Диссонанс

В числе проблем, возникших с его неожиданным возвращением, оказался так же тот факт, что Сильвер теперь жил в его комнате. Нет, они и раньше одно время вместе жили в комнате Голда. Вот только тогда Голд не чувствовал себя гостем в ней. Это было чертовски странно, находится в окружении своих вещей, к которым Сильвер очевидно почти не притрагивался эти два года, но при этом не чувствовать себя хозяином в полной мере. Места Сильвер занимал немного, даже за кровать не пришлось драться — он сам ушел спать на пол в первую же ночь после возвращения хэтчера. Но Голда не покидало ощущение того, что он делал что-то не так, каждый раз, когда он рылся в своей одежде или клал предметы не на то место, где они лежали прежде. Ощущение усиливало еще и то, что он постоянно ловил на себе взгляд эксченджера, который постоянно и будто бы исподтишка наблюдал за ним. Он не хотел признавать, но Сильвера, когда он мог говорить, но молчал, ему было гораздо проще понимать, чем того Сильвера, который говорить не может, но пытается сказать ему что-то. При этом, у остальных, казалось бы, никаких трудностей с этим не возникало. Даже мать Голда без труда разбирала то, что он хочет сказать. А таскался он за ней как приклеенный — Голд постоянно видел его то моющим посуду, то приносящим нужные продукты из лавки по соседству. Казалось, даже соседи уже вполне приняли его как своего и каким-то непонятным для Голда образом понимали его. Да что там, его даже покемоны понимали — он сам видел. В конечном итоге, он сам был единственным, кто никак не мог понять, что именно пытается ему сказать Сильвер. И он почти нутром чувствовал, как раздражается последний, пытаясь передать ему необходимую информацию. Однажды, когда Голд добрых полчаса не мог понять, что он от него хочет, то еще часа два потом не мог стереть с руки маркер, которым раздраженный Сильвер написал на ней несколько типичных для его речи ругательств. Писал он по-прежнему хираганой, причем к процессу подойдя со свойственным ему упрямством, из-за чего исписанной оказалась вся рука хэтчера примерно до локтя. Сильвер же, сердито зыркнув, ушел в другой конец дома и остальную часть дня упрямо избегал его. Голд честно пытался исправить ситуацию, иногда, как ему казалось, даже успешно, но в итоге все становилось только хуже. Он все чаще задавался вопросом, ненавидит ли Сильвер его теперь. Наверное, в этом не было бы ничего неожиданного. Голд бы и сам себя ненавидел, окажись на его месте. С другой стороны, он что, специально из себя умершего разыгрывал, что ли. Однажды он даже попытался спросить Сильвера об этом, но в итоге выпалил что-то абсолютно бессмысленное, словил в ответ очередной гневный взгляд и больше к этому не возвращался. Ну озвучит — точнее напишет — Сильвер, что он ему неприятен, а что дальше? Почему-то представлять эти слова на бумаге было ещё противнее. Голд поежился. А может даже и не напишет. Кивнет просто, вот весь разговор. А потом уже бессмысленно будет о чем-то говорить. Как-то, помогая матери отнести белье в стирку, он обнаружил под своей подушкой знакомую красную куртку и, вытащив ее, задумчиво оглядел. Он был уверен, что потерял ее во время той самой битвы два года («А для кого меньше месяца», — сердито пробурчал про себя Голд) назад. Судя по ее виду, ее не стирали примерно с тех самых пор. Вся в грязи и пятнах крови, на боку дыра... Кому вообще могло прийти в голову положить ее туда? Ну, вариантов изначально было не так уж много. Поэтому, захватив с собой вещь, он отправился на поиски. — Эй, Сил! — отыскав Сильвера, который как раз вытирал пыль в игровой комнате, он помахал курткой как флагом, в надежде привлечь его внимание. Обернувшийся на возглас Голда эксченджер вопросительно посмотрел на него, но заметив в его руках ярко-красный предмет, тут же замер. Проследив за его нервным взглядом, хэтчер удостоверился, что его догадки на этот счет были полностью правдивы. После чего, игнорируя явную неловкость со стороны товарища, придвинулся к нему почти вплотную. — Серьезно? — протянул он, с каким-то удовлетворением замечая, как дернулся тот. — Под подушкой? Ну надо же, не знал, что ты такой сентиментальный. Этого хватает, чтобы, вспылив, Сильвер потянулся за маркером, спешно чиркая им в небольшом альбоме для рисования. «Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПРИКОНЧУ!!» — гласят крупные неровные буквы, и Голд невольно фыркает. — Твой стиль письма заметно улучшился с прошлого раза, — замечает он. Сильвер смотрит на него несколько секунд, перед тем как снова взяться за маркер. «У меня было много времени для практики.» — он поворачивает альбом так, чтобы его было видно Голду. Серые глаза смотрят с укоризненной, и хэтчер стыдливо мнется, жалея о своей слабости к необдуманным насмешкам. — Сил, я... — Сильвер машет рукой, не давая ему договорить. Он бросает на него еще один взгляд, и Голд неловко улыбается ему, все еще комкая в руках свою куртку. И что делать с ней теперь? Вернуть ее обратно? Но Сильвер уже выходит из комнаты, оставляя Голда один на один с желанием приложиться головой об стенную балку. — По-моему, я и правда идиот, — уныло сообщает он Эйтаро, и тот согласно кивает.