Спаси меня

      Я проснулась от первых лучей жаркого солнца, который проникал сквозь черные занавески. Повернув голову, я не обнаружила Глеба, ну на это я и надеялась, что все так и будет. Немного поднявшись, я заметила алые розы, которые лежали у моих ног, как же я их сразу не заметила? На окне так же стояли розы, только белые.             - Соня, ты уже проснулась? На улице восемь утра, поднимайся, у нас ещё куча дел – кричал с коридора Глеб. В спальню зашел Голубин, на котором были только черные спортивки с под которых была видна линия трусов и немного растрепанные волосы – Я сделал тебе кофе, только не знаю, любишь ли ты с молоком – присев на кровать и давая чашку в руки, спросил парень.             – Да, я люблю с молоком – немного посидев, я продолжила – А откуда ты знаешь, что я люблю розы?             – Я и не знал, просто купил те цветы, которые и мне нравятся. Я так понимаю, что угадал? – с полным безразличием ответил он. Не понимаю почему, но в тот же миг мне в голову прилетела фраза « Я привыкну к нему», не знаю к чему это, как говорится «Поживем, увидим».             – Угадал – отвечаю, делая глоток горячего кофе.       Так проходили дни, мы узнавали о друг друге что-то новое, каждый от друг друга, что-то новое для себя брал. Ну, скорей всего я от него, он не меняется, хотя, может просто я этого не замечаю, так как вижу его каждый день. Благодаря Глебу, я всерьез увлеклась психологией и философией, юруспруденция для меня и раньше была неинтересна, но зато теперь я знаю, что меня влечет. После той ночи он больше не исчезал, как-то между разговорами я пыталась узнать, где он был все-то время, но он только переводил тему, сжимая кулак.       Завтра у Кети день рождения, ей исполнится 18-ть лет, такое только раз в жизни бывает, обычно так говорят, правильно? Но если посудить, то каждый день рождения бывает раз в жизни. Если честно, то не люблю свой День рождения, чии-то – да, люблю. Люблю дарить подарки, а особенно смотреть, как их расспаковывают. А что до моих дней рождения – да, я люблю подарки и даже очень, но если убрать эти розовые очки в виде подарков, улыбок и так далее, этот день напоминает, что мы все ближе и ближе к смерти, в этой теме я более писимистична, чем в остальных.       Время подходит к вечеру. С Ромой я договорилась, мы сделаем для неё подарок и поздравим ровно в 00:00, все друзья и знакомые, с хлопушками заорут «С Днем рождения». Николаевич уже дал копию своих ключей от квартиры, чтобы мы зашли и все готовили пока они в другой комнате. Подарок для Кети готов заранее, наряды к празднику готовы, точнее мое платье и спортивные штаны с худи Глеба готовы. По поводу этого праздника у нас было очень много споров. Как только поднималась эта тема, Глеб начинал фыркать и постоянно говорил, что ему насрать на этот праздник и на саму именинницу, но со мной такое не пройдет и я все равно заставлю его пойти со мной к Роме, поздравить подругу и чтобы он хотя бы пару слов выдавил с пожеланием. Единственное, что не получилось, так это заставить надеть его костюм, хотя он ему очень идет. Подарок от Глеба тоже я купила, все я делаю, ну нормально так. Друзей её я зову, подарки от Глеба тоже я, хоть бы раз жопу поднял и сказал «Ладно, давай я». Как можно, настолько ненавидеть свою сестру, пусть она даже и не родная, а двоюродня или троюродная? По нем просто даже видно, что он чувствует к ней отвращение или ненависть, но почему? Боюсь, что этого я никогда и не узнаю.       Уже все готово и через минуту мы должны будем выходить с криком, но кто-то немного обламывает наши планы. Ах, да, Полины же нет, как я могла не заметить, я же её так «ждала», что прям не могу. Ладно, пофиг, всем показала, что начали и все конечно же пошло по плану. Впрочем праздник шел нормально, пока не объявился неожиданный гость – Марк. Человек, который сумел испортить праздник.. Хорошо, что все обошлось, конечно не без потерь…       Глеб быстро сориентировался и сказал мне, чтобы я нашла пистолет, а там он уже и убил его, вот только Рома пострадал. Когда уже пришел врач, он остался в комнате с Ромой, а мне сказал, в случае чего придерживать Кети. Через небольшой промежуток времени Глеб выходил и обняв меня, нашептывал что там происходило. Знаете, хоть он и не показывал, что переживает за друга, но глаза выдают его, возможно он не переживал, но сожалел, что так произошло. Уже когда мы вышли с квартиры Николаевича, он мне все подробно рассказал и даже свои догадки, о том, что Рома может не выжить. Как сказать об этом Кети я и понятия не имею. Дома у Глеба.             – Глеб, если Рома не выживет, что будет с Кети? Она же этого не переживет, это наверно больно, терять любимого человека - снимая пальто, спрашиваю у Голубина, который копается в телефоне.             – Ничего с ней не будет, переживет, не маленькая уже – не отрывая глаз от телефона, отвечает парень.             – Глеб , можешь оторваться от телефона?             – Угу – не отрываясь от телефона отвечает Голубин. Не люблю, когда я с кем-то общаюсь он приделяет больше времени своему телефону, а не мне. Меня это выбисило и я отобрала у него телефон.             – Голубин, я с кем разговариваю? С тобой или твоим телефоном? – со злостью спрашиваю у парня. Он схватил мою руку и с силой сдавил.             – Никогда так не делай, никогда. От этого телефона зависит, то над чем я занимался, почти пять лет – отбросил руку. Выдохнул и продолжил - Куколка, и что же ты хочешь от меня услышать? Давай только конкретно - с не меньшой злостью отвечает парень. Протянул руку – И верни телефон владельцу.       Мне позвонила Кетя, что там что-то случилось и нужно приехать, а я же пока туда доберусь точно к вечеру буду и я отправила Глеба, он как всегда сопротивлялся, но все же я его заставила, и он через силу поехал к ней. Был там не долго и не мало, примерно час, когда приехал, сказал, что ничего страшного, переживет, но в это я мало верю и позже позвоню ей, узнаю, что да как.             – Ну так продолжим разговор. Почему ты так относишься к Кети? Почему ты её ненавидишь? Что она тебе такого сделала?             – Ладно, давай хотя бы зайдем и чего-то нальем себе, там и расскажу.             – Окей, пошли – приобняв за талию, он повел меня за барную стойку и сказал присесть.             – Ну, так почему же? – грея руки об горячую чашку кофе, напоминаю парню об разговоре. Себе он налил стакан с виски.             – Примерно два года назад, когда мы с Марком ещё более менее общались и он сбежал от отца, он хотел, так сказать, сделать пакость ему и рассказать тайну, которую он скрывал, на теперешнее время восемнадцать лет. Тайна о том, что у него оказывается есть ещё один ребенок, вне брачный. Где-то в 2015-м году, он сделал анализ ДНК на отцовство. И этот документ подтвердил, что Екатерина Владимировна Озолина на самом деле носит не свою кровную фамилию – не могу сказать ни слова, просто сижу и слушаю с приоткрытым ртом. – Мой отец изменял моей маме с матерю Катерины, а то есть по факту она должна быть Екатерина Генадиевна Голубина.             – То есть её мать изменяла отцу Кати с твоим? Жесть             – Так получается она тебе… - не успев договорить, он продолжил.             – Родная. Да, получается она моя родная сестра.             – Но, почему…             – Почему я с ней так обращаюсь? Да, потому что отродок моего отца, она нежданный, не желанное существо в этом мире. Я её ненавижу все своим телом, душой и сердцем. Я вижу в ней своего отца, манера, даже внешне они похожи.             – Хочешь, я тебя тоже удивлю. Ты тоже «отродок» своего отца. И как же ты на себя в зеркало смотришь? - решила напомнить, что он тоже часть этой цепочки. Он наблизился к моему лицу и ответил             – Я знаю, и поэтому редко смотрю в зеркало. Я себя так же ненавижу, как и её – да Глеб был прав, глаза – это душа человек и сейчас они говорят правду, без капли сарказма.             – А кого же ты любишь в этой жизни ?             – Тебя – шепотом отвечает парень, от чего мурашки по коже прошлись. Взял мои руки, которые держали до этого горячую кружку кофе – Ты человек, ради которого я живу, иного смысла я не вижу. и не хочу видеть.             – А как же твоя мама? Она же жива.             – Не знаю, даже если это так. Она осталась в моем сердце, в моих воспоминаниях такой какой была раньше, до наркотиков, которые отец заставлял её принимать и до того, как она утратила память после прыжка с моста. Если я её все же найду, обеспечу дальнейшую жизнь, а если нет… тогда не знаю, что будет – я вижу, что ему тяжело, но ничего поделать не могу. Притронулась рукой его холодно щеки, чтобы хоть как-то утешить – Я поймаю тебя, если ты будешь падать, я всегда рядом – на это я только улыбнулась, ведь он вспомнил мой вопрос « Если я упаду, ты поймаешь меня?», он мне снова напомнил, что он всегда будет рядом. В такой момент вроде бы, я должна была его поддерживать, а не он меня. Он протянул свою руку к моей шеё и потяну к себе – Я люблю тебя, малыш – поцеловал в губы. Он был быстрый и нежный одновременно.             – Я тебя тоже люблю              – Мне нужно решить одно дело, думаю, это будет финиш в моей прошлой жизни и старт в новой – поцеловал в лобик – Я не знаю, во сколько приду, ложись без меня.             – Пообещай, что все будет хорошо – держа его за руку, говорю парню.             – Я не могу тебе этого обещать – в этот момент внутри что-то екнуло, что-то тревожное.             – Глеб, ты можешь объяснить куда ты? – выпил залпом стакан с виски и обошел барную стойку.             – Сегодня все будет кончено – обнял окунувшись носом в мои волосы, словно это в последний раз. Куда же он? Я начинаю ещё больше переживать. Снова поцеловал в губы и ушел, прихватив собой телефон. Микки завыл, думаю, он тоже чувствует тревогу за своего хозяина. POV Глеб       Спросите, почему в этот день я такой щедрый на правду, или почему я решил Кате рассказать правду о Тиме и Элле, или Ханне о том, что её подруга мне родная сестра, а все просто и даже очень. Возможно, в этот день я последний раз вижу её искрение глаза, вдыхаю её аромат или даже прикасаюсь, тоже в последний раз, а это больно осознавать. Понимать, что в этот день все кончится, нет – я не боюсь смерти, я боюсь потерять то, ради чего решил жить, а точнее ради кого, я обрел смысл. Едья в машине на назначенную встречу, которую ждал и даже продумывал по шагам, как все будет проходить, а тут оно уже на носу и сворачивать нет смысла. Я так долго его искал, ждал пока он сам сдастся, а тут осталось пару миль и все совершится. Либо - я, либо – он. В этот день обязательно кто-то умрет, вопрос «Кто?», не дает мне покоя. Было решено, что собой никого не брать, ни охрану, ни друзей, только один на один. Но зная его, он нарушит свои же правила, а я не собираюсь им подчинятся, и буду играть только по своим. Подъехав к заброшенному двухэтажному складу, меня ждали мои же люди. Запах сырости окунает меня в воспоминания о психиатрической больнице, такая же вонь, такие же обшарпанные стены, м-да, не из приятных воспоминаний. И вот его силует, стоит спиной словно боится посмотреть смерти в глаза.             – Здравствуй, сынок, давно не виделись – обернувшись ко мне лицом, говорит отец, засунув руки в карманы брюк.             – Решил полюбезничать перед смертью, папочка? – с легким весельем спрашиваю.             – Ну, что ты сынок, я всегда был примерным семьянином, хорошим мужем и отцом, а так же миценатом и так дальше – с улыбкой распинается отец – У меня все это было, пока ты не отобрал – лже улыбка спала с его лица и вышла наружу его настоящая сущность – Ты поганый мальчишка, который решил, что весь мир подчиняется ему и …             – Хочешь сказать, что это не так? Весь город подчиняется мне и только мне: полиция, суди, адвокаты, врачи, наркоторговцы, шлюхи…- стал понемногу подходить -… владельцы клубов, ВСЕ. Ты ничтожество, которое не умело управлять бизнесом, распоряжаться деньгами, связями. Ты выбрасывал деньги грязных на шлюх и наркотики. Ты дерьмо, которое издевалось над своим родным ребенком и пичкал свою жену наркотиками, чтобы разработать новые виды. Ты – никто и ничто в этом мире, запомни. Перед смертью ты должен знать, что в этой жизни ничего не стоишь и даже цента.             – Сы-сынок, подожди, перед какой ещё смертью? Я пришел поговорить как отец с сыном, мы же с тобой родные, не так ли? – заикаясь и отходя назад, говорит мучитель.             – Знаешь, я решил покончить со всем, что связывало меня с прошло жизнью. И как ты понимаешь – достаю нож с рукава. Да, я взял собой нож и не только, а так же пистолет и лезвие, я же знал, куда иду – Остался только ты, папочка – мой голос раздавался эхом по всему этажу, между нами меньше, чем полметра расстояния. Я протягиваю холодное оружие к его шеё и поднадавливаю, чтобы пошла первая кровь. Он шипит от боли, но не отходит – После твоей смерти в прессу и полицию попадут все документы, которые покажут тебя настоящего и все подумают, что тебя убил один из бандитов, которому ты задолжал круглинькую суму. Отвечу на твой немой вопрос: Да, я и это знаю, я все знаю. Я и мои люди собирали на тебя информацию несколько лет, и её хватит либо посадить тебя на пожизненно, либо убить.             – Глеб, остановись, ты же не такой, ты уже стал взрослый и…. – не позволяю договорить и перебиваю.             – Интересно, а на что ты рассчитывал, что мы помиримся, я тебя прощу и обниму тебя со словами «Я так скучал» или эмм « Я так долго этого ждал, папуля».             – Ты же знаешь, что эту фирму поднял я и она пренадлежит мне, отдай по хорошему.             – А то что? Что ты мне сделаешь?             – А то твоя ненаглядная Иванна Высоцкая умрет в муках – трусость в его голосе исчезла, будто её и не было - пока ты здесь пытаешься меня запугать – вот тут и я стал переживать, но я и это предусмотрел, оставив с ней охранника - Но я же знаю, что ты этого не сделаешь, ты не убьешь меня. Ты как и был трусливым сопликом таким и остался – меня смешит такая уверенность в себе, человек перед смертью пытается меня унизить, глупо, в его случае, было бы уместно валятся на коленях и просить прощения у меня, а не показывать свою глупость.             – А вот тут ты ошибаешься, папочка. Наверно, у тебя была головная травма, раз забыл кто я, ну это не важно. Один вопрос, где моя мать? – вижу на себе красное лазерное пятно, умирать так двое сразу.             – А это уже не важно - поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами, таким способом намекнуть отдать приказ стрелку. Но я этого не позволяю и первым делаю ход, одним взмахом перерезаю ему горло. Кровь хлещет с большой скоростью, он словно пытается поймать воздух или поймать последние нити жизни, но все бесполезно. Стаю ногой на порез и добиваю.             – Месть совершилась, папа, ты получил свое. Как говорится, каждый получит по своим заслугам – с легкой улыбкой говорю умершему. Звук выстрела в ушах зазвенело, я забыл, что есть стрелок. Вот это я не предвидел, чувствую, что перестал дышать, но я не падаю, я все ещё стою на ногах, посмотрел на живот, грудь, ничего нет. Я жив. Подняв голову, откуда шел выстрел.             – Бро, ты живой? – спросил Олег, держа в руке пистолет.             – Да, вроде бы – отвечаю другу. – Ты как всегда вовремя – с улыбкой говорю, вытирая кроссовок от крови отца об цемент.             – Всегда, пожалуйста. Слушай, а что он говорил о Ханне?             – Черт – звучно выкрикиваю и бегу к машине сломя голову, не слушая друзей, которые орут вопросы « Что случилось?», «Куда ты?» и « Что происходит?» . Как же я мог забыть, надеюсь, что охрана справилась с теми, кого он послал. День без сна дает о себе знать. Усталость, переживание, боль, боязнь перед неизвестным. М-да, из-за Ханны я стал более уязвимым, раньше такие чувства меня не посещали. День рождение Екатерины прошел с глубочайшими изменениями. В этот день я убил своего отца, в этот день, я возможно потерял друга. Кстати, нужно узнать, как он там. Первый раз за все наше с Катей знакомство, я первый звоню. Номер телефона всегда был, но никогда не звонил, только были сообщения и то, чтобы угрожать. Это было давно, в начале нашего знакомства, унижать её было одно удовольствие, а её слезы и умоляние, как капля виски в тяжелый день. Ночь наступила так же незаметно, как и наступил день после тяжелого утра. За окном ярко светят фонари, а с открытого окна дует холодный ветер, чем больше нагнетает обстановку. Плюю на правила и лечу, не замечая никого, не людей, ни закон. Ехать ещё около двадцати минут, а сердце стучит все громче и сильнеё. У меня словно шестилетнеё дежавю, когда видел мать на краю моста и как она сказала последние слова, слова посланы её сыну: «Ты меня не уберег». Потом она меня не помнила, так она и потеряла сына, я все равно её найду, чего бы мне это не стоило. Найдя отца, я ожидал, что узнаю, где она находится, но он поступил в своем духе, в прочем, как и раньше. Вылетаю из машины, к квартире считанные метры, по пути ищу ключи, но тут же их обраняю, видя приоткрытую дверь. Внутри тишина, не решаюсь сделать шаг, боюсь увидеть правду, но тем же делаю хуже. Хуже для себя и неё. Резко толкаю дверь, так что звучно хлопает об стенку, от чего посыпалась штукатурка.       POV Ханна       Меня очень насторожили его слова, прошло всего полчаса, а по чувству что несколько. Не могу найти себе место, ходя с одной стороны к другой. Где же он ? Куда он уехал? Почему он не пообещал, что все будет хорошо? Не могу успокоиться. Прошел час, второй, а от него не звонка, не сообщения. Телефон все так же отключен. Не понимаю, зачем Глеб приставил охранника к двери, что случилось, за этот маленький период, все же было нормально. Решила отвлечься видео с YouTube, но видео Ларина, все так же не помогаю, что-то смешное, не то настроение.             - Где же этот пес? – говорю вслух сама себе. Подбежал Микки – Та не ты, а хозяин твой – хотя бы что-то или даже правильно, кто-то поднимает настроение. Микки – добрый и милый песик, с которым я быстро поладила, что не сказать о его хозяине. В дверь постучали. Странно, у Глеба же есть ключи, вроде бы. Хотя, может забыл. В принципе, боятся нечего, за дверями охранник, значит, никого кто мог бы причинить мне вред не подошел бы к двери. Не спрашивая, открываю дверь, из-за чего в дальнейшем я сильно пожалею. За дверями стоял двухметровый омбал, хотела закрыть дверь, но его рука перекрывает щель и он силой отбивает её.             – Здоров, куколка – спрашивает недобрежилатель. Он выглядел как из фильмов, скорей всего он их пересмотрел или бандиты так и выглядят: лысоватый в небрежней одежде и ужасной вонью из-зо рта, которая разносилась на метры. Медленно отхожу назад, поближе к шкафчику с ножами и вилками.             – Если вы к Глебу, то его нет. Он уехал по делам, зайдите по позже, а лучше убирайтесь к черту и забудьте дорогу сюда.             – Правильно, его уже нет – коротко отвечает.             – М-да, у вас не большой словарный запас – подвожу итог его ответу – Что вы имеете ввиду «Его нет»? – как можно больше оттягиваю время, ещё чуть чуть и моя рука будет возле серванта с приборами.             – А ты туповатая, куколка… - тошно от того, как он меня называет. От него это звучит ужасно.             – Меня сейчас вырвет.             – Генадиевич его так точно прикончил, хех – насмехается лапиндос – Мальчишка тупой и не знал, куда и на что едет, а папаша его гоп и все – с удовольствием рассказывает, от чего сердце начинает биться сильнее.             – Этого не может быть – не могу поверит в его слова. Пока сама не увижу, не поверю. Нет. Глеб сильный человек и не мог упустить такое. Не верю. Сама себе продумываю в голове, но слезы – предатели и потекли, сквозь разьеренный взгляд. Нож уже в руках и я готова ко всему.             – Где документы? – коротко спрашивает чудак.             – Какие ещё документы?             – Где они? Документы на Генадиевича, где?             – Вы говорите как отсталый, так что идите нахер- взмахиваю ножом и попадаю в руку, бегу на верх, там телефон и дверь закрывается. В крови горит адренали, почему-то уверена, что эта скважина не спасет меня и просто вызываю скорую и звоню Олегу, но он не отвечает. Значит так и будет. Громким гулом, вылетает дверь, как она ещё с петель не вылетела.             – Где они? – держась за руку, спрашивает обидчик.             – Не знаю, но если бы и знала не сказала - я знаю, где они, но не скажу, это дело всей его жизни, я не могу так поступить.             – Быстро говори             – Вы какой-то туговатый – он достает пистолет и мне нечего больше делать, только смириться             – Сама виновата – слышу как завыл Микки, тот обернулся в сторону шума от собаки и Микки напал на его руку с пистолетом, но… слышу выстрел и… как я падаю на пол. В боку ужасно заболело, чувство, как сильный удар кувалдой – Твою мать, я на это не подписывался – громко выражается стрелок и выбежал с комнаты. На удивление я жива, вроде бы, только вот кровь пошла, падая головой врезалась об быльцу кровати. Ко мне подбежал Микки и положил головку на рану. Смотрю на руку, она в крови, в моей крови. Чувствую, что не могу встать, тяжело и …я теряю силы, тяжело даже голову повернуть, по ходу я знатно врезалась головой. Ничего полежу и пройдет, глаза смыкаются, мутнеё и становится холодно. Слышу шаги. « Ханна, Ханна» - кричит Глеб. Я знала, я знала, что он жив, но глаза окончательно сомкнулись и вижу только пустоту. POV Глеб             – Ханна, Ханна, ты где ? – в ответ слышно только вой собаки, который доносился с моей спальни. Каждый шаг давался с трудом, все меньше и меньше, словно оттягиваю время, пред неизбежным или перед тем, чего не хочу видеть и верить. Отталкиваю дверь спальни. И вижу, то чего боялся, все это время. Ранее белоснежный ковер, встречает кровавой дорожкой, который вел к телу Ханны. Жалобно воя, Микки лежит почти всем телом на ней, перекрывая мордышкой рану, возможно, это глупо, но в такие моменты веришь, что животные понимаю, что нужно делать. Возможно, таким образом, он хотел, чтобы меньше шла кровь.       Ноги подкашиваються видя её на полу, без сознания или мертвую. Черт, даже не хочу пускать такие мысли в голову. Падаю на колени перед телом, проверяю пульс, очень слабый. Пытаясь привести её в сознание, но все напрасно. Нет, времени для прикрытия, поднимаю и несу в машину, перед этим перевязав рану кофтой.