За счастливую улыбку

      Сова удобно разместилась в клетке, большой чемодан мешал ловкому перемещению по станции, но даже это не могло затмить радость одиннадцатилетнего мальчика по имени Гарри, глаза которого засияли изумрудами, отражая новые цвета, которые он увидел.       Когда пришло первое письмо, Гарри подумал, что его кузен имеет очень плохое чувство чёрного юмора. Он даже не стал толком вчитываться в строки письма, когда понял, о чём там примерно будет говориться. Он до сих пор грезил о магии и иногда забывался, делая странные движения руками и что-то говоря на непонятном языке, который придумал сам. Наверное, Дадли заметил и понял, что его «братик» до сих пор верит в то, что показывают в фильмах про волшебство и волшебников, и решил сыграть на этом. Поттеру было обидно, ведь в первые пару секунд он верил в написанное, а разрушенные ожидания — это одно из тех ужасный вещей, что могут произойти с человеком, тем более с ребёнком.       Когда эти письма повалили со всех сторон, а дядя и тётя решили ненадолго переехать в трудно доступное место, в Гарри снова разгорелся пожар надежды из того маленького огонька, что был в нём всегда, везде и всюду. Но он постарался ничем этого не показывать — даже при малейшем намёке на что-то неестественное с его стороны его родственники били тревогу. Так что он покорно уехал вместе с ними на непонятный остров, который ему показался просто большим валуном с домиком посреди воды.       А потом пришёл Хагрид. Большой человек оказался страшным на вид и очень милым в общении. Он рассказал Гарри правду о его семье, о его месте в истории магического мира. Которое мальчику не понравилось: слишком много внимания, слишком непонятная история и слишком неясные перспективы. Гарри неглупый мальчик для своего возраста, и он понимал, что все будут чего-то ждать от Героя. По словам Хагрида, в газетах его стали величать спасителем и Мальчиком-Который-Выжил, восхваляли его за победу над Тёмным Лордом. И им, видимо, было совершенно наплевать, что ему на тот момент был всего год, и что с ним случилось позже. Неужели никто никогда не интересовался?       Впрочем, Гарри на их месте не был и утверждать что-либо не мог, поэтому просто забыл об этом — оставил до лучших времён.       Платформы девять и десять находились близко друг к другу, как и все остальные, так что мальчику было достаточно просто следить одновременно за обеими, находясь на некотором отдалении. Вот мимо платформ быстрым шагом прошёл с иголочки одетый мужчина — кажется, он куда-то спешил. Женщина с двумя детьми остановилась на десятой платформе, на которую, судя по расписанию, совсем скоро прибудет поезд. Семья из трёх человек: мамы, папы и сына Гарриного возраста — остановилась между платформами, огляделась и… быстренько прошагала в столб. Точнее в колонну, находящуюся между девятой и десятой платформами. Сначала Гарри от такого даже дар речи потерял: если бы не увидел, никогда не поверил бы.       А потом он вспомнил, что волшебник. Мысленно назвав себя глупым ребёнком (которым, впрочем, и был), Гарри стал наблюдать за этой колонной. После той семьи туда вошли ещё несколько людей. Видимо, ему туда.       Но была проблема. Из-за совы, находящейся в клетке, которую Гарри нёс прямо перед собой, на него часто косились и обращали внимание. Наверное, будут большие проблемы, если кто-то увидит, как мальчик проходит сквозь кирпичную стену. Ни одна мысль по поводу выхода из этой ситуации в голову не приходила. На тех людей почему-то никто внимания не обращал. Кроме него, разумеется. И что-то Гарри подсказывало, что, если бы он специально не смотрел, то тоже бы не заметил. Странно даже, что он ту первую семью* заметил.       Так мальчик простоял около платформ ещё минут пятнадцать. Пришёл тот самый поезд, которого, как предположил Гарри, ждали те женщина и дети. Открылись двери, и из вагонов повалили люди. В общей толкучке все искали своих друзей и родственников, что приехали на поезде или ждали на вокзале. Проходящие мимо — выходящие с вокзала после прибытия поезда — люди до сих пор косились на одинокого ребёнка с белой полярной совой. От стыда, который вылился в красный румянец на щеках, Гарри даже постарался больше не смотреть на людей, спешащих мимо него туда и обратно. Он перевёл взгляд на поезд, прошёлся им по вагонам, поднял выше.       Страшный ворон, преследовавший Гарри, появляющийся в его поле зрения время от времени, сидел на крыше одного из вагонов и смотрел прямо на Поттера.       За три года Гарри уже, можно сказать, привык к нему. Когда он оставался один, ворон становился его молчаливой, далёкой и странной компанией. Мелькал в окне, когда мальчик оставался запертым в своей комнате**, летел рядом незаметной тенью, когда Гарри далеко уходил от дома. Он даже был рядом, когда Гарри убрал стекло в змеиный террариум в зоопарке — выйдя из здания серпентария, он заметил его сидящем на огромной клетке, в которой находились другие птицы. В общем, к постоянному его присутствию рядом мальчик приспособился, хотя ворон до сих пор его пугал.       Птица указала своим клювом на ту самую колонну. Гарри помотал головой. Ворон показал клювом круг. Гарри огляделся. На него никто не обращал внимания. Мысленно поблагодарив волшебную птицу, Гарри быстро направился в нужную сторону, когда поток людей схлынул.       Если бы кто-нибудь позже спросил Гарри о его мыслях и чувствах в тот момент, он бы сказал, что чувствовал себя психом и думал о том, что его, кажется, обманули. Но страшная птица, помогшая ему, показывала обратное — он здесь, на вокзале, видел прошедших сквозь стену людей и сам собирался пройти её, пока ворон защищал его от чужого внимания.       Выдохнув последний раз, Гарри спокойным шагом пошёл… в колонну, блин. Перед тем как тележка встретилась бы с кирпичами, мальчик закрыл глаза, чтобы не видеть своего глупого провала.       И он действительно врезался, но, кажется, во что-то неустойчивое. Открыв глаза, Гарри увидел, что сбил с ног какого-то служащего вокзала.       — Извините, пожалуйста! — мальчик подбежал к человеку и помог ему поднять упавшие коробки и сумки. — Не подскажете, как пройти к платформе девять и три четверти?       — Наверх посмотри, мальчик.       Ничего не понимающий Гарри поднял взгляд наверх. Его взору предстала большая надпись, закреплённая между колоннами: Платформа девять и три четверти. Ура! Значит он на месте.       Поезд произвёл на Гарри не меньшее впечатление: чёрно-красный, длинный, шумный, дымный и ещё множество прилагательных, относящихся к нему, характеризовали его как нечто, нравящееся мальчику. Экспресс казался ему весёлым и приветливым; Гарри казалось, что он даже просигналил ему. Он шёл вдоль алых вагонов, ведомых чёрным экспрессом, и смотрел на людей, входящих в него. Таких было совсем немного — Гарри пришёл за несколько часов до отправления (пришлось долго уламывать Хагрида, но оно того стоило).       Среди этих немногих своей статностью и аристократичностью выделялась семья, у всех членов которой были серебристые волосы — только у женщины у корней красовалась чёрная «шапочка». Сначала Гарри обратил внимание только на очень красивого мужчину, который ему кого-то очень сильно напоминал, и Гарри даже стал припоминать кого же. Но все вопросы по этому поводу отпали, когда мальчик опустил взгляд на третьего члена этого семейства.

***

      — Так, Гарри, ты сможешь сам купить себе всё остальное? Я пока схожу… хм… по делам.       — Конечно, Хагрид.       Ходить без сопровождающего было страшно, но Гарри, по его мнению, и так стеснил полувеликана, так что не посмел его задерживать рядом с собой ещё дольше. Осталось-то совсем не много: мантии, набор для Зельеварения и палочка. Да и ворон был на виду; странным образом это успокаивало.       За мантией Гарри пошёл в магазин (лавку?) некой мадам Малкин. Женщина оказалась расторопной и сразу же поставила его на какой-то стул и стала снимать мерки. Когда последние были сняты, она быстро направилась куда-то в глубь магазина, и в этот момент колокольчик на двери зазвенел. Спустившийся со стула Гарри обернулся на вновь пришедших. Точнее пришедшего. Мальчик его возраста с серебристыми волосами, величавой осанкой и показным высокомерием. Почему показным? Всё просто: он плохо сдерживал эмоции, и на его лице Гарри видел волнение (наверное, из-за того, что он один, без взрослых), нетерпение и интерес. Последнее касалось непосредственно Гарри, к которому тот мальчик и подошёл.       — С тебя уже сняли мерки? — спросил он.       — Да.       Светловолосый кивнул и встал на табурет, постучав по нему ногой. На этот звук из глубины дверного проёма в другом конце комнаты высунула голову мадам Малкин. Она показала пальцами цифру два и вновь скрылась.       Мальчик вздохнул и слез с неудобного табурета.       — Ты тоже в Хогвартс?       — Да. На первый курс.       — Играешь в квиддич?       — А что это?       Отвечать мальчик не стал. В его глазах появилось презрение и он отвернулся, отходя от Гарри на несколько шагов. Поттер такого изменения в поведении собеседника совершенно не понял, но приставать с расспросами боялся — вдруг опять что-то не то скажет. Возможно, этому ребёнку не понравилось, что Гарри не знает, что такое этот «квиддич». Он снова подошёл к мальчику, чтобы переспросить, ведь ему было очень интересно, а такой вопрос кажется весьма безобидным, но блондин вновь от него поспешно отошёл и даже как-то ощетенился.       — Не подходи ко мне, грязнокровка!       Смысл последнего слова Гарри понял весьма смутно, но в том, что это оскорбление, не сомневался. К этому мальчику у него сразу образовалась стойкая неприязнь: как можно оскорбить человека просто за то, что он не знает какого-то слова? Может, этот мальчик… Как это называется — Гарри слышал где-то… Ах, вот, филолог! Точно. Может, он филолог? Наверное, гений, раз в таком юном возрасте уже употребляет сложные слова, считая их простыми. Хотя Гарри точно не был уверен, что правильно понимает значение этого слова и решил при удобном случае спросить у тёти. Тем не менее, Гарри считал, что нельзя презрительно относиться к человеку только потому, что он не знает того, что знаешь ты, поэтому уже сам перестал даже пытаться поговорить с этим странным мальчиком.       Получив свои покупки от уже приступившей к следующему клиенту мадам Малкин, Гарри быстро вышел из ателье к встречавшему его доброму Хагриду. Вместе они направились, как сказал Хранитель ключей Хогвартса, выбирать для Поттера волшебную палочку.       В магазине Олливандера было пусто, а на прилавке лежала всего одна палочка. Сначала Гарри подумал, что лавка сейчас закрыта, но в этот момент из глубины помещения послышался чих и оттуда вылез мужчина. Не молодой, но и не старый, он произвёл на Гарри впечатление этакого чудака. Дальнейшее Гарри понял смутно: мужчина как-то узнал, кто он такой, потом спросил, какой рукой он держит палочку. Этот момент Гарри возмутил — до одиннадцати лет, как ему объяснил Хагрид, дети не колдуют (случаются только спонтанные выбросы), так откуда он должен знать, какой рукой держит палочку?! Впрочем, он сказал, что правша, и это странного человека вполне удовлетворило. Выбирали палочку долго: ему не подходила ни одна — и Гарри стал очень переживать, что из-за этого его не примут в Школу и он не станет волшебником. Но наконец, одна из палочек ощутилась тёплым приливом искрящейся внутри тела энергии, и мальчик взмахнул ей, вызывая салют из разноцветных искр, которые изобразили несколько непонятных фигур, меняясь местами по желанию ребёнка.       — Как интересно.       — Что именно, сэр?       — Остролист и перо феникса. Второе перо одного феникса. Первое стало основой палочки, что оставила вам этот шрам, — старик чуть отодвинул со лба Гаррину чёлку, — мистер Поттер. К тому же у меня возникло ощущение, что вам не составляет никакого труда проворачивать некоторые трюки: вы без усилий продержали сноп искр в воздухе и даже изобразили им несколько фигур. Думаю, вы действительно обладаете той силой, что способна одолеть Тёмного Лорда.       Гарри даже не понял, радоваться ему или печалиться. Он понял только то, что его палочка как-то связана с палочкой убийцы его родителей, и это ему очень не понравилось. Но палочка ему подошла, а значит он может отправится на учёбу в Школу Волшебства! Радость от этого затмила небольшое разочарование от связи с этим… Волдемортом.       Выходя из лавки Олливандера, Гарри снова увидел этого белобрысого мальчика, но только окинул его недружелюбным взглядом. Предстояло ещё перетерпеть время до отправления в Хогвартс, и Гарри хотел это сделать не в мыслях о каком-то мальчике с завышенным самомнением.

***

      Да, этот светловолосый был очень похож на своего отца. И на мать — тоже. Взял от их внешности только лучшее — Гарри уже видел, что он вырастет красивым мужчиной. С ужаснейшим для мужчины характером. Поттер никогда не строил своё мнение о человеке, основываясь на его внешности — он считал так: самый уродливый внешностью человек вполне может оказаться самым лучшим душой. Он пока не встречал подтверждений своей теории (разве что Хагрида), но был свято уверен, что красота души совершенно не зависит от красоты внешней, и менять своего мнения не собирался.       Поэтому к той семейке старался близко не подходить: в нормальном окружении ребёнок не может вырасти таким гнилым. Гарри тоже был ребёнком, поэтому в нём играл детский фактор — деление мира на чёрное и белое. И эта семья, несмотря на цвет своей кожи и волос, к «белым» явно не относилась.       Не став ждать непонятно чего, Гарри пошёл к вагонам. Так как было ещё довольно рано, многие купе были пусты. В самые первые он садиться не стал, думая, что именно на них будет основной напор, когда на вокзал сразу прибудут толпы… магов. Чтобы скоротать время до отбытия с пользой, Гарри решил почитать хоть какой-нибудь учебник до начала занятий. Первым в сумке попался учебник по Зельеварению. Начав читать, мальчик мало что понял, из-за чего не на шутку расстроился: дети, выросшие в магическом мире, наверняка всё понимают, а он — нет. Это стало ещё одной причиной по которой его могут вышвырнуть из такой желанной Школы.       Гарри перечитывал одну и ту же строчку раз за разом, пока не понимал смысл написанного, но слишком многие слова были неизвестными, непонятными. Почему нет какого-нибудь вводного курса, чтобы всем были ясны эти термины? Или он есть? Просто у Гарри опять всё не через то место. Он будет сидеть и ничего не понимать в то время, как другие уже вовсю будут варить зелья. Обидно.       Гарри знал, что есть такие же как он — выросшие в немагическом мире и воспитанные обычными людьми. Только не знал, существует ли для таких специальная программа или какое-нибудь дошкольное мероприятие по ликбезу. А если есть, почему его туда никто не привёл? Значит такого нет? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Почему он не догадался спросить это всё у Хагрида, когда была возможность? Слишком увлёкся чудесами магического мира и не подумал о делах насущных — глупый ребёнок.       Самобичевание Гарри прервала открывшаяся дверь купе, в проёме которой показалась знакомая блондинистая макушка. Давешний мальчик стоял в дверях купе, а позади него стояли ещё два крупных мальчика. Гарри эта компания не понравилась, но к сожалению, выход из купе был только один, поэтому ему ничего не оставалось — он сидел на своём месте и ждал дальнейших действий своих сверстников (правда, насчёт возраста двух незнакомых крупных мальчиков он не был уверен).       — Так значит, ты и есть Гарри Поттер, — говорил блондин, противно растягивая гласные и проходя в купе. — Мы не были друг другу представлены. Я Малфой. Драко Малфой.       Он протянул Гарри руку для рукопожатия, противно и некрасиво ухмыляясь. Гарри же в очередной раз убедился, что этот ребёнок в душе урод: он обидел Гарри раньше, а сейчас, узнав о том, кто он, пришёл познакомиться, даже не попытавшись извиниться.       Когда Поттер не пожал его руку ни через десять секунд, ни через двадцать, Драко опустил свою, теперь глядя на брюнета враждебно. Этот… человек… выставил его идиотом перед Креббом и Гойлом и даже бровью не повёл на возмущённый взгляд Малфоя. Да как он посмел игнорировать Наследника одного из чистокровных Родов Англии! Будь он хоть трижды Герой!       — Ну ладно…       Это были последний слова Драко перед тем, как он вышел из купе и громко захлопнул за собой дверь. Гарри на это только тихо выдохнул — даже до Школы не доехал и уже нажил себе врага. Молодец, Поттер, ничего не скажешь.       Через несколько минут Гарри вновь услышал звук открывающейся двери купе и повернулся к ней. На пороге робко стоял рыжий мальчик, то в восхищении, то в недоумении, то в нерешительности пробегая взглядом по Гарри.       — Можно к тебе присесть? Там везде занято…       — Да, конечно.       Рыжий мальчик по-детски счастливо улыбнулся и бухнулся напротив Гарри, кладя рядом с собой свои вещи.       — Я Рон. Рон Уизли.       — Я Гарри.       — Гарри Поттер?! Так это, и правда, ты? — на непонимающий взгляд Гарри Рон пояснил: — Во всём поезде говорят, что Гарри Поттер едет в этом купе.       Потом была крыса Кароста, тележка со сладостями и еда мамы Рона. Мальчики весело говорили о предстоящем прибытии и обучении в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Рон достал свою палочку: та была потрёпана и держалась на одном только чуде — и хотел продемонстрировать перекрашивание своей крысы в жёлтый цвет. Он уже начал произносить глупое по звучанию заклинание, когда дверь купе вновь открылась. На пороге стояла девочка с растрёпанными волосами и серьёзно смотрела на них. За ней жался полный мальчик, который, кажется, старался сжаться и стать поменьше, что при его габаритах было невозможно.       — Вы не видели жабу? — громко произнесла она, широко открывая рот. — Невилл потерял жабу. Так вы её видели или нет? — снова спросила она и без перехода поинтересовалась: — О, так вы колдуете? — она села на койку рядом с Роном. — Продолжай, я хочу посмотреть на настоящую магию.       — Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет.       — Ты уверен, что это настоящее заклинание? — с подозрением спросила незнакомая девочка.       Рон только тяжело вздохнул, скорчив гримасу отвращения и отодвигаясь от девочки. Гарри уже собирался спросить её имя, как она его прервала, представившись сама.       — Я Гермиона Грейнджер, — гордо сказала она. — И о таком заклинании, — она повернулась к Рону, — я не читала. Я прочитала все учебники за первый курс и ещё немного сверху. Надеюсь, что этого хватит, чтобы хорошо учиться. А вас как зовут?       — Меня зовут Гарри, Гарри Поттер. А это Рон. Уизли.       — Гарри Поттер? Я всё о тебе знаю — я читала. Ты победил злого Тёмного Лорда и спас Британию от его тирании. Как тебе это удалось?       — Я не знаю.       Гарри уже стал раздражаться. Из-за этой славы все видят в нём национального Героя. Вот откуда он должен помнить, как и что он там сделал — ему был только год!       — Что ж, — Гермиона встала и пошла на выход из купе, где всё это время ждал мальчик Невилл. — Если найдёте жабу, верните её Невиллу, — и закрыла дверь.       Гарри вспомнив о реакции на своё имя, понял, что это будет очень сложно — избавиться от стереотипов, которыми он оброс.       А тем временем поезд всё приближался к Хогвартсу.