Да пребудет с вами Сила, Учитель...

Гален сидел в темном уголке корабля Вейдера, искренне не понимая, что такое происходит. Это существо убило папу, но почему-то пощадило его. Гален был еще мал, но понимал, скорее, чувствовал, что произошло что-то ужасное. Его везли неизвестно куда, его забрал неизвестно кто, и он причинил боль его папе. Стало жутко страшно — словно вся темнота Космоса сбилась в клубок и обступила его со всех сторон. Еще мгновение — и его утянет в Пустоту. — Куда вы везете меня? — почти шепотом, чтобы разогнать нависшую тишину, спросил, осмелившись, мальчик. Почему-то он думал, что ему не ответят. — Не бойся, — существо подошло к нему и накрыло пледом. — В космосе всегда темно и холодно. — Кто вы? — задал, наконец, ребенок единственный интересующий его вопрос. — Меня зовут… Эн… Вейдер, — запнулся на полуслове ситх. Почему-то очень хотелось сказать мальчишке настоящее имя. — Куда вы меня везете? — второй по важности вопрос прозвучал тут же. — Туда, где ты будешь защищен. — От чего? — мальчишка был напуган до невозможности. — От всего, — ответили ему. И снова Галена обступила Темнота и Тишина. Вейдер устало откинулся на спинку кресла пилота. В голове отплясывал нестройный хоровод мыслей и идей о том, куда деть еще одного ребенка с задатками Силы. Их и так скоро обнаружит Сидиус. Чем меньше остается джедаев в Галактике, тем сильнее заметны «маячки"-носители Великой Силы… Галена нельзя к остальным: его аура и так пылает, как факел в ночи. Остается один выход — учить его отдельно и учить Темной Стороне. Иначе ему не укрыться. Способности его уже не запечатать — Вейдеру банально не хватит сил. — Ситх, — прошептал он, — мне нужно МОЁ тело…

***

— Падме, ты не должна сюда прилетать! — спокойный, ласковый голос Оби-Вана почти сходил на крик. — Он продолжает искать. Меня, тебя. Детей! Миниатюрная брюнетка с печальными карими глазами виновато смотрела в пол. — Оби-Ван, я должна его увидеть… Хотя бы издалека, хоть на минуту… — Нет, Падме, ты не должна покидать Алдераан! — Умоляю, пожалуйста, — ее голос дрогнул, и через секунду бывшая королева сама стояла на коленях, не сдерживая слез. — Падме, — прошептал Кеноби, опускаясь рядом с ней, — что ты делаешь? — он легонько обнял ее. — Перестань. Пойми, ты подвергаешь мальчика опасности! Если при встрече произойдет неконтролируемый всплеск Силы… — Да плевать на Силу, он — мой сын, Магистр! Он — мой сын, — Падме уже была близка к истерике. Она четыре года не видела Люка, и это просто сводило ее с ума. А вчера ее дочь, Лея, спросила, где папа. Она знала, что служанка Дармин — ее мама, но об этом нельзя говорить, иначе мама уйдет. Так вот, вчера она пришла и спросила: — Мама, а где мой папа? — Бейл, наверное, у себя, — ответила она, обнимая забравшуюся к ней на постель малышку. — Нет, я про ПАПУ! Ведь Бейл — ДЯДЯ, а не ПАПА. — Лея, — начала Падме, не зная, как продолжить, — Лея, твой папа… Его больше нет. — Почему? — Малыш, твой папа был героем. Прекрасным пилотом, воином… Была страшная война, он не вернулся… — Он умер? — Да, Малыш, он… умер, — с трудом выдохнула она это страшное слово, чувствуя, как по щеке бежит предавшая ее слезинка. — И у меня не будет братика? — печально поинтересовалась Лея. И Падме, не выдержав, заплакала — Люк там, у Ларсов. Они ему — чужие люди. Оуэн даже не брат Энакину. Они не подпускают к нему Кеноби на пушечный выстрел! Как он там — ее мальчик? — Не плачь, мама! — Лея маленькой мягкой ладошкой осторожно стерла слезинку со щеки Падме. На следующее утро она отправилась на Татуин. *** Вейдер оставил ребенка на «Палаче». Под присмотром робота и прислужника. А теперь вновь лететь. Уже на Центру. Он потерял два дня, а ведь ему дорог каждый час! Ему нужно свое тело, нужна эта операция. Его терзало чувство, будто на Татуине есть что-то, что важно для него. Очень важно. Но он не мог лететь туда. Все началось там — все его кошмары. Он просто не был готов видеть эти пески. У него не оставалось времени. И он отвел руку от приборной доски, которой только что собирался взять курс на родную планету… Петер уже ждал его. Все было готово. — Энакин, — первое, что спросил он, увидев друга. — Сколько у нас времени? — Три месяца на все. На операцию и восстановление. — Ты сошел с ума, Скайуокер! Псих! Ты не вынесешь столько наркоза — это раз, не вынесешь таких перегрузок — это два. Операцию я сделаю, но на восстановление нужно как минимум полгода! Как минимум, — зеленоглазый брюнет среднего роста, с прямым носом, тонкими губами и яростным взглядом был просто вне себя от возмущения: — Ты не выдержишь. — Значит, на то воля Силы! — резко ответили ему. — Энакин, какая Сила? Мне еще с тебя это железо снимать, мне все твои внутренности менять. Я не управлюсь за день или два. Держать тебя под наркозом дольше суток смертельно опасно. Предлагаешь мне тебя убить? Ты сошел с ума! — Не надо наркоза, — равнодушно ответил ситх. — Что? По живому резать? — Петер уже сомневался в адекватности Вейдера. — Я введу себя в кому с помощью Силы, — решение как ускорить процесс пришло в голову давно. Медитативный целительный транс. Стоит хотя бы попробовать. — А выведет кто? — Не бойся. Просто помоги, — эту фразу он проговорил настолько тихо, что Петеру показалось, что он слышит не механический, а настоящий голос Энакина. И захотелось услышать его вновь. — Когда начнем? — уступая, ответил он наконец. — Сейчас, — проговорил уверенно Вейдер. — Ладно, пусть будет по-твоему. Прости, — сдался врач. — За что? — Я могу не справиться. — Справишься. И еще. Одно мое легкое с грехом пополам работает, несмотря на то, что сильно обожжено. Оставьте его, — эта просьба была крайне неожиданной. — С ума сошел? Зачем? — не понял Петер. Уже ведь выращены здоровые органы, готовые к пересадке… — Оставь, — настаивал на своем ситх. Каким был упрямым, таким и остался! — Ты что, хочешь загибаться от недостатка кислорода и харкать кровью время от времени? Да что с тобой? — не понял его друг. — Док, я уже потерял себя. Я с трудом вспоминаю свое имя. Я медленно схожу с ума. Все, что напоминает о прошлой жизни — моя боль. Понимаешь? Боль дает мне силы продолжать существовать. Пусть останется напоминанием моего поражения. — Как пожелаешь, но о последствиях я предупредил, — сдался врач. — Идем в операционную. — Пошли. Вейдера поместили на специальный стол, он погрузил себя в стазис, его подключили к приборам. Петер помнил, что всю боль, что ему причинят при операции, он почувствует — это его желание. Боль придает Вейдеру сил. Теперь начиналось самое сложное — изъять искусственные органы и заменить их на выращенные. Дройды снимали с него черные доспехи, стараясь ничего не повредить. Они смогли перенести управление костюмом на независимый прибор. Доспехи сняли. Петер невольно вздрогнул, испугавшись увиденного. В живую, истерзанную огнем, покрытую страшными, глубокими шрамами плоть впивалась холодная блестящая сталь… Жуткое зрелище — не зря Лорда Вейдера боится вся Галактика. Петер решил начать со сложнейшего: пересадить органы, а лишь потом заняться руками и ногами. А потом можно будет пересадить кожу, решил он. Он не хотел оставлять другу эти шрамы. — Да пребудет с нами Сила, — проговорил он. — Приступаем!