Любовница Сары

Глава 5. Сара Проснувшись утром, Сара ощутила себя отдохнувшей. Чашечка кофе поможет ей почувствовать себя совсем хорошо. Да, она плакала перед сном, но через какое-то время успокоилась. Очень странно, но на самом деле ей казалось, что она всю ночь провела в любящих руках. Подобные ощущения она пережила еще ребенком, когда ей приснился кошмарный сон, а ее мать вошла в спальню, легла рядом с ней и держала в объятиях, пока Сара не заснула. Она потянулась, поскрипела суставами и, застонав, встала и медленно повела плечами. Все ее тело болело от вчерашней перестановки мебели. Сара взяла телефон, поискала в гугле ближайшую кофейню и выбрала «Крутой латино». — Прямо по нашей улице, — радостно воскликнула она. — Аллилуйя! — Хорошая кофейня. Тебе понравится, — сказала Кристен. — Я раньше все время туда ходила. Я занималась ремонтом дома и, когда нуждалась в перерыве, спускалась пешком по улице и покупала ледяной латте. Я скучаю по тем дням, — она навалилась на двери. Сара стянула с себя футболку и трусики прежде, чем у Кристен появилась возможность отвернуться, и теперь она стояла, не отводя глаз. Солнце сияло, птицы щебетали, и Сара была настроена сделать сегодняшний день продуктивным. — Сегодня будет хороший день, — сказала она сама себе. — Да, начался он весьма удачно, — ответила Кристен, наблюдая за обнаженной Сарой. Сара отправилась в душ, думая, что надо бы не забыть и купить соль для ванны, чтобы провести долгий роскошный вечер. В течение многих лет она была лишена подобного удовольствия. В квартире Хизер не было ванны, и, как говорится, ты не можешь насладиться тем, чего у тебя нет. Сара подумала, что теперь Хизер это почувствует. Вот интересно, она скучала по Саре сейчас, когда у нее ее не было? Или воспоминания о Саре испарились как утренний туман? Прошло всего три дня. Неужели Хизер все еще думает о ней? Нет, наверное, нет. Хизер не из тех, кто плачет перед сном. Вероятнее всего, она занимается безумным, страстным сексом со своей новой девушкой до тех пор, пока не закончатся ее силы и она не впадет в сексуальное оцепенение. Эти мысли напомнили ей о матери ее подруги, которая отвезла кошку на усыпление и уже на обратном пути завела себе новую кошку. Сара оказалась той самой старой кошкой, которую быстренько заменили на молодую. Едва она вышла из душа, как зазвонил и завибрировал ее телефон. Он лежал на туалетном столике, где она оставила его накануне. — Кто написал мне так рано? — пробормотала Сара. Она быстро вытерлась, завернула волосы в полотенце и подняла трубку. Это была Хизер! Она думала о ней. Ее сердце радостно билось, когда она открывала сообщение. Сара закрыла глаза, сделала несколько глубоких, успокаивающих вздохов и прочитала сообщение. «Ты оставила коробку с чековой книжкой. Я отправила ее тебе по почте. Ее должны привезти сегодня», — написала Хизер. Сара плюхнулась на крышку унитаза и снова прочитала сообщение. Ни каких тебе «Привет, как дела? Надеюсь, у тебя все в порядке». — Я такая глупая, глупая, глупая! — Сара стучала по бедру сжатым кулаком. Кристен подумала, что у нее появится синяк. — Когда я пойму своей тупой головой, что она меня не любит? — спросила Сара. — Хизер кажется мне настоящей сукой. Не то чтобы мое мнение имело значение. Но ты могла бы полюбить кого-то гораздо лучше, чем она, — ответила ей Кристен. — Черт бы ее побрал! — сказала Сара, вставая. — Могла бы просто выбросить. В любом случае, мне придется получать новую книжку, потому что мой адрес изменился. Кроме того, она прекрасно знает, что большую часть своих счетов я оплачиваю через интернет. Она сделала это, чтобы лишний раз заставить меня почувствовать себя плохо. Пассивно-агрессивная сука! Кристен сказала: — Хорошо, что ты злишься. Лично я считаю, что это гораздо полезнее, чем плакать. — Ну, в эту игру могут играть двое. Я отвечу тебе: «Ты не должна была беспокоиться», — сказала Сара. — Не делай этого. Это будет свидетельствовать о том, что тебе не все равно. Игнорируй ее, это раздражает гораздо больше. Фактически, ты должна изменить свой номер, тогда она не сможет влиять на тебя, — сказала Кристен и почувствовала, что это действительно раздражает ее. — Может быть, я должна поменять свой номер, — сказала Сара и положила телефон на край столика, но, подумав, добавила: — Нет. Я не могу этого сделать. А что, если возникнет чрезвычайная ситуация, и ей нужно будет связаться со мной? Внезапно открылся кран в раковине. Сара обернулась и потрясенно посмотрела на него, не веря в увиденное. Как включился кран? Сам по себе? Она подошла и закрутила его, но, услышав всплеск за спиной, подпрыгнула от удивления. О нет, ее телефон лежал в унитазе!  — Вот, черт! — Сара тяжело вздохнула и посмотрела на утопленный телефон. — Ну что ж, есть только один способ сделать это, — она сунула руку в унитаз и вытащила телефон. — Наверное, я должна купить новый, — сказала она. — Теперь уже нет выбора. Кристен вскинула руки вверх. — Ура! Иногда быть невидимым — настоящее удовольствие. *** «Крутой латино» оказался дверью в стене, но не в плохом смысле. Он был расположен в районе, который когда-то был скопищем небольших магазинов. Те старые магазины теперь уже давно не работают. Старая кирпичная кладка была подвергнута пескоструйной обработке для новых магазинов, а выцветшие рекламные объявления добавляли нотку ностальгии к внешнему виду зданий. В одном квартале было несколько модных магазинов. Был и тот, который продавал свечи, лосьоны и другие продукты для самостоятельного ухода за своим телом. Сара решила, что должна купить в нем модные банные принадлежности, а после этого отправиться пить кофе. Рядом с этим магазином располагался причудливый парикмахерский салон — такой, который сдирал кучу денег за модные стрижки. Его она тоже посетит. Именно это делают брошенные и несчастные женщины, пытаясь вернуть себе душевный покой. Это гораздо дешевле, чем бежать к психоаналитику. — Ладно: кофе, стрижка, принадлежности для ванной и новый телефон. Это займет у меня много времени. Хорошо бы, чтобы на это ушел весь день. А завтра она вернется к работе. Совсем скоро позвонит ее агент, желая получить отчет о проделанной работе. Когда она вошла в «Крутой латино», все головы повернулись в ее сторону. Она почувствовала себя экспонатом на выставке и, остановившись у двери, подумала о том, чтобы развернуться и уйти. Бариста, женщина в возрасте пятидесяти лет с пушистыми розовыми волосами и несколькими пирсингами на лице, позвала ее: — Не обращай на них внимания. Это местные жители. Каждый раз, когда входит новый человек, для них это, как подарок на Рождество. Что я могу приготовить тебе, дорогая? У Сары заклинило речь. — Э-э-э, — топталась она с ноги на ногу, затем посмотрела на доску с меню, стоявшую на прилавке, и изучила варианты напитков. Она выбрала белый шоколадный мокко просто потому, что название звучало до неприличия роскошно. «Какого черта! — подумала она. — Новую жизнь можно начать с нового кофе». — Хороший выбор, один из моих любимых, — сказала бариста и начала готовить напиток. — Меня зовут Билли, и эта кофейня принадлежит мне. У Сары не было выбора, кроме как представить себя. — Сара. Приятно познакомиться. — Отлично, приятно познакомиться с тобой, Сара. Ты, должно быть, наша новая соседка. Всем нам, — она кивнула на женщин, сидящих за соседними столиками, — мы знаем почти всех вокруг. Каждого, кто пьет кофе здесь. — И это лучшие люди. Ты не можешь доверять тому, кто не пьет кофе, — сообщила пожилая женщина. У нее были короткие седые волосы. На ней был надет свитер, размер которого был слишком большим для нее, а на кончике носа висели очки. Она сидела за столом рядом с окном и отгадывала кроссворд. Сара уже давно обнаружила, что быть писательницей и работать на дому означало, что чаще всего она встречалась со старшим поколением. Обычно она выглядела подростком среди толпы пенсионеров. И это место не стало исключением. Мало того что в кофейне было полно женщин, все они были похожи на лесбиянок. Не то чтобы человек мог быть совершенно уверен в этом, но гейрадар у Сары был довольно хорош, а это место выглядело как лесбийский бар, но без алкоголя. — Это Нэнси, местная ворчунья, — сообщила Билли чуть громче, чтобы ее услышали все, несмотря на работающий кофейный автомат. Нэнси посмотрела на Сару пронзительно серыми глазами. — Ты та, кто поселился в доме на Хинтоне? Сара кивнула. — Да. Я переехала вчера, — ответила она, передавая Билли кредитную карту и кидая два доллара в банку с чаевыми, а потом сделала глоток кофе. — Очень вкусно. — Я живу прямо через дорогу от тебя, — сказала Нэнси. — И я заметила бренд твоего багажа. С каких это пор выпускают сорокалитровые чемоданы? Сара ответила: — Боюсь, я очень торопилась уехать. — Что случилось? Твоя подруга выгнала тебя? — Боже милостливый, Нэнси, не можешь ли ты выражаться чуть менее грубо? — возмутилась женщина, сидевшая напротив Нэнси с седыми волосами, завязанными в рыхлый кренделек. На ней были надеты льняные брюки и шелковая блузка. У нее были карие глаза, которые излучали тепло. Она трудилась над своим кроссвордом. — Я могу быть только гораздо грубее, — возразила Нэнси. — Я уверена, что можешь, — произнесла Билли. Сара стояла со своей чашкой кофе посередине кафе, не зная, что делать. Должна ли она сесть и выпить его или уйти прямо сейчас? Ее первым порывом оказалось желание убежать, но женщина, сидевшая напротив Нэнси, приняла решение за нее. Она похлопала по свободному стулу. — Садись с нами. Меня зовут Энн. Мы могли бы получше узнать друг друга, раз уж мы соседи. — Нэнси и Энн, — сказала Сара, садясь за стол. — Приятно познакомиться с вами обеими, — она чувствовала себя немного неловко. Это была часть ее социальной фобии. Она всегда нервничала, встречая новых людей и отправляясь в новые места. Вот почему ей нравилась уединенная жизнь писательницы. Единственными новыми людьми, которых она встречала обычно, были те, кого создала она. — Прямо как «Heart», — сказала Нэнси. — О! — произнесла Сара. Она понятия не имела, о чем они говорили. — Ты знаешь группу «Heart»? — спросила Энн. — Две сестры Уилсон, Нэнси и Энн? — За исключением того, что мы не сестры, ты понимаешь мой намек? — спросила Нэнси. — Будь милой, — предупредила Энн. — Я помню их, — ответила Сара. — Мне понравилась их песня «Барракуда». В этот момент над дверью звякнул колокольчик, и, как большой порыв ветра, в кофейню ворвалась женщина. На ней была надета красно-черная клетчатая охотничья куртка и охотничья шапка с ушками. Из-под шапки высовывались кудрявые седые волосы. Она напомнила Саре Элмер Фадд*. В руках женщина держала за ноги мертвую утку. *Элмер Фадд — герой мультика, заклятый враг Багза Банни. Отличительная черта — картавит, заменяя буквы р и л на в. «Я охочусь на квовиков!» Сара побледнела, увидев утку. Что это за кофейня? — Действительно, Вэл, — сказала Билли. — Ты могла бы оставить свою утку в машине. — Не могу, там собака, — ответила Вэл — Она разорвала бы ее на куски еще до того, как я смогла заказать ореховый латте. Один из недостатков этой машины — у Лесбарусов нет багажника. Я должна была подумать об этом, прежде чем купить ее, но мне нужно было что-то, куда я могла бы затолкать это чертовое автокресло. Моя внучка растет как проклятый сорняк. Сегодня мне понадобится тройной эспрессо и латте, дорогая, — она подмигнула Билли, которая тут же покраснела. — Один тройной и с лесным орехом скоро будут, — сообщила Билли. — Мне нравится твой новый цвет волос, — сказала Вэл. — Твоя голова теперь похожа на гигантскую сахарную вату и будит во мне желание съесть тебя, — она положила мертвую утку на прилавок и достала кошелек из заднего кармана. — Убери эту штуку с моей стойки! — возмутилась Билли. Вэл убрала утку. — И перестань вот так смотреть на мою голову. Ты заставляешь меня нервничать, — добавила Билли. — Что я могу сделать, если от твоих волос мой рот полон слюны? — ответила Вэл. — Эти двое флиртуют? — заговорщически прошептала Сара Энн. — Эти двое флиртуют уже несколько лет. Они обе вдовы, но никак не могут собраться вместе, — ответила Энн. — Они ждут, когда Конгресс примет закон, разрешающий им пойти на свидание, — громко сообщила Нэнси. — Мне тоже потребовалось время, чтобы ты пошла со мной на свидание, насколько я помню, — сказала Энн. Она нацарапала в кроссворд слово из шести букв, затем подтолкнула очки на носу вверх. Легко было увидеть, что когда-то Энн была красавицей. У нее были высокие скулы и красивой формы губы. Ее пепельные волосы были свернуты сзади, а серые глаза искрились от озорства. За многие годы ее жизни эта красота не исчезла, она созрела, расцвела и совершенствовалась. Сара надеялась, что с ней время будет таким же добрым. Нэнси отпила свой капучино. — Это произошло потому, что я хотела убедиться в том, что нашла правильную девочку. Я не люблю ошибаться, — сказала она, показывая Саре свою ручку, — именно поэтому я заполняю кроссворд ручкой. Я отгадываю слово и пишу его. Решение принято. Никаких сомнений, никаких «возможно», никаких ромашек — «любит-не любит». Когда я решила, что у меня на крючке подходящая девочка, я призналась ей в любви и набросилась на нее. Мы вместе уже тридцать лет. Эти отношения тоже написаны чернилами. Энн кивнула в знак согласия. — Она, конечно же, иногда может быть настоящей болью в заднице, но я люблю ее, и она моя. — Навсегда! — подтвердила Нэнси, ударив ладонью по столу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Расскажи нам о себе, дорогая, — сказала Энн. — Нам нужно убедиться, что ты не какая-то проходимка, переносимая ветром, — добавила Нэнси, не отрываясь от кроссворда. — Ну, я писатель. Писательница. Я рассталась со своей девушкой, а дом сдавался в аренду. Мне нужно было место для жизни, а это очень хороший дом. И даже кое с какой мебелью, — сказала Сара, зная, что болтает лишнее. — Ты же знаешь, что в доме живет привидение, верно? — спросила Нэнси. — Я видела этого призрака. Она этого не знает, но я видела. Она садится у окна башни и смотрит на улицу. Кажется, она очень грустит. — Кто? — спросила Сара. — Призрак, глупая, — Нэнси отпила кофе и посмотрела на Сару поверх чашки, оценивая ее реакцию. — Призрак? — Сара тоже отхлебнула кофе, симулируя беззаботность. Эти две женщины на самом деле, по-настоящему верили в то, что ее новом доме живет привидение? — Не слушай ее. Нэнси — единственная, кто видит призрака, — успокоила ее Энн. — Потому что я единственная, кто смотрит. Я иногда даже вижу ее, видимо, когда она особенно печальна, — настаивала Нэнси. — Откуда ты знаешь, что она печальная? — спросила Сара. — А ты разве бы не грустила, если бы оказалась заперта в ловушке дома, в котором тебя убили? Иногда я тоже злюсь. Я видела нескольких потенциальных покупателей, которые быстро покидали этот дом. Сжигая резину на колесах машин, — сказала Нэнси. — После этого всегда приходят рабочие, чтобы исправить беспорядок. — Кто был убит? Франсин сказала, что это была случайная смерть. Она ничего не говорила об убийстве, — Сара отпила кофе. Она не была суеверной, но мысль о сердитом призраке в ее доме совсем не нравилась ей. — Авария, случайность. Я слышала, как эти двое ругались, прежде чем Кристен упала с лестницы. Дана не просто вернулась домой и нашла ее на полу, — сообщила свое мнение Нэнси. — Ладно, Нэнси, ты не можешь этого точно знать. Полиция сказала, что это был несчастный случай, — сказала Энн. — Только потому, что я не рассказала им того, что слышала, и я не оспорила время. — Если ты считаешь, что ее убили, почему ты не рассказала об этом? — спросила Сара. — Я далека от желания посадить человека в тюрьму. Дана должна жить с этой тайной. Это ее наказание. Мне просто жаль призрака, вот и все, что я хочу сказать, — внимательные серые глаза Нэнси наблюдали за Сарой. — Еще одна вещь… ничего не перестраивай в доме. Кажется, она волнуется из-за этого, — Нэнси смахнула седой чуб со лба. Нэнси была маленького роста, но Сара могла точно сказать, что она становилась упрямым бараном, когда дело доходило до ее мнения. Если Нэнси думала, что в доме живет призрак, никакое доказательство обратного не повлияет на нее. Сара надеялась, что Нэнси ошибалась. Ей не хотелось жить с убитым призраком. — Оставь ее в покое со своим призраком, — предупредила Энн. — Ты пугаешь бедную девушку. — Я просто по-соседски даю ей совет. Вот посмотри, я уверена, что кое-что из мебели немного перемещается, когда ты возвращаешься домой. Просто говорю. Как ты думаешь, почему прежние хозяева оставили мебель? Сара понятия не имела. — Почему? — Потому что в доме живет призрак. А мебель действительно продолжает двигаться по дому. Похоже, у призрака есть свои собственные идеи о расстановке мебели, — сказала Нэнси. Прекрасно зная, что не должна задавать этого вопроса, Сара все же спросила: — Так ты все же думаешь, что Кристен могла не сама упасть с лестницы? Что это Дана сломала ей шею каким-то другим способом, возможно, столкнула ее с лестницы или еще что-то? Сара поняла, что прямо сейчас погружается в это дело, потому что она использовала имена женщин, как имена старых друзей. — Нет, ничего страшного там не произошло. Думаю, Дана толкнула лестницу. Я не говорю, что преднамеренно. Скорее всего, сгоряча. Причинение смерти по неосторожности. — Причинение смерти по неосторожности? — спросила Сара. — Да, непредумышленное убийство. Закон гласит, что непредумышленное убийство может быть совершено на почве страсти или в следствии провокации, в результате которой в человеке просыпается ярость, что облегчает убийство, — сказала Нэнси. Вэл подошла к столу, держа утку в одной руке, а кофе в другой. — Тогда это не убийство, а случайность. — Если человек мертв из-за другого человека, то технически он убит, и мне все равно, как ты это называешь, — раздраженно изрекла Нэнси. — Правильно? — спросила она у Сары, которая не нашла в себе смелости противоречить ей. Сара ненавидела, что ее посадили на это место. Она думала, что каждая из этих женщин была права со своей точки зрения. Но Кристен была мертва. Если Дана толкнула ее, то это было убийство. Если это был непредмеренный толчок, было ли это меньшим преступлением? Сара не знала. И не видела простого ответа на этот вопрос. К счастью, Вэл не интересовалась ее мнением. Она продолжала задавать вопросы Нэнси: — А как насчет человека, который бросается перед автомобилем и попадает под него? Автомобильная авария, которая приводит к смерти, потому что какой-то водитель не заметил стоп-сигнал? Или несчастный случай на охоте? Я могла бы продолжать и продолжать. Нэнси отмахнулась от вопросов Вэл. — Ой, иди вари свою утку. Я просто пытаюсь сказать, что те, кто отремонтировал целый дом с высокими потолками, которые требуют постоянного использования лестницы, обычно не падают с нее. Вот и все. Если бы Кристен упала сама по себе, она бы не застряла в доме. Она отправилась бы туда, где мы все в конце концов окажемся, — заявила Нэнси. Вэл хмыкнула, развернулась и вышла из кафе вместе с уткой и кофе, через плечо пообещав Билли вернуться завтра. — Я никогда не пойму ее. Она убивает беззащитных животных, но даже не хочет подумать о том, что человек способен убить другого человека, — пробормотала Нэнси. Энн закатила глаза. Сара больше не хотела говорить об убийстве. — Ладно, я лучше пойду. Мой телефон упал в унитаз. Мне нужно купить новый. — Как это случилось? — спросила Нэнси. Сара пожала плечами. — Я не знаю. Я положила его на туалетный столик, а следующее, что я знаю, он оказался в унитазе. — Может быть, это призрак сделал? — Нэнси приподняла брови. — Не обращай на нее внимания, — сказала Энн. — Надеюсь, мы снова увидимся с тобой. — Я уверена в этом. Я определенно вернусь сюда. Билли делает отличный кофе, — произнесла Сара. — Я слышала это, — сказала Билли. Сара была рада, что она слышала. Она попрощалась и отправилась в магазин разбираться с телефоном. *** Молодая женщина уставилась на пакет с мокрым телефоном Сары и объявила его мертвым. — Я не могу его высушить или что-то еще? — спросила Сара. — Конечно, ты можешь высушить его, но он все равно не будет работать. Сара вздохнула. Ее телефон был убит, и это сделала она, хотя и случайно. Можно ли считать ее убийцей? Или это была непредумышленная телефонная бойня? — Однако мы можем перевести номера с твоей SIM-карты на новую, если хочешь, — предложила молодая женщина. На ее бейджике было написано имя «Тоби». Она была, возможно, на дюйм выше Сары и обладала телом, которое можно получить, только постоянно занимаясь в спортзале с весом. У нее была кожа цвета обжаренных кофейных зерен и шоколадно-карие глаза. И заразительная теплая улыбка. Сара не знала, хочет ли она сохранить номера телефонов или нет. Большинство ее друзей были друзьями Хизер. Несколько номеров, которые ей хотелось бы сохранить, она могла за считанные секунды ввести вручную. Она их запомнила, а те, что не смогла запомнить, записала в блокноте. Если она удалит все номера, у нее не возникнет соблазна позвонить на них. Не говоря уже о том, что ей не придется смотреть на них и вспоминать людей, которых больше не было в ее жизни. — Мне обязательно нужно переводить все номера? Тоби посмотрела на нее. — Нет, если ты этого не хочешь, — ответила она. — Ты даже можешь поменять свой номер телефона. Я имею в виду, если ты собираешься залечь на дно, то это один из способов сделать это. — Залечь на дно? — спросила Сара. — Порвать с людьми, с которыми не хочешь иметь дело. Я сделала так однажды. Плохой разрыв. Мне нужно было уйти от всего этого. Я изменила все — номер телефона, адрес, адрес электронной почты, даже учетные записи в социальных сетях. Черт, я бы даже поменяла свою машину, если бы могла. Когда я успокоилась, я вернулась в игру, но уже на своих условиях. Больше никаких токсичных друзей, никаких просьб от бывшей, не пришлось иметь дело с друзьями, которые были не моими друзьями. Это сработало. Я почувствовала себя намного лучше. Что-то в честности Тоби развязало ей язык, и она выпалила: — Я только что рассталась со своей девушкой. Ну, не совсем так. Это она рассталась со мной. — Позволь угадать. Все твои друзья были ее друзьями? — спросила Тоби. Сара кивнула. — Я должна сменить номер телефона, да? — Я бы сменила. Это помогает, поверь мне. Избавляет от соблазна позвонить, особенно после нескольких выпитых напитков, когда начинаешь жалеть себя. — Пьяный набор? — Ты правильно поняла меня. — Хорошо, давай сделаем это. Дай мне новый телефон и новый номер. Сегодня я начинаю новую жизнь. — Как сказал Гете: «Начинай это прямо сейчас», — Тоби подтянула вверх рукав. — Я даже сделала такую тату на руке, чтобы не забыть. Она помогает мне со многими другими вещами. Когда мне не хватает мужества, я смотрю на нее и делаю шаг вперед, — Тоби улыбнулась ей. — Я знаю несколько человек, включая мою мать, которые думают, что это немного экстремально, но это моя жизнь, и я живу на своих условиях. — Телефон — это все, с чем я смогу справиться прямо сейчас, — сказала Сара. — Никаких татушек? — пошутила Тоби. — Не сегодня. Они вместе рассмеялись. «Они флиртуют? Может быть, немного», — подумала Сара. Ей понравилось. Освежает душу. Как будто у нее действительно осталась в жизни радость. Хизер не все украла у нее. — Поможешь мне выбрать телефон? Моя бывшая всегда занималась такими вещами, — попросила Сара. — Сегодня я твоя девушка, — сказала Тоби с улыбкой, которая заставила Сару покраснеть. Тоби устроила все, объяснила, как работает телефон, и дала Саре визитную карточку. — Тебе нужно просто позвонить. Мой личный номер находится на обратной стороне. Если тебе потребуется плечо, чтобы поплакать, или выпить с кем-то по чашечке кофе, позвони мне. — Я могу сделать это, — сказала Сара. *** Когда Сара вернулась домой, она была полностью истощена. Остаток дня она провела в причудливом парикмахерском салоне, несмотря на его плохую репутацию. Ее стилистом оказался великолепный гей с кубинским акцентом. Он поругал ее за секущиеся кончики. В течение следующего часа он двигался в неразберихе ножниц, бритв и испанских проклятий. Потом он набросился на ее брови, выщипал и сформировал их. В конце концов, она стала выглядеть великолепно. Она чувствовала себя так, как будто ее избили, но она никогда не выглядела лучше. После испытания стилистом Сара отправилась в магазин матрасов и потратила там больше денег, чем должна была. Она оправдала эти расходы, рассуждая о том, что треть всей ее жизни уходит на сон, поэтому экономить на комфорте было плохой идеей. Она даже купила простыни из египетского хлопка. Ее последней остановкой стал продуктовый магазин. Она купила множество замороженных обедов, пицц, бумажных тарелок и пластиковых принадлежностей. Быть выброшенной на улицу только с одеждой оказалось намного хуже, чем она думала сначала. У нее не было ничего, на чем можно было бы готовить в доме. Ни сковородки, ни кастрюль, ни столовых приборов или посуды. Это было ужасно. Завтра ей придется купить это все. Приехав домой, она выгрузила продукты и убрала их. Появились двое мужчин с доставкой матраса. Она уговорила их отнести матрас наверх и положить его на хозяйскую кровать. Они ворчали, ругались и потели все время, а когда наконец-то ушли, она почувствовала облегчение. Оставшись одна, Сара не знала, что делать с собой. Чем занимаются одинокие люди по вечерам? Смотрят телевизор? Читают? Может быть, ей нужно заняться каким-то хобби. Ей ненавистна была жалость к себе, но это чувство постепенно наваливалось на нее. Она уже собралась было сесть на диван и прорыдать всю ночь, но раздался звонок в дверь. Ей не хотелось отвечает на него, но любопытство победило. Открыв дверь, она обнаружила, что Клариса держит в руках стопку коробок. — Поторопись! Помоги мне, прежде чем я все это уроню, — сказала она. — Что это? — спросила Сара и взяла две коробки из объятий Кларисы. Когда Клариса с трудом пробралась по коридору в кухню, она сказала: — Вещи, которых у тебя нет, но они нужны тебе. Моя мать ежедневно ходит в казино, и они все это дарят ей. Она обычно повторно передаривает свои подарки. Я даже не могу сказать, сколько машинок для резки булочек для сэндвичей она подарила мне на Рождество. Она поставила стопку коробок на столешницу. — В машине есть еще, — она убежала, чтобы принести остальное, а Сара принялась разбирать коробки: полный набор ножей, кастрюли и сковородки, тостер, столовые приборы и блендер. Клариса вернулась с тарелками, стаканами и пластиковыми контейнерами для хранения пищевых продуктов. Она с грохотом поставила эти коробки.  — Надеюсь, ты не возражаешь, но я отказалась от производителя хот-догов и перемешивателя салатов. — Казино отдает ей все это бесплатно? — спросила Сара. — Не совсем бесплатно, если учесть, сколько денег она там спускает, — ответила Клариса, распаковывая керамику. Подняв тарелку, она сказала: — Неплохой рисунок. — Приятный, — согласилась Сара. Тарелки были белыми с геометрическим рисунком синего, коричневого и кирпичного-красного цвета. Сама Сара такие едва ли выбрала бы, но нищие лишены права выбора. — Я попыталась позвонить тебе, но мне ответили, что твой номер не доступен, — сказала Клариса, загружая тарелки и кофейные чашки в посудомоечную машину. — Ах да! Я уронила свой телефон в унитаз и мне пришлось купить новый. А заодно я решила поменять номер. Ну, знаешь, начать новую жизнь с чистого листа. У меня еще не было возможности сообщить мой новый номер семье и друзьям. Всем троим. — Да ладно, у тебя гораздо больше друзей, — сказала Клариса, распаковывая столовые приборы и отправляя их в посудомоечную машину. Тарелок и столовых приборов было на восемь человек. «Я могла бы устроить званый ужин», — подумала Сара, зная, что в любом случае на него пришли бы только три человека. Ее отец умер десять лет назад, а мать жила в Сан-Сити, в пенсионерской общине в Аризоне, а Клариса и Джози были ее единственными друзьями. — Нет, это не так. Трое. Моя мама и вы двое. — Ух ты! Хизер практически украла твою жизнь, — сказала Клариса. — Ага. Это напоминает мне о том, что нужно позвонить моему редактору, или она наймет частного детектива, чтобы выследить меня. Помнишь, как однажды я отправилась в поход по горам Голубого хребта? Она тогда подала заявление о моей пропаже без вести. Клариса рассмеялась. — Я не могу обвинять ее. Ты один из ее станков, печатающих денежки, вот она и следит за тобой, — она взяла в руки пластиковые контейнеры для хранения еды, которые Сара уже распаковала, и проверила дно, желая убедиться, что их можно мыть в посудомоечной машине, затем положила их туда. Отыскав таблетки для мытья посуды, которые принесла с собой, Клариса включила посудомоечную машину. Сара удивленно покачала головой и сказала: — Ты такая организованная. Я даже не вспомнила, что у меня есть посудомоечная машина, а ты уже загрузила ее и заставила работать. И я забыла бы помыть посуду. — Да, я такая. Я не знаю, почему все судят людей с обсессивно-компульсивным расстройством. Именно благодаря нам мир поддерживается в смазанном состоянии и гладко работает. Чем я еще могу помочь тебе? — Поможешь мне собрать кровать наверху? Я купила новый матрас и все остальное. — Давай, сделаем это! — Клариса практически побежала вверх по лестнице. Саре хотелось бы, чтобы у нее была такая же энергия. С помощью Кларисы они в мгновение ока заправили кровать новыми простынями, одеялом и подушками. — Все готово, — сказала Клариса, бросая последнюю подушку на заправленную постель. — Я должна вернуться в офис, прежде чем Джози сделает что-то, что мне придется исправлять. Я не позволяю ей приближаться к компьютеру. В прошлый раз, когда она добралась до него, она удалила мою папку «Срочно» вместе с файлами. — Ух ты, — сказала Сара. — Я понятия не имею, что это такое, но звучит опасно. — Тебе лучше позвонить маме, она будет волноваться, если не сможет дозвониться до тебя. Тогда она заявится сюда и займется всеми твоими делами. Познакомит тебя с новой девушкой и начнет планировать свадьбу. Ты знаешь, какая она. — Знаю, — смеясь, сказала Сара. — Я очень люблю ее, но иногда она может стать огромной болью в заднице. — Позвони ей сегодня. — Позвоню. Ты уверена, что тебе нужно уезжать прямо сейчас? — Сара почувствовала себя плаксивым ребенком и ненавидела себя за это. Клариса обняла Сару. — Ты сможешь это сделать. — Я знаю, — прошептала Сара. Клариса отодвинула ее от себя. — О, мой бог! Я даже не заметила твоей прически. Выглядит потрясающе. Похоже, ты готова к горячему свиданию. — Даже не начинай. Я все еще в печали. — Три месяца, а потом ты снова окажешься в игре. — Посмотрим, — Сара не думала, что когда-нибудь будет снова готова вернуться в игру. Она полагала, что большинство людей, которых бросили, чувствовали то же самое. Клариса ушла. Ее мать ответила на звонок словами: — Если это еще один звонок по продаже чего-нибудь, то я не хочу этого, и я уже пожертвовала пожарникам, ветеринарам и полиции. У меня нет денег, чтобы дать вам, так что вам не повезло. — Мама, это я, — сказала Сара и достала из холодильника бутылку газированной воды. — Сара! Что случилось, Пушинка? Она понятия не имела, почему мать так назвала ее. Такое имя появилось, когда мама переехала в Аризону. — У меня новый номер, и я хотела сообщить его тебе, чтобы ты не беспокоились. — Я не хотела отвечать, потому что не узнала номер. Думала, ты одна из тех продавцов, которые пытаются продать вещи, совершенно нам не нужные. Только на прошлой неделе кто-то позвонил и предложил мне льготную ставку, если я куплю у них годовой запас подгузников для взрослых. Ох, как же я разозлилась, скажу тебе. Я могу немного капнуть, когда чихаю, но однодневные прокладки прекрасно справляются с этим. Не пойми меня неправильно, некоторые люди нуждаются в них, и это не делает их менее порядочными. Здесь нужно быть очень осторожным, люди часто расстраиваются, если ты не особо чувствителен к медицинским потребностям пожилых людей. Но господь знает, я не хочу, чтобы бригада грузчиков превратила мою комнату в склад подгузников. Ее мать могла бесконечно рассказывать о своих повседневных делах, если Сара не остановит ее. Кроме того, она хотела поскорее закончить с этим. Во время одной из редких пауз в речи матери Сара выпалила: — Мы с Хизер расстались. — Что случилось? О дорогая, с тобой все в порядке? Должна ли я приехать к тебе? Я могу отменить турнир по бриджу. — Нет-нет, не делай этого. На самом деле, все в порядке. У меня уже есть место для жизни. Я арендовала очень хороший дом. — Мне никогда не нравилась эта Хизер, — сказала ее мать. — Я всегда думала, что она сумасшедшая сука. Эта новость понравилась Саре больше, чем следовало бы. — Правда? Я думала, что она тебе нравилась. — Я просто сказала тебе это, милая. Знаешь, ты заслуживаешь кого-то гораздо лучшего. — Ты не должна была врать мне, — смущенно сказала Сара. Ее мать всегда ладила с Хизер. Между ними не было никакой враждебности. Они вместе ходили на спа-процедуры, когда ее мать приезжала в гости. Ее мать была очень хорошо сохранившейся семидесятидвухлетней женщиной, обладающей безупречным вкусом в одежде и самой современной прической. Ее элегантность помогла ей сохранить красоту, которой она всегда была благословлена. Сара хотела бы, чтобы ей досталась внешность матери. — О милая, если бы я позволила себе проявить свои истинные чувства, это плохо бы отозвалось на праздниках. Хизер была властной, тщеславной и на самом деле совсем не ценила тебя. Поверь мне, тебе без нее лучше. Три месяца максимум, и ты найдешь любовь всей своей жизни. — Клариса сказала мне то же самое. — Как Клариса? Я просто обожаю ее и Джози. — Они много помогают мне. — Хороших друзей найти трудно. Помни об этом. — Мама, был ли папа любовью всей твоей жизни? — О дорогая, конечно же был. Я скучаю по нему каждый день. Я хочу, чтобы ты нашла своего собственного человека, который будет освещать твою жизнь и дополнять тебя. Твой отец был для меня всем. — Я рада. — Не волнуйся, ты найдешь свою настоящую любовь. Это случится, когда ты меньше всего этого ожидаешь. — О, знаешь, что? Мне сказали, что в доме, который я арендую, живет призрак, — сказала Сара. — Сказали? Кто? Сара знала, что ее матери понравятся такие новости. Она любила все паранормальное. — Одна из предыдущих владелиц умерла в этом доме. Упала с лестницы. Мне рассказала об этом соседская леди. Она сказала, что это может быть убийство или случайное непредумышленное убийство, она не знала, что именно. Но она видела призрака в окне башни и, как известно, в доме происходят непонятные происшествия. — Как здорово! — Я знала, что тебе это понравится. — Ты не боишься призрака, не так ли? — спросила ее мать. — Нет. Ну, может быть, немного, — призналась Сара и, слегка нервничая, отпила воды. — Джанел, ты помнишь ее? Она играет с нами в бридж по четвергам. Во всяком случае, у Джанел есть друг — медиум. Может быть, я позвоню ей и приведу ее в твой новый дом. Она могла бы пообщаться с этим призраком. — Нет, все в порядке, — сказала Сара. Последнее, с чем она хотела иметь дело: с каким-то чудиком в своем доме. — Я позвоню ей, — настаивала мать. — Один совет: поговори с этим призраком. — Поговорить? Как? — Если это действительно призрак и на самом деле находится в твоем доме, то она может слышать тебя. Постарайся быть с ней помягче. Скажи ей, что ты хочешь дружить с ней, и ничего страшного нет в том, что она живет там. — Сказать это вслух? — спросила Сара. — Конечно, скажи это вслух. Она призрак, а не читательница. — Просто сказать: «Привет, меня зовут Сара. Давай будем друзьями!» — Притворись, что призрак — это твой новый сосед по комнате, как в колледже, и познакомься с ней, как я сказала. Если вы подружитесь, она не будет выгонять тебя из дома. Это работает. Я видела по телевизору, — сказала мать. — Хорошо, я попробую. — Дай мне знать, если все же захочешь, чтобы я позвонила медиуму. Ты знаешь, не помешает иметь мнение эксперта. — Не делай этого. Пожалуйста. Ладно, мама, мне нужно идти. — Спасибо за звонок, Пушинка. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Глава 6. Кристен Кристен сидела на кухонной столешнице и слушала телефонный разговор Сары с матерью. Судя по ответам Сары и выражениям ее лица, мать давала советы. Ничего похожего на ее собственную мать. Та даже не удосужилась прийти на похороны своей родной дочери. Была слишком занята. Скорее всего, она просто не хотела испытывать неудобство, находясь в обществе лесбиянок. Ее мать была евангелисткой, которая верила только в конверсионную терапию*. Вот почему Кристен ушла из дома в тот день, когда ей исполнилось восемнадцать. Она провела свой день рождения в автобусе, который отвозил ее так далеко, как только позволяли ее деньги. *Конверсионная или репаративная терапия — совокупность методик, направленная на исправление гомосексуальной ориентации. Включает в себя электрошок и демонстрацию гомоэротических материалов с одновременным вызыванием тошноты и рвоты посредством медикаментов. Кристен экономила каждые десять центов, которые зарабатывала в закусочной. Она устроилась на работу в шестнадцать лет с целью уйти из дома, когда ей исполнится восемнадцать. Достижение этой цели позволило ей создать жизнь, какую она хотела. Вера ее матери в гневного бога отправила Кристен по пути, который помог ей стать успешным человеком и найти любовь, которую она заслуживала. До тех пор, пока она не умерла в возрасте сорока четырех лет. Теперь ее мать могла спокойно ссылаться на гнев Бога. Отсутствие ее на похоронах выглядело как наказание. Кристен было интересно, заставила ли карма Дану испытывать чувство вины? Ей хотелось бы больше знать о настоящей жизни Даны. Что она теперь делала? Где жила? Была ли у нее новая любовница? Они тоже ругаются? Дана счастлива? Просыпается ли она посреди ночи, увидев во сне тот ужасный момент, когда Кристен лежала на полу кухни со сломанной шеей. — Хорошо, я сделаю это, — сказала Сара и отправила сообщение с новым номером телефона своему агенту, редактору и издателю. — Что сделаешь? — спросила Кристен. Ей нравилась привычка Сары разговаривать сама с собой. Не говоря уже о полезности. Кристен любила с кем-нибудь разговаривать, даже если ей никто не мог ответить. Сара оглядела комнату и глубоко вздохнула, а затем произнесла очень формально: — Кристен, если ты здесь и слышишь меня, то меня зовут Сара. Я живая. Сейчас я живу в твоем доме. Кристен была поражена. Сара действительно говорила прямо с ней? Это был захватывающий поворот событий. Дальше Сара продолжала говорить менее формально: — Я просто хочу, чтобы ты знала: я совершенно не против делить это пространство с тобой. Знаю, что ты очень любишь этот дом, и я постараюсь не делать с ним ничего такого, чего ты не захочешь. Просто дай мне знать, если я случайно сделаю что-то не так, и я тут же исправлю ситуацию. Нэнси, ты знаешь ее, это леди, которая живет через дорогу, говорит, что она тебя видела. Я немного сомневаюсь в ее словах, но если хорошо подумать: ты либо здесь, либо нет. Но если ты все-таки здесь, я надеюсь, что мы сможем стать друзьями. Сара схватила бутылку с водой и за раз выпила всю воду. — Итак… ну ладно, вот и все. Я не знаю, должна ли я заканчивать знакомство прямо сейчас или нет. Я не знакома с этикетом разговоров с призраками. И не думаю, что Эмили Пост* когда-либо писала об этом. — Кто такая Эмили Пост? Это тоже дух? — спросила Кристен. Сара продолжала: — Возможно, есть книга, в которой я смогу найти подходящий способ общения с тобой. Ну знаешь, что-то вроде «Разговор с призраками для чайников». Ладно, я знаю, что ты занята, вот и все. До свидания. *Эмили Пост — американская писательница, автор очень популярной книги «Этикет», которая вышла в 1920 году и с тех пор много раз переиздавалась. Кристен спрыгнула со стойки, где сидела. Она почувствовала покалывание в пальцах и искры в животе и знала, что означают эти ощущения. Она начала светиться. Никто не был к ней таким добрым уже долгое время. Ей показалось, что она сможет даже заплакать. Прикоснувшись к лицу, она поняла, что действительно плачет счастливыми слезами. Слезы! Она никогда не плакала с тех пор, как стала духом. Не после того, как умерла, не после того, как Дана собрала все свои вещи, даже не после того, как ее любимый дом пострадал от несправедливости новых владельцев. Она все это время была сердитой, подавленной и несчастной. И вот эта женщина предложила ей дружбу. В течение столь долгого времени у Кристен не было друга. Она подошла поближе к кухонному свету, чтобы Сара не могла видеть ее слегка светящуюся форму. Сара, конечно же, признала ее существование, но у Кристен не было уверенности в том, что она прямо сейчас может показаться ей. Она хотела, чтобы Сара сначала привыкла к мысли, что она существует. Была и другая проблема. Кристен не знала, как она выглядит в виде духа. Не имея никакого отражения в зеркале, она не знала, осталась ли она в своем первоначальном виде до того, как умерла, или дух сам выбрал себе форму, которая может испугать человеческий глаз. Она подумала о преступниках, сидящих в тюрьмах, которые содержались в одиночных камерах без доступа к зеркалу. Тюрьма сделала это, потому что хотела, чтобы заключенные потеряли чувство индивидуальности. Кристен чувствовала то же самое. Не зная, как выглядит, она не знала, кто она есть на самом деле. Она потеряла чувство идентичности. Кристен последовала за Сарой наверх в комнату с башней и заняла свое обычное место у окна. Она смотрела, как Сара открывает ноутбук и смотрит на него. Спустя несколько минут она, похоже, погрузилась в другой мир, и яростно набросилась на клавиатуру, набирая то, что родилось в ее голове. Жить в одном доме с писателем было очень интересно, гораздо интереснее, чем смотреть на улицу Хинтон и ждать чего-то, что могло бы случиться. Изюминкой ее дня обычно был почтальон. Весной и летом она наблюдала, как Нэнси подкрадывалась к дому и работала в ее саду. Это ей нравилось. Газонокосильщики от Франсин приходили раз в каждые две недели, но они не занимались цветами, кустами и деревьями. Это потихоньку делала Нэнси. Иногда приходила Франсин и открывала окна, чтобы избавиться от затхлого запаха закрытого дома. В эти дни Кристен слушала, как в саду поет Нэнси, пропалывая клумбы. Именно так Кристен впервые обнаружила, что та работает в ее саду. Пока Сара печатала, Кристен вздремнула на подушках у окна башни. Заботы и дела духа истощали ее, ей жилось труднее, чем люди осознавали это. Она много спала и очень глубоко. Не то чтобы у нее не было на это времени. Громкий стук испугал ее. Она вовремя открыла глаза, чтобы увидеть, как Сара снова ударила кулаком по столу и что-то пробормотала себе под нос. Кристен подошла к ней и, встав за спиной, посмотрела через плечо. Она поняла, что так разозлило Сару. Новая фотография Хизер, которая обнимала другую женщину и позировала для камеры. Они обе сделали утиные губы. Кристен ненавидела утиные губы. — Не могла даже подождать несколько дней, прежде чем сообщать всему миру, что выбросила свою давнюю подругу ради новой девушки. Сука! — сказала Сара, сердито глядя на экран ноутбука. — Посмотри, как сильно она меня любит! — произнесла она с ядовитой ухмылкой. — А я-то думала, что мы были счастливы. Очевидно, нет, — она просмотрела оставшиеся фотографии. Сары нигде не было. Она была стерта из жизни Хизер. — Как будто меня никогда не существовало. — Именно так я чувствую себя. Я вижу всех и каждого, но меня никто не видит. Как будто я исчезла, — сказала Кристен. — Это заставляет меня задуматься: действительно ли я когда-либо имела для нее хоть какое-то значение, — сказала Сара. — О, ты имеешь значение. Ты уже имеешь значение для меня, а прошло всего лишь несколько дней. Годы сделают это значение еще более важным, — сказала Кристен. Ей хотелось, чтобы Сара могла слышать ее — так она могла бы успокоить ее. Сара откинулась на спинку стула, ее глаза наполнились слезами, но она сердито вытерла их. — Обычно я не плачу, — сказала она. — Я не плакала даже после того, как мою первую рукопись отверг издатель. Я разозлилась и написала еще один роман. Знаю, я не должна плакать из-за потери Хизер. Это глупо, — она выдернула из коробки носовой платок и вытерла нос, а затем открыла ящик стола. — И мне, конечно же, не нужна коробка с платками, стоящая рядом с ноутбуком. Это не кабинет психотерапевта, — она закинула коробку в ящик и захлопнула его. Душа Кристен заболела от того, что Сара так страдала. Она осторожно положила руку на ее спину и почти почувствовала боль и беспокойство, проходящие сквозь тело Сары. Это были те эмоции, которые она хорошо знала. Кристен пыталась не думать о плохом, но ничего не помогало. На самом деле, все это только ухудшало ситуацию. Она пыталась думать о хороших вещах, о счастливых временах, о любви и веселье. Она прожила с Даной пятнадцать лет, и большинство из них были хорошими. Теперь, когда ее гнев и грусть в основном испарились, появилась определенная ясность. Кристен пересмотрела свою жизнь и увидела ее по-другому. Она знала, что любила Дану. Причем только Дану. Она, конечно же, не любила свою мать, и у нее не было ни братьев, ни сестер, чтобы любить их. Ее отец погиб на озере Освего. Кристен тогда подумала, что это очень подозрительная смерть, но никто другой так не думал, что действительно заставило ее задуматься. Вероятно, она страдала паранойей. Он упал между лодкой и причалом в лодочном сарае, потерял сознание и утонул. Она действительно не смогла представить себе, что ее мать толкнула его и оставила умирать. Брак ее родителей был далек от счастливого. Но это не означало, что ее мать была способна убить своего мужа. Ее самыми счастливыми воспоминаниями оказались моменты ремонта этого дома. Прекрасные моменты, когда они с Даной были соединены как родственные души и объединены общей целью. Они провели много хороших дней вместе: обе любили ходить в походы, лежать в спальных мешках и смотреть на звезды. На чистое небо. Просто сидеть в темноте, слушая виниловые пластинки с музыкой 80-х и 90-х годов, когда коллекционные записи все еще существовали, выпивать по бокалу вина, иногда занимаясь любовью на диване, как пара подростков. Это были моменты, которые нужно было запомнить. Как тот, когда осенью они отправились в горы Колорадо, чтобы увидеть, как осины меняют цвет, а небо было такого синего цвета, что выглядело неестественным. Да, это было весело. Она надеялась, что у Сары тоже были хорошие моменты с Хизер. — Ты должна помнить только хорошие времена. Отбрось остальное. Поверь мне, ты не захочешь вспоминать ваши отношения по последним дням, — сказала Кристен Саре, — ведь было начало и середина, которые были наполнены хорошими воспоминаниями. Сара открыла свою собственную страницу на фейсбуке. Кристен наклонилась, чтобы получше разглядеть фотографии Сары. На них в основном она была с Хизер. Сара кликнула по фотографии, и та увеличилась. Это была совершенно неудачная фотка. Хизер выглядела сердитой, а Сара слишком старалась улыбаться. Они сидели за столом с кувшином маргариты. На стене позади них была большая красочная роспись попугая в сомбреро. — Мексика, — сказала Сара, раздраженно вздохнув. — Наши отношения разладились, и поездка в Мексику должна была сблизить нас. Предполагалось провести романтический отпуск, который превратился в адское путешествие. Кристен сказала очевидное: — Ты не выглядишь здесь особо счастливой. — Я не должна прямо сейчас смотреть на них, — произнесла Сара. — Это только злит меня. — Прямо сейчас — да. Но ты должна посмотреть на них, когда успокоишься и захочешь понять, что ты сделала неправильно. Несчастные отношения вредят душе. Нам хочется думать, что это не так. Мы скрываем обиды глубоко в душе из добрых намерений, — сказала Кристен, — но грубые шрамы неудачи остаются навсегда. «О, как же легко давать советы другим», — подумала она. Почему же она сама не смогла разобраться в своих собственных отношениях? Внезапно Сара спросила: — Кристен? Ты здесь? Кристен была так потрясена вопросом, что случайно махнула рукой, роняя несколько листов бумаги на пол. Сара рассмеялась. — Я посчитаю это как «да». Хочешь посмотреть, как живет Дана? Я могла бы показать тебе ее страницу. Кристен не знала, как общаться с Сарой, не испугав ее. Она посмотрела на упавший лист бумаги, подняла его и положила на стол перед Сарой. Глаза Сары широко распахнулись, она смотрела, как лист опустился на стол. Через мгновение она сказала: — Хорошо. Прямо сейчас мы отправимся на страницу Даны. Сара набрала имя Даны, и вот она появилась перед ними в виртуальном виде. Кристен не могла в это поверить. Она три года не видела Дану. Раньше ее волосы были длиннее, и она укоротила их, набрала несколько фунтов, отчего ее лицо стало круглым. Ее прекрасные карие глаза, казалось, смотрели прямо на Кристен. И была она так же хороша, как помнила Кристен. — У тебя хороший вкус. Она красивая, — сказала Сара. — Да, у меня был хороший вкус, что касалось внешнего вида, но я должна была уделять больше внимания отсутствию у нее навыков по управлению гневом, — сказала Кристен. Сара полистала фотографии Даны. Сердце Кристен быстро забилось, когда она увидела свою фотографию. Дана не убрала фотографии Кристен, не стерла ее из своей жизни. Затем открылось то, чего она боялась: фотографии Даны с ее новой любовью. В глубине души Кристен понимала, что Дана должна была двинуться дальше. В конце концов, прошло уже три года. Следующие фотографии показывали Дану и ее новую подругу: поцелуи, улыбки, смех, танцы. Дана выглядела счастливой, а ее новая подруга Карен — еще счастливее. Она не была красавицей, но казалась хорошим человеком. Веселым человеком. Часть Кристен радовалась, что Дана двинулась дальше и нашла свое счастье. Но была и другая часть, которая злилась. Ей хотелось проклясть новую любовь Даны и наказать ее за то, что Дана продолжила счастливо жить даже после того, как украла жизнь у Кристен. Она больше не могла смотреть на доказательства счастливой жизни Даны и, внезапно выйдя из комнаты через стену, толкнула картину. Картина упала на пол, и ее стекло разбилось. Кристен не хотела этого делать. Это был несчастный случай, но нельзя было отрицать того, что после этого она почувствовала себя немного лучше. — Прости, — крикнула Кристен из соседней комнаты, надеясь, что не слишком испугала Сару. Сейчас, когда Сара жила здесь, она должна перестать ходить сквозь стены. — Отныне только в двери, — сказала она. Ей хотелось, чтобы Сара осталась. Она была первым человеком, который ей понравился, и она не хотела все испортить. Сара крикнула из башни: — Прости, Кристен. Я не должна была показывать тебе эти фотографии. «Нет, — подумала Кристен, — тебе не стоило этого делать». Но в долгосрочной перспективе, вероятно, так было лучше. Даже если ей так плохо прямо сейчас. Она отправилась в библиотеку, устроилась в одном из кожаных кресел и подняла книгу, которую Сара оставила на столе. Это была «Алиса в Стране Чудес». Одна из ее любимых книг всех времен. Кристен начала читать, и знакомые слова, которые она видела десятки раз, успокоили ее. Именно это ей нравилось в перечитывании книг: она всегда знала, чего ожидать. *** Когда Кристен проснулась, в открытых окнах были видны спускающиеся сумерки. В воздухе чувствовалась легкая прохлада. Осень угасала с каждым днем. Листья стали коричневыми и звенели на ветру, как старые кости. Кристен нравилось чувствовать воздух, проникающий через открытые окна, слушать щебетание птиц, жужжанье насекомых на заднем дворе. Зимой она особенно остро ощущала свою тюрьму. Никаких открытых окон, никакого пенья птиц, никаких песен Нэнси, работающей в саду. Кристен осторожно закрыла книгу, с которой заснула во время чтения. Она захлопнула ее на правильной странице, чтобы Сара не заметила, что она читала ее. Она могла бы почитать и другие книги. Одна из ее сверхспособностей, как она их называла, развилась достаточно для того, чтобы она могла вытаскивать книги с полки и перелистывать страницы. Но она выбирала для чтения именно то, что читала Сара — своего рода товарищество. Общие интересы. В конце концов, разве они обе не избавлялись от неудачных отношений? Она подошла к открытому окну и вдохнула терпкий запах опавших листьев и перегноя, который Нэнси раскидала по цветникам под окнами библиотеки. Опираясь лбом на деревянную раму окна, она наблюдала, как легкий ветерок проносит лист мимо окна. Совершенно не задумываясь, Кристен протянула руку и попыталась поймать его. Кончики ее пальцев коснулись края листа, и она замерла. Не могла поверить в то, что видела. Ее рука обрела сущность! Она втянула руку внутрь дома. Сущность исчезла. Значит ли это, что она могла выйти на улицу? Она опять просунула руку через окно и сжала пальцы в кулак, как будто ловила последний свет угасающего дня. Кристен почувствовала порыв свежего воздуха на руке, но у нее заболела голова, и она оказалась на полу. Общение с наружностью дома потребовало от нее больше энергии, чем у нее было. Как и в самом начале, каждая новая способность, которую она пробовала, забирала всю ее энергию. Это был еще один шаг к… она не знала к чему. Она лежала на полу, отдыхая. Впоследствии, когда ей стало лучше, она медленно поднялась наверх, чтобы посмотреть, чем занимается Сара. Кристен двинулась дальше по коридору и увидела, что из-под двери ванной пробивается свет, а потом услышала шум воды. Итак, Сара принимала ванну. Перед ней встал еще один сложный вопрос. Может ли она посмотреть на нее? Дверь в ванную была слегка приоткрыта, словно приглашала ее быстренько заглянуть. Возможно, Сара нарочно не закрыла ее? Может быть, она сознательно или неосознанно приглашала ее зайти? И Кристен зашла. Она увидела Сару, лежащей в ванной в окружении мыльных пузырьков. Ее голова лежала на спинке ванны, а глаза были закрыты. Кристен уже собиралась выйти, когда услышала стон Сары. Именно тогда она поняла, что та прикасается к себе. И Кристен осталась стоять там, где была. Она не могла оторвать взгляд от того, что видела: рука Сары восхитительно старательно двигалась под теплой водой. Она ласкала себя медленно, но верно подводя к столь необходимому сексуальному освобождению. Грудь Сары плавала по поверхности воды, ее розовые соски выглядывали сквозь мыльные пузыри и были напряженными и упругими, а воздух ласкал, возбуждая их, пока Сара гладила себя. Рука Сары начала двигаться быстрее, подводя ее к вершине наслаждения. Ее спина слегка выгнулась, губы раскрылись, дыхание участилось, а тело задрожало. — Боже мой, — задыхалась Сара. — О бог мой… Оргазм растекался по телу Сары. С закрытыми от удовольствия глазами она вздрогнула еще несколько раз от небольших судорог, когда удовольствие прокатилось по ней, как волна по пляжу. Кристен не могла не задаться вопросом: о чем думала Сара, когда прикасалась к себе. Могла ли она надеется, что о ней? После нескольких глубоких вздохов дыхание Сары успокоилось. — Кажется, мне это было нужно, — пробормотала она и, внезапно осознав, что может быть не одна, посмотрела в сторону двери. — Здесь кто-нибудь есть? — спросила Сара тихим голосом. — Кристен? Кристен застыла на месте. Удовлетворенная тем, что одна, Сара поднялась из ванны и предстала перед взором Кристен: крепкие плечи, сильные руки, подтянутый живот, стройные бедра и икры. Пузырьки пены остались у нее между ног и медленно стекали по ее бедрам. Кристен подумала, что никогда в своей жизни не видела ничего прекраснее того, на что смотрела прямо сейчас. Сара потянулась за полотенцем, которое висело рядом с дверью. Внезапное движение руки в ее направлении испугало Кристен и заставило ее подпрыгнуть. Она случайно задела дверь, и та открылась пошире. Сара удивилась, заметив, как дверь движется. Она быстро обернула вокруг себя полотенце и спросила: — Кристен? Это ты? Кристен не смела двигаться. Спустя мгновение Сара усмехнулась. — Не знаю, почему я смущаюсь. Не похоже, чтобы ты не видела раньше обнаженной женщины. Кристен сказала: — Раньше я никогда не видела тебя. *** В ту ночь, когда Сара ушла спать, Кристен нашла в себе силы и призналась, что совершила ошибку. Но прошло так много времени с тех пор, как она была близка с кем-то. Она успокоила себя тем, что в этом нет никакого вреда. Привезли матрас, и кровать, которую они с Даной нашли в причудливом маленьком магазине в Уптауне, была заправлена. Новые простыни, большие мягкие подушки и белое пуховое одеяло. Кристен ничего не смогла с собой поделать. В этой постели она должна была провести много счастливых страстных ночей. Ей захотелось укрыться под пологом одеяла и вспомнить те времена, о которых у нее остались хорошие воспоминания. А Сара уже лежала в постели, тихо дышала, и запах от ванны обволакивал ее кожу. Ее прекрасное лицо, освобожденное от всех испытаний трудного дня, не выглядело как у женщины, убитой горем, живущей в одиночестве в большом доме и разговаривающей с духом, в которого она может верить или не верить. Кристен опустилась на кровать. Она лежала неподвижно и слушала ночные звуки. Сара оставила открытым окно. Когда-то Кристен делала то же самое. Ей нравилось спать на холоде, прикрываясь теплым постельным бельем. Какое замечательное чувство. Еще одно сожаление, которое можно добавить к списку вещей, по которым она скучала, но не замечала, пока была живой. Если бы она могла разговаривать с Сарой, она посоветовала бы ей наслаждаться моментом и не позволять подобным мелочам проходить мимо. Вот если бы она поняла то же самое, пока не стало слишком поздно. Ее размышления прекратились внезапно, когда Сара развернулась, обняла Кристин за грудь и зарылась носом в ее шею. Потом Сара застонала и заснула. Наслаждаясь больше, чем могла вспомнить, Кристен прикрыла глаза и уплыла в сон с кусочком счастья, обернутым вокруг ее сердца. Глава 7. Сара Сара знала, что не должна этого делать, но любопытство не давало ей покоя. Кто такая Дана? Что за человек? Неужели она действительно причастна к убийству? Если бы Сара была мисс Марпл, она бы точно нашла ответы на все эти вопросы. Мисс Марпл, жившая в Саре, хотела знать, расплачивается ли Дана за свое преступление. Сара не знала, каким образом сможет узнать о Дане нечто большее. Лучшее, что она смогла придумать, это сидеть в машине и следить за тем, как Дана начнет свой день, а потом последовать за ней. Найти место жительства Даны с помощью интернета оказалось совсем нетрудно. Ей стало страшно от того, сколько всего может обнаружить совершенно чужой человек, выполнив обычный онлайн-поиск. Итак, прямо сейчас она сидела в машине на улице Даны и наблюдала за ее маленьким домом. Дом нуждался в основательном ремонте. Крыша требовала полной замены, окна старые, ставни потрепанные с облупившейся краской. Сара подумала, что это очень странно. Почему женщина, которая так тщательно ремонтировала красивый викторианский дом, теперь живет так? И боже мой, цвет дома был просто отвратительным. Должно быть, краска была куплена на распродаже? Любопытный цвет: лилово-коричневато-красный. Подобным словом французы называли блох. А пошло это от вида раздавленной блохи. Это Сара тоже узнала из интернета, пока скучала, ожидая, когда Дана покинет свой дом. Кристен была бы в ужасе, узнав, как сейчас живет Дана. Сара уже решила, что когда-нибудь расскажет ей о своих находках. Она чувствовала, что Кристен имеет право знать об этом. После вчерашней ночи Сара точно знала, что Кристен настоящая. Она почувствовала, как та легла рядом с ней в постель, поэтому как будто случайно закинула на нее руку, как это обычно делают люди, привыкшие спать с кем-то. Самое удивительное, что она никогда в своей жизни не спала лучше. Когда Сара приняла душ и приготовилась к предстоящему дню, она подумала: а не сошла ли она с ума, полагая, что спала в одной кровати с призраком. Если дело обстоит так, то это был очень хороший вид сумасшествия. Она не собиралась никому рассказывать о том, что делила кровать с Кристен. Даже Кларисе и Джози. Они забеспокоятся о ней и почувствуют себя обязанными помочь. Последнее, чего хотела Сара, это вмешательство в свою жизнь. Она могла себе представить, как ее мать и Клариса с Джози сидят в гостиной, смотрят на нее с жалостью и решимостью в глазах, как бы говоря ей, что она нуждается в психиатрической помощи. Она бы почувствовала себя униженной, а Кристен рассердилась бы и обиделась. Сара подумала: «Каково это, знать, что ты существуешь, но никто не верит в это?» Кристен как будто застряла в промежуточном мире. Она умерла, но не исчезла. И виновата в этом Дана. Кристен оказалась в своеобразной тюрьме, хотя именно Дана должна была оказаться там. Как будто поняв, что ее ждут, Дана вышла из входной двери дома и села в машину — белый внедорожник. Саре хотелось бы, чтобы у нее была более яркая машина. Со времен знаменитого О. Джей Симпсона* белых внедорожников на улицах было хоть пруд пруди. Если Дана выедет на автостраду, возможность потерять ее в суматохе утреннего движения была очень высокой. *О. Джей Симпсон — американский актер и игрок в американский футбол. Дана выехала с подъездной дорожки. Сара сползла по сиденью вниз, надеясь, что Дана не увидит ее. Она позволила ей проехать полквартала, прежде чем последовать за ней. Следить за кем-то было здорово. Она чувствовала себя мисс Марпл, работавшей над очередным делом. Дана в течение пяти миль ехала вниз вдоль реки Трейл-роуд, повернула направо на Пеории и заехала на парковку водного клуба Бартона. Сара подумала о том, что это очень странное место. Она здесь работала? Сара так не думала. Работа, о которой Дана написала в профиле на фейсбуке, называлась «менеджер по продажам в бумажной компании». Дана припарковала машину. Сара проехала мимо нее, остановилась в конце парковки и принялась ждать. Дана достала сумочку с заднего сиденья машины и направилась к зданию, открыла дверь и вошла внутрь. Сара не знала, что делать. Да и правда, как ей поступить? Дана была внутри, она — снаружи. Должна ли она ждать, пока та вернется, или все же войти и посмотреть, что Дана там делает? Водный центр намекал на плавание, верно? Требуется ли для этого членство? Сара закусила внутреннюю часть губы, а затем прекратила. Это была старая привычка, от которой она в основном избавилась, потому что Хизер сказала ей, что ее лицо становится кривым, «а это выглядит грубо». Сара сделала все возможное, чтобы прекратить это. Теперь Хизер не было в ее жизни, и Сара вновь пожевала внутреннюю часть щеки. На этот раз она остановилась потому, что не хотела потакать плохим привычкам, а не потому, что так хотела Хизер. Собрав всю свою храбрость, Сара решила зайти внутрь и посмотреть, что там делает Дана. Она вышла из машины, расправила плечи, глубоко вздохнула и вошла в входную дверь так, как будто знала, куда идет. Она почувствовала запах хлора сразу, как только дверь закрылась за ней. За стойкой регистрации сидела симпатичная молодая азиатка. Она подняла глаза, когда Сара вошла, и подарила ей широкую улыбку. — Здравствуйте! Добро пожаловать в водный центр Бартона! Чем я могу помочь вам? Сара молчала, обдумывая ответ. Она не могла сказать: «Я тут шпионю маленько, а интересующая меня личность только что скрылась здесь. Вы видели, куда она пошла?» — Э-э-э… — произнесла Сара и увидела брошюру о членстве. — Меня интересует членство. — Ну, вы пришли в нужное время, — сообщила администраторша. — Прямо сейчас у нас проходит акция: вы покупаете абонемент на три месяца по льготной ставке и получаете бесплатный шкафчик. Хотите экскурсию? — Было бы здорово, — ухмыльнувшись, сказала она и порадовалась тому, что увидит, чем занимается Дана. Сара последовала за молодой женщиной, имя которой было Алисия, если судить по бейджику. Запах хлора усиливался с каждым шагом. — У нас два бассейна олимпийского размера и один для детей, с которыми обязательно должны присутствовать родители. У вас есть дети? — спросила Алисия. — Нет, только я, — ответила Сара. «Единственная», — печально подумала она. Но у нее была Кристен, что, как ни странно, утешало ее. — Итак, у нас есть два бассейна. Один предназначен только для плавания, в другом проходят занятия по водной аэробике. Хотите посмотреть тренировку? Не пугайтесь, если вы никогда не занимались водной аэробикой. В группе только женщины, а инструктор, Клодетт, очень хороша; постоянные клиенты любят ее. Мы здесь, как одна большая семья. — Ладно, конечно. Саре было интересно: плавала Дана кругами или занималась аэробикой; сейчас было еще достаточно рано, можно провести тренировку и успеть на работу к девяти. Сара встала в шесть утра, чтобы отправиться к Дане. Она хотела быть уверенной, что не упустит ее. Шесть утра — это слишком рано для Сары, которая обычно писала допоздна и, как следствие, поздно просыпалась. Тёплый поток влажного воздуха окутал Сару, когда они вошли в бассейн, где проходила тренировка по аэробике. Сердце Сары радостно подпрыгнуло. Дана сидела на краю бассейна и разговаривала с другой женщиной. Она отлично выглядела в сплошном купальнике. Водная аэробика, должно быть, творит чудеса. Сара сразу же решила, что купит абонемент. Тогда она сможет поработать над своим телом и одновременно шпионить за Даной. Две птицы одним камнем, как говорится. — Позвольте познакомить вас с Клодетт. У нас еще есть несколько минут, пока не началась тренировка, — сказала Алисия. — Конечно, — ответила Сара, не сводя глаз с Даны. Оказаться в одной группе с Даной — идеальное решение. Она могла регулярно разговаривать с ней и со временем узнать подробности смерти Кристен. Клодетт, казалось, обрадовалась, что у нее мог появиться потенциальный ученик. Она выглядела лет на тридцать и обладала идеальным телом пловчихи с сильными дельтовидными мышцами, мускулистыми бедрами и прокачанным животом. Сара не смогла разглядеть цвет ее волос из-за плавательной шапочки. Она соврала, что уже давно хотела заняться водной аэробикой. — Я так рада, что вы наконец-то решились, — сказала Клодетт, протягивая руку. — Я никогда не делала этого раньше, — Сара пожала ей руку. — Я не хочу тормозить работу группы или что-то подобное. — Все будет хорошо! Вы выглядите так, как будто ведете активный образ жизни, но вы будете довольны тем, насколько сильнее станете, когда закончите тренировки с нами. У нас становится больше поклонников, как только женщины видят позитивные изменения в своих телах, — Клодетт улыбнулась Дане и сказала: — Верно, Дана? Дана подняла голову с того места, где топтала воду в бассейне, и подплыла к Саре с Клодетт двумя сильными гребками. Она тепло улыбнулась Саре и сказала: — Со мной тренировки совершили чудо. Вы знаете, я набрала те самые несколько лишних килограммов, которые мы получаем, когда нам исполняется сорок. С помощью Клодетт я избавилась от них. Сара удивилась, что Дана оказалась такой общительной и приятной, потому как ожидала, что та окажется злобной сукой с кислым отношением к жизни. Реальная живая Дана оказалась намного приятнее, чем воображаемая Сарой Дана. — Звучит неплохо, — сказала Сара. — Я только что рассталась со своей девушкой, а бесконтрольное питание действительно может выразиться в нескольких лишних фунтах. Ей было немного стыдно за то, что она так быстро раскрыла нечто личное, но по своему опыту знала, что открытость и уязвимость одних заставляют других сопереживать и открывать им свои собственные жизненные проблемы. Дана засмеялась. — Я в такой ситуации тоже злоупотребляла едой, поверь мне. Хорошая тренировка заставит эти излишки взорваться и поможет с распадом. Мне помогло, — сказала Дана. Сара задавалась вопросом: Дана говорила о нынешней любовнице или о Кристен. На фотографиях, которые она видела в интернете, Дана была с подругой, но сохранила фотографии своей бывшей любимой, не стирая эту часть своей жизни, как Хизер сделала с ней. — Я готова согласиться, — произнесла Сара. — Водная аэробика не может быть такой же вкусной, как чизкейк, но я готова попробовать. Клодетт была довольна. — Отлично! Алисия поможет вам в оформлении. Осталось только купить купальник. *** Сара примерила несколько купальников. Почему в примерочных всегда такой ужасный свет, осталось для нее загадкой. Возможно, это способ повлиять на людей, когда они меряли одежду? Если это так, то едва ли этот способ работает. Плохое освещение не могло помочь продажам. Гардеробные, вероятно, были спроектированы мужчинами. И это было единственное объяснение. Если бы женщина разработала гардеробную, она бы установила в ней более яркое освещение и зеркала, которые заставляли бы вас выглядеть тоньше. Наконец, она остановилась на простом черном Speedo, подходящем ее форме и целям. Не похоже, что в бассейн она отправляется на свидание. Хотя, общаясь с потенциальными подругами в купальниках, вы получаете возможность как следует рассмотреть тело, с которым позже будете спать рядом. Сара хорошо рассмотрела Дану. Та прекрасно выглядела в купальнике. Затраты на водную аэробику, безусловно, полностью окупилась. Когда Сара вышла из торгового центра, зазвонил ее мобильный телефон. — Что случилось? — спросила она. — Привет, я позвонила, только чтобы узнать, как ты поживаешь, — сказала Клариса. — Я собираюсь три раза в неделю ходить на тренировки по водной аэробике, — сказала Сара, стараясь казаться непринужденной. — И только что купила купальник. Совершенно унылый. — Каким образом тебя занесло на водную аэробику? — Я заехала в водный центр Болтона и решила, что несколько упражнений могут мне помочь. В получении эндельфинов. — Эндорфинов, — поправила Клариса. — Да, но когда ты тренируешься в воде, то получаешь эндельфины, — пошутила Сара. Клариса рассмеялась. — Я поняла смысл твоей шутки. Сара почувствовала приступ вины за ложь своей лучшей подруге. Она утешила себя, подумав, что на самом деле не врала. Просто умолчала. Ей, конечно же, не хотелось, чтобы Клариса знала о том, что она «присела на хвост» бывшей подружке призрака, живущего в ее доме. Объяснять все это кому бы то ни было, мягко говоря, было бы неудобно. Так что пока реальная причина ее тренировок по плаванию должна оставаться в секрете. — Я рада, что ты занялась чем-то новеньким, — сказала Клариса. Сара нажала на брелок машины и, бросив сумку с новым купальником на пассажирское сиденье, запустила двигатель. Клариса продолжала: — Я боялась, что позвоню и обнаружу тебя пьяной, немытой и объедающейся вредной едой. — И как бы ты смогла понять все это по телефону? — Ты будешь медленно растягивать слова, а я смогу услышать, как ты хрустишь картофельными чипсами. Сара рассмеялась. — Ты ошиблась. Я не ответила бы на звонок телефона, потому что валялась бы на диване, смотря по телевизору мыльные оперы. Бутылки из-под ликера валялись бы на полу вместе с обертками от шоколадных батончиков и пустыми коробками из-под пиццы. — Ух ты, вот это сцена, — сказала Клариса. — Должна ли я начинать волноваться? — Еще нет. Но если бы у меня не было тебя, моей работы, а теперь еще и плавания, я именно этим бы и занималась, — ответила Сара. — Слава богу, что это не так. Вмешательство в чужую жизнь настолько утомительно. — Ты забыла про эмоциональное истощение. Небо снаружи потемнело, и медленно упали снежинки, осторожно приземляясь на лобовое стекло автомобиля. — Снег идет! — Джози будет счастлива. Множество людей захотят поменять летние шины на зимнюю резину. Сара представила, как на заднем плане Джози изображает танец денег, потирает пальцы специфическим жестом, трясет бедрами и напевает, все время кружась: — Деньги, деньги, деньги! — Да, она счастлива, — сообщала Клариса, подтверждая ее мысли. — Я лучше отпущу тебя, пока она не растянула бедро. В прошлый раз, танцуя, она повредила паховую мышцу. — Я ничего не хочу знать об этом. — Позвони мне, — сказала Клариса. — Люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — отозвалась Сара. Она сидела неподвижно, наблюдая, как снег накапливается на лобовом стекле. Ей лучше вернуться домой. Как и у большинства жителей городов, у нее не было зимних шин. Она включила обогреватель стекла и подождала, пока лобовое стекло не станет чистым. Еще гуляя по торговому центру, ей хотелось выпить чашку кофе, поэтому, вернувшись домой, она приготовит себе чашку, зажжет газовый камин и, свернувшись на диване, будет читать, выбрав одну из многочисленных книг в своей новой библиотеке. Ее новая жизнь выглядела хорошо. У нее был уютный дом, друзья, карьера, которую она любила, и призрак в качестве соседки по комнате. Разве можно желать чего-нибудь большего? Снова зазвонил ее сотовый телефон. Она ответила: — Ты забыла мне что-то сказать? — она не посмотрела на экран вызова, полагая, что перезвонила Клариса, чтобы сказать ей то, что забыла сообщить в первый раз. — Не то чтобы я знала… — сказала Хизер. Сара вздрогнула. Наконец ей удалось пискнуть: — Хизер? — Вообще-то, есть кое-что. Я должна сказать тебе, что ты не виновата в нашем разрыве. Сара наконец-то нашла свой голос и ответила лаконично: — Да, очень… мило с твоей стороны. — Я знаю, что ты злишься, но я позвонила, чтобы извиниться. Я должна была дать тебе время, чтобы привести дела в порядок. Я проехалась мимо твоего нового дома. Выглядит мило. — Я рада, что ты одобряешь его. Как ты узнала номер моего нового телефона? — Я позвонила твоей матери и, когда объяснила ей, зачем мне нужен твой номер, она дала мне его вместе со строгим предупреждением оставить тебя в покое. — Что ты сейчас и делаешь, — Сара сбавила обогрев стекла на одно деление. В машине вдруг стало слишком жарко. — Послушай, я просто хотела проверить тебя и убедиться, что с тобой все в порядке, — сказала Хизер. — Что я не живу под мостом вместе с остальными бездомными? Я должна ехать. Сделай нам обоюдную услугу и забудь этот номер. Сара с большим удовлетворением выключила телефон. Хизер хотела, чтобы она убралась из ее жизни, пусть так и будет. Им не о чем больше говорить. Дело сделано. Финиш. Отвали подальше. Она сохранила номер Хизер в своем новом телефоне. Если та когда-нибудь позвонит снова, она увидит ее имя и не ответит. Когда Сара выезжала с автостоянки, чувство удовлетворения охватило ее. Она повторяла как мантру: «Новый дом, новая жизнь». И Кристен была уже не одна. Внезапно возвращение домой уже не казалось ей таким унылым. К тому времени, как она вернулась домой, снегу навалило уже несколько дюймов, но ее подъездная дорожка и тротуар были очищены. Кто убрал весь этот снег? Сара вышла из машины и посмотрела на дом Нэнси и Энн. Нэнси, закутанная в одежду с головы до ног, сдувала снег с подъездной дорожки. Когда Сара подошла к ней через улицу, Нэнси выключила воздуходувку. — Ты это сделала? — спросила Сара, указывая на свою дорогу. — Виновна по всем пунктам, — призналась Нэнси. — Спасибо. Очень мило с твоей стороны, — она собиралась сказать «вам не обязательно это делать», но знала, что Нэнси обидится. Энн вышла на крыльцо с чашкой горячего какао, на поверхности которого плавали крошечные зефирки. — Она любит это делать. Иногда мне кажется, что она любит этот снегоочиститель больше, чем меня, — сказала Энн, протягивая чашку Нэнси, которая фыркнула в ответ, поднесла кружку к носу и вдохнула аромат шоколада. Энн продолжила: — Ты можешь поверить, что так рано выпало так много снега? — Это называется изменением климата. Все меняется, — сказала Нэнси, потягивая горячий напиток. Она громко втягивала его и облизывала губы. — Хочешь выпить чашечку? Я сама его делаю, — предложила Энн. — Чертовски вкусно, — сказала Нэнси. — Я бы присоединилась к вам, но у меня есть еще несколько подъездных дорожек, о которых надо позаботиться. — Она чистит весь квартал, — объяснила Энн. — Я считаю это общественными работами. У нас много пожилых людей, которые не могут в такую погоду выходить на улицу и тем более грести снег. Сара едва подавила смех. Очевидно, Нэнси и ее включила в эту группу. — Так как? — спросила Энн. — Заходи и составь мне компанию. — Звучит прекрасно, — согласилась Сара. На самом деле. Сара чувствовала, что должна жить в ладу с соседями. Хорошая связь с такими полезными и приятными соседями казалась важной, особенно для женщины, живущей самостоятельно. Она была уверена, что у Нэнси есть дробовик двенадцатого калибра или какое-то другое смертоносное оружие. Жизнь в одиночестве заставила ее почувствовать себя уязвимой. Конечно же, она жила не совсем одна, не так ли? Она жила с призраком. Нэнси и Кристен любого преступника встретят, демонстрируя свои силы. Нэнси протянула Энн пустую кружку, включила снегоочиститель и направилась по тротуару к дому соседа. Энн снова смахнула снег с крыльца, но предупредила Сару, чтобы та была осторожна. — Снег так красиво укутывает все, но, черт возьми, девушка всегда должна быть осторожна, — сказала она и стряхнула снег с обуви, ударяя ногами о крыльцо. — Заходи. Сара последовала за ней в дом, убедившись, что полностью отряхнула обувь. Дом Энн и Нэнси выглядел почти так же, как ее собственный дом. В гостиной стояла старая, но хорошо сохранившаяся мебель из вишневого дерева, полы из твердых пород и большой ковер. Тепло и уютно, Сара знала, что в таких условиях ей захотелось бы свернуться на мягком диване и оставаться в этой позе несколько дней. Энн привела ее на кухню. — Здесь теплее и более уютно. Я выросла с женщинами, сидящими за кухонным столом и рассказывающими истории. На печке всегда стояло что-то вкусное и горячее. Поэтому я предпочитаю сидеть на кухне. Нэнси любит обосноваться в гостиной. Мы идем на компромисс и устраиваемся там по вечерам. — Компромисс хорош для отношений, — сказала Сара. Она и Хизер не были способны на компромисс. В этом случае всегда кто-то должен был уступать, и так уж получалось, что этим «кто-то» всегда оказывалась она. — Это основа хороших отношений, — Энн собрала ингредиенты для горячего какао и положила их в кастрюлю. Приятный запах сразу заполнил комнату. — Да. У меня никогда не было такого в моих прошлых отношениях, — сказала Сара и потянулась за зефиром, лежащим в тарелке на столе. Она обнаружила, что голодна. Ее желудок зарычал в ожидании лакомства. Энн медленно перемешивала смесь в кастрюле. — Я так понимаю, тебе не нравятся ссоры. — Я стараюсь избегать их любой ценой. В большинстве случаев легче сдаться. — Раньше я тоже была такой, но Нэнси не выдержала этого. Она называла меня бесхарактерной и научила стоять за себя: рассказать ей о том, чего я хочу, и настаивать на этом, вести переговоры. Я никогда не чувствовала, что она издевается надо мной или наказывает за то, что я тоже хочу чего-то добиться. По моему скромному мнению, так и должно быть, — она налила горячее какао в две кружки и поставила их на стол. — Клади зефир. Сара с удовольствием положила маленькую горсть на поверхность какао и смотрела, как зефирки растворяются в густом напитке. Она не пила настоящего горячего какао с тех пор, как была ребенком, и, сделав глоток, не могла не облизать губы и не застонать от удовольствия. — Очень вкусно. — Большинство людей для удобства пользуются пакетиками. Но это совсем не то же самое. Итак, как ты там устроилась? — У меня все в порядке. Сегодня звонила моя бывшая подруга. — Чего хотела? — спросила Энн. — Хотела убедиться, что я не бездомная и не живу под мостом после того, как она выбросила меня из квартиры, предупредив утром. — Какая заботливая! — воскликнула Энн. — Да, она, похоже, не думала о том, что все, что у меня было, это моя одежда. Мне нужно было приобрести все новое. — Иногда это совсем даже неплохо, — сказала Энн. — Кстати, что ты сегодня приобрела? — она указала на сумку, стоявшую возле стула Сары. Сара покраснела. — О, если это причудливое нижнее белье, то не надо устраивать шоу и показывать его, — усмехнулась Энн. — Нет, дело не в этом. Я купила купальник, — сказала Сара, вытаскивая его из сумки. — Немного поздновато для этого сезона, не так ли? — спросила Энн и сделала глоток какао. На этот раз усмехнулась Сара. — Это для бассейна, а не для принятия солнечных ванн. — Я не знала, что ты умеешь плавать. — Водная аэробика, на самом деле. Я записалась на занятия в центре Бартона. — Звучит как хорошая идея. Очень позитивный шаг к исцелению. Я горжусь тобой. Это уж точно лучше, чем сидеть с бутылкой вина и жалеть себя. Конечно, у тебя есть твое писательство. Нэнси сходила в книжный магазин — у нас все еще есть один за углом от кофейни — и купила одну из твоих книг. Она почти закончила читать, я следующая. Я просто пытаюсь сказать тебе, что требуется действительно очень интересная история для того, чтобы удержать на месте этот маленький огненный шар. — О, это так мило! — Нэнси почистила твою дорогу, а это о многом говорит. Она очень рада, что именно ты арендовала этот дом и не боишься призрака. Она месяцами пыталась заставить одного из медиумов прийти и поговорить с призраком, но так и не нашла такого, кто не был бы мошенником. Боюсь, что наблюдение за призраком превратилось для нее в хобби. Сара собралась с духом, если с кем-то она и могла поговорить о своем призраке, то Энн и Нэнси были именно теми людьми, которым можно было бы доверять. — Я разговариваю с ней, — произнесла она почти шепотом. Энн села прямо. — Она отвечает? — Нет, не совсем. Больше похоже на то, что я чувствую ее присутствие, — Сара не собиралась рассказывать Энн о том, что Кристен на ночь забралась в ее постель. Она чувствовала, что сейчас, возможно, это немного лишняя информация. Она даже не хотела думать о том, что могла сказать на это Нэнси. — Я думаю, она грустная и сердитая. — Кто может обвинить ее в этом? — спросила Энн. — Как вы думаете, Дана случайно ее толкала или специально? — Я думаю, она сделала это в гневе. Могу сказать, что в этом доме последнее время было много ссор. Нэнси была права. Я не знаю, намеренно это случилось или нет, но конечный результат оказался именно таким. Умер человек. И вот теперь Кристен оказалась в ловушке между мирами. Я не знаю, что потребуется, чтобы освободить ее. В этом суть проблемы. Прежде чем Сара смогла остановить себя, она выпалила: — Я бы хотела помочь Кристен. Но пока еще не знаю, как. — Ну, я думаю, что однажды кто-то, у кого есть такая возможность, обязательно поможет ей. Просто знай, что кто-то позаботится об этом, — сказала Энн, поглаживая ее руку. — Я должна еще кое в чем признаться, — сказала Сара. Ей нужно поговорить с кем-то, кто поможет ей понять то, что она пытается сделать, даже если она сама этого не понимает. — В чем? — мягко спросила Энн. — Сегодня я познакомилась с Даной… на водной аэробике. Тишина заполнила комнату. Единственным звуком было громкое тиканье часов в гостиной. Наконец, Энн сказала: — Так вот откуда появился такой внезапный интерес к плаванию? Не оставалось ничего другого, кроме как признаться во всем: и то, что притворялась, что заинтересована в физической подготовке, и то, как разработала план, чтобы подружиться с Даной. — Да, сегодня утром я поехала за ней и записалась в ту же группу, что и она, — Сара с позором опустила голову. Энн сложила руки на столе перед собой. — Объясни мне, почему ты это делаешь, — попросила Энн. Сара подумала об этом, допивая какао. — Честно говоря, я не знаю. Я почувствовала непреодолимое желание узнать, что она за человек. Может быть, это произошло потому, что я хочу приблизиться к Кристен. Хочу больше знать о ее жизни, — Сара покачала головой и добавила: — Я не знаю. Думаю, я испытала ее внушение. Это единственный способ объяснить все это. — Тебе лучше надеяться, что Кристен не способна что-то внушать тебе. Сара совсем не подумала об этом и теперь испугалась. — Может быть, мне лучше не разговаривать с ней. — Разговаривать? С кем? — спросила Энн. — С Даной? — Нет, с Кристен. Энн прикоснулась к ее плечу. — Может, тебе стоит забыть об этом. — Она не должна забывать, — сказала Нэнси. Она стояла в кухонном проеме в длинном красном нижнем белье — в старомодном мужском нательном комбинезоне, с пристегнутой на пуговицах задницей. — Я не слышала, как ты пришла, — сказала Энн. — Зато я вошла и услышала, что говорила ты. На мой взгляд, Кристен заслуживает справедливости. И прежде чем ты начнешь возмущаться, — сказала она, — я не говорю о тюрьме, но как насчет того, чтобы Дана узнала, что Кристен оказалась в ловушке этого дома, и извинилась, что поступила с ней неправильно? Тогда, возможно, Кристен сможет простить ее и двигаться дальше. Мне ненавистна мысль о том, что она будет вечно бродить по этому дому. — Но как я смогу убедить Дану, что Кристен стала призраком, и мне нужна ее помощь, чтобы освободить ее? Она подумает, что я сошла с ума. Я иногда и сама не уверена, что это не так. Я имею в виду, что я разговариваю с Кристен. — Это не сумасшествие. Я тоже разговариваю с ней, — сказала Нэнси и посмотрела на Энн. — Когда я занимаюсь цветами, а Франсин оставляет открытыми окна в доме, я почти уверена, что Кристен сидит и смотрит на меня. И я разговариваю с ней. — О чем? — спросила Энн. — О, ты знаешь, о нашей сексуальной жизни. — Что? — возмутилась Энн. — Шучу. Я рассказываю ей о соседях, текущих событиях, политической лабуде, о разных вещах. Невежливо, я даже сказала бы, очень жестоко, говорить о сексе с тем, у кого его больше не может быть. — Да уж, тебе лучше не говорить с ней об этом, — согласилась Энн. — Или что? — Или у тебя его тоже не будет, вот что. Нэнси улыбнулась. — То, что происходит в спальне, остается в спальне. Мамины слова. — Ты думаешь, я должна рассказать Кристен о том, что делаю? — спросила Сара и закусила внутреннюю сторону щеки. — Может быть, тебе стоит немного подождать и посмотреть, как все сложится, — сказала Энн. Сара посмотрела на Нэнси в ожидании ее мнения. Нэнси кивнула и согласилась: — Я думаю, на этот раз Энн права. Мы не должны дарить ей надежду, что освободим ее из призрачной тюрьмы, а потом узнать, что не способны на это. Я бы очень расстроилась, если бы ничего не вышло, — она вздохнула. — Кристен была хорошей женщиной, и я скучаю по ней. Очень жаль. Этого никогда не должно было случиться, — Нэнси покачала головой. — Стресс — убийца, — произнесла Энн непонятно по какому поводу. — Что? — спросила Сара. — Я имею в виду, что иногда люди взваливают на себя слишком много, как Дана и Кристен. Могу сказать, что дом был в полном беспорядке, — объяснила Энн. — Как бельмо на глазу, — добавила Нэнси. — Особенно, когда ты смотришь в свои окно и видишь напротив полуразрушенное безобразие. — Они начали ремонт решительно, яростно приступили к работе над ним, а потом Кристен потеряла работу, а это означает — жесткая экономия средств. Стресс. А стресс часто приводит к ссорам, — сказала Энн. — Верно, — согласилась Сара, вспоминая свои дни. Она вставала, когда хотела, устраивала свой досуг, выходила, когда хотела, за кофе или на обед, писала днем и вечером и вообще жила без всякого стресса. И никаких денежных забот. Возможно, именно это так разозлило Хизер? Бывают же люди, у которых есть работа, которую они не особо любят, поэтому они завидуют и злятся на таких людей, как она? Потеря Хизер стала самым сильным стрессом, который она испытала за очень долгое время. Да, Энн права. Когда долго находишься в состоянии стресса, то все возможно. — Теперь возвращайся домой и напиши еще несколько книг. Мне нужно чем-то заниматься зимой, — сказала Нэнси и пристально посмотрела на Сару, затем ее лицо смягчилось в доброй улыбке. — Я рада, что именно ты стала нашей новой соседкой. Передай от меня привет Кристен. Зимой я не смогу видеть ее. — Передам. Глава 8. Кристен Кристен встретила Сару у двери. Сара, конечно же, этого не знала. — Я дома! — крикнула она, стоя у входа всего в нескольких шагах от Кристен, затем сняла пальто и повесила его на вешалку. Кристен не могла ответить ей: «Добро пожаловать домой». Очень хотела, но не могла. Она сидела наверху у окна башни и наблюдала, как Сара говорила с Нэнси, а затем вошла в дом с Энн. Вероятно, чтобы угоститься чашечкой знаменитого горячего какао Энн. Это напомнило ей о старой жизни — той, где посещение соседей и горячий напиток казались обычным делом. Ей хотелось бы, чтобы когда она была жива, то уделяла больше внимания мелочам. Кристен обнаружила, что именно по мелочам она скучала больше всего. Запах тоста. Запах кофе! Ощущение дождя на коже лица. Чувство книги в руках. Ощущения тяжести собственного тела. Она даже скучала по чувству голода. Даже то, на что она обычно жаловалась, теперь казалось ей маленьким благословением. Именно такие мысли угнетали Кристен. И заставляли ненавидеть Дану еще больше, чем она уже ненавидела. Независимо от того, какое наказание могла понести Дана, этого никогда не будет достаточно. Она украла все ее драгоценные моменты, о которых она не знала, что они драгоценны, пока не стало слишком поздно. — У меня есть работа, которую надо сделать, — сказала Сара, проносясь мимо Кристен по лестнице. — В горячем какао было слишком много сахара. Я надеюсь написать следующую главу книги до того, как у меня начнется приступ сахарного диабета. Она бросила сумку с купальником на кровать, схватила свитер из шкафа и поспешила в кабинет. Кристен отправилась в спальню. Она прислушалась и убедилась, что Сара находится в кабинете, и, как только услышала щелчки клавиатуры, подняла сумку и вытащила купальник. Это было последнее, что она ожидала увидеть. Зачем Саре купальник в это время года? Затем она вспомнила про водный центр. Сара пловчиха? Но если бы она плавала, разве у нее уже не было бы купальника? Кристен знала, что Дана тоже любила плавать. В этом был смысл, бассейн находился недалеко от дома. Утром, прежде чем отправиться на работу, Дана ходила на тренировку по аэробике. «Это успокаивает мои мысли», — говорила она. А теперь и Сара? Это совпадение? Кристен внимательно изучила купальник. Это был классический купальник пловца, черный и скучный. Такой обычно не надевают, чтобы подцепить женщину возле бассейна. Кристен считала, что еще слишком рано, чтобы Сара задумалась о знакомстве; ее сердцем все еще владела Хизер. Кстати, хороший вопрос: Хизер все еще поддерживает с контакт с Сарой? Притворяется, что любит, и беспокоится о ее благополучии после того, как внезапно выбросила Сару из своей жизни, как недельный мусор. Кристен поплыла по коридору и заглянула в кабинет, где Сара неистово печатала. Похоже, что горячий какао разбудил в ней кураж. Идеальный момент для нее, чтобы немного пошпионить. Она спустилась вниз, точно зная, что именно ищет. Сара обычно оставляет сотовый телефон и ключи от машины на столике возле входной двери. Кристен подняла мобильный телефон и прокрутила сообщения и журнал вызовов. Разумеется, в журнале нашлась запись номера Хизер. Сегодня Хизер звонила Саре. Это был не длинный звонок. Всего сорок семь секунд. Как если бы Хизер прогнулась и позвонила первой, чтобы проверить Сару, а та просто послала ее подальше? Кристен так надеялась на это. Чем раньше Сара забудет о ней, тем будет лучше. Просмотр сумки и телефона отобрал у Кристен всю ее энергию. Она рухнула на пол, вместе с телефоном, который громко и жалобно звякнул, падая на холодные плитки. Кристен бесшумно растаяла лужицей на полу. Затем она изо всех сил попыталась встать, но не смогла, потому как была слишком слаба. Она ничего не сможет поделать, кроме как отдыхать, пока силы не вернутся. Раздался громкий вскрик, торопливые шаги, и наверху лестницы появилась Сара. — Кристен? — робко позвала Сара и увидела телефон, лежавший на полу. Она бросилась вниз по лестнице, подняла его, оглянулась и снова спросила: — Кристен? Это ты сделала? Разумеется, ответа она не услышала. Кристен все еще лежала на полу, пытаясь набраться достаточно сил, чтобы сесть. — Что происходит между тобой и телефонами? — продолжала Сара. — Я думаю, что это именно ты столкнула мой телефон в унитаз. Я не могу понять, почему ты это сделала, но думаю, что у тебя есть для этого важные причины, — Сара посмотрела на экран телефона. — Ты проверяла мой журнал вызовов. Кристен прокляла себя. Ей не удалось закрыть экран телефона, прежде чем она отключилась. — Мне просто хотелось знать, общаешься ли ты с Хизер. А почему ты купила купальник? — спросила Кристен, прекрасно понимая, что Сара не услышит ее. Эти односторонние разговоры так нервировали. Она чувствовала себя гарпией, неспособной играть на арфе. — Просто, чтобы ты знала… Хизер позвонила, чтобы проверить меня, возможно, из жалости или из-за мук совести. Я резко ответила ей, и мне от этого стало легче, — сказала Сара. Кристен попыталась сесть и случайно ударила ногой по столу. Сара подпрыгнула, посмотрела на стол, а затем осмотрела всю прихожую. — Ты сделала это нарочно? — Хотелось бы. Но это едва ли помогло бы в нашей проблеме с общением, — сказала Кристен и наконец-то села. — Не волнуйся. Я не собираюсь встречаться с ней. Я не покину этот дом, а это значит, что ей придется переехать сюда. На этот раз Кристен намеренно пнула ножку стола. — К черту ее! Сара усмехнулась. — Да, я и не думала, что тебе это понравится. Не беспокойтесь, этого не произойдет. Никогда. Раньше я не осознавала, но мне не очень-то и нравилось жить с Хизер. Как бы это помягче сказать? Она была настоящей сукой. — Это хорошо. Мне бы хотелось, чтобы ты говорила мне, что тебе не нравится, — сказала Кристен. Сара обернулась и направилась к лестнице. Ухватившись одной рукой за перила, она остановилась и, повернувшись, сказала: — Почему бы тебе не подняться вместе со мной и не посидеть в моей компании? Кристен ответила: — Хорошо, я поднимусь, как только наберусь сил. Она смотрела, как Сара поднимается по лестнице, и подождала, пока у нее накопится достаточно энергии, чтобы подняться наверх. Там она устроилась возле окна башни и смотрела, как Сара сочиняет на ноутбуке новую книгу. Кристен внимательно смотрела на женщину, которая теперь жила в ее доме. Любовь к Саре значительно выросла с тех пор, как она приехала. Часть этого новообретенного ощущения тревожила ее. Другая часть понимала, что вместе с этим к ней приходит душевный покой. Чувство успокоения обнимает ее за плечи, как одеяло. Впервые за очень долгое время она чувствовала себя в безопасности. И все это из-за Сары. Она закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон. *** Когда Кристен проснулась, то услышала голоса с кухни. Спустившись вниз, она обнаружила Джози и Кларису, которые распаковывали пакет с китайской едой. От него так вкусно пахло, что ей захотелось попробовать. «Погоди-ка, — подумала Кристен. — С каких это пор я могу чувствовать запах?» Она вновь принюхалась. Действительно, она на самом деле может чувствовать запах. Она снова принюхалась и обнаружила дразнящий аромат свинины му-шу, кисло-сладкой курицы, пряной говядины с брокколи и обжаренного риса с овощами. Ее желудок недовольно проворчал в ответ. Конечно же, никто, кроме нее, не услышал его ворчания. Это была хорошая новость. По крайней мере, так думала она. Каким-то образом у нее восстановилось обоняние. Возможно ли, что к ней вернутся и другие чувства? Кристен очень скучала по еде и питью. Все, что она могла сделать прямо сейчас, это смотреть, как другие люди наслаждаются едой. Плохая замена, но это все же лучше, чем ничего. Кристен сидела на пустой столешнице возле холодильника и смотрела, как Сара, Клариса и Джози выставляли картонные коробки на кухонный стол. Ее жизнь превратилась в жизнь наблюдателя-вуайериста. — Я так рада, что ты снова пишешь, — сказала Клариса, вытаскивая тарелки из шкафа и устанавливая их на столе. Джози потянулась за кусочком цыпленка в кисло-сладком соусе, но Клариса шлепнула ее по руке. — Пожалуйста, возьми вилку. — Я не понимаю, почему мы не можем есть прямо из картонных коробок, как все остальные, — Джози схватилась за руку. — Потому что мы не пещерные люди, — возразила Клариса. — Она никогда не позволяет мне есть перед телевизором. Это так не по-американски. — У тебя вообще не было никаких навыков поведения за столом, когда я встретила тебя, потому что ты всегда ела перед телевизором. Мне потребовалось полгода, чтобы ты научилась пользоваться салфеткой, — Клариса посмотрела на Сару. — У нее теперь хорошие манеры, не так ли? — Безусловно, — ответила Сара и улыбнулась Джози. — У нее прекрасные навыки. — Не похоже, что мы находимся в каком-то причудливом ресторане, — сказала Джози. — Это скользкая дорожка, — пояснила Клариса, раскладывая столовые приборы. — Еда из коробки похожа на спуск под гору. Сначала ты ешь цыпленка пальцами, а следующее — ты вытираешь рот рукавом и отрыгиваешь за столом, — сказала Сара. — Я делаю так только тогда, когда Кларисы нет дома, — сообщила Джози. Клариса бросила на нее яростный взгляд и произнесла: — Лучше этому не быть правдой. Джози рассмеялась. — Я шучу, шучу! Клариса прищурила глаза. — Тебе лучше шутить. Не заставляй меня устанавливать видеоняню. Сара заняла место между Джози и Кларисой. — Большое вам спасибо за все. У меня был насыщенный день, и я собиралась закинуть в микроволновку замороженную еду, — сказала Сара. — Эта еда гораздо приятнее. Кристен устроилась за столом вместе с ними и смотрела, как они кладут в свои тарелки вкусную еду. Джози развернула деревянные палочки для еды и энергично потерла их, желая убедиться, что они гладкие и без заусёнок. — Итак, Сара, расскажи нам о своем насыщенном дне, — попросила Клариса. Пока они ели, Сара рассказывала о своей деятельности, о тренировках по водной аэробике, умело умолчав о Дане. — Тренировки — это хорошо, — сказала Клариса. — Известно, что они повышают настроение. — Я не знала, что ты плаваешь, — произнесла Джози с набитым ртом. — На самом деле, я не очень хороша в плавании, но водный центр весьма приятный. Я думаю, мне полезно время от времени выходить из дома, — Сара попыталась сменить тему. — Этот цыпленок в кисло-сладком соусе действительно хорош. — Мой любимый, — сказала Джози, и кусочек курицы упал с ее палочек для еды. Она подняла его пальцами и быстренько закинула в рот, продолжая говорить и жевать одновременно: — Я ела китайскую еду три раза в день и никогда не уставала от нее. Я, должно быть, была китайцем в предыдущей жизни, — она зачерпнула рис палочками для еды, но он упал на тарелку прежде, чем она смогла доставить его до рта. — Почему ты не ешь вилкой, как все нормальные люди? — спросила Клариса. — Я расширяю горизонты. Ты всегда говорила, что мне нужна культура. И кроме того, я не думаю, не политкорректно говорить «нормальные люди», — сказала Джози. — Для китайцев палочки для еды — это нормально, — она зачерпнула побольше риса палочками и на этот раз пронесла его полпути, прежде чем он тоже упал на тарелку. — Черт возьми! Клариса тут же протянула ей вилку, и Джози взяла ее — голодный желудок выиграл спор у принципиальности. — Теперь я знаю, почему в Китае нет проблем с ожирением. Ты никогда не сможешь съесть все этими проклятыми палочками, — сказала Джози, радостно зачерпнула еду вилкой и закинула ее в рот. — Расскажи мне побольше о призраке, — попросила Клариса. — Ты действительно веришь в нее? Сара кивнула и улыбнулась. — Верю. Я действительно чувствую ее присутствие. Кроме того, вернувшись сегодня домой, я поймала ее на том, что она проверяла мой журнал вызовов. — Что? — Джози, покопалась в коробке с жареным рисом и добавила его на свою тарелку. — Она уронила телефон, а когда я спустилась вниз, чтобы проверить, что случилось, экран все еще был включен. — Совпадение, — сказала Джози, размахивая вилкой в воздухе. — Вероятно, это был глюк в телефоне. Вы знаете, что правительство шпионит за вами через смартфоны? Вероятно, это Большой Брат проверял твои звонки. Сара рассмеялась. — Значит, в Большого Брата ты веришь, а в призрака — нет? Джози пожала плечами. — Я не верю во все паранормальное. — Тебе лучше быть поосторожнее. Знаешь, она слышит тебя. Ты же не хочешь разозлить ее? Она могла бы наказать тебя полтергейстом, — сказала Сара. — Она сейчас здесь? — спросила Клариса. Сара кивнула. — Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Клариса. — Ты видишь ее? — Нет, — ответила Сара. — Но я чувствую ее присутствие. — Конечно, ты ее чувствуешь! — ехидно произнесла Джози, закатывая глаза. — Что ты имеешь в виду, как ты ее чувствуешь? — спросила Клариса. Кристен была заинтригована. Она понятия не имела, что Сара действительно ощущает ее присутствие. Это было новое и интересное развитие событий. — Ты чувствуешь меня прямо сейчас? — спросила она. — Вот как сейчас. Она здесь. Слушает нас, — сказала Сара. Кристен была вне себя от радости. Сара действительно знала, что она здесь! — Я не куплюсь на это, — сообщила Джози. — У тебя слишком бурное воображение. Ты проводишь весь день, сочиняя рассказы в своей голове, придумывая разные истории. Ты уже путаешь выдуманную жизнь с настоящей. Сара неистово покачала головой. — Нет. Это реально. Я отличаю настоящую жизнь от вымысла. — Как именно ты ее чувствуешь? — спросила Клариса. — Ну… это не похоже на прикосновение к чему-то твердому. Я не могу чувствовать ее так. Это больше похоже на покалывание. Как маленькая вспышка электричества пробегает по моей коже. Как бенгальский огонек Четвертого Июля. Он начинается у меня на шее, затем скользит по плечам и спине. Маленькие искры покалывают мои руки, спускаясь на пальцы. Странно, но совсем не неприятно. — Звучит как любовь, — сказала Клариса. Сара рассмеялась. — Нет, я серьезно, — настаивала Клариса. — Именно это я чувствовала раньше, когда Джози была рядом со мной. — Раньше? — возмутилась Джози. — Разве я больше не вызываю покалывание по всему твоему телу? Клариса улыбнулась. — Конечно, да, детка. Особенно, когда у мистера Мини садятся батарейки. Сара быстро заткнула уши пальцами. — Я не хочу слышать о вашей сексуальной жизни! — она громко запела песню. — Позже я разберусь с мистером Мини! — сексуально прорычала Джози. Клариса наклонилась и поцеловала ее в щеку. — Китайская еда всегда возбуждает тебя. — Простите! — запротестовала Сара. — Но вы здесь не одни. Я сижу прямо перед вами. Все рассмеялись. Даже Кристен. Джози встала и резко вытерла рот салфеткой, затем скомкала ее и бросила на стол. — Вот что я скажу тебе, Сара. Если ты сможешь доказать существование этого призрака… как там ее зовут? — Кристен, — ответила Сара. — Хорошо, если ты сможешь доказать, что Кристен находится здесь с нами прямо сейчас, я съем эту салфетку. — Съешь салфетку? Джози усмехнулась. — Я должна была сказать, что съем свою шляпу, но у меня ее нет. — Она здесь. Я чувствую ее. Просто не знаю, как это доказать, — сказала Сара. Джози положила руки на бедра, вздохнула поглубже и громко сказала: — Кристен? Если ты действительно здесь, пришли нам знак. Ничего не произошло. Невидимая и неслышимая Кристен встала и сказала: — Ты действительно хочешь этого, не так ли? Джози взмахнула руками и сказала: — Видишь? Нет никаких призраков. Нет такого понятия. — Правда? — спросила Кристен. — А все эти истории про призраков? Чистый бред! — сообщила Джози. Кристен взяла тарелку Джози с едой. Всё, что видели Джози, Клариса и Сара, это тарелка, плывущая над столом. У них перехватило дыхание. Тарелка поднималась всё выше и выше, пока не оказалась прямо над головой Джози. Затем она быстро перевернулась, вываливая остатки риса и цыпленка в кисло-сладком соусе. Пустая тарелка плавно опустилась на стол. Внезапно Джози плюхнулась в кресло и бессвязно забормотала: — Я никогда… что это? Как это произошло? Бормотание Джози остановилась, когда смятая салфетка поднялась со стола и прижалась к ее рту. Джози сидела с салфеткой во рту, широко раскрыв глаза, ошарашенная и молчаливая. — Сейчас вы верите в меня? — спросила Кристен, потирая руки. Все три женщины долго молчали. Наконец, Сара тихо произнесла: — Я не хочу говорить, что «я тебе говорила», но… я же тебе говорила. Джози вытащила салфетку изо рта и посмотрела на нее так, словно в ней была какая-то магическая сила, которая заставила ее оказаться у нее во рту. — Ты должна извинить мою жену, Кристен. Я полностью верю в тебя, — сказала Клариса. Кристен подошла к ней и осторожно положила ладонь на ее плечо. — О мой бог! Я чувствую ее! — воскликнула Клариса и положила руку на плечо, где Кристен коснулась ее. — Я чувствую тепло и покалывание, как будто она прикоснулась ко мне, — возбужденно произнесла Клариса. — Я признаю свою ошибку, — сообщила Джози. — Призраки действительно существуют. *** Кристен хотелось бы попросить у Сары разрешения спать рядом с ней. Она знала, что это полнейшее нарушение всех правил, поэтому не трогала Сару и старалась не беспокоить ее. Но было так приятно лежать под одеялом рядом с ее теплым телом и прислушиваться к ее размеренному дыханию. Время от времени она тихонько постанывала. Кристен сожалела, что не может уткнуться лицом в шею Сары, прислониться к ней и утешить. Она слишком долго была одна. Сара заставила ее понять это. И никогда она не чувствовала себя более одинокой, чем ночью, когда весь мир обнимался. Кристен повернулась на бок и посмотрела на лицо Сары. Спящей она выглядела ангелом. Дневные хлопоты и проблемы не прошли даром. Кристен до боли хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней. Вместо этого она закрыла глаза и попыталась уснуть, слушая дыхание женщины, в которую влюбилась. Возможно, в другое время и в другом месте она бы действительно стала любовницей Сары. Теперь об этом можно только мечтать. Посреди ночи Кристен проснулась в холодной пустой постели. Она перевернулась и обнаружила, что Сара ушла. Кристен резко села, потрясла головой и отправилась на ее поиски. Она обнаружила ее, сидящей за рабочим столом. Сара смотрела фотоальбом и тихонько плакала. Не рыдала, не стонала, а тихо плакала, изливая печаль души, сердечную боль, которая медленно съедала человека, ослабляя его, но не убивая. Кристен осторожно положила руку на плечо Сары. Она чувствовала себя такой беспомощной и бесполезной. Если бы только она могла утешить ее. Сара слегка вздрогнула, затем оторвала глаза от фотоальбома. — Кристен? Это ты? — спросила Сара. — Я знаю, глупо спрашивать, потому что ты не можешь мне ответить, но я думаю, что ты здесь, — она усмехнулась и вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони. — То, что ты сделала сегодня с Джози, было забавно. Ты заставила ее поверить в тебя. Но не беспокойся, они поклялись, что сохранят твою тайну. Мы не хотим, чтобы охотники за привидениями кинулись к нам, разыскивая тебя. Последнее, что нам нужно, это медиумы, бродящие вокруг дома. Кристен улыбнулась. Сегодня ей самой было весело. Ей понравились Клариса и Джози. Они были забавными и милыми, и она могла сказать, что они искренне заботились о Саре. Хорошие друзья очень важны в жизни, а иногда просто необходимы. В своей жизни она не нашла таких друзей. Еще одно сожаление. Никто даже не оплакал ее. Ее мать была рада избавиться от бремени своей неестественной дочери-лесбиянки. Дана, казалось, изгнала Кристен из своей памяти. Их общие друзья быстро двинулись дальше. Смерть Кристен и первоначальное горе Даны отогнали их. Кристен даже не знала, кто присутствовал на ее похоронах. По понятным причинам прием не был проведен в доме. Никто не хотел зайти в кухню и постараться игнорировать то место, где умерла Кристен. Насколько она знала, на ее похоронах никого не было. Несколько недель после ее смерти Дана горевала, но внезапно двинулась дальше, отбрасывая свое горе, как змея оставляет позади себя старую кожу. Время — всемогущий целитель. Если ты не призрак. Тогда ты обречен на все времена. Кристен нуждалась в том, чтобы смириться с несправедливостью и принять свою вторую половину жизни. По крайней мере, пока у нее была Сара. Сара вздохнула, как это делают те, у кого тяжело на сердце. — Знаю, что я глупая, что должна просто отпустить все то, что случилось, но я не могу всего этого понять. Из-за чего Хизер перестала любить меня? Неужели я настолько непривлекательная? Со мной что-то не так от природы? Мы не ругались, — Сара остановилась на мгновение, когда в ее голову пришла новая идея. — Возможно, она думала, что мне все равно, потому что я всегда уступала ей и не ссорилась? Кристен наклонилась и заглянула в фотоальбом. Откровенные снимки Хизер и Сары. Они счастливы и улыбаются, явно глубоко влюблены. Кристен обратилась к Саре, потому что знала ответ. Она была вынуждена сказать это, хотя Сара не могла ее услышать. — Если ты похожа на меня, ты никогда бы не выбрала ссору. Такие люди, как мы, избегают противоборства и часто воспринимаются как не полностью заинтересованные в отношениях. То, что наши любовники принимают за апатию, мы считаем, что даем им то, чего они хотят, несмотря на то, что сами этого не желаем. Я всегда думала, что это лучший способ справиться с проблемой. Видимо, мы обе ошибались и заплатили за это свою цену — мы потеряли их. Это была ошибка в общении. Удивительно, что сейчас я вижу это ясно, но не могла увидеть, когда была жива. Совершенно не задумываясь, Кристен перевернула страницу альбома, желая увидеть еще больше фотографий Сары. Ошеломленная, Сара откинулась на спинку стула и пнула ногой Кристен. Ой! — воскликнула Кристен. Сара почувствовала удар и встрепенулась. — О мой бог! Я только что пнула тебя? — Все в порядке, — ответила Кристен и согнула пальцы ног. Она не могла в это поверить. Она что-то почувствовала! Конечно, ей было больно, но это гораздо замечательнее, чем ничего не чувствовать. — Ты перевернула страницу? Это же ты сделала? — спросила Сара и, откинувшись на спинку кресла, задумалась. — Ты перевернула тарелку Джози. Подняла салфетку, — она словно вспоминала о чем-то. — И ты проверяла мой телефон. Кристен опустилась на пол и ухватилась за больную ногу. Честное слово, она чувствовала боль. Раньше, если кто-то случайно наступал на нее, нога человека просто проходила сквозь нее. Это было похоже на нарушение ее личного пространства, но не причиняло боль. — Что еще ты можешь делать? — Я могу слышать. И чувствовать запах, — ответила Кристен: — Я чувствую боль. Но я до сих пор не могу поговорить с тобой. Как я могу заставить тебя услышать меня? Сара щелкнула пальцами. — Подожди минуту. А ты сможешь печатать? — Конечно, я смогу напечатать. Не очень быстро, но смогу. — Вот, давай попробуем это прямо сейчас, — сказала Сара, загрузила ноутбук и открыла текстовый документ. Она назвала его «Кристен и Сара» и начала отодвигать стул, но резко остановилась. — Тебе лучше отойти, я не хочу снова причинять тебе боль. Кристен вскочила на ноги и отошла в сторону. Нога, которая пострадала, все еще пульсировала болью. Кто знал, что офисные стулья могут так сильно травмировать? Теперь, когда она почувствовала боль, ей нужно помнить об этом и быть более осторожной. Люди не могли ее видеть, поэтому ей самой предстояло предвидеть их движения. Сара медленно подкатилась назад. — Посмотрим, сможешь ли ты напечатать что-нибудь, — сказала она, указывая на клавиатуру. — Я не буду разочарована, если ты не сможешь, но мне очень хотелось бы, чтобы ты попыталась. Подойдя к клавиатуре, Кристен позволила себе размять пальцы. Должна ли она это делать? Имела ли право войти в жизнь Сары? Одно дело — просто жить вместе, совсем другое — общаться. Сара, должно быть, почувствовала ее волнение. — Тебе не обязательно делать это, если ты не хочешь. Я пойму. Это очень большой шаг. «Я хочу», — набрала Кристен, не задумываясь. Они долго молчали, и обе смотрели на появившиеся слово. Первой заговорила Сара. — Ты знаешь, что это значит? Сейчас мы сможем поговорить. «Ты хочешь поговорить со мной?» — осторожно набрала Кристен. — Конечно, хочу, — ответила Сара. — Ты мне нравишься. Я хочу получше узнать тебя, да, к тому же односторонние разговоры довольно скучны. «Я постоянно говорю с тобой, но неприятно знать, что ты меня не слышишь», — набрала Кристен и почувствовала себя утомленной. Скоро она лишится энергии, поэтому поспешно набрала текст: «Я очень устаю, когда делаю что-то, а исчерпав всю энергию, падаю». Это было больше похоже на медленное опускание, чем на падение, но она не хотела, чтобы Сара представляла ее оторванным листком, лежащим на дороге без дела, без вещества и неспособным двигаться. Этот образ мог напугать ее. — Хорошо, я понимаю, — сказала Сара, обращаясь к экрану. — Мы сделаем все, что сможем, с тем, что у нас есть. Была еще одна вещь, о которой Кристен должна была сказать, прежде чем у нее закончится энергия. Она набрала: «Я сплю в постели с тобой. Я бы спросила разрешения, но не знала, как это сделать. Это нормально? Ты можешь сказать «нет», и я пойму». — Я знаю, что спишь. Мне нравится. Ты заставляешь меня чувствовать себя лучше. В безопасности. Кристен была на грани выпадения. «Спокойной ночи». Она опустилась на пол и прислонилась к стене. Она так устала, что едва могла поднять подбородок с груди. Ей нужно поспать. — Давай немного отдохнем, — сказала Сара. — Я тоже измучена. Желание Сары дало Кристен силы встать с пола. Она шла по коридору, как пьяный матрос по палубе. Когда они улеглись в постель, Сара робко спросила: — Могу ли я обнять тебя? Ты не возражаешь? В ответ Кристен прижалась к Саре и впервые в своей одинокой жизни почувствовала доброту и заботу. Засыпая в объятиях Сары, Кристен знала, что влюбляется. К чему это приведет, она не знала, но пока и этого было вполне достаточно. — Спокойной ночи, Кристен, — прошептала Сара ей на ухо. *** Когда Кристен проснулась, утренний свет заглядывал сквозь занавески. Она протянула руку и положила ее на сторону Сары. Там было холодно и пусто. Она прижала подушку Сары к лицу и вдохнула ее запах. Подушка пахла жасмином и сладким горошком — пьянящая смесь, совершенно уникальная для Сары. Кристен встала с постели и отправилась на ее поиски. Нигде в доме Сары не было слышно. Сначала она заглянула в кабинет и увидела, что ноутбук остался включенным. Кристен села в офисное кресло. Сара оставила ей записку на экране. В записке говорилось: «Доброе утро, соня. Надеюсь, я не разбудила тебя. Я подумала, что тебе, возможно, нужно подзарядиться после прошлой ночи. Я отправилась на занятия по водной аэробике. Не могу дождаться, чтобы снова поговорить с тобой». Кристен тоже не могла дождаться. Она подошла к окну и посмотрела на зимнюю страну чудес. Ночью снова выпал снег. Все было покрыто белым пушистым одеялом. Кристен размышляла о прошлой ночи. Это было восхитительно, фантастично, удивительно и каждое другое прилагательное, которое она могла придумать. Это было лучшее, что случилось с ней после ее несчастного случая. Неужели она на самом деле назвала это несчастным случаем? Разве прошлая ночью что-то изменила? Кристен стояла на пороге прощения Даны? При одной только мысли о прежней жене ее грудь сжалась от боли. Кристен обернулась и вновь посмотрела на записку Сары. Она знала, что для облегчения боли, причиненной Даной, потребуется больше, чем новый друг. Когда-нибудь, есть надежда, ее гнев на Дану закончится, разрушится, как разрушаются здания, оставляя после себя облако пыли и цемента. Но не сегодня. Нет, сегодня она еще далека от прощения.