Твое механическое сердце.

Сотни созвездий из голубых частиц плавали в черном бездонном пространстве. Они сталкивались друг с другом, распадались на крохотные осколки и вновь собирались в причудливые узоры. Каждое столкновение приводило к маленькому взрыву, содрогающему бесконечную пустоту,а соединения поблизости беспомощно рассыпались пылью. Совершенно бесшумно, в течении нескольких минут целая крохотная галактика изменялась до неузнаваемости. Хаотичный танец голубых огней - это лишь программа внутри кибернетического глаза, ее небольшой сбой, мешающий концентрации зрения. - Сделай шаг, давай, иди сюда. - голос Кёнсу кувалдой бил по механической голове одним из множества потрясений. - Давай. Чанёль упирался руками в дверные косяки, словно они вот-вот сомкнуться и, вздымая механическую грудь, воображал себя Атлантом,что держал небо, готовое вот-вот обрушить на голову такого крохотного Дио. - Зачем? - наивно спрашивал андроид, на удивление действительно не понимая. - Я думаю, тебе мало места в комнате. - мягко продолжал юноша, делая маленькие шажки все дальше от двери, разводя руками как перед младенцем. - К тому же, если ты будешь свободно ходить по дому, то мне не придется вечно таскать к тебе вещи. Будешь брать все,что тебе нужно. Кёнсу сам старался поверить в то,что говорит. Его вздернутые брови слабо подрагивали вместе с губами,но лицо сохраняло спокойное, несколько отрешенное выражение коллекционной статуэтки, выражая мысли,а не чувства. Выпускать андроида не было надобности - у Дио нет дел, не занятий как таковых и нет потребностей, отчего он может хоть с сотню раз заходить в комнату к Чанёлю, снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Звучит как полная глупость. Но в таком случае Чанёль останется лишь игрушкой. И в один из дней юноша может поддаться страху, решив более никогда не говорить с андроидом, может вернуться к жизни в своей металлической шкатулке в роли танцующей балерины из стекла. "Он в любом случаи - игрушка."

"В наше время все друг другу игрушки. "

- Хорошо. - звонко отозвался Чанёль и тут же сделал несколько уверенных шагов, обогнув Дио в своем стремлении увидеть иной мир, мир еще больше. - Не торопись, мне надо многое тебе показать и рассказать о правилах. - подскочил Кёнсу и дребезжа отправился за андроидом, вытянув руки как маленький встревоженный ребенок.

"Теперь многое безвозвратно измениться."

Квартира До Кёнсу - крохотный, пыльный мир, со своим,такими же пыльными, порядками. В одной комнате,в гостиной, было столько непонятного хлама, что негде было ступить. В другой - кухня, на которой владелец и ел, и готовил, и иногда спал. Столовая и гостевая комната всегда были заперты,а сам Кёнсу уже не помнил,что находилось в них, как они выглядят. В его воображении, когда он проходил мимо этих давно запертых дверей, всплывали образы порталов в иные миры, которые никогда не следовало открывать. Чанёлю же Дио выделил одну из самых крупных комнат. Как бы то странно не звучало, то была гардеробная, где в свое время все было усыпано блеском роскоши и неминуемым счастьем от этой самой роскоши. Там Кёнсу хранил усыпанные бриллиантами сценические костюмы благородных принцев, доблестных героев сказок или обаятельных преступников; любимые плакаты и фотографии с изображением хёнов; косметику и зеркала всевозможных форм. Все кануло в лету - и костюмы, и плакаты, и косметика, и память и те времена. Лишь зеркала остались. Хранились они в другой комнате, там, где и прочий хлам. - А сюда можно? - Нет. - А сюда? - Нет. - А сюда? - Тем более нет. Спальня - запретная территория. - сухо выдавил Дио, направляя андроида в гостиную. - Где-то здесь, возможно, под пианино, есть плеер, который тебе так нужен. Даже предположить то, где мог находиться крохотный плеер, было невозможно. В комнате не было мебели, но вся она почти до потолка была захламлена вещами с разной степенью полезности. Чем больше вещей окидывал взором Чанёль, тем больше понимал,что раньше квартира была достаточно уютной, ибо каждый предмет в гостиной в купе является мусором, но по отдельность - предметом интерьера с безупречным вкусом. Фарфоровые ангелы, пустые горшки из-под растений, несколько стопок книг, плюшевые игрушки , статуэтки в форме маленьких поп-звезд лишь в очередной раз напоминали - когда-то сердце Кёнсу было способно вместить в себя столько мелочей. - Я могу это трогать? - андроид скользнул кончиками пальцев по синтетическим губам и замер от восторга. Чанёль сам не понял, что вызвало этого приятное чувство в его пустой груди. Может, причиной тому стала отодвинутая пелена времени, за которой он смог увидеть наполнение Дио несколько лет назад. Сложно было представить, что этот маленький оловянный человечек когда-то был наполнен до краев как плюшевая игрушка всеми этими богатствами. - Делай со всем этим все,что хочешь. - несколько растерянно пробубнил Дио, чувствуя жгучую пустоту. У его ног лежат сотни воспоминаний, осколков чувств и милых сердцу вещей, но делать с этим уже нечего. - Это хлам. Чанёль медленно сел на колени, дабы ничего не раздавить, и До точно так же сел рядом. Андроиду все было в новинку и все,что попадалось ему под руку, он разглядывал с искренним любопытством, тогда как юношу интересовала лишь это самое любопытство в кибернетических глазах. "Будешь ли ты любить это вместо меня?"

"И что же ты обо всем этом думаешь?"

"Именно это ты любишь?"

"Умеешь ли ты любить?"

- Почему в твою спальню нельзя? - у Чанёля дрогнули уши. Пускай его руки и заняты крохотной оригами в форме единорога, мысли андроида совершенно о другом, о чем-то более тонком, чем бумага. - Потому,что каждому нужно личное пространство. - Зачем? - Если хочешь, то я тоже не буду заходить в твою комнату. - Почему? - Чанёль отложил все,что до этого вертел в руках и встрепенулся как напуганная сойка. - Сам подумай... - начал юноша и взял в руки толстую книжку под авторством Олдисса Брайана, скользя по гладкой обложке шершавыми пальцами. - .... вдруг я приду к тебе и все заберу? Или сломаю? - Мне будет не жалко, ведь ты - живой, а все остальное - нет. - чистосердечно ответил андроид. - А друг я все сломаю и уйду? У тебя же ничего не останется. До фыркнул, испытывая ни то презрение, ни то сострадание, видя в Чанёле прежнего себя, готового лишиться всего, ради кого-то живого рядом. Лишь с опытом юноша смог понять, что иногда нет разницы между живым и неживым. Тот, у кого бьется сердце, порой может оказаться острым лезвием,что множество лет будет ржаветь в груди. - Тогда я бы стал ждать тебя снова. - андроид повысил голос и от легкого сбоя он лязгнул как метал о метал. Чанёль помнит каждый миллиметр мягкой, человеческой кожи, которой случайно коснулся когда вышел из металлической коробки. Он четко помнит человеческое тепло, что приятно отдает на кончиках синтетических пальцев, помнит сколько неровностей на бледной коже, которые влюбляют в себя так, как не сможет ни одна самая гладкая коробка. Андроид не понимает,как Дио может не ценить столько смысла. В его бьющемся сердце. Неровном дыхании. В его погрубевших пальцах. Если всего этого нет - нет смысла ни в одной книге, листе бумаги, карандаше или статуэтке. "Ты бы устал ждать." Кёнсу ничего не ответил. Ничего не произнес вслух. Он коротко потрепал Чанёля по волосам, ощутив неестественную мягкость синтетических волос так похожих на волосы куклы Барби , лежавшей где-то в этой забытой комнате, и вышел. Дио направился в свою спальню заваленный ржавыми мыслями. Мыслями о себе, о себе много лет назад, таком же наивном и воодушевленным, со всеми этими цветочными горшками, зеркалами и фигурками. Он шел чувствуя нестерпимую тяжесть потери, схожую с болью от потери близкого человека. Человека не имеющего ни могилы, ни надгробия, которого ,кажется, никто не помнит.