Да пребудет с вами Сила, Учитель...

— Сейчас мне нужно вернуться на Корусант, — заканчивал Энакин свой рассказ. Асока молчала, переваривая услышанное. Она, конечно, подозревала, что сенатора Амидалу и ее учителя связывает нечто большее, чем простая дружба, но брак, ребенок… И случившаяся трагедия. Где-то в глубине души она всегда верила, что ее друг и наставник не мог натворить столько бед из-за банальной жажды власти, и не ошиблась в нем. — Что ты будешь делать? — произнесла она первую фразу за все то время, что они сидели в ее уютной гостиной. — Вернусь в столицу. Сейчас мне необходимо наладить дипломатические отношения с системой Набару в северном секторе недалеко от Внешних Миров. Не все же мечом махать, — и ситх устало вздохнул. — Так что ты решила? — Мне забрать ребят к себе? — предложила она. — Я найду Олина, постараюсь убедить его помочь мне. Если удастся, ребят не придется разлучать — вместе вы сможете подавлять их энергию, — предположил Энакин. — Ты согласишься на это? — Вот дала же себе слово не ввязываться в это! — тогрута тряхнула головой, словно сомневаясь в принятом решении. — Ты, правда, сохранил им жизнь? — Я бы убил тебя, как только нашел, если бы совсем двинулся рассудком, Шпилька. Вместо этого мы мирно пьем каф и за два часа ничего не разгромили. Я не изменился. Просто у меня на многое открылись глаза. Мы воевали за эфемерную идею. Я знаю, то государство, что мы с Учителем строим сейчас, далеко от идеала. Но за четыре года мы многое смогли восстановить, Империя постепенно укрепляется, многие системы присоединяются добровольно, мы обещаем им мирную жизнь, защиту и выгодную торговлю. — Добровольно! Да о рейдах твоего легиона уже легенды слагают! — Асока была возмущена. — Асока, — спокойно продолжил ситх, — в большинстве случаев это и есть легенды. У страха глаза велики, и наши «достижения» довольно приукрашены, чему мы с Сидиусом немало способствуем. Он говорит: «Править надо не Силой, а страхом перед ней». Сидиус, конечно, жесток, но он не идиот. Не станет лить кровь напрасно. К тому же, еще немного, и я смогу остановить его, если понадобится. Я просто хочу мира в этой гребаной вечно недовольной, зажравшейся галактике, — и Энакин в очередной раз подумал, насколько остоситхели ему эти чертовы политики и их вечные интриги в борьбе за власть, из-за которых страдают ни в чем не повинные люди. — Ладно, я буду ждать от тебя вестей, — ответила Асока, понимая, что только что согласилась помогать самому Владыке Ситху. — Будь осторожен, мастер Энакин. И тот отчего-то не стал просить не называть его так. *** Падме вернулась с Татуина, так и не увидев сына. Оби-Ван успокаивал, как мог, уговаривал вернуться на Алдераан, убеждая ее в том, что Беру и Оуэн любят мальчика, как родного ребенка. Она посадила свой корабль на личной посадочной площадке Бейла Органы. Тот уже с нетерпением ее ожидал: — Куда ты летала, где ты была, Падме? Тебе небезопасно покидать пределы Алдераана. Вейдер… Но та лишь устало отмахнулась от друга: — Я не опоздала на Совет Сопротивления? — недовольных новым режимом было достаточно, и они искали разнообразные пути к усилению и объединению. Сегодня им предстояло убедить систему Набару не входить в состав Империи, которая и так уже подмяла под себя сильнейшие центры по производству оружия. — Нет, переговоры через три часа. — Здорово, успею привести себя в порядок и увижу дочь, — улыбнулась Бейлу Падме, уйдя к себе в покои. Бейл проводил ее тревожным взглядом: он уважал эту женщину, восхищался ею, переживал за нее, жалел… Одним словом, он ее любил. Падме вошла в детскую к дочери и застала ее сидевшей у окна. Обычно днем Лея засыпала на пару часиков, но тут ей не спалось. — Лея, что-то случилось? — с тревогой спросила Амидала. — Сон приснился, — задумчиво сказала дочь. — Страшный? — насторожилась Падме, понимая, что у Леи могут быть способности ее отца. — Немного. Мне снился странный человек. Наполовину человек, наполовину робот. Ему было грустно и больно. Кто он, мама? «О, нет! — подумала бывшая королева Набу. — Энакин говорил что-то о связи в силе!» — Падме! Олин прилетел, хочет поговорить! — это Брея зашла к ней, а следом и молодой, стройный, кареглазый шатен — почти ровесник Энакина. — Брея, не могла бы ты оставить нас? — попросила Падме. Та немного удивилась, но ушла. — Здравствуйте, сенатор Амидала. Лично мы не знакомы, но Мастер Оби-Ван попросил меня охранять вас и вашу дочь, чувствительную к Силе. Меня зовут Ферус. — Скажите, Ферус, вы можете сделать так, чтобы моя дочь не использовала бессознательно свои способности? — не стала ходить вокруг да около встревоженная женщина. — То есть, могу ли я поставить ментальный щит? — уточнил ученик джедаев. — Я не знаю, как это называется, — вздохнула она. — Хотя Энакин говорил что-то подобное. — Энакин? Энакин Скайуокер? — переспросил Олин. — Я его знал. Поначалу мы не очень ладили, но на войне сдружились. Я видел его в последний раз где-то пять лет назад. Слышал, он погиб. — Это так. Так вы можете сделать это? — Да. Где-то полчаса Олин осторожно работал с сознанием девочки, чтобы не навредить ей. — Все, готово. Он не найдет ее, — уверенно сказал он Амидале. — Я не стану находиться здесь все время, но присматривать за вами буду. Будьте осторожны, сенатор. Ее сны-видения еще будут сохраняться какое-то время, потом сойдут на нет. — Спасибо, Ферус, — ответила Падме, радуясь, что дочь, наконец, заснула.