За счастливую улыбку

      После прибытия все первокурсники подошли к зазывающему их Хагриду. Полувеликан провёл их к лодкам; они плыли по озеру до самого Хогвартса. Сначала Замок не был виден, но после проплытия через какую-то пещеру, тот предстал для них во всей своей красе.       У Гарри захватило дух: Хогвартс был прекрасен со своими стенами из старого крепкого камня, высокими башнями по разным сторонам света, витражными окнами — перечислять можно долго. Он был таким, какие Гарри представлял, будучи ребёнком (он и сейчас ребёнок, но в его возрасте все считают себя уже взрослыми и самостоятельными).       Лодки доплыли до берега, и дети сошли на землю. Мальчик Невилл, что потерял в поезде жабу, во время переплытия упал в воду и теперь был весь мокрый. Гарри даже посочувствовал, но его внимание снова захватил Замок, который теперь был намного ближе — даже можно было разглядеть трещины на камнях.       Впереди Гарри шёл тот самый светловолосый мальчик — Драко Малфой. Менее нахально по отношению к остальным молодым волшебникам он себя вести не стал, поэтому Гарри даже не пытался обогнать его, идущего, по мнению Поттера, слишком медленно. Так что неприязнь брюнета к Драко всё росла, подкрепляемая ещё и тем, что Малфой, видимо, совершенно не разделял чувств Гарри по поводу Хогвартса, совершенно не восторгаясь его прекрасным величием. Блондин был совершенно лишён любых чувств, кроме лёгкого любопытства и презрения к окружающим, которые не разделяли, не были знакомы или не понимали его интересов. Понятие «плохой» прочно зацепилось за Драко, а заодно и за его семьёй, которая так его воспитала.       Тем не менее, Гарри входил в Школу с восторгом и радостным предвкушением. Палочка лежала где-то на дне его чемодана, но необъяснимым образом Гарри её чувствовал: как ей без него неуютно, как она просится совершить ещё множество заклинаний, познав его силу, когда он создал те искры. Сначала все первокурсники оказались в относительно небольшой комнате, где были проинструктированы пожилой дамой в странной шляпе. С разных сторон слышались шепотки предположений о будущем распределении. Гарри даже посмотрел на Драко, желая узнать его предположения, но блондин только надменно смотрел на детей вокруг себя. Очевидно, он знал, что им предстоит.       — Фред и Джордж, — подал голос Рон, — говорили, что нам придётся сразиться с троллем.       — О, что за глупости! — Гермиона посмотрела на него, как на глупого доверчивого ребёнка. — Неужели ты, правда, думаешь, что не обученных ничему детей заставят сражаться с опасным магическим животным?       Рон только покраснел и стал что-то шептать себе под нос; среди его неразборчивых шипений Гарри различил «больше никогда не поверю» и «снова эти приколисты». Видимо, до рыжего мальчика стало доходить, что прежде, чем принимать чью-то точку зрения, надо подумать своей головой. Сам Гарри знал это прекрасно: после частых обманов Дадли над ним, когда он хитрил, чтобы куда-то заманить своего кузена, он перестал доверять кому-то сразу и предпочитал всё проверить и ошибиться, чем ничего не проверять и ошибиться.       Большая дверь, за которой некоторое время назад скрылась строгая старая женщина, вновь открылась, впуская будущих учеников Школы в большой красивый зал. Гарри поднял голову наверх и не смог сдержать вздоха — так он поразился великолепием волшебного потолка, что, несмотря на то, что они находились в помещении, показывал настоящее звёздное небо, которое просто невозможно спутать с нарисованным. Под этим самым потолком летали свечи, освещая помещение. Где-то на периферии изумленного красотой Большого зала сознания отпечатались слова Гермионы о том, что она про это читала. Кажется, она действительно прочитала всё, что только можно было.       Одиннадцатилетние маги встали в самом центре зала между столами и недоумённо (кроме некоторых) оглядывались по сторонам: смотрели на представителей старших курсов, на столы с голыми приборами для трапезы, на потолок, на учителей — и не понимали, что делать (опять же — кроме некоторых).       Вдруг со всех сторон раздались странные, непонятные звуки. Из стен стали вылетать самые настоящие… Призраки! теперь Гарри взирал с открытым ртом не на потолок, а именно на них. Проходящие через все материальные объекты, полупрозрачные и серо-синие призраки летали по Большому залу, приветствуя новых учеников. Те же, кто уже был знаком с этим зрелищем, просто смеялись над новичками или же не обращали никакого внимания, как делали это студенты за крайним столом. Видимо, это стол Слизерина: там все держались высокомерно и смотрели на остальных учеников с пренебрежительным снисхождением.       На возвышение в дальней части зала, где сидели будущие преподаватели (это Гарри понял, увидев профессора Квирелла, которого представил Хагрид во время их похода на Косую аллею), вышла женщина, которая приветствовала детей в предыдущей комнате. В руках она держала старую шляпу, которую положила на невысокий трёхножный табурет, стоящий в центре возывешения.       — Сейчас я буду по очереди вызывать вас, чтобы Распределяющая Шляпа назвала ваш факультет, который станет вашей семьёй на следующие семь лет.       Распределение началось. Гриффиндор, Слизерин, Рейвенкло, Хафлпафф — дети уходили на разные факультеты, кто с улыбкой, кто без эмоций, а кто-то даже расстроился (скорее всего, они хотели попасть в другой).       — Поттер, Гарри!       Весь зал мгновенно затих. В этой тишине Гарри нервно подошёл к табурету и сел на самый его край. Его глаза тут же накрыла Шляпа.       — Хм… Как интересно. Невероятно сложно и очень просто… Как думаешь, мальчик, Высшие простят меня, если я немного изменю Судьбу Мира? Хотя кто знает, как было правильнее…       Гарри совершенно не понимал, о чём говорит голос Шляпы в его голове. Сейчас ему хотелось только попасть хоть на какой-нибудь факультет, чтобы начать обучаться такой чарующей и манящей его магии.       — Что ж, думаю, будет лучше для всех, если ты откажешься там, где доверие завоёвывают долго…       — Слизерин!       С Поттера сняли Шляпу, и он увидел шокированные и недовольные лица учеников со всех факультетов. Хлопать ему не стал никто, и под такую тишину Гарри прошёл за стол змеиного факультета. Кажется, он сделал что-то не так, попав на Слизерин. Даже будущие профессора взирали на него так, будто он совершенно не оправдал их ожиданий, хотя должен был! Такое ощущение, что они считают его должным перед ними, а он — такой плохой — от долга увиливает. С самым нейтральным выражением лица на него смотрели, пожалуй, только два человека: мужчина средних лет в абсолютно чёрной одежде и такого же цвета волосами и глазами, и старец, что сидел посередине. Первый смотрел на Гарри просто удивлённо — без примеси тех брезгливости и разочарования, что были на лицах других; второй чуть улыбался в свою бороду подбадривающе и сверкал голубыми, не по годам яркими глазами за очками-половинками.       Остановившееся было распределение снова возобновили, и на Гарри уже смотрели не все в Зале, а только некоторые — наверно, особо рьяные… Кто? Сторонники какой-то теории? Кто и что от него ожидал? Такое положение вещей Гарри, очевидно, совершенно не нравилось, но он решил не обращать на это внимание: если от него чего-то ждали, это не его проблемы. Тем более, никто и слова не сказал, да и большая часть студентов быстро потеряла к нему свой интерес.       Когда на столе появилась еда, мальчик сразу принялся за неё и не заметил презрительных и неодобрительных взглядов членов своего факультета, направленных на него. Впрочем, даже если бы заметил, ничего бы не изменилось: кушать аккуратно его никто не учил — как-то его родственников больше интересовало, чтобы он умел приносить пользу, работать и не отсвечивать. В общем, Гарри просто продолжал есть. до тех пор, пока директор не встал из-за стола и не подошёл к специальной трибуне.       — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!*       После этого Гарри всерьёз задумался о психическом здоровье старого директора, но говорить что-либо холодным однофакультетникам побоялся. Через некоторое время, когда Гарри успел доесть то, что набрал себе в тарелку, на столах появилось сладкое. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.       — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… - Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.*       На это Гарри тихо нервно хихикнул, опять побоявшись своей бурной реакцией вызвать неодобрение сокурсников и других студентов факультета Слизерин.       После окончания речи Альбуса Дамблдора староста факультета собрал и повёл всех вниз, в подземелья. Уже через несколько поворотов Гарри потерял дорогу и, если бы ему надо было пройти этот путь одному, непременно бы заблудился. Но пока он следовал за старостой и остальными ребятами из первого курса, которые, в отличие от него, видимо, совершенно точно запомнили дорогу: они не оглядывались по сторонам, держались холодно и благородно. Беловолосый мальчик, который так не понравился Гарри, с самого начала, казалось, чувствовал себя и вовсе прекрасно. Поттеру стало немного обидно за себя, но он постарался засунуть эти чувства подальше, чтобы не портить себе первые хорошие впечатления от попадания в волшебную школу.       Процессия остановилась около тупиковой стены не очень широкого коридора. Староста повернулся лицом к одиннадцатилетним волшебникам и громко, чтобы все услышали, произнёс:       — Гордость мага!       Тут же кирпичи в стене стали раздвигаться в стороны, и вот перед маленькими магами предстала гостиная змеиного факультета. Гарри, спускаясь в подземелья, думал, что здесь будет темно и холодно, но оказалось довольно уютно. Одна из стен представляла собой стекло, за которым располагалось озеро и плавал… что это вообще? Гарри не знал. Горел огонь в камине и факелы на стенах. Немного приглушённый свет создавал чуть таинственную атмосферу — казалось, что-то вот-вот произойдёт; казалось, на этих диванах когда-то строили заговоры, раскрывались обманы и шпионили двойные агенты. Гарри поёжился: было загадочно, но весь уют от этого становился каким-то… хаха, неуютным.       К превёдшему детей старосте подошла старшекурсница и встала рядом.       — Поздравляем! Я — староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас на факультете Слизерина. Наш герб — змея, мудрейшая из существ. Наши цвета — изумрудно-зеленый и серебряный. Вход в нашу гостиную спрятан в подземельях Хогвартса. Как вы видите, её окна выходят на подземные озера замка. Мы часто видим, как мимо нас стремительно проносится гигантский кальмар, а иногда и более интересные существа. Нам нравится думать, что наше пристанище окутано атмосферой таинственности и подводных кораблекрушений. Вот некоторые вещи, которые вам следует знать о Слизерине, и ещё некоторые — забыть.       Во-первых, давайте развеем некоторые мифы. Возможно, до вас доходили слухи о факультете Слизерина — будто все мы тёмные маги и будем общаться с вами, только если ваш прадед был великим волшебником, и всё в таком духе. Хорошо, вы ведь не хотите верить всему, что слышите от соперничающих с нами факультетов. Я не отрицаю, что мы выпустили свою долю Тёмных магов, но их также выпускали и остальные три факультета — они просто не хотят в этом признаваться. И да, у нас традиция принимать студентов, вышедших из многочисленных поколений волшебников и волшебниц, но в настоящее время на Слизерине можно найти большое количество учеников, у кого хотя бы один из родителей магл.       Вот малоизвестный факт, который другие три факультета не очень-то и учитывают: Мерлин учился на Слизерине. Да, сам Мерлин, самый известный в мире волшебник! Он научился всему, что знал, на нашем факультете! Вы хотите следовать по стопам Мерлина? Или вы лучше будете сидеть за старым столом прославленной выпускницы Хафлпаффа, Эглантайн Паффетт, изобретательницы самонамыливающейся тряпки для мытья посуды? Я так не думаю. Но довольно о том, что не имеет к нам отношения.       Давайте поговорим о том, кем мы являемся. Наш факультет самый классный и дерзкий в школе. Мы играем на победу, потому что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением нашего брата-студента. Да, это уважение может иметь некоторый оттенок страха из-за нашей Тёмной репутации, но знаете что? Это может быть забавным — иметь репутацию приверженца тёмной стороны. Оброните несколько намёков на то, что вы имеете доступ к целой библиотеке проклятий, и посмотрите, захочет ли кто-нибудь стащить ваш пенал. Но мы неплохие люди.       Мы, как наш герб: гладкие, сильные и зачастую неправильно понимаемые. Например, мы, слизеринцы, приглядываем друг за другом (заботимся друг о друге), чего нельзя сказать о Рейвенкло. Не говоря уже о том, что рейвенкловцы являются самым большим стадом зубрил, какое вы когда-либо видели, они идут друг у друга по головам, чтобы получить хорошие оценки, в то время как мы, слизеринцы — братья. Коридоры Хогвартса могут подкидывать сюрпризы неподготовленным, и вы будете рады, что змейки на вашей стороне, пока вы передвигаетесь по школе. По нашему убеждению, став однажды змейкой, вы становитесь одним из нас — одним из элиты.       Вы знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия. Вы были выбраны на этот факультет, потому что у вас есть потенциал стать великим в прямом смысле этого слова. Хорошо, вы можете увидеть пару человек, слоняющихся по общей гостиной, о которых вы не могли бы подумать, что им уготовлено нечто особенное. Отлично, держите своё мнение при себе. Если Распределяющая Шляпа направила их сюда, значит, в них есть что-то выдающееся, и не забывайте об этом. И, говоря о людях, которым не предназначено быть великими, я не упомянула гриффиндорцев. Многие вот говорят, что слизеринцы и гриффиндорцы представляют собой две стороны одной медали. Лично я думаю, что гриффиндорцы не более чем подражатели слизеринцев. Заметьте, некоторые люди говорят, что Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор ценили одни и те же качества у студентов, так что, возможно, мы похожи в большей степени, чем нам хотелось бы думать. Но это не означает, что мы дружны с гриффиндорцами. Они любят побеждать нас лишь немногим меньше, чем мы любим побеждать их. Ещё некоторые вещи, которые может быть вам понадобится знать: штатное привидение нашего факультета — Кровавый Барон. Если вы с ним поладите, он иногда согласится запугивать людей по вашей просьбе. Только не спрашиваете его, откуда у него кровавые пятна, он этого не любит. Пароль от гостиной Слизерина меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений. Никогда не приводите никого с другого факультета в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков. Что ж, я думаю, это пока всё. Я уверена, вам понравятся наши спальни.       Мы спим в древних кроватях под балдахином с зеленой шёлковой драпировкой и под покрывалами, вышитыми серебряной нитью. Средневековые гобелены, изображающие приключения известных слизеринцев, покрывают стены, и серебряные светильники свисают с потолка. Вы будете хорошо спать. Плеск воды в озере, доносящийся из окна, успокаивает.*       Всё же, попасть на этот факультет оказалось не так уж и плохо. Пусть они все и держаться, как Боги, сошедшие на бренную Землю, но староста сказала, что здесь все друг другу помогают. Осталось надеяться, что завтра он не проспит, или его разбудят, и на свой первый урок не опоздает.       В этот момент в гостиную влетел — по-другому не скажешь — мужчина лет тридцати с чёрными глазами и волосами и в такого же цвета одежде. Он прошёлся по первокурсникам пронзительным взглядом, задержался на Гарри, при этом чуть нахмурив брови, и повернулся к старостам. Они о чём-то тихо переговорили, и «чёрный» мужчина снова повернулся к новым студентам.       — Меня зовут Северус Снейп, я декан факультета Слизерин и преподаватель Зельеварения в Хогвартсе. Как уже сказала мисс Фарли, на нашем факультете все друг другу помощники, пособники, сторонники — называйте, как хотите. Если внутри Семьи произойдёт какой-либо конфликт, никто из посторонних не должен об этом узнать — это ваша слабость, которой они могут воспользоваться, чтобы разрушить единство нашего факультета, который держится особняком от остальных. Также хочу сообщить, что, несмотря на то, что вы мои подопечные, я буду снимать с вас баллы с той же строгостью, что и с других факультетов. На этом — всё. Приятной ночи.       Профессор Снейп удалился так же стремительно и летуче, как и пришёл, оставив после себя напряжение в чувствах и эмоциях Гарри. Переживания из-за его незнания снова вернулись к Гарри. Он не сомневался, что его по голове за снятые баллы не погладят. При других учениках и учителях остальные слизеринцы, разумеется, будут изображать себя, если не друзьями Поттера, так точно его приятелями. Но в гостиной его, наверное, будут либо игнорировать, либо открыто гнобить. А этого парень не хотел.       — Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы, можете смело обращаться за помощью ко мне или к мистеру Флинту, — Джемма показала рукой на второго старосту.       Девушка вообще казалась очень улыбчивой и позитивной. Гарри сразу же решил обратиться к ней за помощью. Он запомнил, что ему надо повернуть налево, чтобы попасть в спальни мальчиков, и подошёл к девушке, когда все разошлись: кто пошёл в спальни, кто остался ненадолго в гостиной.       — Эм… Извините… — мальчик неуверенно помялся рядом со старостой, не зная, как к ней обратиться.       — Да? — девушка присела на корточки, оказавшись ниже Гарри. — тебе нужна помощь?       — Да. В расписании, — юный слизеринец развернул листок с расписанием, которое ему выдали ранее, как и остальным, — написано, что завтра у меня будут Трансф… Транс-фи-гу-ра-ци-я и Зель-е-ва-ре-ни-е, — выговорил он по слогам незнакомые слова. — Вы не могли бы подсказать, что надо прочитать, чтобы не опозориться? И где находятся кабинеты?       — О, конечно! Насчёт кабинетов вообще не волнуйся: первое время до всех классных комнат вас буду провожать я, ну, или Маркус — второй староста. Чтобы не ударить в грязь лицом на Трансфигурации тебе надо всего лишь прочитать первые три-четыре главы учебника по этому предмету — первые занятия у вас всё равно будут теоретическими. А вот с предметом нашего любимого декана не всё так просто. Чтобы не показаться ему совершенным ничтожеством и не лишить факультет баллов, тебе следует как можно быстрее выучить названия ингредиентов и их основные комбинации. Ты ведь маглорождённый, да?       — Э… Мои родители были волшебниками, но они погибли, когда мне было очень мало лет, и я жил у тёти и дяди. Они не маги. Меня зовут Гарри. Гарри Поттер.       — О, так ты и есть Гарри Поттер? Тогда очень странно, что тебе позволили расти среди маглов, хотя… это вполне объяснимо. Что ж, раз ты рос с маглами — так мы называем тех, кто не обладает магией — к тебе спрос меньше, но всё равно стоит как можно быстрее начать учить то, что я тебе сказала.       — Это есть в учебнике для первого курса?       — Есть. Но лучше позже почитать ещё и дополнительную литературу. Нужная находится в свободном доступе в библиотеке.       — Спасибо большое за помощь, ээээ… Мисс Фарли?       Девушка кивнула и встала с корточек с тихим смешным кряхтеньем. Гарри на это улыбнулся и, пожелав девушке спокойной ночи, отправился в спальню. Свою он нашёл быстро — рядом с дверьми находились таблички с именами студентов. Гарри с небольшим сожалением обнаружил, что будет жить в одной комнате с блондинистым Драко Малфоем. Второго его соседа зовут Теодор Нотт. Этого мальчика он не запомнил с распределения, но надеялся, что этого от него и не ждали. Гарри вообще очень боялся теперь упасть в грязь лицом, как выразилась Фарли, из-за того, что ничего не знает.       Когда мальчик зашёл в комнату, он увидел, что оба его соседа уже в кроватях. Возможно, они уже спят — проверять Гарри не стал. Он тоже лёг в кровать, но сразу засыпать не стал — достал учебник по Зельеварению и углубился в чтение.       Наука эта оказалась очень интересной и тонкой — одно неверное движение, малейшее промедление, и котёл с зельем рискнул взорваться, состав мог не получиться, или вместо лекарства мог получиться яд. Ингридиенты были столь разнообразными, что в них было очень легко запутаться, а свойства их и вовсе вводили в ступор: усыпляющее зелье и зелье пробуждения варились из совершенно разных компонентов, предавая стандартному ингредиенту совершенно противоположные свойства. Зельеварение увлекло мальчика настолько, что он даже стал выписывать себе сочетания составляющих и их свойства в разных средах, написал несколько возникших вопросов, чтобы потом задать их мрачному профессору; он не заметил, как прошерстил весь учебник, провозившись чуть ли не до самого утра. Заснул он только за несколько минут до рассвета — воодушевлённый и счастливый.