Как приручить белого кота?

      POV Хосок       Не знал, что бывает так мучительно от взаимности. Каких сил мне невероятных стоило не выдавать себя, что услышал мысли Хёнвона: «Я тебе нравлюсь?»       Он ещё спрашивает. С ума схожу от того, как нравится, как тяжело не поддаться желанию сказать об этом. Если бы у Че был хоть какой-то опыт не по дорамам и книгам, а личный, то раскусил бы мои чувства мгновенно.       Сдержанность — не сказать, что присущее мне качество, хотя Кагами считает иначе. И всё же… С котёнком хочется быть осторожным, если даже взаимно… Впрочем, лучше бы было не так. Все было бы проще для обоих, не чувствуй мы симпатию.       Я окрылен чувствами, желанием быть всё время с ним. Ладно, что это мешает работе — наверстаю, но остаются желания — естественные и непозволительные. Да, мы можем довольствоваться ласками, в том числе и оральными, но стремление обладать целиком и полностью, когда взаимное влечение ясно обоим — подобное кажется почти нереальным. И мучение будет продолжаться до тех пор, пока семья Че не решит, что ему можно наконец-то вступать в отношения. Интересно, сколько это ещё продлится?       Что за издевательства… Впрочем, они есть в каждой семье, просто разные. Ты мне так нравишься, Хёнвон, что трудно спать в собственной кровати без тебя, не хватает тонкого тела по соседству. Пусть мы не пересекали границы дозволенного, хочется знать, что ты рядом. Глажу пустующую сторону со сложенным вторым одеялом, холодное постельное белье… тоскливо без тебя, малыш.       Забираю свое одеяло и ухожу спать в гостиную, где всегда теплее, возможно, потому что не ожидаешь, что кто-то может лечь рядом.       Ещё утром Хёнвон был со мной, сопел вновь в ладошку по утру. Говорят, что к холодам. Видимо, приметы сбываются, ведь теперь здесь очень зябко. Че даже не представляет, как изменил меня — связаться с девственником и ждать милости судьбы? Нет, не про меня до этих съёмок. А теперь никто не нужен, и если по началу допускал, что просто необходимо снять напряжение, а тут он — такой весь милый и пушистый котик, то сейчас — это нечто невообразимо серьезное. Даже засыпаю с мыслями о нем.

***

      Мне не хочется открывать глаза, хотя понимаю, что раз на диване, значит — нет никого рядом, однако убеждаться в этом совсем нет желания. Я обещал Аюми, что наверстаю работу, хотя она прощает меня за витание в облаках, потому что любовь — это реальный повод, по ее словам. Девушки — те ещё романтики.       А не романтик ли я? Океан, вино, пледы… Господи, до чего докатился! Впрочем, ради счастливой улыбки Хёнвона — оно того стоило, безусловно. Невольно растягиваю губы, вспоминая, как открыто он смеялся, когда я называл Змееносца — Большой Медведицей, а Скорпиона — Львом. И бил легко по плечу, уточняя, не было ли у меня двойки по астрономии*.       Мне очень хотелось стереть между нами ощущение того вопроса, который я притворился, что не слышал, и даже не предполагал, что он в ответ будет, как солнышко, в ту темную ночь светить своими яркими эмоциями.       «Как Че справляется?» — пишу Кагами.       «Играет лучше всех. Если он останется в Японии, то чувствую конкурента», — улыбаюсь, ощущая гордость за Хёнвона. Надо и самому постараться.

***

      — Лагерь для актёров? — склоняю в недоумении голову, — а зачем? Раньше такое не проводили.       — Понимаете, я поговорила с режиссером, он считает, что команда несплоченная, а так как в основном люди молодые, то ещё играют роль личные эмоции. Миура считает, что и Хёнвон начинает поддаваться этой атмосфере, а по сути только Каору, Кагами и Че справляются достойно…       — Поддаётся?.. — думаю вслух, понимая, что уже успел перенять привычку котика. — Аюми, давай организуем это, и сделаем там же съёмки для бэкстейджа, выпустим вариант с дополнительными материалами, а что-то используем в нарезке для рекламы. Хм… Думаешь о том же, о чем и я?       — Подготовлю необходимые декорации, — улыбается девушка.       — И в итоге всё равно работать будут, — усмехаюсь, — впрочем, надо создать условия, в которых им правда станет комфортнее. Рэй ушел, да?       — Да, но там роль простая, так что уже завтра должен прийти актёр на замену.       «Слабак, сдался так легко. Как мучить моего котёнка — так пожалуйста. А говорил, что стремиться надо к большему! По головам пойти тебе я не позволю…»       — Господин Шин, я с Вами говорю, вообще-то, — напоминает о себе ассистент, а я киваю в подтверждение, что слушаю, — вчера вечером Вам письмо пришло, из Кореи, опять без адресата.       Принимаю конверт с печатью и адресом моей компании. Мы оба знаем, от кого оно, потому что Аюми в первый раз решила, что это письмо с угрозами и открыла. Наверняка всё то же самое, впрочем, теперь я готов подумать о его предложении, убираю письмо в ящик.       — Сможем подготовить лагерь к следующим выходным? — она смотрит в распечатки, что заранее сделала.       — Самое ближайшее в среду через неделю. А если мы ещё дополнительный инвентарь запросим, то лучше рассчитывать…       — Хорошо, через две недели. Слушай, был ли приветственный ужин в первый день съёмок?       — Был, но на нем почти никто не присутствовал, потому что многие актёры — школьники — их родители боятся, что те упустят программу.       — Мда, двойки по астрономии никому не нужны, — задумываюсь я опять не о том, а ассистент смотрит непонимающе, возвращая в реальность, — в следующую субботу сделаем запоздалый приветственный ужин.       — А не большеваты ли расходы? И нам это время съёмок сократит…       — Я поговорю с Миурой, есть сцена, в которой вообще смысла не вижу, если вырежем, всё успеем, — Аюми выдыхает и с облегчением, и с раздражением:       — Как у Вас всё легко…       — Что же, за работу! Давай сюда часть подрядчиков, кому надо написать…       — Но президент…       — Вместе продуктивнее, я и так филонил в последнее время, из-за чего работаем в выходные, вспомню молодые годы… — она не спорит и радостно отдает часть бумаг мне, на что нервно улыбаюсь, предвкушая «веселые» деньки.

***

      Но вечером вновь не могу зайти в свою спальню, потому что накрывает тоска. Я как-то зарекся, что уже не оставлю у себя дома Хёнвона, однако не только привез в прошлый раз, но и сейчас больше всего хочу, чтобы был рядом. Пусть без желанной близости, главное — видеть и знать, что со мной.

Тоска — что с тобой от понимания недоступности моральной, что без тебя — от физической