Глава 9 - 12
22 октября 2018 г., 09:46
Глава 9. Сара
Сара проснулась рано и была все еще потрясена ночными открытиями. Они с Кристен могли общаться! Не желая разбудить ее, она встала с постели, тихонько оделась и написала записку. Сможет ли она когда-нибудь посчитать эти записки между ними за любовные письма? Сара оттолкнула эту бредовую мысль — любовь между ними была физически невозможна.
На пути в бассейн Сара сделала остановку в «Крутом Латино». Ей нужен был кофеин, если она собиралась начать работу таким ранним утром. Но если бы она была честна перед собой, то призналась бы, что надеялась перекинуться парой слов с Энн и Нэнси. Сара вошла в кофейню, и соблазнительные ароматы кофе и только что испеченных сладких булочек окутали ее. Она глубоко вздохнула и сразу почувствовала себя лучше. «Обезжиренный латте — это именно то, что доктор прописал», — подумала она. Этот волшебный эликсир возбуждал ее чувства и активировал нервную систему.
— С возвращением, — весело прощебетала Билли. Очевидно, она уже приняла много кофе. — Я беспокоилась, что Вэл со своей мертвой уткой напугала тебя.
— О, для этого потребуется больше, чем мертвая утка, — легкомысленно ответила Сара. — Я хочу большой обезжиренный латте с ванилью, но без сахара.
— Вот именно, черт возьми! Она живет в доме с призраком, — произнесла Нэнси с углового столика. Сара помахала своим соседкам.
Пока Билли готовила для нее напиток, она спросила: — Нэнси уже убедила тебя, что призрак умершей женщины все еще живет в доме, да? — и добродушно подмигнула Саре.
— Вообще-то, я сама пришла к такому выводу, — сказала Сара.
— Как насчет булочки с корицей? Свежая, только что из духовки, — предложила Билли.
— Ладно, почему бы и нет? — ответила Сара. — Я как раз собираюсь отработать то, что уже взяла, почему бы не добавить туда булочку.
— Я не знаю, как ты это делаешь, — произнесла Билли.
— Что делаю?
— Живешь в доме с привидением. Я видела достаточно фильмов, которые напугали меня. Кровоточащие стены, кружащиеся головы, хлопающие двери, падающие вокруг вещи.
— Все совсем не так! — возмутилась Сара. — Это версия Голливуда. Мой призрак на самом деле довольно приятный.
— Что ж, будь осторожна, — сказала Билли. — Дешевая аренда иногда выходит боком.
— Спасибо, — Сара взяла кофе и горячую булочку с корицей. Ее рот наполнился слюной, просто глядя на все это.
— Садись с нами, — пригласила Энн и поставила стул рядом с собой.
Сара присела к ним.
— Доброе утро. Как тебе понравится сегодняшний снег? — она откусила от булочки, которая оказалась именно так хороша, как она себе представляла.
— Мне нравится, когда снег такой свежий, — сказала Энн. — Чистый и нетронутый. Затем он всегда тает, оставляет лужи или выглядит грязным. Мне нравится наслаждаться им до того, как собаки оставят на нем желтые следы.
Сара улыбнулась.
— Как дела? — спросила Нэнси, глядя на кроссворд.
— Лучше просто не может быть, — ответила Сара, потягивая кофе.
Нэнси сердито сжала ручку.
— Кусок дерьма, — пробормотала она. — А я-то думала, что фирменная ручка из отеля «Холидей» прослужит дольше.
— Это тебе в наказание за кражу в отеле, — сказала Энн.
Нэнси проигнорировала ее замечание.
— У тебя есть лишняя? — спросила она у Энн.
— Нет. Только вчера ты сказала мне, что вполне способна позаботиться о себе. Наличие дополнительной ручки как раз является частью этой ответственности, — произнесла Энн.
— Если ты помнишь, я не ношу сумку. Трудно носить ручку в носке. В последний раз, когда я пробовала так сделать, я проткнула себе ногу и чуть не получила отравление ног, — проворчала Нэнси.
— Отравление свинцом, а не отравление ног, — поправила Энн.
— Я так и сказала.
Энн закатила глаза. Сара порылась в своей сумке, вытащила ручку, рекламирующую ее сайт, и отдала Нэнси.
— Спасибо, — сказала она и ухмыльнулась Энн. — Это специальная ручка, понимаешь? На ней написано ее имя, — она показала ручку Энн, которая выглядела огорченной, что у нее такой нет.
Сара снова пошарила на дне сумки, нашла еще одну ручку и передала ее Энн.
— У меня их много. Я должна раздавать их при любой возможности.
— Ну, в таком случае я возьму, — согласилась Энн, забирая ручку и разглядывая ее. — Очень красивая. Спасибо.
— Пожалуйста, — ответила Сара и отпила кофе. — Отличный кофе! — крикнула она Билли, которая улыбнулась в ответ.
— Контактировала с Кристен? — спросила Нэнси, не отрываясь от кроссворда. Ее лицо выглядело очень сосредоточенным.
— Вообще-то, у меня есть кое-что рассказать вам. Мы пишем друг другу записки, — сказала Сара.
— Это хорошо, — согласилась Нэнси, не обращая внимания на важность признания.
Зато Энн уставилась на Сару.
— Записки?
Сара кивнула.
— Прошедшей ночью мы поговорили.
Нэнси, наконец, подняла голову от головоломки.
— Ты можешь говорить с ней? Она что-нибудь сказала обо мне?
— Боже мой, зачем ей говорить о тебе? — воскликнула Энн.
— Потому что до недавнего времени я единственная, кто верил в нее, — возмутилась Нэнси.
— Мы говорили недолго. Но в следующий раз я обязательно спрошу ее о тебе. Она очень устает после того, как делает свои призрачные трюки. Наверное, для ее физического воплощения требуется много энергии. Даже печатать ей утомительно. Мы не смогли много сказать друг другу.
— Она звучит как призрак? — спросила Нэнси.
— Мы печатаем друг другу на ноутбуке. Она печатает. Она не может говорить, ну, знаете, вслух.
— Пока не может, — сказала Энн.
— Еще не может, — Сара съела остатки булочки. — Я лучше пойду или опоздаю на тренировку.
— Ту, где занимается Дана? — спросила Нэнси.
— Да, — ответила Сара, не встречаясь с ее взглядом.
— Покажи ей средний палец от меня, ладно? — попросила Нэнси.
— Нэнси! — прикрикнула на нее Энн.
— Это так несправедливо, что она продолжает жить своей счастливой маленькой жизнью, в то время как Кристен потеряла все, — ответила Нэнси.
Никто не стал оспаривать этот факт.
***
Клодетт обрадовалась, увидев ее.
— Я так рада, что ты пришла. Иногда люди записываются, а затем меняют свое мнение. Или не могут подобрать купальник в это время года.
— Я очень рада начать, — сказала Сара и сделала вид, что более взволнована, чем была на самом деле. Она не была любительницей спортзалов. Весь комплекс ее упражнений состоял из прогулки по парку, когда погода была теплой, а ей нужно было выбраться из дома, чтобы решить какую-то проблему, с которой она столкнулась в своем последнем романе. Однажды она все же записалась на занятия по йоге, но только потому, что посчитала инструкторшу очень горячей. Сара не считала, что за все эти заслуги ее можно было назвать энтузиастом фитнеса.
Дана уже была в воде. Она остановилась, чтобы помахать ей рукой.
— Привет, — поздоровалась она.
Сара подумала, что Дана, возможно, проверила ее по гуглу, и это заставило ее смутиться, но потом она отмахнулась от такой мысли.
— Надеюсь, я смогу это сделать, — сказала Сара и, неуверенно глядя на Дану, скользнула в бассейн.
— Здесь нет никакого позора. Мы все делаем столько, сколько можем, и ты тоже станешь лучше и сильнее, — успокоила ее Дана. — Ты удивишься, каких успехов добьешься за такой короткий промежуток времени.
Сара имела в виду нечто большее, чем упражнения. Она до сих пор не знала: должна ли спускаться по столь извилистой, узкой тропинке в темный лес и общаться с этой женщиной. Или, может быть, ей лучше ничего не знать о ней.
Клодетт быстро представила еще четырех женщин. Две из них были среднего возраста и похожи на лишенных сна молодых матерей, которые пытались потерять вес, набранный в результате рождения ребенка. Две другие пожилые гражданки боролись с артритом и старением суставов. Все четыре женщины быстро представились Саре, но их имена запрыгнули в одно ее ухо и тут же выпрыгнули в другое. Сара была слишком озабочена присутствием Даны, чтобы запоминать чьи-то имена.
Клодетт хлопнула в ладоши и решительно произнесла: — Ладно, давайте начинать.
Она включила музыку и прыгнула в бассейн. Все занимающиеся принялись подражать каждому движению Клодетт. Через двадцать минут Сара подумала, что прямо сейчас умрет. Она не успевала даже за старшими женщинами. Спустя сорок минут занятий и десяти минут отдыха Сара все еще задыхалась и думала, сможет ли она ходить, когда выйдет из бассейна. «По крайней мере, я не утонула», — успокаивая себя, подумала она.
— Ты отлично поработала, — с энтузиазмом сообщила ей Клодетт и продолжила идти вдоль сидящих на скамейке женщин, щедро раздавая похвалы.
Дана села рядом с Сарой и сказала: — Не отчаивайся. Ты действительно преуспела. Я помню свой первый раз. Я оказалась на борту бассейна в середине тренировки.
— Правда? — Саре хотелось побудить ее рассказать побольше.
Дана печально кивнула.
— Я тогда только что разошлась со своей девушкой и провела два месяца, утопая в вине, пицце и шоколаде. Прошло совсем немного времени, а я набрала лишние двадцать фунтов, — сказала она.
— Я тоже только что рассталась, — призналась Сара. — Но пытаюсь не сделать шаг в сторону увеличения веса, а сразу перейти к исцелению.
— Хороший план, а, главное, выполнимый. Если тебе нужна поддержка или взгляд со стороны, то я очень хороший слушатель, — сказала Дана. — Я знаю, как трудно обсуждать свои чувства с друзьями, которых вы обе знали. Я обнаружила, что молчу с ними только потому, что не уверена: вернется ли к ней то, что сказала я.
— Мне знакомо это чувство, — согласилась Сара.
— В первую очередь ты должна позаботиться о себе.
Сара знала: то, что сказала Дана, было правдой. Когда у нее не было партнера, она не волновалась о таких вещах, как собственный вид. Она погружалась в работу и забывала заботиться о себе. Сара уставилась на ногти на ногах; она должна позаботиться о них. Ее любимым цветом был приглушенный коралл. Он заставлял ее ноги выглядеть красивыми и не слишком яркими. С момента распада она ни разу не накрасила ногти на ногах.
— Как давно это было? — спросила Сара, обеспокоенная тем, что, возможно, выглядит любопытной. — Твой распад, я имею в виду.
— Почти полгода назад, — ответила Дана. — Мы были вместе только полтора года.
Сара быстренько занялась умственными подсчетами. Кристен умерла три года назад. Это означало, что Дана выждала год, прежде чем связаться с другой женщиной.
— Не хочешь выпить чашечку кофе? — спросила Дана. — Похоже, мы обе могли бы поговорить о наших бывших подругах. Тебе не помешало бы вытащить кое-что из груди. И только господь знает, как это нужно мне.
Сара чуть не выдала себя, спросив: «Разве тебе не нужно идти на работу», но вовремя остановилась. Вместо этого она сказала: — Думаю, я смогу отложить свою работу.
— Я взяла отгул. Сегодня днем у меня встреча с дантистом.
— Чем ты занимаешься? — спросила Сара, слегка сдвинув ноги в шлепанцах.
— Веришь или нет, но я продаю стаканы.
— Стаканы? Как кофейные чашки?
— Пластиковые стаканы. На спортивные мероприятия, поставки партиями в магазины, в корпоративные офисы, в любое место, где возникнет нужда в стаканах, — сказала Дана. — Не очень интересно, но я хорошо разбираюсь в продажах. Это моя жизнь. А чем занимаешься ты?
— Я писатель-романист.
— Как круто! Раньше я никогда не встречала настоящего романиста. Означает ли это, что ты сама себе устанавливаешь график работы?
— Да. И обычно я не пишу до полудня.
— Должно быть, хорошо иметь работу, которая тебе нравится, — Дана встала и протерла купальник полотенцем.
Клодетт крикнула: — Все, дамы, ребята из водного поло будут здесь в любую минуту. Если вы не хотите, чтобы они пялились на вас, я бы предложила вам отправиться в раздевалку. Однако, если вы хотите поглазеть на мужскую плоть, оставайтесь там, где находитесь.
Все засмеялись, кроме Сары и Даны.
— Пялиться, правда? — спросила Сара.
— Мужчины будут пялиться на что угодно в купальнике. Или без купальника. Они генетически созданы для этого.
Они направились в раздевалку. Ноги Сары дрожали от напряжения. Она надеялась, что не упадет в первый день занятий. Это было бы неловко.
— Итак… — сказала Дана. — Здесь рядом есть отличное место, чтобы выпить кофе. Они даже делают маккиато. Ты готова?
Сара обмотала полотенце вокруг себя.
— С удовольствием выпью кофе. Думаю, свою последнюю чашку я отработала.
— Здорово, — сказала Дана. — Отличное оправдание, вот мы и пришли.
***
Кофейня под названием «Бессонница» обслуживала в основном молодых клиентов. В ней были установлены большие мягкие кресла и очень разнообразное меню. Сара уставилась на меню и чувствовала себя испуганной. Так много вариантов!
Дана, казалось, поняла растерянность Сары и спросила: — Хочешь, я закажу тебе? Мне нравится думать, что я нашла идеальный кофе после тренировки.
— Конечно, было бы здорово, — с облегчением сказала Сара. — Я займу стол.
— Отлично, — согласилась Дана, и Сара оставила ее на милость скучающего бариста в бейсболке, низко надвинутой на брови. По крайней мере, Сара подумала, что это был он. Хотя трудно понять.
Дана крикнула: — Есть ли какой-то вкус, который ты ненавидишь?
— Тыквенный.
И Дана, и бариста сморщили нос.
— Тебе не придется беспокоиться о тыкве, — сказал бариста, взмахнув рукой.
Сара оглядела кофейню. Большие мягкие кресла выглядели так, как будто их в этой жизни хорошо поцарапали кошки, несколько покрытых глубокими порезами столов и журнальных столиков со встроенными шахматными досками. На стенах висели картины местных художников. Потрепанный шик и интимность старой гостиной. Сара решила присесть за один из столов.
Дана принесла им кофе.
— Надеюсь, тебе понравится. Хотя чувствую, что должна предупредить тебя: он необычайно бодрит, — она осторожно поставила огромную белую кружку на стол перед Сарой, как будто доставила желанное яйцо Фаберже.
Сара подула на кофе и сделала глоток. Просто замечательно. Мягкий, но насыщенный вкус с оттенком цитрусовых и шоколада. Она не была большим знатоком кофе, но знала, что этот кофе был вкусным.
— Ммм. Ты хорошо знаешь свое дело.
Они пили молча. Саре очень хотелось расспросить Дану о Кристен, но она знала, что должна быть терпеливой, чтобы Дане самой захотелось рассказать ей эту историю. С этой точки зрения все может оказаться очень затруднительным.
— Вернемся к нашим грязным историям распада… Как произошла твоя? — спросила Дана. — И, пожалуйста, не говори мне, что ты одна из тех женщин, которые все еще дружат со своими бывшими.
Сара усмехнулась.
— Нет. Я не знаю, — она тяжело вздохнула, думая о разрыве, и поняла, что вздыхает каждый раз, когда вспоминает о Хизер. Это преднамеренно? Она всегда так делала или обзавелась этим после распада? Сара продолжила: — Все было кончено еще до того, как я поняла, что это произойдет. Еще минуту назад мы были парой без каких-либо проблем. Бум! «Я больше не люблю тебя, а поскольку твоего имени нет в договоре об аренде, то именно ты уйдешь отсюда». Все это произошло в считанные минуты. Думаю, она из тех людей, которые быстро принимают решения.
— Ой, она просто выгнала тебя без предупреждения? Сурово, — сказала Дана. — Как долго вы были вместе?
— Слишком долго.
Дана отпила кофе и посмотрела на Сару, как бы изучая, должны ли они продолжить этот разговор или нет. Должно быть, она выбрала ответ «да», потому что спросила: — Оглядываясь назад, ты должна была заметить ее «красные флаги»?
Сара пожала плечами.
— Не то чтобы я их видела. Хотелось бы, чтобы мы были одной из тех пар, которые ссорятся и бросаются вещами. Тогда, по крайней мере, я бы знала, что что-то пошло не так. Ты понимаешь, о чем я? А так все это не имеет для меня никакого смысла. Может быть, я была настолько поглощена собой, что полностью пропустила все намеки?
— Это большой повод для размышлений. Удачи тебе в поисках истины.
— Но я же должна найти правду? Как иначе я могу вновь искать свою любовь, когда у меня, очевидно, куча недостатков? Сначала мне нужно поработать над собой, — мрачно произнесла Сара.
— А если не ты нуждаешься в исправлении?
— Хорошая мысль, — сказала Сара, — но я сомневаюсь, что это правда.
— Ты этого не знаешь. Вполне возможно, что ты просто идеальна для кого-то другого. Как в старой поговорке: «Мусор для одной женщины — сокровище для другой».
— Ты только что называла меня мусором?
Дана засмеялась.
— Теперь ты видишь, почему я потерпела неудачу во всех своих отношениях?
— Всех? — мягко подтолкнула Сара. Может быть, так она сможет подвести Дану к разговору о Кристен.
— Похоже, — сказала Дана, не клюнув на приманку. — Разве ты не хочешь вернуться в то время и выяснить, почему те отношения не сработали? Знаешь, без гнева и обвинений с обеих сторон? Просто поговорить о том, что произошло.
— Думаю, это эмоционально невозможно, — сделала вывод Сара.
Дана посмотрела на часы.
— Долг зовет. Мне нужно бежать.
— Спасибо за кофе, — поблагодарила Сара.
— Послушай, — сказала Дана, — возможно, в субботу мы могли бы устроить поздний завтрак. Если ты свободна.
Сара поколебалась, прежде чем ответить. Была ли мудрой такая идея? Должна ли она позволить себе дружить с Даной?
Дана уточнила: — Я имею в виду, как друзья. Я так давно не общалась с кем-то чисто по-дружески.
Сара кивнула.
— Друг мне не помешал бы, это точно.
— Посмотри на это с другой стороны. Говорить со мной намного дешевле, чем с психотерапевтом, — смеясь, добавила Дана.
— Я с удовольствием встречусь с тобой на позднем завтраке, — согласилась Сара.
— Я могу заехать за тобой, если хочешь.
Если бы Сара сейчас пила, она бы захлебнулась.
«Боже мой! — подумала она. — Что может быть хуже, чем Дана, подъехавшая к своему старому дому, когда Кристен смотрит на них через окно? Это рецепт полной катастрофы. Ни Кристен, ни Дана никогда не заговорят с ней снова».
— Я могу встретиться с тобой в ресторане. После мне нужно будет пройтись по магазинам. Я нахожусь в процессе обживания своего дома, а стало быть постоянно сталкиваюсь с такими мелочами, как отсутствие ножа для резки пиццы, наличие которого считается само собой разумеющимся, — сказала Сара.
— Я хорошо понимаю тебя.
— Я осталась практически без ничего. Все, что я взяла с собой, это одежда, несколько книг и ноутбук, — Сара не назвала фотоальбом, который тоже забрала с собой. Она уже задавала себе вопрос о том, почему сняла его с полки в последний момент. Скорее всего потому, что в нем была собрана часть ее жизненной истории, и она не хотела, чтобы ее стерли. Сара была влюблена в Хизер, и расставание до сих пор не смогло стереть ее прошлые чувства.
Дана поднялась из-за стола, и Сара последовала ее примеру. Они неловко постояли на месте, пока наконец Дана не сказала: — Мы, вроде как, уже прошли стадию рукопожатия.
Они потянулись вперед и целомудренно, но тепло поцеловали друг друга.
— Это потому, что мы уже поделились несколькими нашими глубокими и темными секретами? — поддразнила Сара.
— Уверена, что у нас их еще много. Мы можем просто назвать наши разговоры «исповедальными диалогами».
Сара рассмеялась.
— Скинь мне адрес ресторана.
— Я бы хотела, но у меня нет твоего номера, — сказала Дана, поднимая брови в насмешливом предостережении.
— Мы должны это исправить, — согласилась Сара.
Дана протянула ей свой телефон, и Сара набрала номер, то же самое Дана проделала с телефоном Сары.
— Давай устроим завтрак не в ресторане, а у меня дома. Я очень хороший повар, и мне нужна морская свинка для моих новых рецептов. Приятно будет просто посидеть, не обращая внимания на стоящего за спиной официанта, которому нужен наш стол. Ненавижу, когда меня выгоняют.
— Хорошо. Могу я что-нибудь принести? — спросила Сара, поднимая сумку.
— Захвати свой аппетит.
— Это я могу сделать.
— Хорошо, позже я скину тебе подробности. Увидимся завтра утром?
На мгновение Сара не поняла, о чем говорит Дана, но затем вспомнила про плавание.
— До завтра, — сказала она и села обратно, глядя, как веселая Дана вышла из двери.
«Боже мой! — подумала Сара. — Что я наделала?»
Глава 10. Кристен
Кристен наблюдала из окна спальни, как Сара на машине подъехала к дому. Несмотря на свои вновь появившиеся навыки, она была недостаточно сильна, чтобы показать ей свое присутствие в окне. Кристен знала, что становится сильнее, но ей все еще требовалось много времени для подзарядки. Ей надо рассказать Саре об этом, чтобы она не беспокоилась, когда ее не будет рядом.
Она услышала, как передняя дверь открылась и закрылась, за этим последовал обычный звон ключей, брошенных на поверхность столика в прихожей.
— Кристен? Я дома! — сказала Сара, ее голос был светлым и веселым.
Кристен спустилась по лестнице и слегка прикоснулась к руке Сары. Сара улыбнулась и радостно воскликнула: — А, вот ты где! Я голодна и собираюсь приготовить небольшой обед, — она направилась в кухню, и Кристен последовала за ней. — После мы сможем поговорить, если ты хочешь этого. Ну, знаешь, на ноутбуке? Прежде чем я начну работать.
Кристен сжала ее руку, давая понять, что поняла ее.
— Ты можешь посидеть рядом со мной? Я расскажу тебе о своем дне, — Сара положила два ломтя ржаного хлеба в тостер, а потом достала из холодильника нежирную ветчину, помидоры и авокадо. — Это, должно быть, самое неприятное для людей, которые живут одни; не с кем поговорить о прожитом дне, о людях, которых они видели, о движении на дорогах, о погоде и, конечно же, о ядерном разоружении и политике.
Кристен согласно кивнула головой, хотя знала, что Сара не может ее видеть. Было удивительно, что Сара, казалось, интуитивно понимала, что чувствует Кристен: знала все об ее одиночестве и что она чувствовала. Догадывалась, как сильно Кристен жаждет контакта с человеком. Вероятно, она была способна переживать за других людей. Сара была писательницей, и это многое объясняло: она умеет заползать в шкуру других людей, чтобы рассказывать их истории.
Сара тем временем нарезала помидор и авокадо.
— Раньше в свой сэндвич я обязательно положила бы бекон. Больше я этого не делаю, — размышляла Сара.
«Слишком плохо, — подумала Кристен. — Я не могу есть бекон, но мне все еще нравится его запах».
Сара продолжила: — У меня высокий уровень холестерина. Не супер высокий, но мне нужно с ним разобраться. Это, к сожалению, означает полный запрет бекона.
Кристен уже знала о высоком холестерине Сары. Она просмотрела ее аптечку. А оправдала свое вторжение тем, что сказала себе: «Если у Сары есть какие-то секреты, я должна узнать о них прямо сейчас».
Кристен прекрасно знала, что внешность может быть очень обманчивой. Она когда-то встречалась с женщиной, у которой, казалось, все в жизни было замечательно. Она вращалась в политических кругах. Они встречались несколько месяцев, прежде чем Кристен узнала, что у женщины была опиоидная зависимость. Бутылка с таблетками однажды выпала из сумки любовницы. Она оправдалась тем, что они остались с тех пор, когда у нее удалили зуб мудрости. Кристен купилась на эту историю, пока однажды не проверила ее аптечку, где нашла еще несколько пузырьков с таблетками, выписанными разными врачами. Когда она принялась выяснять истину, женщина вновь солгала Кристен, что использует их только изредка. Кристен сделала вид, что поверила ей, а затем каждую неделю проводила несанкционированный обыск. Простые расчеты подсказали, что женщина лжет. Она принимала по пять-шесть таблеток в день.
Кристен прекратила эти отношения. Не хотела иметь дело с наркоманкой и сказала ей об этом. Конечно же, начались мольбы и обещания, но Кристен знала, что ее слезы и обещания даны в зазеркалье под действием наркотического тумана. Впоследствии женщину арестовали за подкуп врача и посадили в тюрьму. Она принялась писать Кристен умоляющие письма. После нескольких писем Кристен отослала их обратно. Больше она ничего не слышала об этой женщине.
Единственное, что нашлось в аптечке Сары: поливитамины для женщин и лекарство от холестерина. Кристен очень обрадовалась, что ничего не нашла.
— Сегодня я видела Нэнси и Энн, — произнесла Сара, прерывая мысли Кристен. — Я рассказала им, что нам удалось пообщаться. Они поверили мне и это было большим облегчением. Я не хочу, чтобы соседи думали, будто я сошла с ума, — Сара рассмеялась, но Кристен поняла, что за смехом скрывался настоящий страх.
Сара продолжила: — Я знаю, мне должно быть все равно, что другие люди подумают обо мне, но это проще сказать, чем сделать. Во всяком случае, теперь я точно знаю, что ты есть. И этого достаточно для меня. В любом случае, я лучше поговорю с тобой, чем с большинством других людей.
Сердце Кристен запело от счастья. Она не понимала, насколько была одинокой, пока у нее не появилась Сара.
После того как Сара съела свой сэндвич и прибралась в кухне, она поднялась наверх и крикнула, оборачиваясь назад: — Ты готова?
Кристен последовала за Сарой в кабинет. Ей очень хотелось пообщаться. Сара устроилась у ноутбука и открыла документ, который стал их миром.
Кристен хотелось стать чем-то большим, чем друг. Она хотела быть для Сары всем. Знала, что это невозможно, но не могла сдерживать свои чувства.
Было тяжело встретить наконец-то человека, с которым ты должна была быть, и знать, что вы никогда не сможете быть вместе. Сожаления рвали ее душу, но она не понимала, как все это можно изменить? А пока была готова взять все, что могла дать ей Сара. Возможно, она обречена на безответную любовь, но разве это не лучше, чем никакой любви вообще? Именно эти вопросы задавали поэты и писатели на протяжении веков. И насколько она знала, ответ они так и не нашли.
— Сначала ты, — сказала Сара, указывая на клавиатуру. — Ты печатаешь, я отвечаю голосом.
Разум Кристен тут же опустел. Она почувствовала себя подростком, у которого наконец-то появилась возможность рассказать девушке о своих мечтах, о том, что чувствовало ее сердце, но она не знала, что сказать.
— О, ты стесняешься? В этом нет никакой необходимости. Мы спали вместе, помнишь? — пошутила Сара.
Кристен усмехнулась и набрала «LOL»*.
*LOL — интернет аббревиатура. Обозначает «Ну очень смешно!»
— Видишь? Уже лучше.
«Я должна тебе кое-что сказать», — быстро набрала Кристен.
— Хорошо, — голос Сары звучал настороженно. Кристен не винила ее. После просмотра голливудских фильмов о привидениях, у Сары были все права для беспокойства. Насколько ей известно, Кристен могла превратиться в какого-нибудь демона и проглотить ее душу.
Кристен набрала: «Не волнуйся, ничего странного или страшного. Просто я иногда буду исчезать. Мне нужен отдых. У меня появляется больше навыков, но я иногда оказываюсь немного не в форме».
— Ты хочешь сказать, что если я не смогу тебя найти, это не значит, что ты ушла навсегда?
«Да. Я никогда не смогу покинуть этот дом», — ответила Кристен. Она не сказала Саре о том, что, когда она протянула руку в окно, у нее появилась некая субстанция. Ей не хотелось, чтобы Сара волновалась, если ничего из этого не получится.
Не похоже, что они когда-нибудь смогут пройтись по улице и отправиться пить кофе. Она тут же представила, как они пришли в кофейню, и Сара поставила дополнительный стул для своего воображаемого друга. День не успеет закончиться, а Сара уже окажется привязанной к кровати на верхнем этаже больницы.
Кристен продолжала печатать: «Ты должна быть осторожной, рассказывая обо мне людям. Я не хочу, чтобы они думали, будто ты сошла с ума. Я не смогу навещать тебя, если тебя спрячут в больнице».
Сара усмехнулась.
— Я храню наш секрет от всех, кроме Джози и Кларисы. Хотя, это твоя вина. А Нэнси уже давно верит в тебя. Я думаю, мы сейчас в безопасности.
«Хорошо. Расскажи мне про остаток дня».
— Утром я отправилась на тренировку по водной аэробике, а затем с одной из женщин группы мы ходили пить кофе. Она была очень милой и сказала, что я отлично поработала на тренировке и даже не утонула.
«Она симпатичная?» — набрала Кристен.
— Ты ревнуешь? — поддразнила Сара.
«Немного. Мне очень жаль, что я никогда не смогу пойти с тобой поплавать, а потом выпить кофе». Кристен не просто немного ревновала, она боялась потерять своего единственного друга.
— Может быть, когда-нибудь мы сможем это сделать, — задумчиво произнесла Сара.
«Мы обе знаем, что это невозможно».
— Я не знаю. Чудеса случаются, — сказала Сара.
«Это правда», — набрала Кристен.
Они обе замолчали, потерявшись в мыслях. Кристен задалась вопросом: может ли Сара думать о том же, о чем думает она. Мечтать о том, что могло бы быть. Если только…
Кристен не могла позволить своему разуму отправиться в этом направлении. В любом случае, это безнадежно. Им суждено быть не более, чем друзьями, соседями по комнате. Она не сказала Саре, что в последнее время много тренируется. Собирает предметы, переносит их, устанавливает. С каждым днем она становится сильнее. С какой целью? Она по-прежнему не знала этого. Или, вполне возможно, не хотела даже самой себе признаваться в истинной причине.
«Мне нужен отдых. Поговорим потом. Напечатаю позже», — набрала Кристен.
— Хорошо. Я собираюсь поработать некоторое время. Увидимся позже, — сказала Сара.
Совершенно рефлекторно Кристен напечатала «xoxo»* и вышла из комнаты прежде, чем увидела реакцию Сары.
Что бы только она не отдала за настоящие объятия и поцелуи.
*хохо — интернет аббревиатура, обозначающая «целую и обнимаю». Произношение этой фразы не предусмотрено, так как это набор символов.
Глава 11. Сара
Следующие несколько дней пролетели без каких-либо происшествий. Сара погрузилась в обыденность. По утрам она плавала, днем писала, читала и разговаривала с Кристен.
Однажды во время работы над книгой зазвонил мобильный телефон. Это была ее агент.
— Добрый день, Белинда, — ответила на звонок Сара.
Белинду Каппель не интересовали любезности. Она была прямолинейной женщиной, в меру жесткой, прямой и решительной. Эти качества сделали ее лучшим агентом в издательском бизнесе.
— Скажи мне, что ты пишешь книгу. Соври, если есть необходимость, — раздался голос Белинды по телефону.
Белинда была жительницей Нью-Йорка и похожа на Маргарет Этвуд*, только с большими грудями и бедрами. Если женщина одарена от природы столь великодушно, то ее обычно называют Рубенсовской**. Она всегда одевалась в самую роскошную одежду, пользовалась самыми дорогими духами, а ее макияж всегда был настолько безупречным, что казалось, будто он навечно нарисован на ее лице.
*Маргарет Этвуд — канадская писательница, поэтесса, критик и активистка общества охраны природы.
**Рубенсовской — с картин Рубенса. Рубенс — знаменитый фламандский живописец, один из основоположников искусства барокко.
Сара всегда чувствовала себя немного испуганно рядом с ней, хорошо, что это происходило не часто. Благодарить за это надо географическое расстояние между ними. У них были идеальные рабочие отношения: Сара писала, а Белинда подгоняла ее кнутом. Достаточно сказать, что у них не было отношений «давай пообедаем».
— Конечно, я пишу. Не покладая рук, — ответила Сара. — Почему бы мне не писать?
— Развод.
— Как ты узнала об этом? — недоверчиво спросила Сара. О чем эта женщина не знает?
— Я получила сообщение о твоем новом номере. Люди обычно меняют номера телефонов, потому что не хотят разговаривать со своими бывшими, вот как, — ответила Белинда. — Я проходила через все это. Видела все сама. Я работаю агентом дольше, чем ты живешь на белом свете.
Иногда Сара задумывалась о том, что у Белинды наверняка есть шпионы, присматривающие за ее писателями. Она никогда не выпускала Сару из вида.
Белинда продолжила: — Мы не можем позволить себе творческий кризис, не тогда, когда твой список произведений еще слишком короткий. Мы должны выпускать новые, чтобы привлечь читателей.
Сара закатила глаза. Белинда всегда произносит «мы», несмотря на то, что Сара делает всю творческую работу.
— Писательство — это моя жизнь. Оно держит меня в тонусе, потому что когда я пишу, то забываю про все свои проблемы. Так что не волнуйся.
— Да, ну, ты особенная. Я чувствую себя проклятым психотерапевтом всякий раз, когда драма входит в жизнь писателя. Мне приходится выслушивать их скулёж о том, что они не могут писать из-за того, что эмоционально расстроены, — она издала рвотный хрип и продолжила: — Мне хочется задушить их сквозь телефонную линию. Так что продолжай работу, — и она отключилась прежде, чем Сара смогла вставить хоть одно слово.
— Хорошо, тогда мне лучше заняться тем, что мне приказали.
Она оглядела комнату и подумала: здесь ли Кристен. Кликнув на ярлык рабочей папки, Сара открыла документ с последней работой, и пока документ загружался, ее разум вернулся обратно к Кристен. Каждый раз, когда она думала о ней, она чувствовала… тепло, из-за отсутствия лучшего слова. Кристен заставляла ее чувствовать себя горячей девушкой, желанной и прекрасной.
Можно ли влюбиться в призрак? Почему бы и нет? Было бы ли это настолько плохо? Очевидно, что в такой любви есть недостатки. Но может ли хорошее перевесить плохое?
Сара мысленно покачала головой и отругала себя за такие мысли. Она перечитала последние несколько страниц своего романа, которые уже написала, и прежде чем успела осознать, что происходит, ее пальцы запорхали над клавиатурой, и она потерялась в вымышленном мире своего собственного романа.
***
Когда она оторвала голову от работы, прошло время обеда. Ее живот громко зарычал, напоминая ей, что она еще не ела. Сохранив документ, она повернулась и обнаружила нечто необыкновенное. То, во что никогда бы не поверила, если бы не увидела это своими собственными глазами. К ней по воздуху плыл поднос! На нем стояла миска с горячим супом, сыр и крекеры, но двигался он сам по себе. Сара была удивлена, мягко говоря.
— Ух ты! Я понятия не имела, что ты способна на это! — выдохнула Сара.
В этот момент поднос начал дрожать, как будто был слишком тяжел для носителя. Сара вскочила и подхватила его, прежде чем у него появился шанс упасть на пол.
— Я думаю, что ты, вероятно, слишком переоценила свои возможности, — Сара поставила поднос на стол. — Огромное спасибо. Я умираю с голоду.
Кристен подошла к столу и открыла на ноутбуке документ «Кристен и Сара».
«Пожалуйста», — набрала она. Кристен так и не рассказывала Саре, что с каждым днем становится все сильнее и сильнее. Теперь, вместо того, чтобы терять силы при общении с Сарой, она, казалось, омолаживалась. Подзаряжалась.
Сара села за стол и развернула ноутбук так, чтобы он оказался между ними.
— Просто удивительно то, что ты проделала. Готовка? Обслуживание меня? Как тебе удалось это сделать? — спросила Сара.
«Я много тренируюсь. Это странно, но с каждым днем я становлюсь крепче», — набрала Кристен.
Сара улыбнулась.
— Тебе нужно быть поосторожнее с этим. Иначе я заставлю тебя пылесосить и мыть окна, — поддразнила она.
Кристен пододвинула миску ближе к Саре и набрала: «Ешь. Остывает.»
Сара попробовала еду.
— Ммм, вкусно! Спасибо. Я заблудилась в своем мире и забыла поесть. Раньше все это просто сводило Хизер с ума. Она ожидала, что я уберусь в квартире и приготовлю ужин к ее возвращению домой. А я просто терялась во времени, а потом получала хороший втык за невнимательность и поглощенность собой, — она съела крекер с сыром.
«Не похоже, что вы двое были созданы друг для друга», — набрала Кристен.
— Знаешь, я думаю, мне потребуется намного больше времени, чтобы забыть о ней. Но мне кажется, я справлюсь. Когда твое сердце неожиданно разбивают, трудно представить себе, что когда-нибудь все будет в порядке. Самое большое препятствие, которое нужно преодолеть, это понять, почему мы потерпели неудачу. Я имею в виду, как я могу начинать новые отношения, когда не знаю, что произошло со старым? Это «что-то» разлучило нас двоих. Я не могу во всем винить только ее. Очевидно, я тоже делала что-то не так. И просто хочу знать, что это такое, — размышляла Сара.
«Пострадавшая сторона никогда не ошибается», — напечатала Кристен.
— Ты же не веришь этому, не так ли?
«Мне бы хотелось думать, что я была идеальной. И оказалась жертвой плохой подруги».
— В самом деле?
«Нет, конечно, я знаю, что это неправда. Чтобы танцевать танго, нужны двое», — набрала Кристен.
— Что на самом деле произошло в тот день, когда ты умерла?
Сара никогда не задавала этот вопрос, даже несмотря на то, что любопытство просто убивало ее. Она никогда не спрашивала, потому что какая-то крошечная часть ее «я» не хотела знать об этом. Что, если правда была такой, с чем она не сможет справиться? Как в том фильме с Джеком Николсоном — «Ты не сможешь справиться с правдой». Что, если Кристен спровоцировала Дану на те действия? Что, если Кристен сама каким-то образом стала причиной того падения? Было так много составляющих, и все они были похожи на маленькие мины, которые просто ждали своего времени, чтобы взорваться. Сара когда-то решила, что безопаснее держаться подальше от таких подробностей.
«Ты уверена, что хочешь знать это?» — спросила Кристен после долгой паузы.
— Нет, если ты не хочешь говорить об этом. Если это слишком больно для тебя, я пойму.
Кристен набрала: «Я не заслужила того, что произошло. Да, я рассердила ее, но она не должна была трясти лестницу и заставлять меня падать. Я пыталась сказать ей об этом, но в тот момент она зашла слишком далеко. Все случилось так быстро, что ничто не смогло помешать этому».
— Она действительно столкнула тебя?
«Неумышленно. Она была так же потрясена, как и я».
Сара погрызла крекер и задумалась. Затем сказала: — Если бы это происходило в книге, которую написала я, а ты была моим главным героем… ты бы захотела отомстить. А что думаешь по этому поводу ты?
«Раньше хотела. Это было все, о чем я могла думать. Но так и не придумала, каким образом».
— Как насчет того, чтобы она упала с лестницы? Поэтическая справедливость, тебе не кажется?
«Раньше я думала об этом, но ничтожность поступка расстраивала меня и злила еще больше», — набрала Кристен.
— Что пошло не так? Что заставило Дану так рассердиться, чтобы убить тебя?
«Разве ты никогда не хотела убить кого-нибудь?»
— Не совсем убийство, но, возможно, причинить боль.
«Как?»
— Я не знаю, подержать руку над газовой горелкой, — сказала Сара. — Не совсем, но я писатель, и я склонна к сценариям мести. Я думаю, у большинства людей есть фантазии о том, чтобы поквитаться с их бывшими. Читателям нравится, когда плохие персонажи получают по заслугам.
Внезапно раздался звонок в дверь, испугав их обеих. Кристен набрала: «Ты ждешь кого-то?»
Сара покачала головой.
— Лучше пойти и посмотреть, кто это. Подожди меня здесь.
«Ладно», — набрала Кристен.
Когда Сара спустилась по лестнице, она увидела контур фигуры, стоящей у входной двери. Она никого не ждала и, конечно же, не женщину, у которой волос было больше, чем могла вместить голова. Женщина снова позвонила в дверь, затем обняла себя руками и посмотрела сквозь стеклянную панель рядом с дверью. Это возмутило Сару. Одно дело позвонить; совсем другое — заглядывать внутрь.
Женщина снова позвонила в колокольчик и громко закричала: — Я знаю, что ты там. Я здесь, чтобы помочь тебе.
Сара была уверена, что у нее на крыльце стоит религиозный фанатик. Она открыла дверь.
— Чего ты хочешь?
Женщина приложила к своему лбу длинный красный ноготь и сказала: — Я вижу имя на букву С. Сьюзен? Нет… Сара! — она выглядела довольной собой. — У тебя есть проблема, которую я могу решить. Я здесь к твоим услугам. Пусть твой дух действует через меня.
— Послушай, я хороший католик, и обо всех моих духовных потребностях заботится священник, — сказала Сара. Конечно, это была ложь. Она не была ни католиком, ни кем-то еще, а на религию смотрела как на магическую практику.
Женщина толкнула дверь и вошла внутрь.
— Не с твоим духом. Я разговариваю с мертвыми. Я медиум. И могу помочь тебе с твоим призраком.
Теперь они стояли в прихожей. Сара внимательно изучала маленькую женщину. В ней не могло быть более пяти футов в высоту, да и то, если сосчитать поднятые вверх волосы и четырехдюймовые каблуки.
Странная женщина кивнула головой в сторону кухни и гостиной.
— Я чувствую сильную вибрацию, исходящую сверху, — она направилась к лестнице, но Сара перегородила ей дорогу.
— Извини! Ты кто?
— Я Иветт. Меня наняла твоя мать, чтобы связаться с духом, который находится в этом доме. Дух хочет поговорить с тобой, — сказала она, добавив, — через меня. Я ваш канал общения.
— Моя мать наняла тебя?
— Да, у нее есть подруга, которой я помогала общаться с ее любимой Бици, йоркширским терьером.
— Ты разговариваешь с мертвыми животными?
— Это один из моих талантов. Как я уже говорила, я могу общаться с духами, а твой сейчас находится наверху. Мы должны начать немедленно. У меня почасовая ставка, а твоя мать оплатила только за час, — сказала Иветт.
— Послушай, у меня нет никаких призраков. В моем доме нет привидений.
Дверь наверху захлопнулась. Иветт приподняла бровь и посмотрела на Сару.
— Я бы сказала, что у тебя есть призрак.
— Это старый дом, есть несколько причин, по которым двери закрываются сами по себе. Одна из них — сквозняк.
Иветт обогнула Сару и побежала вверх по лестнице, выбивая каблуками неприятную мелодию.
— Я должна поговорить с тобой, дух! — пела она.
Сара закатила глаза.
— Ты ничего не найдешь, — она последовала за Иветт, которая остановилась перед закрытой дверью и прижала ухо к двери. Через мгновение она сказала: — Я слышу тебя, Дух. Я не причиню тебе вреда. Выходи и поговори со мной. Сара тоже здесь и хочет узнать о твоих чувствах. Вы сможете пообщаться через меня.
Иветт начала дергаться и трястись, как будто демон овладел ее телом, застонала и зашипела. Сара сделала шаг назад. Неужели она впустила в свой дом сумасшедшую? Где телефон? Она обыскала карманы. Видимо, внизу на столе у двери.
Глаза Иветт открылись. Она прошипела, обращаясь к двери: — Я чувствую тебя. Скажи, кто тебя обидел? Ты почувствуешь себя лучше, и сможешь пойти дальше. Ты должна это отпустить!
Внезапно дверь открылась, протянулась невидимая рука и сорвала с головы Иветт парик. Дверь снова захлопнулась.
— Мои волосы! — воскликнула Иветт, внезапно уже ничем не одержимая. Она постучала в дверь. Дверь снова открылась, и что бы за этим ни стояло, это так напугало женщину, что она бросилась по лестнице вниз, забыв о парике. Ее ноги выскользнули из-под нее, она упала на задницу и уже на ней съехала вниз по лестнице. Вскочив на ноги, она кинулась к входной двери.
А из открытой наверху двери выплыл парик Иветт. Он пролетел над перилами и плюхнулся на голову Иветт.
— Я должна была остаться ассистентом стоматолога! — воскликнула она и, схватив парик, выбежала из двери.
Сара расхохоталась.
***
Сара стояла на крыльце маленького дома Даны. Отлично зная, с какой любовью и заботой Кристен и Дана ремонтировали свой викторианский дом, потрепанный снаружи дом Даны потряс ее. Краска на дверях облезла, на ставнях окон не хватало нескольких планок. Плесень ползла вверх по тенистой стороне дома. Даже цветов во дворе не было. Возле дома Сары раскинулись такие великолепные цветники, а здесь даже не было ни одного одуванчика.
Может ли кто-то стать по-настоящему другим: не тем, кем был раньше? Конечно же, она понимала, что большую часть ремонта делала Кристен. Но кто-то же после ее смерти закончил ремонт в полном объеме. Сара почувствовала, что за всем этим стоит нечто большее. Это можно было сказать и о ее собственных отношениях с Хизер. Часть ее хотела знать, как Хизер пришла к выводу, что они не подходят друг к другу. Она имела в виду то, что прежде чем начать новые отношения, ей хотелось бы поговорить с ней и выяснить, что пошло не так между ними. Ей не хотелось стать серийной неудачницей.
Дана открыла дверь.
— Привет. Заходи.
Сара широко улыбнулась и протянула ей коробку апельсинового сока и бутылку шампанского.
— Я знаю, ты велела прийти мне с пустыми руками, но я ничего не смогла с собой поделать.
— Мимоза*! Как неприлично роскошно! Мне нравится мимоза, — Дана сняла с ее рук апельсиновый сок и шампанское и прижала их к груди, как давно потерянного любовника.
*Мимоза — коктейль. Смешать равное количество апельсинового сока и шампанского.
Сара переступила через порог и вошла в небольшую гостиную. В ней было уютно. Книжные шкафы выстроились в конце узкой комнаты. Это хороший знак. Она не доверяла тому, у кого не было книг. Остальную часть комнаты занимали два кожаных кресла, диван и журнальный столик. Сквозь арку была видна кухня. Сара поняла, что спальня и ванная расположены дальше по узкому коридору.
— Я бы провела для тебя экскурсию, но ты уже почти все увидела. Я живу одна, поэтому для меня это идеальный дом, — сказала Дана.
— Отлично, — согласилась Сара и почувствовала, что должна сказать еще что-то, поэтому добавила: — Держу пари, его легко содержать в чистоте.
Дана усмехнулась.
— Что есть, то есть. Мне нравится, как ты положительно оцениваешь мою скромную лачугу.
— Хорошая фигура речи, но это не лачуга, — категорично заявила Сара. По какой-то странной причине она чувствовала себя обязанной защитить маленький дом.
Дана направилась в сторону кухни. Сара последовала за ней. Дана сказала: — Я все время хочу навести порядок снаружи, но мое сердце не лежит к этому. Веришь или нет, но до этого дома я жила в действительно хорошем старом викторианском доме.
Сара постаралась выглядеть равнодушной, хотя ее разум кричал: — Да, я знаю! Я сейчас живу с твоей мертвой женой!
Дана продолжила: — Моя партнерша умерла, и после этого я не могла оставаться в том доме. Я переехала сюда, потому что он был самым далеким от того места, где мы жили. Я не хотела, чтобы каждый раз, возвращаясь домой, на меня наваливались вспоминания о том, что произошло, — она поставила напитки на прилавок.
Сара рефлекторно протянула руку и осторожно коснулась ее ладони.
— Я сочувствую о твоей потере.
Дана напряженно улыбнулась.
— Прошло уже много времени, но я все равно скучаю по ней каждый день. Эта лачуга — моя покаяние. Или это то, что я говорю себе. Давай, хватит говорить о грустном. Я не хочу потерять аппетит.
— Пахнет очень вкусно.
На столе у Даны уже стоял слоеный пирог, бекон, колбаса, печенье, свежие фрукты и сок. Желудок Сары громко заурчал. Дана засмеялась.
— Кто-то здесь голодный.
— Сегодня утром я выпила только две чашки кофе. В ожидании нашей встречи. Я подумала, что должна прийти сюда голодной. И оказалась права, было очень любезно пригласить меня. Я не особо люблю готовить, так что это приятное угощение. Приготовлениями еды у нас обычно занималась моя бывшая.
Дана вытащила стул и сказала: — Садись. Хочешь кофе?
— Конечно, я практически живу на нем, — ответила Сара.
Дана села за стол напротив и налила им кофе из кофейника из нержавеющей стали, стоявшего посреди стола. Она подала пирог и пододвинула к Саре тарелку с колбасой и беконом. Сара решила побаловать себя и взяла два кусочка бекона, но пропустила колбасу. — Я обычно отказываю себе в беконе. Так что это настоящее удовольствие.
— Я себе ни в чем не отказываю. Вот почему у меня проблема с весом, — сказала Дана.
Сара открыла было рот, чтобы оспорить ее заявление, но вдруг Дана воскликнула: — О нет, я забыла про мимозу!
Она соскочила со стула, вытащила из шкафа два стеклянных бокала и смешала напитки. Дана щедро налила шампанского, разбавила его апельсиновым соком и, передав Саре бокал, вернулась назад.
Сара сделала глоток.
— Очень вкусно. Я много лет не пила мимозы.
— И я тоже. Раньше в старом доме я часто устраивала поздние завтраки, а здесь слишком мало места для развлечения.
Они ели молча. Все было очень вкусным. Сара выразила свою искреннюю благодарность.
— А что насчет тебя? Ты любишь развлекаться? — спросила Дана.
Сара покачала головой.
— На самом деле, нет. Я люблю уединение. Это своего рода профессиональная опасность, когда не работаешь по найму.
— Я предполагаю, что для работы тебе нужен мир и спокойствие. Меня всегда привлекали творческие люди. Как работают их мозги, как придумываются идеи, которые в конце концов становятся произведениями искусства. Вы придумываете целые новые миры. Я даже не представляю, как это можно сделать, — она отпила мимозы.
— Это весьма спорный вопрос. Писательство — это искусство или ремесло? — Сара допила остатки мимозы.
— Как это?
— Должно ли это обязательно быть только одним или другим? Или не должно? — сказала Сара. — Подумай о мебели.
— Мебели? — спросила явно смущенная Дана.
— Раньше мебель была только ручной работой. Это, безусловно, умение; ремесло, которому нужно было учиться. Только после освоения начального ремесла мастера становились способны добавлять свои собственные уникальные особенности. Свой артистизм. Изготовление мебели — это гибрид ремесла и искусства.
— О, я понимаю, — сказала Дана. — Ты изучаешь общие правила написания книг, но потом создаешь свою собственную историю, свой собственный стиль повествования.
Сара улыбнулась.
— Точно! Приятно поговорить с тем, кто понимает, о чем идет речь.
— Итак, расскажи мне о себе. Была ли ты жената со своей бывшей?
— Нет. Но мы рассматривали этот вопрос, пока не вмешались мои бухгалтер и адвокат.
Дана удивленно подняла голову.
— Они предложили мне заключить брачный контракт. Когда я принялась обсуждать эту идею с Хизер… Скажем так, все прошло не совсем хорошо, — Сара живо вспомнила эту ссору. Хизер была в ярости. Документы лежали на журнальном столике, когда Хизер вернулась с работы. Как объяснила адвокат Сары, если они разведутся, Хизер получит половину всего. Дело не в том, что у Сары было так много этого «всего», но ее беспокоило будущее.
— Она сможет потребовать отчисления с еще не написанных книг. Поверь мне, так уже случилось и не раз, — объяснила ее адвокат. — Многие геи еще не поняли, что существует большая разница между церемониальной свадьбой и юридической.
Сара обдумала эту проблему. Она любила Хизер, но уровень разводов был очень высоким. Неужели она действительно хотела, чтобы при разводе Хизер забрала у нее половину того, что она заработала таким тяжким трудом, а затем еще получала деньги от работ, которые она еще не создала? Это очень спорный вопрос, мягко говоря. Сара послушалась совета адвоката, и та составила документ, который лежал теперь на журнальном столике, ожидая, когда Хизер вернется домой.
Хизер села и уставилась на него.
— Что это? — спросила она ровным голосом, что обычно сигнализировало о начале ссоры.
Сара попыталась сохранить свой обычный тембр голоса.
— Это брачное соглашение. Мой адвокат написала его. Все, что нам нужно сделать, это подписать его, и все будет готово.
— Брачное соглашение? — лицо Хизер потемнело.
Сара пожала плечами.
— Это простое предостережение. В случае… ты знаешь, — она могла бы сказать, что для того случая, если дела у них пойдут не так хорошо. Но какой у нее был выбор? Она должна была поднять этот вопрос прямо сейчас. Ей не хотелось начинать планировать свадьбу, а затем в последний момент вывалить все это на Хизер. Она верила в то, что все будет хорошо. Думала, что Хизер чувствует то же самое. В конце концов, Хизер владела кондоминиумом, имела высокооплачиваемую работу и пенсионный накопительный счет 401K. Конечно же, ей бы не хотелось, чтобы Сара забрала половину этого.
— Нет, я не знаю, что это. Почему бы тебе не объяснить мне? — произнесла Хизер резким, как пара острых ножниц, голосом и подняла документ с журнального столика.
— Это документ о том, что мое принадлежит мне, а твое — тебе. Ну, знаешь, если когда-нибудь дело дойдет до развода.
— И ты думаешь, что поскольку ты у нас известный автор, то можешь многое потерять, если мы поженимся, — Хизер полистала соглашение.
— Ну, не совсем. Документ защищает нас обеих, — сказала Сара, заволновалась и почувствовала, как ее лицо покраснело.
— И, по мнению твоего адвоката, мне терять нечего.
— Тебе принадлежит квартира. И накопительный пенсионный счет. Ты не захочешь потерять все это, если…
— Если мы этого не сделаем, — закончила за нее Хизер. — Похоже, твой адвокат очень высоко оценивает твой потенциальный доход. Но я ничего не знаю об этом, потому что у нас нет совместного счета.
Это правда. Сара держала финансы близко к своему телу. Она была успешной романисткой. И очень экономной. Обладала значительным инвестиционным портфелем.
Когда Сара не ответила, Хизер сказала: — Может быть, я должна брать с тебя больше денег за аренду.
— Я плачу половину ипотеки и ни разу не пожаловалась на то, что моего имени нет в документах, — произнесла Сара. Чем дольше этот разговор продолжался, тем более Сара была уверена в том, что забота адвоката о ее финансовом благополучии была разумной.
— Итак, ты пытаешься сказать мне, что я не получу половину твоих денег, но ты хочешь увидеть свое имя в документах на квартиру? Это по-твоему справедливо? — огрызнулась Хизер.
— Я говорила совершенно не об этом. Послушай… Я думаю, что брачный контракт — это хорошая идея. Для нас двоих, по крайней мере. Это неважно. Мы же делим между собой все остальное. Ты ведешь себя так, как будто я какой-то нахлебник, — возразила Сара. — Я плачу половину ипотеки и коммунальных услуг. Для меня эта квартира — не способ для инвестиций в недвижимость. Я помогаю тебе расплатиться с ипотекой, и я никогда не жаловалась.
— Для меня это звучит так, как будто ты планируешь наш развод. Не самый потрясающий способ начать нашу совместную жизнь.
— Я не планирую нашу неудачу, но ты знаешь процент разводов. Половина всех заключенных браков распадается. Я просто говорю, что мы должны застраховать себя, вот и все.
— Знаешь, что? Забудь о женитьбе, — холодно произнесла Хизер. — Существующее положение, похоже, выгодно тебе, — она встала, схватила сумку и направилась к двери. — Я собираюсь выпить бокал вина с Шерри, ты можешь разорвать это, потому что я не передумаю и не подпишу его.
На этом закончились все разговоры о браке.
Дана встала и забрала пустой бокал Сары.
— Я бы сделала то же самое. Думаю, это было совершенно разумно с твоей стороны.
— Я не могу не задаться вопросом: не стало ли это началом конца. Как будто я громко объявила о своем неверии в наши отношения. И, может быть, именно это подтолкнуло ее в объятия другой женщины.
Дана снова смешала мимозу. Сара поставила себе норму в два бокала. Ей не хотелось, чтобы пьяные болтливые губы выдали что-то лишнее. Она не думала, что Дана по достоинству оценит ее скрытые мотивы. Странная вещь, она обнаружила, что Дана ей действительно нравится. Они могли бы стать друзьями, если бы встретились при каких-то других обстоятельствах.
— Как насчет тебя? — спросила Сара, думая, что достаточно рассказала о себе, чтобы надеяться на взаимность. — Ты была жената?
Дана вздохнула и указала на пустую тарелку Сары.
— Могу я предложить тебе еще что-нибудь?
— Нет. С меня довольно. Все было очень вкусно. Спасибо, — Сара встала и принялась собирать тарелки со стола.
Дана остановила ее.
— Не трогай их. Я сделаю это позже. Пойдем, сядем в гостиной, и я расскажу тебе о всех своих грязных секретах с мельчайшими подробностями. Возьми с собой мимозу.
— Хорошо.
Дана взяла бутылку шампанского и поставила ее на журнальный столик в гостиной. Они сели на кожаный диван, и Дана протянула ей подушку.
— Возможно, тебе захочется положить ее за собой. Этот диван, как известно, проглатывает людей, а это чертовски вредно для поясницы.
Сара послушалась ее совета и устроилась поудобнее. Было приятно сидеть здесь в воскресенье утром с полным животом и пить шампанское, щекочащее ее мозг. На самом деле, ей было так хорошо, что она почти забыла истинную причину, по которой находилась здесь в первую очередь.
Дана была искренне мила и заставила Сару чувствовать себя комфортно. Признание своих недостатков в отношениях с Хизер помогло ей очистить память. Она знала, что история о смерти Кристен разрушит этот мирный момент, но именно за этим она сюда и пришла. Но теперь уже ничего не могла изменить.
Дана залпом прикончила свою мимозу и поставила бокал на столик.
— Пришло время моей исповеди. Я больше никому не могу быть хорошей подругой. И не знаю, смогу ли когда-нибудь. Я должна была знать об этом, ну, а может быть и знала. Кристен стала моей ошибкой — очень дорогостоящей, — она замолчала и уставилась в пустоту.
— Мы можем не говорить об этом, — произнесла Сара, но часть ее надеялась, что Дана продолжит.
Дана взмахнула рукой.
— Нет, мне приятно поговорить об этом. У меня больше нет друзей. Я потеряла контакт с друзьями после того, что случилось с Кристен. Я не виню их. Встретившись друг с другом, мы словно возвращались в то болезненно-неприятное время. Поэтому я отпустила их и почувствовала облегчение. Я хочу, чтобы они прекратили отправлять мне рождественские открытки, которые служат мне напоминаниями о том, что мы все потеряли. Большую часть их я даже не открываю, а просто бросаю в мусор. Они меня просто подавляют. Может быть, я заслужила. Я была груба с Кристен. Сейчас я понимаю это.
— Не могу представить тебя грубой, — тихонько сказала Сара. И это была правда. Она не могла представить, чтобы эта мягкая, милая женщина была достаточно злой, чтобы убить кого-то.
— Ты только что встретила меня, — напомнила ей Дана.
— Правда. Но я довольно хорошо разбираюсь в людях. Это идет рука об руку с писательством.
— Я гораздо лучше в качестве друга, чем любовницы. Я ждала почти год после смерти Кристен, прежде чем даже подумала о том, чтобы завести себе другую девушку. Я пыталась отдать ей все, что у меня было, но в конце концов этого оказалось недостаточно. Казалось, наши отношения зашли настолько далеко, насколько это возможно, а затем выдохлись. Она хотела, чтобы мы стали жить вместе, а я просто не смогла этого сделать. Оглядываясь назад, я понимаю, что я не забыла Кристен.
Сара потянулась и прикоснулась к ее руке.
— Я тоже еще не перешагнула через свою довольно дерьмовую подругу.
— Ты сама пришла к такому выводу или твой терапевт сказал тебе об этом? — спросила Дана.
Сара рассмеялась.
— Нет. Моя подруга сказала мне об этом прямо перед тем, как выбросила меня.
— Сразу после смерти Кристен я отправилась на терапию. Мой психотерапевт сказал мне, что у меня будут проблемы с интимностью до тех пор, и пока я не прощу себя за смерть Кристен, а я никогда не прощу. Мне хотелось бы сказать Кристен, что я очень сожалею о том, что произошло. Если бы я смогла получить ее прощение, я думаю, только тогда я разрешила бы себе двигаться дальше.
Сара подумала, что, вполне может случиться так, что у нее появится такая возможность.
— У меня нет психотерапевта. Вместо этого я подстригаю волосы. Или покупаю новую пару обуви.
Дана засмеялась.
— Я уверена, что это намного дешевле.
У нее был красивый смех, звонкий и легкий, как шампанское, которое они пили.
— Я уверена, что это так.
Дана накрыла руку Сары своей ладонью.
— Спасибо, что ты такой хороший слушатель. Ты очень добра ко мне.
— Это самое меньшее, что я могу сделать для тебя после того, как ты накормила меня такой невероятной едой.
— Мне было приятно. Прошло много времени с тех пор, как я развлекалась. Я знаю, что мне нужно чаще выходить в люди, но пока я не встретила тебя, у меня не было причин для этого, — она убрала ладонь с руки Сары и налила шампанского в свой бокал. Остатки она вылила в бокал Сары и поставила пустую бутылку под стол.
Дана глубоко вздохнула, а потом медленно произнесла: — Знаешь, самая тяжелая часть в потере любимого человека — это знать, что им отказано в жизни, которой ты все еще наслаждаешься. Ты продолжаешь жить, и они — нет. Я чувствую себя виноватой в том, что жизнь Кристен прекратилась в тот день, когда она упала с той проклятой лестницы. Я пыталась убедить себя в том, что должна жить и за нее тоже. Но это была несбыточная мечта, придуманное утешение за то, что я украла у нее.
Сара не знала, что сказать. Дана права. Жизнь Кристен была выдернута из-под нее, как ковер. Это нельзя исправить. Кристен все еще сердилась, а Дана была безутешна. Саре пришлось удержать себя от того, чтобы не сказать: «Возможно, ты еще сможешь рассказать Кристен обо всем, что болит в твоем сердце. О раскаянии, о горе. И сможешь попросить у нее прощения». Саре хотелось сделать это для них обеих. Это дало бы им возможность прощения, и тогда, возможно, Дана смогла двигаться дальше своей дорогой, а Кристен - своей дорогой. Сара, конечно же, будет очень скучать по Кристен, но если это означало бы ее освобождение из чистилища, в котором она существовала, разве это того не стоило?
— Мне жаль, что я не смогу вернуть все это обратно, — сказала Дана. — Сделать так, чтобы тот день не состоялся. Но знаешь, что самое плохое?
Сара покачала головой, молча умоляя, чтобы Дана не сказала ей о том, что она специально уронила Кристен с лестницы.
— Мы спорили. Последние слова, которые мы сказали друг другу, были злыми. Я не смогла попрощаться с ней, сказать, что люблю ее, и что мне очень жаль. Вот от этого мне еще больнее, — Дана заплакала. Тихие слезы потекли по ее щекам. Не задумываясь, Сара села рядом с ней и обняла.
Когда Дана заплакала, Сара почувствовала сострадание к ней. Эта женщина любила Кристен и каждый день помнила о потере. Если бы Кристен была здесь и могла увидеть это, она бы поняла, что без ее прощения жизнь Даны стала таким же наказанием, что и ее загробная жизнь.
Дана отстранилась, вытащила салфетку из коробки, стоявшей на столике, и вытерла глаза и мокрые щеки.
— Прости. Я не должна обременять тебя всем этим. Мы почти не знаем друг друга, а я здесь нагружаю тебя.
— Все нормально. Я пришлю тебе счет, — легко произнесла Сара.
На лице Даны появилась улыбка.
— Знаешь, Кристен понравилась бы тебе. Вы могли бы стать друзьями. Я опять мечтаю о невозможном.
— Если бы пожелания были лошадьми…
Дана закончила поговорку за нее: — …нищие ездили бы верхом.
***
На дороге домой Сара ощутила, как чувство вины давит на ее плечи. Сострадание к Дане заставило ее почувствовать себя предательницей интересов Кристен. Как она могла стать подругой Даны, делиться секретами с ней, и не говорить правду Кристен? Кристен, наверное, была бы в ярости, если бы узнала, что сделала Сара. Она никогда больше не заговорила бы с ней. Они обе страдали бы под крышей этого большого дома, игнорируя друг друга. Или еще хуже. Саре пришлось бы уехать. Она видела, на что способна Кристен.
Когда Сара остановилась на подъездной дорожке, она просто сидела в машине и смотрела на дом. Очень красивый дом, особенно на фоне дома Даны. Разница в домах была ярким напоминанием о трагедии, в которой они обе приняли участие. В окне башни наверху Сара заметила отражение Кристен, которая ждала ее.
Она помахала ей, и та тоже махнула рукой. Сара могла поклясться, что отчетливо видела, как ее рука движется. «Вероятно, это игра света или трепет занавесок», — подумала Сара.
Она вышла из машины и пробралась через двор по тающему снегу. Днем стало теплее, и мягкое белое одеяло капало с крыши, покидало тропинки к дому и подъездную дорожку. Холодная погода только намекала на предстоящие праздники. Праздников она всегда боялась, особенно сейчас, когда ее мать переехала в Аризону.
Она могла бы полететь к ней и вместе провести несколько дней, но знала, что ее мать со всеми своими друзьями готовятся к вечеринкам, но ей придется чувствовать себя обязанной развлекать Сару, и вся ее общественная жизнь будет нарушена. Мать не понимала ее замкнутости. Она рассматривала это, как недостаток характера, и всегда пыталась исправить.
Нет, с другой стороны, Саре лучше остаться здесь. Джози и Клариса составят ей компанию. Она проведет день Благодарения и Рождество с ними и другими неудачниками, у которых не было семьи. Это была традиция, они любили устраивать особенные праздники для своих друзей, чаще всего остающихся одинокими на время каникул.
Оказавшись в доме, Сара присела на скамейку в прихожей и сняла сапоги, а потом пальто.
— Кристен? Ты все еще наверху? — Сара не знала, почему придумала этот ритуал и повторяла его каждый раз, когда возвращалась домой. Как будто Кристен собиралась ей ответить.
Засвистел чайник, и Сара улыбнулась. Чашка чая выглядела идеальным противоядием от ее тоскливого настроения.
— Ты готовишь чай? Я с удовольствием выпью чашечку. А потом займусь работой.
Сара повернула за угол и внезапно остановилась возле двери в кухню. Чайник парил в воздухе, и поток горячей воды наливался в чашку. Но, как бы это ни выглядело удивительным, это была не самая потрясающая часть того, что она видела.
Она видела Кристен!
Ну, не всю Кристен, не совсем. Ее форма была отчетливо видна, но была почти прозрачна. Это напомнило Саре о том времени, когда она была ребенком и, положив кальку на рисунок, в итоге у нее получились очертания оригинала. Вот так и сейчас. Как будто она смотрела на очертания настоящей Кристен.
Она была высокой. У нее были длинные волосы, приятные черты лица и женственное тело, со всеми необходимыми изгибами. Это то, что Сара смогла разглядеть.
В голове Сары загудел миллион вопросов: почему она могла видеть Кристен? Почему сейчас, а не вчера? Что случилось, что вызвало это… это… как это назвать? Повторная анимация? Это она стала лучше видеть Кристен или Кристен менялась?
— Я вижу тебя, — прошептала Сара.
Кристен застыла, держа чайник в руках. Через мгновение она аккуратно поставила его на плиту и улыбнулась Саре.
Сара поняла, что Кристен счастлива от того, что она вернулась домой. Может быть, именно эта эмоция повлияла на ее форму? Другими словами, счастье, которое испытывала Кристен, каким-то образом заставило ее тело стать более твердым?
— Ты знаешь, почему я могу тебя видеть? — спросила Сара.
Кристен покачала головой, затем пожала плечами.
— Это да? Нет? Или может быть? — спросила Сара.
Кристен подняла банку с сахаром, наклонила ее и насыпала сахар на столешницу. Используя указательный палец, она написала среди белых гранул слово «возможно».
— Я бы хотела провести эксперимент. Если хочешь, — сказала Сара. Она была очень взволнована и даже слышала это волнение в собственном голосе. Если то, о чем она думает, происходит на самом деле…
Кристен перемешала сахар рукой, стирая написанное слово. На этот раз она написала «Хорошо».
Сара подняла поднос с чайником и двумя кружками и, направившись к лестнице, сказала: — Пошли за мной.
Кристен плыла позади Сары, когда та поднималась по лестнице. Она вошла в комнату с башенкой и поставила поднос на стол. Эту комнату Сара любила больше всего. Она была маленькой и уютной. Окна впускали достаточное количество солнечного света, придавая ей приятную, светящуюся атмосферу.
— Думаю, что если я когда-нибудь куплю этот дом, то только из-за этой комнаты, — произнесла Сара.
Кристен заняла свое место за столом, справа от кресла. В этой комнате Сара могла видеть ее образ более четко. Кристен светилась изнутри, как китайский фонарик.
— Ты начала эксперимент без меня, — легонько упрекнула ее Сара, открыла ноутбук и их документ.
«Какой эксперимент?» — быстро набрала Кристен.
— Я хочу, чтобы твои эмоции заставили тебя проявиться больше… — она остановилась, потому что не могла понять, чего же она хочет.
«Телесно?» — набрала Кристен.
— Да! Вот именно. Клянусь, когда я сидела в машине, я видела, как твоя рука махала мне из окна.
«На самом деле?» — набрала Кристен. — «Это прогресс».
— Давай сядем на скамейку и потренируемся. Если ты подумаешь о чем-то счастливом, возможно, я смогу увидеть тебя лучше.
«Или злые мысли», — набрала Кристен.
— А как насчет шуток?
«Ты даже не знаешь, есть ли у меня чувство юмора».
— О, я почти уверена, что есть. Помнишь обед с Джози и Кларисой? — сказала Сара.
Кристен набрала «LOL»*.
Сара подняла ноутбук и пересела с ним в нишу башенки. Она устроилась возле окна и, погладив подушку рядом, сказала: — Садись со мной.
Кристен села рядом с ней. Сара поставила ноутбук между ними. Кристен набрала: «Что мне делать?»
— Подумай о чем-нибудь счастливом, — предложила Сара.
«Ты должна дать мне минуту. Я похоронила большинство своих счастливых мыслей», — ответила Кристен.
— Как насчет того, чтобы вспомнить, когда ты впервые влюбилась? — предложила Сара.
«В Дану?» — спросила Кристен.
Сара кивнула.
— Она была Великой любовью твоей жизни, не так ли? Расскажи мне о встрече с ней.
Кристен набрала: «Дана была моей первой настоящей любовью. До нее я думала, что влюблялась, но оглядываясь назад… Мои отношения были ни чем иным, как увлечением. Я ошибалась в любви. По-настоящему я любила только Дану. И ты знаешь, что из этого получилось».
Форма Кристен вспыхнула и начала исчезать.
— Счастливые мысли, — напомнила ей Сара. — Расскажи мне историю влюбленности в Дану. Как вы встретились. Как ты впервые увидела ее.
Форма Кристен просветлела и, казалось, приобрела содержание, когда она принялась печатать историю влюбленности в Дану.
«Мы встретились в женском доме отдыха. Она мне сразу понравилась. Мы проводили вместе целые выходные, хотя не должны были. Мы сбегали, делая вид, что медитируем в лесу или занимаемся прогулками на природе. Это был один из тех домов отдыха, где вы должны были снова соединиться со своим внутренним я. Дана встречалась с кем-то, но сразу же рассталась с ней после того, как мы встретились. Она сказала, что влюбилась в меня в первую же секунду, как увидела. Она сказала, что сразу поняла, что мы должны быть вместе».
Когда Кристен написала свою историю, ее облик стал виден отчетливее. Сара больше не могла видеть предметы сквозь нее. Теперь у нее появились сущность и вес.
«Эмоции сработали! — подумала Сара. — Если я смогу сделать Кристен счастливой, может быть, у нее появится тело, возможно даже, что она вновь станет человеком?»
Сара поругала себя за то, что так эгоистична. Ей хотелось, чтобы Кристен была живым человеком ради самой Кристен или ради себя?
«Ты чувствовала подобное с Хизер?» — набрала Кристен. — «Когда ты впервые встретила ее, ты подумала, что вы предназначены друг другу?»
— Я так не думала, — ответила Сара. — У меня не так много хороших воспоминаний, как у тебя. После того как я преодолела шок от расставания, я почувствовала в основном… облегчение.
«Ну, у меня было много времени, чтобы изучить свое прошлое», — набрала Кристен.
Сара поняла, что почти совсем не тратила время, думая о Хизер или их отношениях. Ночью или работая, совершая покупки, делая все то, что она раньше делала с Хизер, она не тонула в воспоминаниях. И знала, почему. У нее была Кристен, ей не было одиноко. Одиночество разрывает вас изнутри только тогда, когда вы привыкли быть с кем-то парой. Такому человеку странно быть одиноким после разрыва. Но Сара всегда знала, как быть одной. Ей всегда требовалось пространство, которое могло предоставить только одиночество. Она была практикующей одиночкой. Сара вернулась назад из своих размышлений и увидела, что Кристен уставилась в пустоту.
— Ты в порядке? — спросила Сара.
«Просто задумалась», — набрала Кристен.
— О влюбленности?
Кристен кивнула и набрала: «Я думала о том, как быстро наваливается на вас истинная любовь. В один момент ты разговариваешь со своей будущей любовницей, а в другой — понимаешь, что не сможешь без нее жить, что не хочешь без нее жить. Мое сердце чуть не умерло от любви после выходных, которые мы провели с Даной в лесу, где скрывались от нашего тренера по йоге. Мысли о ней поглотили меня».
Сара с изумлением наблюдала, как облик Кристен стал еще плотнее. Она становилась более телесной и менее эфемерной. Сара ясно могла видеть ее особенности. Разбросанные веснушки возле носа. Мелькнули ямочки, когда она улыбнулась. Зеленые глаза, с золотистыми пятнышками. Длинные ресницы. Губы полные и чувственные. Нежный изгиб шеи, который просился, чтобы его поцеловали.
— Ты прекрасна, — выдохнула Сара. — Я знаю, что видела твои фотографии, но они не смогли показать тебя правильно.
«Прикоснись ко мне», — набрала Кристен. «Посмотрим, сможешь ли ты почувствовать меня».
Мужество Сары чуть не подвело ее. Наконец, она медленно протянула руку и осторожно положила ее на ладонь Кристен. К ее удивлению и радости, облик Кристен стал еще более твердым. Все ее тело, от макушки головы до пальцев ног, оказалось заполненным. Это было похоже на наблюдение за снимком Полароида.
Сара ахнула и схватила Кристен за руку. Она почувствовала себя уверенней. Чувствовала ее настоящей. Она чувствовала ее живой!
Кристен вздрогнула и выдернула ладонь из рук Сары, обхватила ладонями лицо и тихо заплакала.
Сара не задумываясь притянула Кристен к себе и обняла ее. Она качала ее на руках и тихонько успокаивала, как мать, утешающая своего ребенка. Через несколько минут Кристен отстранилась и вытерла слезы ладонью.
— Я слышала тебя, — тихо сказала Сара.
Кристен в замешательстве посмотрела на нее.
— Я слышала, как ты плакала, — объяснила Сара. — Я действительно слышала тебя.
— Ты… Ты слышишь меня? — запинаясь, спросила Кристен.
Сара кивнула.
— Ясно, как белый день.
— Боже мой, — произнесла Кристен. — Как? Как это произошло?
Сара знала, как это произошло. Она почувствовала это. Как только она прикоснулась к Кристен, так и почувствовала. Это была любовь. Любовь оживляет души, и Кристен не стала исключением.
— Я думаю… — Сара поколебалась. Ей не хотелось пугать Кристен, рассказывая о любви. — Я думаю, что счастье вернуло тебя в твою человеческую форму.
Кристен сказала: — Я тоже чувствую тебя.
Она положила руку на бедро Сары. — Ты упругая.
Сара рассмеялась.
— Приму это как комплимент.
Кристен убрала руку, и как только она это сделала, сразу начала исчезать.
— О нет! Не уходи! — умоляла Сара. — Не исчезай!
— Я очень устала, — сказала Кристен. Ее голос стал слабеть, и Сара не смогла больше ее слышать. — Я так устала. Мне нужен отдых.
Кристен опустилась на окно и закрыла глаза.
— Не оставляй меня! — умоляла Сара. — Пожалуйста, не уходи!
От Кристен теперь остался только облик ее прежнего «я». Лицо и тело стали похожи на старую фотографию, оставленную на солнце, выцветшую и едва узнаваемую.
Сара запаниковала. Как она могла заставить Кристен остаться в человеческой форме? Ей нужно сделать ее счастливой! Она быстро начала говорить о том, что, по ее мнению, сделает Кристен счастливой.
— Кристен, послушай меня. Я собираюсь купить этот дом. Ты это слышишь? Я собираюсь купить этот дом и жить здесь вечно. Ты знаешь, что это значит? Ты тоже сможешь жить в нем. Тебе не о чем волноваться. Мы с тобой можем жить здесь вечно. Тебе это понравится, верно?
Кристен кивнула, а затем полностью исчезла. Там, где когда-то было живое, дышащее существо, теперь ничего не было.
— Кристен? — выдохнула Сара.
Ответа не было.
Глава 12. Кристен
Кристен лежала на сиденье в комнате башни и чувствовала себя более измученной, чем считала возможным. Сколько времени потребуется, чтобы подзарядить себя достаточно и провести с Сарой больше времени? У нее было так много вопросов, и все они были важными. Должна ли Сара действительно покупать этот дом? Разве справедливо ожидать, что она сделает такое важное финансовое вложение только потому, что ее приятельница-соседка оказалась в ловушке дома?
И наконец, самый важный вопрос: была ли она влюблена в Сару? На этот вопрос было не сложно ответить. Да, она была влюблена. А влюбиться было очень плохой идеей. Она была призраком с проблемами в управлении гневом, а Сара состояла из плоти и крови, и могла полюбить живого человека. Сара не должна прямо сейчас принимать такие жизненно важные решения.
Кристен поклялась себе, что, после того как отдохнет, обязательно скажет Саре не покупать дом и прямо сейчас ничего не планировать. Почему она вообще позволила Саре увлечься подобной идеей? О чем она только думала? Да не думала она! В этом была вся проблема. Сколько других жизненных решений она приняла не задумываясь? Момент страсти, вспышка страха, искра гнева — все это способствовало принятию плохих решений.
Она вспомнила, как они с Даной впервые увидели этот дом. До этого момента они были счастливой парой. Покупка дома стала для них смертельным звоном. Стоя на улице и глядя на полуразрушенный старый дом, Кристен почувствовала волнение в груди. Ей нужен был этот дом. У нее должен был быть этот дом.
Она посмотрела на Дану и просто сказала: — Я хочу этот дом.
— Я не знаю, детка. Он очень большой. Ему нужен ремонт, — ответила Дана, покачав головой. — Одно дело — отремонтировать небольшой дом, который изначально находится в достаточно неплохом состоянии, но совершенно другое этот дом. Я сомневаюсь, что он даже пригоден для жилья. Нам придется продать бунгало, чтобы купить его, а потом мы будем жить в состоянии ремонта до тех пор, пока не сделаем его пригодным для жизни. Это то, чего мы действительно хотим?
Кристен хотела этот дом больше, чем когда-либо чего-либо хотела. Она не знала, как объяснить это, кроме того, что дом звал ее.
— Дана, я знаю, мы сможем это сделать. Пожалуйста, просто будь непредвзятой. Обещай мне.
Дана обняла ее. Кристен все еще чувствовала запах ее шампуня — персик с манго.
— Обещаю.
В конце концов, Кристен добилась своего, получила дом мечты и подумала, что дело сделано. Сейчас она должна ненавидеть этот дом. Если бы они тогда не купили его, то могли бы по-прежнему жить счастливо. Кристен знала, что как бы сильно сейчас она ненавидела Дану, в глубине души она все еще любила ее. Любовь — странная штука.
Наконец, Кристен смогла признать ту роль, которую сама сыграла в своей собственной смерти. В ней виновата не только Дана. Конечно, она уронила ее с лестницы, но Кристен сама поднялась наверх и делала то, что, как она знала, заставит Дану рассердиться. В доме, который они никогда не должны были покупать. Она не послушалась опасений Даны, и вот результат. Он напрямую связан с ее собственными делами. И что теперь? Как бы тяжело ей ни было, она должна извиниться перед Даной. Единственная проблема… как она это сделает?
Когда Кристен вернулась из своей призрачной комы, Сара все еще писала. Она оторвала взгляд от ноутбука, когда Кристен присела рядом.
— Как ты себя чувствуешь? — тепло спросила Сара.
Кристен кивнула и ответила: — Лучше.
Она знала, что на разговор тратится много энергии. Ей надо разумно использовать ее.
— Послушай, Сара, я не хочу, чтобы ты покупала этот дом.
— Почему нет? Я думаю, что это отличная идея. Мне нравится этот дом. Он продается по разумной цене. Я думала, это то, чего и ты хочешь.
Кристен покачала головой.
— Я уже позвонила Франсин и оставила ей сообщение. Она должна перезвонить.
— Нет. Нет! Просто арендуй его, — Кристен откинулась на спинку сиденья, почувствовав, как ее энергия истощается. Ей следовало подождать и как следует отдохнуть.
— Это ничего не изменит, если ты беспокоишься, — сказала Сара, явно озадаченная таким разговором.
— Дело не в этом.
— Тогда в чем?
— Это бремя. Я обуза, — произнесла Кристен. Вот она. Истинная правда, о которой они еще не говорили.
— Нет, это не так! — воскликнула ошеломленная Сара.
— Я сижу и жду тебя. Ты жалеешь меня, но у тебя есть своя собственная жизнь. Я вижу это на твоем лице. Я хомут на твоей шее. Ты слишком хороший человек, чтобы просто повернуться и уйти. Ты стала моим опекуном, не имея выбора в этом вопросе. Тебе нужно покинуть этот дом. Оставь меня. Прямо сейчас, прежде чем все это зайдет дальше, — Кристен начала плакать.
— Что? Нет! Я не собираюсь уходить! — Сара соскочила так быстро, что опрокинула стул. — Я люблю тебя!
После такого объявления наступила оглушительная тишина. Кристен повернулась спиной к Саре. Ей хотелось броситься в руки Сары, целовать и не отпускать. Но она понимала, что это самое худшее, что она могла бы сделать. Это разрушит жизнь Сары. Она вспомнила о старой поговорке: «Если любишь, то отпусти». Именно это она должна сделать. Ей придется оттолкнуть Сару ради нее самой. Она повернулась и посмотрела на нее.
— Ты не должна меня любить, — категорично заявила Кристен.
Собрав всю оставшуюся энергию, она вышла из комнаты. И как только вышла из-под взгляда Сары, она исчезла до невидимости и поклялась никогда больше не показывать себя.
Она слышала, как Сара снова и снова зовет ее по имени, сначала с болью, потом сердито. Затем наступила тишина. Кристен осталась невидимой и незаметной. Остальную часть дня она смотрела, как Сара пытается ее найти. Самым душераздирающим моментом стал тот, когда Сара легла в постель и почувствовала пустоту там, где надеялась найти Кристен.
В ту ночь подушка Сары стала мокрой от тихих слез. Кристен чувствовала себя ужасно. Она была виновницей этих слез. Она стала причиной ее горя.
У Кристен самой было ранено сердце. К полудню следующего дня она уже не могла представить свою жизнь в этом доме без Сары. Сама мысль об этом была слишком ужасной, чтобы думать ее. Теперь она оказалась в ловушке дома с женщиной, которую любила, но которую никогда не должна была любить. Это была ее личная версия ада? Безответная любовь была хуже, чем одиночество, отчаяние и гнев, в которых она существовала до прибытия Сары.
Кристен наблюдала, как Сара проживала свой день, постоянно оглядываясь через плечо и надеясь, что Кристен покажет себя. Коробка с носовыми платками была вынута из ящика стола и уже не убиралась обратно.
Неделя тянулась очень медленно; каждая из женщин утопала в своих собственных страданиях. Однажды в дождливое утро после очередной бессонной ночи Сара сидела за рабочим столом. Она включила ноутбук, открыла документ с надписью «Кристен и Сара», а потом просто долго сидела неподвижно и смотрела на него. Ничто не нарушило тишину в доме, кроме случайного грома и непрерывного шума дождя за окнами.
Кристен стояла в дверях и наблюдала, затем тихонько вошла в комнату и прижалась к дальней стене у двери.
Внезапно Сара оглядела комнату и сказала: — Ты здесь, не так ли?
Хотя Кристен прекрасно знала, что Сара не могла ее видеть или слышать, она затаила дыхание.
А Сара продолжила: — Кристен, ты должна сказать мне, здесь ты или нет. Я не могу продолжать жить и не знать, где ты. Ты ушла в иной мир? Мы сделали что-то, что освободило тебя? Или ты прячешься? Или сердишься? Или тебе больно? — она замолчала, ожидая ответа, а когда его не последовало, она почти шепотом спросила: — Ты ненавидишь меня?
Кристен подскочила на месте, когда Сара ударила кулаком по столу, затем встала и закричала: — Черт бы тебя побрал! Я знаю, что ты чувствуешь то же самое, что и я. Я знаю, что ты любишь меня, но просто боишься признаться в этом. У нас все получится, но ты не позволяешь нам быть счастливыми. Ты эгоистка и… — Сара выбежала из комнаты. — И жестокая! — закричала она.
Кристен спряталась в стену, когда Сара пробегала мимо нее, затем последовала за ней по коридору и вниз по лестнице. Она видела, как Сара схватила пальто, выбежала наружу и захлопнула входную дверь. Кристен вернулась в башню и смотрела, как машина Сары выехала с подъездной дорожки, и еще долго глядела в окно после того, как машина исчезла из виду. Дождь швырял воду в окно и размазывал ее по стеклу, размывая видение. Или это из-за слез было так плохо видно?
В конце концов она отправилась в спальню, которую они еще недавно делили на двоих, легла на кровать и прижала к груди подушку Сары, наслаждаясь ее запахом. Слезы продолжали литься, не ослабевая.
— Все это к лучшему, — повторяла она и, возможно, на всю ночь погрязла бы в жалости к себе, но ее отвлек дверной звонок.
Кто это может быть? Сара никогда не звонила; у нее был ключ. Звонок зазвонил снова. Кристен встала, спустилась вниз и выглянула в окно.
Это была доставка цветов. Первой подсказкой стал фургон доставки, припаркованный на улице. Второй — мужчина, стоявший на крыльце и державший длинную коробку с цветами. Он снова позвонил в дверь, осмотрелся, проверил телефон и положил коробку на крыльцо. Затем побежал к фургону и уехал.
Кристен не согласилась с его решением. На улице было холодно и шел дождь. Нельзя просто оставить цветы на улице во время такой погоды. Возможно, он смотрел в телефон, чтобы увидеть температуру, и принял решение, что достаточно тепло, и цветы не пострадают. Но Кристен все же решила, что от такого поступка воняет ленью и безответственностью. Почему он не мог вернуться позже, когда кто-нибудь был бы дома?
Ей захотелось открыть входную дверь и занести цветы внутрь, но она опустилась на пол в прихожей и положила голову на колени. Ей не пришлось долго ждать, потому что она услышала скрежет ключа в замке двери.
Она быстро встала. Дверь медленно открылась. Нэнси заглянула в прихожую и произнесла: — Это я. Нэнси из дома напротив. Я захожу.
Кристен знала, что у Нэнси есть ключ от дома. Франсин дала его ей, потому что Нэнси вызвалась следить за домом. В пустом доме могли возникнуть проблемы — водопровод, электричество, всевозможные поломки.
Нэнси взяла коробку, вошла внутрь и заговорила: — А сейчас, прежде чем ты начнешь злиться, знай, что я позвонила Саре и спросила, как поступить. И да, я говорю с тобой, Кристен. Я не сказала Саре, что это цветы. Мы с тобой знаем, от кого они, не так ли? Я собираюсь заглянуть в карточку. И не стыди меня за то, что я любопытничаю. Ты знаешь, что тебе хочется сделать то же самое.
Кристен чуть не рассмеялась. Нэнси была права. Она умирала от желания узнать, что написано в карточке.
Нэнси открыла коробку, взяла карточку, прочитала ее и воскликнула: — Да, я так и думала. Они от этой несчастной бывшей подруги Хизер, — она прочитала карточку вслух: «Думаю о тебе. Прости, что причинила боль. С любовью, Х».
Нэнси осторожно положила карточку обратно и закрыла коробку.
— Я могла бы сказать, что у нас типичный случай покаяния. Итак, ты теперь все знаешь, Кристен. Делай с этим знанием то, что хочешь, — Нэнси ушла, захлопывая и запирая за собой дверь.
Кристен уставилась на коробку. Ее первым желанием было выкинуть цветы в мусорку, но это были не ее цветы. Кроме того, Сара уже знала, что получила посылку.
«Ну вот что за бардак! Ужасный, глупый беспорядок!» — подумала Кристен. Она должна была просто сиять от счастья, что у нее наконец-то появилась соседка по комнате, никогда не должна была показывать себя, никогда не позволять случиться подобному. Она тяжело вздохнула. По-видимому, даже призраки умны только задним числом.
Кристен поднялась наверх и забралась в кровать. По крайней мере, в постели Сары ей было комфортно.
