Да пребудет с вами Сила, Учитель...

Вейдер потянул Кеноби за здоровую руку, помогая встать и привычно обхватывая за пояс, словно они вновь попали в передрягу во время очередного боя с сепаратистами, и повел к выходу из камеры. — Куда… — прохрипел Кеноби, когда наручники, сковывающие его способности, упали с запястий на пол камеры. Вейдер, продолжая практически его тащить, ответил: — В самое безопасное место на станции. Мою каюту. Что с ногой? — Не знаю. Скорее всего, обожжено сухожилие, — ответил тот машинально, не совсем понимая, что происходит. Зачем уводить его из карцера? Зачем интересоваться состоянием? Впрочем, Вейдер же объяснил — он теперь должен дожить до суда. Но не обязательно целым, если ему все равно грозит смертная казнь за убийство первого лица государства. А то, что это лицо было, судя по всему, только манекеном, никого не волнует и вряд ли будет волновать. Тем временем бывший ученик запихнул его в турболифт, продолжая удерживать от падения на жесткий металлический пол, как если бы они все еще были соратниками на общей войне. Молчание было напрягающим, сейчас вокруг Вейдера вновь клубилась Тьма, сходная с той, что Кеноби ощущал, сражаясь с обезумевшим Палпатином. — Это был бы? — выдавил Оби-Ван, опираясь на здоровую ногу и стараясь не тревожить раненую руку. — Ты управлял стариком? — А, ты об этом, — протянул Вейдер, и Кеноби легко считывал иронию даже сквозь вокодер. — Теперь я бы смог, наверно. Но нет. Не я. Я же говорил тебе — смерть канцлера Палпатина ничего бы не изменила. Я ошибся тогда, пятнадцать лет назад. Это не он был Владыкой Ситхом. Дарт Сидиус — это другой человек. Сильный менталист, способный подавлять даже разум одаренного. Он заморочил тебя еще на пороге твоей прежней камеры, ты даже и не заметил, что решение пойти за майором тебе не принадлежит. — А что насчет тебя? Тебя он тоже заморочил? — Энакину показалось, что в голосе бывшего учителя звучит надежда. Тем приятнее ее развеять. — Меня? Меня теперь нелегко заморочить, Оби-Ван. И даже Владыке Сидиусу это не под силу. Идем. Двери турболифта открылись, впуская их в жилой сектор. Вейдер снова потянул его за собой, на удивление не причиняя лишней боли. Вскоре перед ними показалась переборка каюты, Энакин назвал код доступа, буквально затаскивая Оби-Вана внутрь. У того окончательно закончились силы. В каюте обнаружились Люк, Лея, Хан Соло и… Гален? Тот парнишка, что вдохновил новоиспеченный Альянс на борьбу? О, Сила Великая… — Оби-Ван! — Люк подскочил на ноги, видя, как отец усаживает джедая на удобное кресло в углу просторной каюты. — R2, — обратился Вейдер к астромеху, который тоже был здесь и ждал, когда у бывшего хозяина появится время, и он починит его манипуляторы, — свяжись с дроидом-помощником, пусть притащит в каюту еще пару стульев. Лучше пока всем оставаться здесь. А у нас еще будут гости. Пока Энакин говорил, он успел избавиться от костюма, вновь оставаясь в уже привычных брюках и рубашке. Он ушел в освежитель, возвращаясь с какими-то медикаментами. — Прости, в медблок отвести не могу, меня неправильно поймут подчиненные. Слухи быстро расходятся, вся станция гудит уже. А скоро загудит вся Галактика. Сейчас… — из его глаз ушла желтизна, так пугающая поначалу Лею, а на пальцах появилось уже знакомое ей и Галену голубоватое свечение. Оби-Ван же ощутил, как в поврежденные ткани словно вплетается энергия, сращивая поврежденные мышцы и ткани. Боль немного отступила. Затем ему бесцеремонно задрали рукав рубашки и всадили болезненный укол. — Надо было тебя сразу в сельхозкорпус сдать, — шипит Кеноби, потирая место укола, на что Энакин (теперь у Оби-Вана не всегда получалось называть его Вейдером) лишь усмехнулся совершенно беззлобно: — Так что ж не сдал? Сидел бы щас, дроидов собирал, а не вот это вот все… В этот самый момент переборка каюты вновь отворилась, и внутрь вошел еще один человек. Его присутствие было скрыто в Силе, но Кеноби инстинктивно подобрался, словно в компании голодного ранкора. Аура вошедшего ощущалась плотной и угрожающей, но в тоже же время смотреть на него — словно смотреть в пустоту космоса… Человек же сбросил капюшон черного широкого плаща, открывая лицо, и Лея с Люком тихо ахнули. Вошедший был неуловимо похож на Энакина Скайуокера. Глаза, правда, черные, в тон одежде, волосы темные, но черты лица, прическа, рост… Если присмотреться чуть лучше, выглядел он старше отца, не сговариваясь сделали вывод близнецы. Соло и Гален, тихо обсуждавшие в этот момент преимущества и недостатки СИДа и Крестокрыла, тоже оглянулись на вошедшего, и последний тихо поприветствовал: — Сила с вами, Владыка! Рад видеть вас… в себе. — Сила с тобой, юный Марек, — отозвался вошедший глубоким, но неожиданно мягким голосом. — Что, даже не обнимешь? Давно ведь не виделись! — но обращался он, похоже, уже к хозяину каюты. Вейдер, собрав медикаменты, отложил инъектор и, легко поднявшись на ноги с подлокотника кресла, где сидел до этого, отвечая на подначки бывшего учителя, в пару шагов пересек каюту, без всяких шуток заключая вошедшего в крепкие объятия: — Привет, пап… — Привет, сынок. Ты обещал мне три вида новостей, — тот, кого Вейдер назвал папой под удивленные взгляды присутствующих, выпустил Лорда Ситхов из плена обнимашек, оглядел присутствующих сканирующим взглядом, остановившись на Лее: — Принцесса Органа? Интересная встреча… — затем перевел взгляд на кресло, где выпрямившись, словно жердь проглотил, сел поудобнее раненый джедай, которому намного полегчало после манипуляций Вейдера, и разглядывал мужчину во все глаза. — Оби-Ван Кеноби! — тон голоса нового гостя разительно изменился. Из мягкого он стал практически рычащим, а черные глаза налились желто-красным блеском. — Я долго ждал этой встречи, надеясь, что для тебя она окончится мучительной смертью. Пожалуй, сжечь заживо — было бы неплохим решением, не находишь? — Отец… — устало проговорил Вейдер. — Помни, что он еще на некоторое время нужен живым. — Что «отец»? Я едва успел тогда, — уже другим тоном отозвался ситх, скидывая плащ и оставаясь в брюках, рубашке и кожаной легкой летной куртке поверх. — Да помню я все, прогрессирующий склероз был уделом Палпатина. — Дарт Сидиус, я полагаю? — прохрипел джедай, у которого от обилия событий за последние сутки, коих было больше, чем за предыдущие пятнадцать лет, начала болеть голова. — Верно полагаешь. Живи пока, тварь. Как бы ни чесались руки удавить тебя, как киммерийскую блоху, это не моя месть, — недобро улыбнувшись Кеноби, ответил Дарт Сидиус, и эта улыбка была очень похожа на манеру Палпатина улыбаться. Вроде и вежливый, а вроде — к сарлаку в пасть послал. — Ну, что там за новости? Давай с хорошей? — Вот так сразу? — хмыкнул Вейдер. — Поздравляю, ты стал дедушкой! Тот, кого назвали Владыкой Сидиусом, к счастью, успел присесть на стул, принесенный дроидом-помощником: — Как… нет, как не спрашиваю, это и так понятно. Когда? — старый ситх умел вычленять главное, и сейчас с любопытством разглядывал Люка, который невольно сжался под взглядом черных глаз. Он не ощущал от этого человека угрозы, но и осознать, что это, вроде как, его родной дед, пока не мог. Затем такое же внимание досталось Лее, но та взгляд легко выдержала, отвечая тем же любопытством. Этот человек неуловимо напоминал кого-то знакомого… и речь шла не об Энакине Скайуокере. — Думаю, ты и сам уже догадался, — пожал плечами Вейдер, доставая из бара очередную бутылку, но теперь там был не алкоголь, а простая содовая, разлил напиток в стаканы, один протягивая Сидиусу, другой — Кеноби. — Почти шестнадцать лет назад. — И их было двое, — уже констатируя, а не спрашивая, отозвался Сидиус. — Стоило догадаться. Ты тогда был едва жив. И меня в первую очередь тревожило именно это. Когда спохватился, джедаи уже умело замели следы. Но все же мне стоило копать поусерднее и поглубже. Гляди, и докопался бы. Что ж, юная леди, с вами мы немного знакомы, чего не скажешь о молодом человеке, сидящем рядом с тобой. Как твое имя? — Люк, — ответил Скайуокер после небольшой паузы. — Простите за очевидный вопрос, но вы, получается, наш… дедушка? — Получается, — улыбнулся ситх, становясь еще больше похожим на Вейдера. Хотя, скорее, это Энакин был на него похож. — Как же ты здесь оказался, Люк? — О, долгая история, — уже перестав тушеваться, начал рассказывать парень, и в нескольких предложениях обрисовал произошедшее. — Ясно. Так вот зачем Кеноби окопался на Татуине, — понимающе протянул Сидиус. А мне уже стало казаться, что там какая-то особая атмосфера. — Лея, я вижу, тебе не терпится задать вопрос. — Это так. Вы упомянули, что мы немного знакомы. Но я вижу вас впервые, — девушка как ни силилась, не могла вспомнить, где они встречались. Это лицо она бы точно запомнила. Она бы знала. Была слишком маленькой? Или воспоминания у нее забрали? Но «Дарт Сидиус»… так Оби-Ван назвал его? Это же имя… — Во время приема на Алдераане ты рассказывала мне, что хочешь ассистировать в Сенате, затем успешно это делала. Нам даже доводилось поспорить на заседаниях, — в глазах ситха мелькнули искорки веселья. — Не разочаровывай меня. Мне казалось, я еще тогда по достоинству оценил твой интеллект. — Ваше… Величество? — выдохнула Лея, которая получасом ранее слушала заявление отца о смерти Императора по корабельной связи. — Верно, — довольно усмехнулся тот. — Шив Палпатин был одаренным человеком, но на многое ему бы мозгов не хватило, если бы этими мозгами я не управлял лет сорок подряд. Он был небесталанным, конечно, но все же заурядным. Хотя его полуаристократическое происхождение помогло пролезть вверх по политической лестнице стремительно и уверенно. Боюсь, в своей шкурке мне светил только меч между глаз от любимого братца, — подумал вслух Дэйв, представляя себе удивленную зеленую рожу Йоды, который был уверен, что его брат мёртв уже больше восьмисот лет. — Сорок? Но, получается… — начала Лея. — Ага. Я обучал искусству политики еще твою маму. Моя лучшая ученица на этой стезе, как печально, что…— сейчас взгляд старого ситха заметно погрустнел. Но затем словно поняв что-то, тот вновь взглянул на внучку. — Подожди… Падме ведь жива, я прав? Лея не нашла, что ответить на это. Лишь кивнула. — Вот ведь… дура, — выдохнул разочарованно Император, поймав удивленный взгляд Кеноби и залпом выпивая предложенную воду. — Бесконечно умная, но такая дура… Что ж, во всяком случае, этот исход куда счастливее, чем мы с вашим отцом думали. Все живы, и это, определенно, хорошая новость. Я рад с вами познакомиться заново. Мое настоящее имя — Дэйв Уалдер. Я родился около тысячи лет назад после официального окончания Последней войны Ситхов, хотя была еще неофициальная… поэтому вряд ли оно вам что-то скажет. — Уалдер… член Кровавой Пятерки? — теперь была очередь Кеноби удивляться. Этот человек — ровесник магистра Йоды? Участник тех далеких событий, когда обновленный Орден Джедаев огнем и мечом избавлял галактику от зла? Знал бы Оби-Ван, насколько близок был к истине! — А ты был прилежным учеником. Вызубрил голокроны с историей последней негласной джедайско-ситхской войны? Они, вроде, в закрытой секции лежали? — фыркнул Дэйв, измеряя Кеноби презрительным взглядом. — От Кровавой Пятерки осталась Кровавая Тройка. Нас не добили, пока была возможность. А джедаям следовало уяснить, что недобитые ситхи всегда приходят за своим, — Сидиус перевел взгляд на новообретенных внуков, — особенно, когда джедаи, расслабляя булки, принимаются почивать на лаврах своего мнимого благочестия и величия. Такой бардак в Галактике развести — это уметь надо было. Мне практически ничего не пришлось делать, и вуаля — мир, так сказать, на грани грандиозного шухера. А эти борцы за свет даже не поняли, кто у них перед носом тусуется в парадных тряпках. Ну не идиоты ли? Двадцать лет им глаза мозолил, никому и в голову не пришло проверить Палпатина на способности к Силе или начать под него копать. — Ты можешь быть милым, когда захочешь, — фыркнул Вейдер, вспоминая себя в те годы. Канцлер умел завоевывать доверие и активно этим пользовался. — Грустно признавать очевидное, но да, идиоты. И по-прежнему идиоты, — во вздохом отозвалась Лея. — Позвольте выразить вам свое восхищение. И все же… Ваше Величество, мне было бы интересно послушать из первых уст, как вы умудрились все это провернуть, не просто умело сменив режим, но и удержав затем власть в Галактике. Пожалуй, эта беседа будет куда интереснее лекций в Политической академии… — Поверь, гораздо увлекательнее! У нас будет время для подробной беседы. Не зря ты тогда показалась мне любопытной. Кровь не обманет, — одобрительно кивнул Сидиус. — Если выберешь верную сторону, тебя ждет больше будущее… внучка. Лее было непривычно слышать подобное обращение, но интуитивно оно казалось правильным, не вызывало отторжения. Сидящий в нескольких шагах от них человек не был опасен, не нес для них угрозы. — Не слушайте их, — Кеноби подал голос, — Темная Строна Силы… — Бла-бла-бла, — перебил Сидиус. Ему удивительно ловко удавалось в манере общения переходить от личины Императора всея Галактической Империи к образу некоего «своего в доску» парня. Теперь было понятно, откуда и у Вейдера способность к подобным метаморфозам. — Не пугай детишек тем, о чем не имеешь понятия. Вы, джедаи, слишком ограничены своими догмами, дальше носа не видите. Вот и не пудрите мозги молодежи своим учением. Прочие поумнее вас будут. Верно, Гален? — Насчет «поумнее» не мне судить, Владыка, но джедайский фанатизм для меня едва не закончился фатально. Чего не скажешь о ситхах. Прилетало, конечно, в воспитательных целях, но это мелочи жизни. Так что моя верность Темному Ордену сомнению не подлежит, — ответил Марек. — И, ребята, практика показывает, что при умелом обращении Темная Сторона не так уж и страшна. Все зависит от точки зрения, Магистр Кеноби. Вам давно стоило это осмыслить. — Эни, ты мне еще две новости должен, — вспомнил Сидиус. — Какая нейтральная? — На Станции пять диверсантов, выходцы из учеников Норфеуса. Цели не самые позитивные, — ответил тот. — Будут пытаться объединить меня с Силой скорее всего. Пока выжидают. Ну, и мы с ребятами тоже. — А плохая? — не стал пока разбираться с подробностями Дэйв. Эти молодчики свое получат, тут он и поучаствует, и поспособствует… — А плохая, что меня буквально на мгновение отрубило наглухо от Силы, и, как мы знаем, на такое способна только коллективная медитация Анклава. Или мы чего-то не знаем, — задумчиво потер переносицу Энакин. Сидиус видел, что сын устал. Явно не спал опять джедай знает сколько, а дел невпроворот… Через пару часов они будут в столице, и им надо сочинить речь по случаю безвременной трагической кончины Палпатина, организовать похороны и проследить, чтобы наиболее ушлые моффы не устроили в своих системах перевороты. Учеников на всех может не хватить. Впрочем, Сидиус уже решил, что привлечет, наконец, Орден. Посидели в тени, и хватит. — Им жить надоело? — задал он вслух риторический вопрос. У них война на пороге, а долгоживущим придуркам опять пришла в голову потрясающая идея попробовать отжать власть у более удачливых адептов? Ничему жизнь не учит? Доиграется Норфеус вместе со своей белобрысой дочуркой… — Да не это плохая новость, папа, — Вейдер прислушался к Силе, но продолжил через мгновение: — Я когда отключился, меня накрыло Видением. Враги будут здесь не через полгода. У нас от силы полтора месяца. Война не просто на пороге, считай, что нам почти подпалили зад. — Вот дерьмо… — совершенно не дипломатично высказался тот, кто еще час назад выполнял обязанности главы государства. — Чувствуешь? Они же не на мостик лезут, а в реакторное? Или показалось? — Вот банты недоразвитые! — Энакин через комлинк вызвал Анджея, отдавая приказ со всех ног бежать в машинное отделение станции, а затем добавил: — Гален, оставайся здесь и присматривай за остальными. — Ну вот, опять движуха, а я сиди тут, — насупился парень. В последнее время он все чаще был вдали от битвы. — Давайте, хоть кино посмотрим. — Ученик Вейдера легко коснулся одной из панелей стены, она раздвинулась, обнажая темный экран. — Реакторное, значит… — Гален коснулся экрана, активируя панель управления и что-то на ней щелкая. Вскоре на темном экране проступили очертания полутемного помещения. Тем временем оба ситха, схватившись за мечи, рванули прочь из каюты, и за мгновение до того, как переборка закрылась, оставшиеся в каюте «гости» видели, что они, не сговариваясь, сиганули в шахту лифта, не вызывая оный. — Я все гадал, в кого мой ученик такой сорвиголова, — подумал вслух Кеноби. — Что ж, хоть перед смертью, но, кажется, я получил ответ на этот вопрос…