— Т-ты меня не съешь?

Всего существует пять стадий принятия неизбежного. Первая из них — отрицание. Этот этап невозможно миновать, его приходится пройти каждому, кто попадает в сложную ситуацию. Человек всеми силами пытается сделать вид, что в его жизни ничего не изменилось. Он замыкается в себе и отказывается обсуждать проблему с кем-либо посторонним. Первое время Тэхён ходил сам не свой. Он будто заторможенный сидел на уроках, перестал общаться с теми редкими людьми, с которыми вообще поддерживал связь. На протяжении, кажется, двух недель он, как только приходил домой, утыкался лицом в подушку и кричал. И плакал. Все две недели в его желудке не было ничего, кроме утреннего кофе. Вторая — гнев. Это один из самых тяжелых этапов 5 стадий принятия неизбежного, он требует от человека большого количества сил — как душевных, так и физических. У Кима этих сил просто не было. Тэхён больше не кричит в подушку, лёжа в позе эмбриона на кровати со смятыми простынями. Он огрызается на каждого, кто к нему подойдёт, лупит по рукам каждого, кто к нему потянется, чтобы погладить по спине. Он удаляет все их с Чонгуком совместные фотографии из памяти телефона и выкидывает одну полароидную. Так проходит два месяца. Торг — третья стадия. На этом этапе человек приходит к мнению, что все неприятности и беды скоро исчезнут. Он начинает активно действовать, чтобы вернуть свою жизнь в прежнее русло. Эти смешные люди вдруг становятся знатоками примет, ищут знаки судьбы… каждая встреча с прошлым заканчивается истерикой и слезами. Тэ срывает телефон Чонгука своими звонками, несмотря на то, что давно понял, что раздражающий женский голос, раз от раза повторяющий «абонент недоступен…», не изменит своего вердикта. Омега постоянно повторяет себе, что всё к этому и шло, что это было ожидаемо, что он в абсолютном порядке, а потом, лишь зайдя в прихожую квартиры, которую он снимал, парень падает на колени и хватается за сердце, заходясь в истерике. Каждый удар коленями об пол — будто оборванная кардиограмма, но сердце всё ещё болезненно трепещется внутри, доказывая, что парень жив. И снова два месяца затяжного кошмара наяву. Депрессия — самый затяжной из пяти этапов. С ней бороться сложнее всего. Человек целиком и полностью погружается в грусть и сожаления, он отказывается общаться с окружающими и проводит все свободное время в кровати. Настроение на этапе депрессии меняется по нескольку раз в день, за резким подъемом наступает апатия. Депрессия считается подготовкой к тому, чтобы отпустить ситуацию, но именно на ней люди останавливаются на долгие годы. Переживая свою беду вновь и вновь, они не позволяют себе стать свободными и начать жизнь заново. Тэхён правда старался абстрагироваться от своих мыслей. Мысли, к слову, были совсем не радостными. Родители всё же уговорили сына сходить к врачу и наконец-то всё рассказать ему, а не просто сидеть и смотреть в одну точку, сцепив руки в замок. Тот, впрочем, не то что бы посоветовал что-то особо дельное, конечно, назначил регулярные сеансы и попросил почаще проводить время с родными. Тэ чаще приходил к малышке Сунми, которая всё не могла понять, почему её улыбчивый оппа всегда такой грустный, но была умной девочкой и не спрашивала ничего. Ей было лишь восемь лет, а она уже узнала, что омеги чувствуют друг друга очень тесно. Она позволяла себя обнимать и тискать и, спустя ещё целых три месяца, наконец-то увидела слабую, мелькнувшую лишь на мгновение, но улыбку. Тэхён почти уже даже не плакал. Зато пристрастился к прогулкам по краю крыши, например. А ещё часто кидал взгляды на всегда острый блестящий нож. По статистике, у 70% людей, пребывающих в депрессии, возникают мысли о суициде. 15% из них пытаются покончить с собой. Тэхён не пытался. Просто, когда замечал за собой подобные мысли, бросался поближе к людям. Его врач говорил, что он отлично справляется. Тем не менее, легче не становилось ещё месяц. А потом жизнь закружилась быстрее: наступила пора экзаменов. Пятая стадия — принятие. Смириться с неизбежным или, как еще говорят, принять его необходимо для того, чтобы жизнь снова заиграла яркими красками, но пройти этот этап человек должен самостоятельно, никто не сможет помочь ему преодолеть боль и найти в себе силы принять все случившееся. Очень часто смирение внезапно открывает человеку новые горизонты, он вдруг начинает воспринимать жизнь иначе, чем раньше, и полностью меняет свое окружение. Декабрь выдался снежным. Тэхёну становилось лучше день ото дня, омега стал больше улыбаться, даже слегка поправился, прогоняя образ вечно истощённого парня. На улицах сияли фонари и разноцветные гирлянды, на витринах стояли новогодние подарки, снеговики и Санта-Клаусы весело зазывали народ в уютные кафе и тёплые магазины, на площадях красовались огромные ёлки с праздничными украшениями, которые едва ли можно обхватить руками. Крупный снег посыпал улицы Сеула, готовящегося к самому главному празднику каждого года. Тэ возвращался домой с пакетами, полными полезных и не очень подарков для всех, кто его поддерживал весь этот уничтожающий год. Чонгук так и не объявлялся, и омега, наверное, уже не так сильно переживал об этом. Он всё никак не может отпустить до конца и знает, что если вдруг увидит младшего здесь, ищущего подарок кому-нибудь, то, наверное, сломается снова, будет долго рыдать, захлёбываясь слезами. Поэтому уж лучше так. Тем не менее, находились и плюсы. Например, Тэхён понял, что к людям действительно нужно относиться лучше. Он понял, что семья всегда поддержит тебя, что те, кто любит тебя по-настоящему, выявятся обязательно. Он вообще стал относиться ко всему гораздо серьёзнее и очень сильно повзрослел в плане восприятия этого мира. Только вот сейчас он никакую взрослость не показывал, а чуть ли не скакал по тротуару, радуясь приближающемуся празднику. Эйфория от новогоднего настроения и удачной сдачи экзаменов расползалась по телу, самостоятельно натягивалась улыбка на лицо. Что ж, Тэхён, кажется, почти в порядке. Уже через неделю люди соберутся в своих домах за большим столом, будут смеяться, поздравлять друг друга, пить шампанское и вспоминать всё хорошее… У Тэхёна хорошего было чертовски мало, и уже ничего не исправить, но ведь можно хотя бы попытаться добавить ещё хоть немного яркого в итак испорченный год, так ведь? Наверное именно поэтому двадцать седьмого декабря он садится в рейсовый автобус и долго в нём трясётся, уезжая в загородный домик. У него есть ещё одно близкое существо, которое просто необходимо поздравить.

***

Тэхён до вечера просидел у камина. С первых минут пребывания здесь его лёгкие вновь наполнились таким родным свежим ароматом морозной ёлки. Горящие поленья весело трещали обжигающим огнём, прогревая омегу изнутри. Уют заполнил Кима с ног до головы, сладкая нега растеклась по телу. Постепенно веки будто наливались свинцом, всё сильнее клонило в сон. Противиться смысла не было, а завтра он обязательно сходит на излюбленную им и его «маленьким» волчонком полянку. Он уже даже не пытается отрицать, ради кого приехал. Тэ ещё пару минут поболтался между дрёмой и реальностью, прежде чем окончательно провалиться в сон.

***

Утро, которое здесь, как правило, начинается часов в десять, встречало гостей леса лучами яркого, но холодного солнца. Иней, отражающий от себя их свет, больно слепил глаза, заставлял их слезиться, но не давал отвести от себя взгляд. Зимние птицы, не пожелавшие улететь в более теплые края, будили засонь звонкими стрекочущими голосами, выпевающими свои мелодии. Для Чонгука уже почти год утро начиналось гораздо раньше, часов в семь — самое позднее. Нужно было сделать слишком многое: развести потухший за ночь огонь, натопить воды, наколоть заканчивающиеся дрова, обойти границы территории и добыть себе пропитание, как волчьей сущности. Порой обход приходилось делать по ночам, тогда Гук возвращался домой лишь под утро. Наверное, именно поэтому он перенес свой уезд, попытку сбежать, реабилитироваться гораздо легче. Ему просто некогда было думать — время было загружено обязанностями как волка, одного из потенциальных лидеров, к слову. Пару раз альфа ввязывался в нешуточные поединки, чтобы отстоять своё место — добавилось пару шрамов. Один маленький на щеке так и не смог затянуться полностью. Раза четыре в месяц Гук ездил в город, чтобы затариться в супермаркете, ведь тут рядом подобных магазинов никогда не наблюдалось. Когда совсем не хотелось никуда ехать, приходилось готовить мясо, добытое его внутренним волком. Забот хватало, чтобы не думать о Тэхёне, но когда альфа всё же вспоминал о хрупкой омеге, сердце подрагивало болезненно, едва трепыхаясь, а в лёгкие будто тяжёлого свинца заливали — дышать становилось невозможно. Душевная боль порождала физическую, поэтому легче было просто не вспоминать. Тем не менее, каждый день Чонгук находил время, чтобы забежать на полянку, наполненную тёплыми воспоминаниями, возможно, на что-то надеясь. Кто же знал, что однажды его надежды оправдаются?