Неверное решение

1 сентября 1991 года, Вокзал «Кингс Кросс», платформа 9 и ¾       Появившись на платформе за час до отправления, Гарри и Невилл сразу же отправились в хвост поезда. Уж очень не хотелось им попасть в тот кромешный ад, что воцарится на платформе, как только появится семейство Поттеров. Едва друзья выбрали купе, как тут же позвали Годди и попросили доставить их сундуки.       С недавних пор этот домовой эльф стал спасением для юных магов. Когда меньше месяца назад друзья прибыли в родовое поместье Лонгботтомов, их встретил бьющийся в истерике домовик. Не успел Невилл успокоить его, как с трудом оправившийся от шока Годди взахлеб начал рассказывать, что покидая поместье, мастер Фрэнк приказал охранять Лонгботтом-холл до возвращения хозяев. И вот теперь, наконец-то «Мастер Невилл» вернулся домой. Результатом этой тирады было предложение переименовать Годди в Альфреда и поискать под манором пещеры.       Август, как друзья и подозревали, выдался сложным. Вторая встреча с гоблинами прошла успешно, был подписан весь пакет документов запроса на эмансипацию, гоблины получили запрос на заключения договора с целителем, была получена опись содержимого хранилища Лонгботтомов и с двумя разрушителями проклятий мальчики отправились в родовой дом Невилла. Как оказалось, для прохода нужно было предоставить свою кровь, после чего ворота распахнулись, и Невилл, по подсказке спутников из Гринготтса пригласил их зайти. А дальше была встреча с Годди, который и указал, как настраивать права доступа на вход в поместье.       Поняв, что их услуги больше не требуются, сотрудники банка распрощались и покинули территорию, друзья же, по их совету начали удалять из книги доступа все имеющиеся там записи. Как результат свободный вход остался лишь у двух человек: Невилла Лонгботтома и Генри Поттера.       Закончив с самым неотложным они устроили скрупулёзный допрос домового эльфа. Количество полученной информации просто зашкаливало, и потребовался ещё целый день на систематизацию всего услышанного, а к тому времени был найден и дополнительный источник информации – волшебные портреты.       Встреча с ними оставила у Невилла неизгладимое впечатление. Увидев изображения отца и матери он заплакал. Гарри, давно не видевший слёз в глазах друга, не знал, как поступить в такой ситуации, и лишь сжал плечо юного Лонгботтома. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы его названный брат сосредоточился на главном. Разговор вышел очень сложным. Портрет Элис Лонгботтом рвал и метал, обещая все возможные кары на голову предательницы Лили. Но чуть остыв, они решили действовать осторожнее, так как, судя по выводам коротышек из Гринготтса, во многом был замешан Альбус Дамблдор.       По всему выходило, что в первую очередь двум юным аристократам от магии нужно было выучить свои генеалогические древа и правила этикета, действующие в магической Британии. Затем им надлежало изучить права и обязанности Лорда Древнего и Благородного Дома. И если Дом Лонгботтомов относился к таким согласно ходу времени, за которое менялись поколения предков и их заслугам перед магией и страной, то с Певереллами всё было куда сложнее. В те времена, когда последняя из Певереллов вошла в род Поттеров, первые были Благородным Домом, а вот Поттеры всего лишь Магическим. И хоть времени прошло и немало, с выделением из линии Поттеров линии Певерелл, с присвоением оной статуса Древнего Дома могли бы возникнуть проблемы. Но в следующий визит в банк Гарри заверили, что волшебник, отвечающий за рассмотрение эмансипации, при определенных условиях подпишет бумаги не глядя.       Вспоминая, как часто Вернон скрипел зубами, высказываясь об уродах, вымогающих у него взятки, Невилл лишь спросил: «сколько», и распорядился взять нужную сумму из его хранилища. К тому времени Годди уже просветил юных волшебников о том, что свои комиссии гоблины закладывают в сумму заранее. Параллельно с изучением книг по культуре и этикету магического мира, друзья начали изучение такого вида магии как окклюменция. Как оказалось она не только помогает защитить свои умы от проникновения постороннего, но и здорово выручает в запоминании прочитанного.       Подарком на дни рождения был визит целителя, который, осмотрев мальчишек нашел, что у них есть небольшое отставание в росте и весе по сравнению со сверстниками, оставил нужные зелья и инструкции, порекомендовав занятия спортом и обильное питание, чтобы обеспечить правильную работу микстур. После диагностики зрения Поттера, произвел небольшие расчеты, и, отмерив из одного флакона в другой нужное количество капель, развел их дурно пахнущей жидкостью из третьего. Ну а затем, по три капли в каждый глаз, и Генри Поттер, наконец-то четко увидел окружающий его мир, не используя при этом очки. После целитель попрощался и отбыл в Гринготтс за расчетом. Оставшийся день и следующий за ним были проведены в немагическом Лондоне и в посещении парка развлечений.       С подачи портретов они узнали, что вместо стандартных мантий не просто можно, а даже нужно приобрести мантии соответствующие их статусу. Но вопрос с одеждой домовик, тщательно сняв с подростков все мерки, взял на себя. Он же следил, чтобы за столом ребята вели себя в соответствии с их положением.       К концу первой недели августа с основами церемониала и переплетением взаимосвязей родословных они худо-бедно разобрались. Мальчики оказались в восторге от того, что и в самом деле являются хоть и отдаленными, но братьями.       Далее будущие лорды перешли к изучению книг за первый курс, а так же к полетам на метлах. В изучении школьной программы помогли палочки ушедших Лонгботтомов, пусть заклинания получались и не все, но движения мальчики отработали. С метлами вышло ещё проще, стоило приказать метле «Вверх» как учил магов портрет отца Невилла, как метлы тут же скакнули в вытянутые руки. Опробовав полеты, оба поняли, что им эта забава нравится, хотя у Невилла летать выходило и чуть похуже, нежели у Гарри. А за палочками решили отправиться первого сентября, чтобы слухи об их появлении не успели донестись до Хогвартса.       Так и проходили их дни, с утра подъём и физические упражнения, ибо один из портретов просветил, что фраза про здоровый дух в здоровом теле актуальна и для магии; затем прием зелий и завтрак, далее занятия магией, которые сменяли изучение теории магии и истории. А после обеда Годди, на примере теплиц, которые он, по мере сил, поддерживал в надлежащем состоянии, рассказывал о магических растениях. Эти знания оказывались очень полезны во время последующего за ними изучения зелий. Варить ничего они не пробовали, так как портрет Фрэнка, отца Невилла, предупредил о том, что без присмотра опытного мага это может быть крайне опасно, но запомнить, какие ингредиенты для чего применяются, им ничего не мешало. До ужина ещё раз применение активной магии, а после, уже совсем вымотавшись, ребята опять читали книги по истории и этикету. Лишь в конце августа в их распорядок было внесено изменение. 27 августа 1991 года, Гринготтс       Несмотря на мантию с накинутым на голову капюшоном, Гарри Поттер нервничал, но старался не выдавать себя, опасения быть случайно узнанным были вполне реальны. То, что рядом с ним шел точно так же одетый брат по всему, кроме крови, не слишком то помогало. Пройдя к упомянутому в письме сотруднику банка, Невилл скинул капюшон.       — Наследник Лонгботтом, прибыл на встречу с управляющим счетами, уважаемым Богродом.       — Пройдёмте со мной, — мельком глянув на них, сказал гоблин.       Пройдя уже пару раз хожеными коридорами, мальчишки оказались в знакомом им кабинете Богрода.       — Наследник Лонгботтом, наследник Певерелл рад видеть вас, — не скрывая своего удовольствия, приветствовал их хозяин кабинета.       — Наше маленькое предприятие прошло успешно, так что у меня в руках одобренное министерством разрешение на вашу эмансипацию.       — А вопрос о статусе моего Дома? — поинтересовался Гарри.       — Разрешён в вашу пользу, и затерян в бумагах. Мы смогли подвязать этот вопрос к статусу Дома Поттер, и теперь если даже кто и осмелится его оспаривать, то тогда придётся оспаривать и статус Дома Поттер, а вот на это точно никто не решится.       — И что нам теперь делать? — Задал вопрос Невилл.       — А теперь дождёмся когда к нам присоединится уважаемый Горнук, и пройдём в ритуальную комнату.       — Уважаемый Богрод, я хотел спросить, как так получилось, что гоблины оказались хранителями сокровищ Певереллов? Ведь банк был основан уже после женитьбы Иоланны.       — Всё просто, наследник Певерелл. До основания банка, гоблины были хранителями сокровищ для всех семей, которые понимали, что все мы дети магии и относились к нам с должным уважением. Эти же семьи в своё время и поспособствовали тому, чтобы именно Нация занималась финансами в магической Великобритании.       В эту минуту Рогнук открыл дверь, и увидев присутствующих в кабинете пригласил их следовать за ним.       Ритуал прошел достаточно буднично, мальчишки даже несколько расстроились. Первым был Невилл, войдя в ритуальную пентаграмму, он собрался, вытянул руку открытой ладонью вверх и торжественно произнес:       — Я, Невилл Фрэнсис Лонгботтом, наследник древнейшего и благороднейшего Дома Лонгботтом, настоящим заявляю о моем праве на освобождение, предоставленном мне министерством магии. Да будет так.       На вытянутой ладони появился перстень, украшенный изображением, напоминающим якорь. Решив, что рассмотрит его позже, Невилл, надрезав ладонь, окропил его своей кровью, а затем надел. Небольшая вспышка магии сказала присутствующим, что всё прошло, как ожидалось. Выйдя из пентаграммы, Невилл принялся рассматривать рисунок на кольце. Видя его замешательство, Богрод решил дать пояснение:       — Лорд Лонгботтом, ваш род имеет скандинавские корни, и когда пришло время для создания ключа к родовому камню, то в качестве символа первый Лорд Лонгботтом выбрал молот Тора. Как символ храбрости и доблести, смелости и воле к победе, символ "внутреннего стержня". Считалось, что молот Тора, сражающий силы зла без промаха, отпугивает зло. Также Тор покровительствовал плодородию.       — Так вот почему у тебя так хорошо получается с растениями возиться, лорд Лонгботтом, — смеясь, встрял в разговор Гарри.       — Иди уже, — махнул ему рукой Невилл.       Мгновенно посерьёзнев, юный Поттер занял место в центре пентаграммы. Полностью повторив жест своего названного брата, Гарри вытянул руку и произнёс:       — Я, Генри Джеймс Поттер, наследник древнейшего и благороднейшего Дома Певерелл, настоящим заявляю о моем праве на освобождение, предоставленном мне министерством магии. Да будет так.       На его ладони точно так же сформировалось кольцо, и, напоенное кровью, показало золотистой вспышкой, что одевшего его юного лорда магия приняла в качестве главы рода.       Выйдя из пентаграммы Гарри тоже принялся рассматривать рисунок на перстне. Сначала ему показалось что это просто круг, но присмотревшись, Гарри понял что это была змея, пожирающая свой собственный хвост.       — Это Уроборос, Лорд Певерелл, — произнес Горнук, — символ того, что жизнь и смерть неразрывно связаны. Также он символизирует интуицию и мудрость, благоразумие и здравомыслие.       — Но разве некромантия это не магия смерти? — удивился Поттер.       — О, уверяю вас, нет. Вернее не только смерти, но и жизни, — произнес Горнук.       — Но почему тогда её запретили? — удивился Невилл.       — Потому что некроманты слишком опасны, особенно если подходят к своим силам творчески. Ну и потому что они слишком индивидуалисты и не особо терпят над собой надзор, а Министерство Магии не хочет, чтобы кто-либо был способен ослушаться их приказов.       — Довольно об этом, предлагаю вернуться в мой кабинет, продолжим там.       Сказав это, Богрод первый вышел из ритуального зала.       Расположившись за своим столом, меньше месяца вернувшийся назад в свой кабинет Богрод посмотрел на юных лордов.       — Что ж, с этим разобрались, теперь перейдем к следующему пункту, Лорд Лонгботтом вы запросили два защитных комплекта наследника из вашего хранилища, вот они. Как я понимаю, вы хотите предоставить один из них Лорду Певереллу?       — Всё верно, — ответил Невилл.       — Работать они будут, но всё же я бы советовал Лорду Певереллу быть осторожным, получается, что его защита не завязана на магию его рода.       — Уважаемый Богрод, давайте, по прежнему, Невилл и Гарри, нам так удобней.       — Хорошо Невилл, так вот, магия защитного комплекта Лонгботтомов будет сопротивляться.       — И как можно это исправить?       — Теперь, став главой Лонгботтомов вы можете официально и навсегда передать эти артефакты в Дом Певерелл, а Гарри кровью привяжет их к своему роду.       — Так и сделаем, — ответил Невилл.       Гарри благоразумно промолчал, они уже знали о такой возможности и несколько раз спорили на эту тему. Те споры закончились в пользу Невилла, ну или точнее в пользу портрета Элис Лонгботтом, которая требовала, чтобы её нареченный сын был защищён по высшему разряду.       После всех необходимых манипуляций, мальчишки вздохнули и взяли по первому артефакту. Серьга в виде простого небольшого кольца, помогающая сопротивляться легилименции, когда её поднесли к мочке уха, застегнулась сама, дав на доли секунды вспышку дискомфорта. Следом за ней свои места заняли браслет на правом запястье, помогающий определить зелья и яды в пище и амулет на цепочке, защищающий от простейших сглазов и проклятий.       — Уважаемый Горнук, — вступил в разговор Гарри, — давал ли вам Лорд Поттер распоряжение перевести плату за обучение своего сына на счет Хогвартса?       — Да, лорд Певерелл. — гоблин ухмыльнулся, понимая, к чему идет разговор.       — Он называл имя сына, когда отдавал это распоряжение?       — Нет, лорд Певерелл.       — Он уточнял, за какой срок нужно заплатить? — юный Поттер вернул ухмылку.       — Нет, лорд Певерелл.       — Тогда вы вполне могли понять его распоряжение как оплатить весь срок обучения?       — Да, лорд Певерелл.       — Как я понимаю, Лорд Поттер также распорядился открыть доверительное хранилище для своего сына?       — Да, лорд Певерелл. — во взгляде гоблина появилось восхищение.       — Он называл имя сына, когда отдавал это распоряжение?       — Нет, лорд Певерелл.       — Уважаемый Горнук, будьте добры перевести все средства из моего доверительного хранилища в сейф рода Певерелл.       — Будет исполнено, лорд Певерелл.       — Уважаемый Богрод, уважаемый Рогнук, благодарим за ваше время. Пусть ваши хранилища будут полны золота, а враги корчатся у ваших ног. 27 августа 1991 года, графство Норфолк, поместье Боунс       Амелия Боунс с неприкрытой усмешкой протянула своему собеседнику закупоренную бутылку "Старого Огденского". Глава Аврората Аластор Муди, разве что на зуб не попробовал пробку и стекло бутылки, и лишь тогда открыл её и разлил по двум бокалам дымящийся напиток.       — Аластор, я не понимаю, зачем ты решил уйти, ты же со скуки подохнешь в отставке.       — Я не решал уйти, Эми, это Альбус решил, что Поттеру пора расти дальше, вот он и намекнул, что мне пора на пенсию, ну и ещё ему не по нраву, что я держу всех оправданных ублюдков на прицеле, а особенно его любимчика Снейпа.       — Он настолько сильно озабочен продвижением Джеймса?       — Настолько, что даже решил прибегнуть к прямому шантажу.       — Даже так? И у него есть чем тебя прижать?       — Конечно есть, я никогда особо и не скрывал, что убивал прихвостней Волдеморта при первом признаке сопротивления, но после десяти лет мира и спокойствия в стране, суд меня точно не оправдает. Отправят прямиком в Азкабан. Так что, лучше быть живым в отставке, чем мертвым.       — Тут ты прав. - Амелия помолчала.       — Аластор, тебе не кажется, что Альбус имеет слишком много власти?       — Кажется? Штаны Мерлина, я в этом полностью уверен. Ты когда с Блэком разговаривала, он ничего тебе не рассказывал?       — О чём?       — У него племяшка Хогвартс заканчивает, Нимфадора, может, слышала?       — Да припоминаю, дочка Теда и Андромеды.       — Всё верно, так вот, она ему из первого ряда, что называется, новости носит, ну а он уже потом мне пересказывает за бутылочкой. И исходя из того что он рассказывает, Альбус выстроил в школе кузницу по выращиванию собственных почитателей на трёх факультетах, и горластую, но совершенно бесполезную оппозицию на Слизерине.       Ты же знаешь, в старых семьях всегда учили детей ещё до школы, и Блэк с Анди за голову хватаются при виде того, насколько упал уровень образования. Сириус говорит, что и в его-то время историю преподавал этот чокнутый призрак, но такое чувство, что он с каждым годом всё больше сходит с ума. Кстати, а интересно призраки могут сходить с ума? Надо будет к невыразимцам заглянуть, пока я еще могу, хе-хе. Ну, так вот, Снейп вовсю поощряет дискриминацию маглорожденных, а те и не понимают, что они делают не так, призрак то на уроках им вместо реальной истории только про гоблинов и твердит.       С зельями тоже беда, этот пожиратель ничему не учит, а лишь оскорбляет и третирует. Деканы остальных факультетов слепо верят всему что вещает "Великий Дамблдор" и наплевать, что факты говорят о другом. А самое главное, я даже не могу вмешаться, пока директор сам не вызовет. Но и это не самое плохое Эми. Ходят слухи, что Альбус собирается позволить вернуться в Визенгамот Нотту и прочим.       — Ты сейчас шутишь? — Амелия Боунс чуть не поперхнулась напитком.       — Если бы, ты разве не помнишь, что именно с его подачи этим "респектабельным и достойным" членам общества позволили избежать допроса с сывороткой правды. Он мне этим толстуху Уизли напоминает, та тоже готова поверить в любую чушь лишь бы оправдать своих деток.       — Ты это про что? — с подозрением спросила Боунс.       — Была там несколько лет назад история, связанная с племяшкой Блэка и старшим отпрыском Уизли. Сириус после этого и ушел с Аврората, когда его Поттер заставил заткнуться, иначе, понимаешь ли "дело Света" пострадает, тьфу, мне тогда так противно было, а сделать ничего не мог. Так что ты предупреди Сьюзи, пусть будет осторожна с этими "предателями крови". И объясни, что это на самом деле значит, а не ту чушь, что фанатики чистой крови несут.       — Это-то я обязательно объясню, а вот как мне ей объяснить, почему мы с такими людьми на одной стороне, вот этого я не знаю.       — Ничем тут не могу помочь, так как сам не понимаю, зачем таких рядом с собой держим. — Муди вздохнул, — Но не суть, не это самое главное. Малфой тоже будет в Визенгамоте.       — Быть этого не может, они всего лишь Магический Дом.       — Ты это мне говоришь? — Аластор усмехнулся, — я сам член Магического Дома, однако я, несмотря на все заслуги моего покойного отца и мои присутствую на заседаниях лишь как глава Аврората. Я так думаю, это еще одна причина, почему Альбус хочет меня убрать с этого поста. Знает, что я точно буду против, и потребую повторного расследования, чтобы убедиться в том что "уважаемые" члены общества и вправду достойны. А Поттер всё, что ему подсунет Дамблдор, не глядя подмахнет.       — Откуда у тебя все эта информация, даже я ничего не слышала.       — Потому и не слышала что наш "великий" всё втихаря готовит, мне просто нечаянно повезло.       — И когда это произойдет, сколько у меня времени?       — Ещё примерно год. Я тебе этого не говорил, но Люциус сам себе свинью подложил. Он намекнул Фаджу, что у Поттера дескать нет ни одного ученика, а это как-то несерьезно, что глава Аврората не подтвердил свое мастерство в боевой магии. Так что вместо вступления в должность наш славный герой будет преподавать весь год в Хогвартсе. Ну и Леди Поттер не может своего золотого мальчика бросить.       — Ты это про мужа или про сына? — с иронией спросила Амелия.       — Про обоих, — недовольно рявкнул Муди.       — Так не нравится наш спаситель?       — Он слишком избалован славой, если бы родители ему так не потакали, может и вышел бы из парня толк, а так, вырос самодовольный наглец. Тогда на балу в честь его дня рождения случайно услышал, как он по мне прохаживается, дескать "и за что этого Муди так хвалят, ведь Того-кого-нельзя-называть я убил".       — А про Лили Поттер ты что имел в виду?       — Леди Поттер не может себе позволить, чтобы её драгоценный сын оказался без надлежащей опеки, потому она будет преподавать в Хогвартсе у первых двух курсов Чары и Зелья. Официально для того, чтобы разгрузить Флитвика и Снейпа.        Амелия задумалась, и, покачивая в руке бокал спросила:       — У нас нет совсем никаких способов воздействия на Альбуса в школе?       — Я уже думал об этом, но нет, тут к нему никак не подступиться, увы.       — Какие еще печальные новости ты мне принес?       — Ну, это опять же о Блэке, он всё пытается уговорить Поттера, чтобы младший взял на себя его род, ты же в курсе его ситуации.       — Да, мы как-то обсуждали это.       Тут Амелия густо покраснела.       — Да ладно, — Муди засмеялся в полный голос, — Малышку Эми совратил злобный тёмный Блэк?       — Без комментариев.       Все еще посмеиваясь Муди продолжил:       — Ну, так вот, Сириус уже припугнул Джеймса с Альбусом, что назовет следующим в очереди отпрыска Люциуса, но те всё так же хранят молчание, почему - я так и не могу понять.       — Ну, тут все просто, — сказала Боунс, — если Сириус умрет без наследника, то министерство может потребовать конфискацию, семья-то ведь тёмная, а там под шумок Альбус себе к рукам приберет все книги и артефакты, даже если золото гоблины и не выдадут.       — Я думал Альбус давно уже прошерстил все библиотеку Блэков?       — Нет, не успел, к тому времени, когда у самого Сириуса появился полный доступ, Блэк уже перестал безоговорочно доверять Дамблдору.       — Ох и сильно же, наверное, бесился наш «великий светлый».       — Я тоже так думаю, но тебе стоит поговорить с Сириусом, пусть будет осторожен.       — Обязательно поговорю, на следующей неделе мы как раз собирались встретиться.