сделала для людей ничуть не меньше нас, если не больше, главное, они остались живы благодаря ее заступничеству.