MDZS-драбблы

Гуаншань знает, что хорош. Собой, в сексе, вообще – он же просто чудо. Жоханю с ним очень повезло. Гуаншань все про себя знает и с удовольствием этим пользуется. Улыбается сладко, еще слаще говорит всякие глупости и горячие, грязные вещи Жоханю прямо на ухо; ходит в одном шелковом халате на голое тело все время, что гостит в Цишань; и касается, касается, касается. Трогает губами чужие губы, мочку уха, кончиком языка – впадинку за ухом, ладонями – рельефную грудь и крепкие бедра. Жохань обычно следит из-под опущенных ресниц цепким, хищным взглядом, усмехается. Гуаншань лучше всех наложниц и проституток знает, где и как потрогать, где царапнуть, ущипнуть, лизнуть, чтобы взгляд у Жоханя стал совсем темным, а усмешка – голодной и жадной. Гуаншань медленно укладывает Жоханя на шелковые простыни, едва ощутимо скользит шелком рукавов по коже. Жохань фыркает от смеха – вроде бы и презрительно, но Гуаншань же видит, как он доволен. Не сбрасывает с себя, не дергает больно за волосы, не впечатывает потоком энергии в стену. Не гонит. Лежит и ждет – ему же любопытно, в чем еще Гуаншань лучше всех. И еще темный член крепко стоит, между головкой и животом тянется ниточка смазки. Гуаншань отлично видит: Жохань, может, и сильнейший заклинатель, но все равно такой же человек, как все остальные – ему тоже хочется удовольствия, нравится принимать ласки. Сам Жохань ласковым не бывает, он хорош в другом. Гуаншань, в общем-то, совсем не против, чтобы его больно дернули за волосы или впечатали в стену. Потом. Пока он сам мягко прижимает бедра Жоханя к постели. Легко щиплет соски, еще раз, и снова – пока Жохань не начинает шипеть и скалиться. Головка его члена сильно набухает, на животе собирается лужица смазки. Гуаншань льет масло ему на мошонку и внутренние стороны бедер, вслепую размазывает – ему не нужно смотреть, он и так все знает, – и влажно целует живот. Вымазывает губы и подбородок в смазке, трогает языком пупок. Жохань широко раскидывает ноги, коротко рычит, когда Гуаншань надавливает между ягодиц, но пальцы так и не вставляет. Ладно, тут лучше не дразнить. Жохань легко принимает два пальца, расслабляется и двигает бедрами навстречу. Гуаншань едва касается головки его члена губами, толкается кончиком языка в отверстие на ней и добавляет третий палец. Мягко давит на гладкие, что тот шелк, стенки внутри, медленно достает пальцы и вставляет снова. Два – чтобы немного подразнить, три – чтобы Жохань приподнялся, подался насвстречу и толкнулся членом в рот Гуаншаня. Четыре – Гуаншань прижимает пальцы к верхней стенке, гладит сильнее, а подушечкой большого давит под мошонкой. Жохань гортанно стонет, весь каменеет. Головка пульсирует, и в горло Гуаншаню ударяет терпкая соленая сперма. Он жмурится, быстро глотает, но потом кашляет. И все равно улыбается, подняв голову – снова показал, как хорош. Достает пальцы, легко поглаживает расслабленные мышцы, приоткрытое отверстие, трется щекой о бедро Жоханя. Тот не видит – у него закрыты глаза, грудь тяжело вздымается. Гуаншань успевает подумать, что, может, сегодня Жохань не настроен бодрствовать всю ночь, наверное, придется самому разбираться с собственным возбуждением... Но Жохань резко приподнимается на локтях, намотав волосы Гуаншаня на кулак, дергает его вверх, заставляет лечь на себя. Ногами обхватывает так сильно, что Гуаншань стонет – кажется, у него ребра трещат. Жохань приподнимает бедра, чтобы член Гуаншаня оказался ровно между ягодиц, и бьет пяткой. Больно кусает за край уха и приказывает двигаться. Член легко проскальзывает внутрь, и Гуаншаня перетряхивает – так горячо и хорошо. По комнате разносятся громкие шлепки кожи о кожу. Гуаншань вылизывает ухо Жоханя и сбивчиво шепчет, как рад повиноваться господину Вэнь. Довольно улыбается, когда Жохань снова начинает стонать и рычать, когда вонзает зубы в надплечье. Вряд ли кто-то еще видел главу великого ордена Вэнь таким, вряд ли кто-то способен сделать его таким. Гуаншань думает: Жоханю с ним все-таки ужасно повезло.