One-Two-Three

Когда она открывает глаза, первое, что видит — это обеспокоенные лица Роуз и Финна, слегка расплывчатые, будто за стеклом, а позади них скрюченная девушка с выломанной шеей. Она разглядывает Рей с любопытством, и ее интерес только растет. Кайло здесь нет. — Рей? Рей вздрагивает и отводит взгляд от мертвой девушки. Нельзя чтобы она поняла. — Ты будто с неба свалилась, — тараторит Финн. — Мы ждали тебя, стояли возле дома Саманты, потом Роуз ушла в машину, а ты такая... Из ниоткуда просто мне на руки. Это тебя твой мудак-приз... Рей с трудом поднимает руку, лежащую поверх покрывала, и толкает его. — Моего... парня не трогай, — лучше так, чем называть Кайло призраком. Вдруг эта скрюченная девушка услышит. Может, она, конечно, зацикленная, и видит на больничной койке себя же, но... — Это не он. — Парня?! — Финн, заткнись. Пожалуйста. — Знаешь, я с ней согласна, — внезапно становится на ее сторону Роуз. — Сходи нам лучше за чем-нибудь попить. Рей минералку. А мне кофе. Хорошо? — она подталкивает его к выходу из палаты, а затем возвращается. — Я не буду спрашивать, в порядке ли ты, и так видно, что не очень. У тебя, кстати, обморожение. В мае. Но пообещали, что пара дней, и ты придешь в себя. — Что? — пара дней? Здесь? В окружении целой толпы голодных призраков. — Роуз, мне надо домой. Очень надо, — Рей кое-как садится на постели. Да уж, она все еще слабая, совсем никакущая, и пальцы еле ухватываются за пластырь, удерживающий иглу в вене. — Там... там мой парень. И, наверное, ему пришлось даже хуже. Ну почему, почему она думает о нем в такой момент? Без Рена ей не будет хуже, даже наоборот. Но она ведь вернется. Прямо сейчас встанет и пойдет домой... Слабость наваливается на нее каменной плитой, настойчиво требуя упасть обратно на койку, так что Рей приходится опереться на Роуз. — Он знает, кто убил их, понимаешь? Он видел больше меня. Я отключилась, а он все говорил с нею. И я не знаю, что было дальше. Что... с Кайло. Роуз цокает языком, но все же помогает ей одеться. Натягивает кеды Рей на ноги и зашнуровывает. — Если тебя поймают в коридоре, вернут обратно. Не думаю, что они захотят отправить тебя домой только потому что... — она хмыкает. — Парень голодный. Звучит, как кот, но... Эта штука еще тут? — Роуз говорит самым будничным тоном, будто и в самом деле о коте речь. — Ага, — точно так же отвечает ей Рей, наигранно безразлично, почти весело. Не думай о призраке, и она не увидит тебя. — Ну, тогда нам и в самом деле пора. Здесь нужен Финн, он кого хочешь унесет, а то у меня уже руки болят. И не смотри на докторов, мы просто проходим мимо. Финн с бутылочкой минералки и двумя стаканчиками кофе, в придачу к снекам, как раз вовремя. — Поедим в машине, и ты мне все расскажешь, — предлагает Роуз, возглавляя их побег из отделения. — И не пяльтесь по сторонам.

***

— Дальше я сама, — говорит Рей и открывает дверь. Честно, первое, что она ожидает там увидеть — это пустоту. Тишину и благословенное спокойствие. — Рен? Кайло? — Что это за имя такое, — шепчет Финн, очень не желающий оставаться с другой стороны двери. — Кайло Рен? Звучит отстойно. — Тш-ш-ш, — шикает на него Роуз. — Мы подождем тут. Пять минут... ладно, десять. Если не вернешься, мы ворвемся. Я серьезно, Финн выломает твою дверь, если что, он это умеет, — она мрачнеет, видимо, вспоминая что-то свое. — Все будет в порядке, честно. — Тебе сейчас положено лежать под капельницей, в госпитале. И тебе еще повезло, что страховка покрыла все расходы. Так что нет. Мы подождем тут. Если твой мистер Мудила снова начнет над тобой издеваться — кричи. Издеваться? Рей качает головой. Нет, у нее словно кошки на душе скребут. Будто он пострадал, попал в беду, а все из-за нее. Будто это не уговор был — который она все еще не хочет исполнять, а все ее вина. — Ладно, — она вздыхает, позволяя легким наполниться воздухом. И бесстрашно ступает внутрь. — Кайло? Он там, свалившийся посреди гостиной, которая служит Рей обеденным залом, а заодно рабочим кабинетом, ничком. — Черт! — Рей опускается рядом, разглядывая изодранный бомбер. Ого, оказывается, вещи в загробном мире тоже портятся? Она аккуратно переворачивает Рена на спину и задыхается от ужаса. Что-то... Кто-то вспорол его лицо, поверх старого шрама с десяток новых, испещривших щеки и лоб. К счастью, глаза не задеты. Слепого Кайло она бы не вынесла. Призрачная кровь не остается на ее пальцах, сколько Рей не трет. Это бессмысленно. Они из разных миров. — Кайло? — она тормошит его. — Эй... Он стонет и подслеповато моргает слипшимися от крови ресницами. — Напомни мне, в следующий раз выбрать медиума поспокойнее. Без любви к приключениям на свою задницу, — Кайло закашливается и ворочается на полу. Сесть ему удается с третьей попытки и не без помощи Рей. Она поддерживает его, уже не обращая на морозные иглы по ладоням. Боже, остается надеяться, что вторичная заморозка не убьет ее. — Мы чуть не сдохли, — он марает рукава бомбера призрачной кровью, вытирая подбородок. — Ауч, этот ублюдок здорово потрепал меня. Твою ж мать, что с моим лицом... Рей нервно смеется, не зная, как сказать. До свадьбы заживет? Во-первых, до какой свадьбы, эй, он же труп ходячий, во-вторых, а вдруг не заживет вообще? — Тебя немного покоцали, да, — извиняясь, мямлит она. Так, очнись, это не твоя вина. Ну, то есть и твоя, но он же сам предложил сделку, вот и все. — Немного? Ах, — Кайло трясет головой и кое-как поднимается. — Мне нужно отдохнуть, — и конечно же, лучшее место для этого — ее кровать. Ну хоть крови не останется, и на том спасибо. Сначала она колеблется, а потом садится рядом. Ничего ей Кайло не сделает. Он еле рукой пошевелить может, они оба хороши. Как будто из аварии. С дополнительным бонусом в виде обморожения — в мае. — Ты цела? — он кое-как поворачивается и оглядывает ее, все, что может увидеть. — Хорошо. Мне пришлось выбросить тебя и отвлекать его в одиночку, надеюсь, ты не переломала себе ноги, потому что в ближайшее время я тебя на себе не потащу. Он все еще ругается, стонет, закатывает глаза, словно на жалость надавить хочет. Что ж, это работает. — Чем я могу тебе помочь? — не этот вопрос ей надо задавать. А — кто сделал это, где маньяк, что вообще произошло, потому что Роуз за дверью долго ждать не станет. — Верни меня обратно, — заходится стоном Кайло. — В смысле, на Грин-Сайд? — В смысле, в тело! Дерьмо, ты же не могла выбрать кого послабее... И это он еще не ожидал, что мы заявимся. — Он? — Рей ерзает на постели, ненароком задевая бедром его руку. Ладонь холоднее льда, ну да и сама Рей не лучше. Так что все равно. — Кто он? — Он... — странно, что Кайло вообще не горит желанием делиться. — Хозяин той земли. Мы нарушили границу. Хорошо, что днем, поверь, ты не захотела бы увидеть его ночью. — Я же видела. Он — это та тень? — В этом мире да. В своем... — Кайло кривится, разглядывая прореху в плече на своем бомбере. Кажется, это злит его куда больше, чем расспросы. — Ты это видишь? Это был мой любимый бомбер. — Ты в нем умер, так что единственный, — поправляет его Рей. — Так что с маньяком, ты так и не ответил. — Ты не поняла? — Кайло прекращает дергать за нитку и протягивает ладонь. — Дай руку. — Это еще зачем? — Просто дай ее уже, — он сам тянется, перехватывая за запястье, и ледяные пальцы впиваются в кожу, отбирая тепло. Мягко, понемногу, и даже без раздвоенности миров, он просто забирает ее силы, те, что остались, и первым восстанавливается его лицо. Глубокие царапины, нанесенные явно какими-то когтями, как минимум медведем-гризли, потихоньку затягиваются, пропадая без следа. — Эй! — Рей не вырваться, но сопротивляться она не может. — Отпусти. — Еще чуть-чуть... Вот, так лучше, — Кайло садится на постели и шевелит плечами, разминая их. — Мне жаль, что я не могу сделать то же для тебя, но... — Ты использовал меня! — и снова она дала бы ему по лицу, нарисовав там пару новых царапин, только ей это уже совсем не под силу. И Кайло ловко укладывает ее рядом на постели. — Ты чертов сукин... — Твой маньяк уже мертв. У него больше нет имени, — а чтобы Рей не выбралась из его рук, он надежно укутывает ее в кокон одеяла. Оно не нужно ему, он же труп, но хоть немного унимает озноб. — Ты можешь не беспокоиться. — Что? — в голове все путается, маньяк, мертвые девушки, тень, Изнанка... — Откуда ты знаешь, почему ты не хочешь мне ничего рассказывать... Их разговор прерывается самой безумной сценой на свете. Входную дверь ломать не пришлось, ее Рей оставила открытой, так что Роуз влетает прямиком в спальню, а следом Финн. Рей даже пискнуть не успеет, как в нее летит что-то мелкое, сухое, липнущее к лицу и почему-то напоминающее снег. Финн же с ревом заносит биту, но... Это не снег, отфыркивается и кашляет Рей. Ее засыпали мукой. Большая часть осталась на волосах и одеяле, так что каждое движение поднимает табун белой пыли и вызывает нестерпимое желание расчихаться. — Где он? — растерянно оглядывается Финн, а Кайло ржет как в припадке. Естественно, прошло мимо него, он же призрак, а не мистер-невидимка. — Вы сдурели?! — Рей чихает сквозь слезы. Она сама сейчас как хэллоуиновское привидение, и ей тяжело пошевелиться, чтобы стрясти муку с волос и одеяла. За это спасибо Кайло. — Нет, серьезно... — Они думали, что этим можно меня убить? — набравшийся сил Рен теперь с легкостью спрыгивает с постели и направляется к Финну, который его видеть не видит и вцепился в биту так, словно готовится к нападению монстра как минимум. — Вот этой палкой? Я обижен до глубины души. — Не трогай его, — просит Рей. — Просто сходи займись чем-нибудь... ужасным. Напугай котов, погреми мусорными баками... — в коконе тепло, наконец тепло, и ей вроде больше ничего не угрожает. — Уйди, пожалуйста. Кайло хмыкает и, ко всеобщему счастью, проходит мимо Роуз, застывшей в неловкой позе с остатками муки. И мимо Финна, только чудом не развернувшего тут все. — Тебе стоит порадоваться, что у меня слишком много дел, смертельно важных дел. А иначе я засунул бы эту биту ему... — он пальцем показывает, куда конкретно, и Рей только вздыхает. — Все в порядке, я расскажу все, только немного... — говорят, сон как смерть. У тебя есть пара секунд, а потом все становится не важно.

***

— Ты сопишь во сне, — сообщает ей Кайло, устроившийся рядом. Хорошо хоть, не улегся поперек кровати и не тыкает в нее своими ледяными лапищами. Почти ручной монстр, надо же. Порванный бомбер он носит с достоинством тысячелетнего призрака и уже отошел от ярости. — А еще все пыталась найти кого обнять. Я думал, ты свою подушку в клочья порвешь. — Чего? — она краснеет, надеясь, что это не будет заметно. — Ничего подобного. И ты пялился на меня всю ночь? Я же тебя прогнала, неужели больше дел не было? — Ну, — Кайло закидывает ногу на ногу. — Ты умудрилась раззадорить одного из самых сильных призраков в соседнем районе. Так что мне пришлось охранять тебя всю ночь. Не отводя глаз на тот случай, если ты свалишься с кровати. Скажи спасибо, что я выпроводил твоих друзей до того, как они начали обливать тебя святой водой и читать молитвы. Они ушли на своих двоих, если что. Слово мертвого скаута! О-о-о, да он просто невыносим, так что остается ретироваться под одеяло. С головой. Темно, душно и совершенно неспокойно. Наверное, потому что она не может видеть, чем там занят Кайло. И слишком уж тихо. — Ты должен мне имя маньяка! — барахтается она в темноте в поисках свежего воздуха, прислушиваясь, но нет, Кайло отлично играет в молчанку. Или вообще исчез, избегая неприятных разговоров, хотя тяжесть мертвого тела на месте. — Ты обещал мне. — Он мертв. Это главное. Но это ничего не меняет, ни для Роуз, ни для остальных девушек, что остались навечно в сети призрачного монстра. — Скажи мне имя, — Рей умеет настаивать. — Я не успокоюсь, пока не узнаю, слышишь? — она молотит пятками по постели. — Нет, — слышится голос Кайло куда глуше, чем раньше, и с другой стороны ее кокона сползает холод. — Конец разговора. Теперь ты должна выполнить свою часть сделки, и... боюсь у нас нет времени на милый треп в постели. Давай, — он поднимает ее в воздух вместе с одеялом. — Что? Куда ты меня тащишь? Эй! — В Ад, Рей. Или на Изнанку, если тебе так будет угодно. — Но я чуть не умерла вчера, — отбивается она изо всех сил. — Вчера! И я все еще чувствую себя плохо. — Да, и мне очень жаль. Но если мы начнем в горячей воде, — Кайло направляется в ванную, задевая ее макушкой о косяк, — ты продержишься дольше. Как раз, чтобы найти меня, — он так и сбрасывает ее там, на кафельный пол возле двери, а сам крутит краны, и пар поднимается клочьями вверх. — Вот так, самое то. Теперь полезай внутрь. — Нет, — Рей кое-как встает на четвереньки, сбрасывает с себя тяжелое одеяло и пытается отползти. Было бы куда. Он следит за нею словно хищник, наигравшийся вдоволь с мелкой мышью, а теперь готовый раздавить ее под лапой. — Нет, погоди... Я... — Не заставляй меня делать тебе больно. А я сделаю, — его смешная маска трескается, осыпается, обнажая саму суть. Он мертвяк, он монстр. — Десять минут, — задыхается Рей. Кажется, он включил чистый кипяток, и от жаркого воздуха клокочет в горле. — Хорошо, пять... Всего пять. Я напишу Финну и все. Кайло качает головой. — Пять минут не сделают погоды, иначе я не пойду. И тебе придется тащить меня силком. А я буду кричать, — она прекрасно знает, что Изнанка не то место, где нужно быть громкой. Там лучше вообще не быть, ни в каком виде. — Пока не сорву голос. — Ладно, — совсем нехотя сдается он. — Пять. Делай все, что хотела, и мигом сюда. Он все еще сидит на бортике ванны, запустив под воду свою руку, и играется пальцами, словно пытаясь вспомнить, каково это — быть живым. А она, поскальзываясь, наталкиваясь на мебель, несется к рюкзаку. Там были мелки. Воды ей хватит даже с лихвой, горсть земли она берет из горшка с цветком и сыплет в карман. Пальцы мигом становятся грязно-серыми, а времени мыть их совсем нет. Сколько у нее осталось из тех пяти минут? Две? Полторы? Зажигалка. Где-то на кухне должна быть зажигалка, и Рей гремит ящиками, пока наконец не наталкивается на железный прямоугольничек и стискивает в кулаке. Как там было сказано? Вода поведет, земля удержит, огонь отрежет, воздух... — Рей! — вместе с голосом Кайло, набирающим силу, дрожит и пол под ее ногами. — Где ты? Твое время вышло. Она бухается на колени прямо там и криво ведет линию по половицам, пытаясь сделать ее хоть немного похожей на круг, сыплет землю, чиркает зажигалкой, набирает полный рот слюны и сплевывает, ей не хватает только... — Пожалуйста, пожалуйста... — она ни за что не пойдет туда. И не станет его проводником, потому что он настоящий монстр. — Рей! — он возникает перед нею и с яростью смотрит на кривую салатовую линию. — Что ты... — его глаза сощуриваются, и в глубине темных зрачков наливается золото. Безумное, яростное. — Ах ты маленькая дрянь, мы же заключили сделку! — может, профессор Холдо была права, и смысл не в заклинании, это же всего лишь слова, а в четырех стихиях. Рей набирает полные легкие воздуха и дует. Дует, пока не чувствует, как лопается голова, а Кайло мнется по ту сторону круга. Он словно здоровенная моль, колотится о невидимую стену, не в силах пробить ее. И кричит. Так кричит, что все заполняется многоголосым шумом, воем музыки, скрежетом и треском. Это трещат половицы, это скрипят стены, сжимаясь, это окружающий мир сминается бумажным шариком. — Не! Смей! Закрываться! От! Меня-я-я-я! — и с каждым воплем он наваливается на барьер защитного круга, а Рей, позабыв все слова, только и смотрит на него, понимая, что если он прорвется, она в живых не останется. — Не-е-е... — раскаленная зажигалка обжигает пальцы и падает на пол. И вместе с пропажей одной из стихий ломается и круг. Кайло наваливается на нее всем весом, вдавливая в половицы. Он как каменная плита или ледяная глыба, и Рей кажется, будто все косточки в ее теле до последней треснули и искрошились в пыль. — Я говорил, пойдем по-хорошему, — шипит он ей на ухо, сжимая руками голову, и в виски ввинчивается острая боль. — Но ты сама выбрала, — его рот проходится по ее щеке, а затем впивается в губы ледяным поцелуем. — Замри, — и по лицу что-то течет, где он касался ее. Что-то теплое, щекотное, соленое на вкус. Раз-два-три... Он все еще снаружи, но почему тогда ощущение, будто он копошится в ее мозгах, лезет языком в рот, проникает под кожу словно паразит, обволакивая холодом сердце. — Идем, Рей, — шепчет он, и зов его звучит внутри, пока мир выцветает, наливается серостью. — Идем со мной, — он берет ее за руку и сплетает пальцы, и они проходят сквозь кожу, вплавляются в кость. А она стонет и кричит немым криком, понимая, что он заполнил ее собой как какой-то сосуд. До капли. Раз-два-три... Ничего больше нет.

***

Здесь все другое. Она больше не имеет тела, веса, осознания себя. Меньше, чем песчинка, капля чернильной темноты, собравшейся в вязкие лужицы под ногами. Ей здесь не место. Кайло же — наоборот — стал собой. Он больше не призрак, он словно расслоенный пластами, собранный в искаженном виде, плоский силуэт с золотыми провалами вместо глаз. Единственная метка, что роднит его со старым образом — шрам, перечеркнувший лицо. Он сочится алым, набух узловатой жилой. Вместо обычной одежды он укутан в ту же темноту, что стелется под их ногами, собираясь в клубы. — Насмотрелась? — говорит он искаженным шепотом — что-то, напоминающее визг иглы по старой пластинке, скрежет камешков в пустой ореховой скорлупке. Почему это вообще должно быть голосом? — Идем. Это его мир, он не имеет границ или плоскостей, но грибница под ногами так похожа на ту, что Рей уже видела, что она вздрагивает и пытается отойти. — Не волнуйся. Это мое. Оно не тронет тебя. И правда, она ступает по нитям, но не цепляются за ноги, только еле слышно хрустят, посверкивая. — К-куда? — ее тело почти привыкло к холоду, но все равно потряхивает, а язык безвольно цепляется за зубы. Здесь везде темнота, здесь некуда идти. — Туда, — Кайло щелкает пальцами — или тем, что у него теперь вместо них, — и нити загораются одна за другой, высвечивая ровную тропу вперед. — Я покажу дорогу. Идем со мной, — он стискивает ее локоть и тащит за собой, а по сторонам то тут, то там возникают зыбкие тени. Они больше не похожи на зацикленных, от них ничего не осталось — сгустки серого, дрожащего студня — и грибница лоснится, подпитываясь их силой. — Почему их так много? — она никогда не видела столько призраков в одном месте. Но, может, это даже не место, оно ведь тоже состоит из множества слоев, меняющихся так быстро, что Рей не может разобрать. — Потому что я голоден. И на одной тебе я долго не продержусь, — Кайло ступает легко, и нити мягко скользят за ним. — Так что пришлось собрать их всех. Подрагивающее облачко слева изгибается, до ужаса напоминая искаженное в крике лицо, а затем угасает, отдав все грибнице. — Но... зачем я тебе? — это его мир, и он подчиняется Кайло. Кажется, тут все призраки с округи, не меньше полсотни — и это только на освещенном пути — и они совершенно безвредны. Для него, даже для нее. — Меньше вопросов, Рей. Меньше вопросов, — Кайло подталкивает ее, буквально пронося над пульсирующей светом дорожкой. — Быстрее. Он питается по пути, набирая силу, и его тело все меньше напоминает простой прямоугольник, как будто вместе с их — что это, души? — вместе с едой он возвращается к человеческому состоянию. Или наоборот — потому что глаза уже давно полыхают нестерпимым золотом, и Кайло жадно урчит, словно дикое животное на охоте. Он не обращает на нее внимания — все его внимание поглощено дорогой, и Рей боится даже вздохнуть. Она помнит это правило, единственное — не смотри на монстра, не думай о нем, и возможно он не сожрет тебя. — Сюда! — Кайло с легкостью распарывает куски плоской темноты, раскидывая их под ноги, создавая новый путь, где его грибница на мгновение сливается с другой. Эта точно принадлежит не ему, нити другие, они... Рей не сможет объяснить, может, дело в их форме или жемчужном оттенке с каплей розового, будто по жилам совсем недавно текла не белесая жижа, а кровь. — Он не станет нам помехой, — мотает он головой, оглядываясь так, словно из расслоенной темноты что-то сейчас вынырнет и схватит их обоих. — Он получил, что хотел. Давай, — и ее снова толкают вперед. — Кто получил? — это место, на мгновение сложенное из разрозненных кусочков, ей знакомо. Немного. Оно похоже на дом. И треснутый, расколотый колокольчик, застывший в воздухе, вздрагивает, исчезая. — Это дом Роуз! — Нет, тебе показалось, — ускоряет шаг Кайло, пока она не начинает вырываться из его мертвецки крепкой хватки. — Та тень, почему она не гонится за мной? — что-то ускользает от нее. Что-то простое, но оставшееся непонятным. — Почему не трогает тебя теперь?! Мы на его территории, почему оно не охотится за нами... — розовая, нежно-розовая грибница, пульсирующая в каком-то особенном ритме, напоминающем стук сердца, пружинит под ногами, но не делает ровным счетом ничего и не пытается ухватиться. — Хватит уже, — он подхватывает ее на руки и сдавливает с такой силой, что кости трещат. Здесь монстры куда более реальны, чем люди, чего она ожидала. Это его мир. — Побереги свою злость до двери, Рей. — Нет! Нетнетнетнетнет... — Рей так рвется, раскидывая ноги, пиная его и молотя, что ей удается ускользнуть. Шаг-другой, пока нити не начинают скручиваться у ее лодыжек — побег не удался, и Кайло вздыхает, оскаливаясь. — Она так громко кричит, ах, — это чужой голос. Он мертвее, глуше, он лишен... человечности. Вторая тень, застывшая впереди, собравшая свою грибницу как плащ, цокает и качает головой. — Так хорошо кричит. — Отойди, Хакс, — Кайло двигается так быстро, что Рей глазом моргнуть не успевает, как уже позади него, укрытая темнотой, ниспадающей с расслоенных плеч. Он защищает ее, и это... даже хуже, чем если бы он ее убил. — Я сказал, в сторону! Ты получил, что хотел. Тень — Хакс — довольно смеется: — Да, благодаря тебе. Но посмотри на нее... как же она кричит! Ах, она само совершенство. — И она принадлежит мне, так что исчезни, — Кайло даже не двигается с места, но ощущение, будто он обхватывает ее, прижимает к себе, защищая. — Я всегда буду сильнее тебя, скольких бы ты ни затянул к себе. Когда темнота спадает с лица, Рей видит второго. Он меньше похож на человека — он и есть та вытянутая плоская тень, с остатками рыжих волос и мертвецки-белыми глазами. Укутанный своей грибницей, он разводит руками — обрубленной чернотой, лишенной пальцев: — Все еще идиот. Здесь мы всесильны, там... Впрочем, иди, я заберу себе твою кормушку. Ты мне никогда не нравился, Рен. Дверь ждет. Он ждет. И он соступает в сторону, оттягивая за собой свою верную свиту из розовых отростков, сплетенных сетью, что впилась в плоское тело. И издевательски кланяется, взмахивая рукой. — Не смотри на него, — предупреждает Кайло, и Рей закрывает глаза. Она все еще слышит отголоски чужих криков, раздающихся при каждом его шаге. В стране монстров только они и остались. — Раз-два-три... — шепчет Рей про себя. — Раз... Два...