За счастливую улыбку

      Гарри стоило больших усилий не проспать в свой первый учебный день, но мальчик встал вовремя благодаря Ворону, что не оставил его и здесь. Пугающая птица, непонятно как проникнувшая в помещение Школы, с первыми лучами солнца стала клевать ребёнка в макушку. Увидев перед своими глазами эту птицу, только что проснувшийся Гарри подумал, что она ему снится, как это было после первых встреч с ней, когда он думал, что она хочет его сожрать. Когда же до него дошло, что он не спит, он резко сел на кровати, скинув с себя птицу и почувствовав лёгкое головокружение. Придя в себя, Гарри подорвался с кровати и побежал в душевые, пока там немного людей, перед этим не забыв поблагодарить Ворона за своевременную побудку и извиниться перед ним за то, что скинул.       В душевой в это время были только старшекурсники, которые привыкли вставать рано, чтобы не торопиться завтракать. К тому же, из книг про Хогвартс Гарри знал, что слизеринцы всегда ведут себя чинно и спокойно. Он очень боялся, что за несоответствие этой линии поведения его будут обижать, как его кузен Дадли, поэтому постарался совершить утренние процедуры побыстрее и начать собираться. Главное было ничего не забыть.       Гарри прекрасно помнил, какие у него сегодня занятия, потому что их было всего два — Трансфигурация и Зельеварение. Именно в таком порядке. Он быстренько собрал нужные учебники и тетради, не забыв взять с собой небольшой по размерам толстый блокнот, в который поздним вчерашним вечером выписывал ингредиенты, их свойства, применения и комбинации.       Выйдя в гостиную, он обнаружил там Фарли, которая строила первокурсников, чтобы проводить их к кабинету. Гарри присоединился к не очень стройному ряду юных студентов и ответил на приветствие старосты, заметившей его в задних рядах.       — Итак, после Трансфигурации вы не уходите сразу, а ждёте меня, чтобы я проводила вас к кабинету Зельеварения. После него вы уходите уже с профессором Снейпом, который проводит вас на обед, с которого вас обратно в гостиную уведёт Флинт, — она указала на второго старосту. — Надеюсь, никто из вас не будет создавать проблем, потому что у нас тоже есть занятия, на которые совершенно не желательно опаздывать. Все поняли?       Малыши кивнули и удовлетворённая этим староста повела всех на завтрак. По пути им попались небольшие ряды хафлпаффцев, тоже идущих в Большой зал. Старосты факультетов поздоровались и без проблем повели своих подопечных рядом. В зал они зашли маленькой армией (или большим отрядом) и расселись по своим столам.       Гарри уже хотел было пожелать остальным приятного аппетита, но осёкся, увидев холодное выражение лиц всех учеников и не слыша больше ни от кого таких пожеланий. От этого ему стало не по себе — ему этого не хватало в семье, и он думал, что в Школе всё изменится, но здесь, кажется, ещё хуже: все всех просто игнорировали. Даже приветливая Фарли сейчас выглядела надменной, брезгливой и холодной. Поттер вспомнил её вчерашние слова о том, что их факультет находится немного обособленно от остальных и должен казаться, ммм… самостоятельным и не нуждающимся в других. Гарри немного полегчало, но он всё равно немного завидовал шумным и весёлым гриффиндорцам, которые желали друг другу приятного аппетита через весь стол. Сразу было видно, что в этом факультете все друг другу хорошие друзья, и никто не останется в стороне.       Кроме той девочки, которую он встретил в поезде. На Гермиону Гарри наткнулся взглядом случайно. Интересно, что она такого сделала за один вечер, что с ней сейчас никто не разговаривает? Девочка сидит, уткнувшись носом в книгу, но никто даже не думает привлечь её внимание к еде, ведь она будет голодная до самого обеда.       Переведя взгляд обратно на своих софакультетников, Гарри заметил, что на него смотрят неодобрительно и сжался, уткнулся носом в тарелку, чтобы не разозлить слизеринцев ещё больше. Он быстро съел свою порцию, и перед ним появился десерт. Его мальчик есть не стал: сладкое утром — вредно. Староста встала из-за стола, и первокурсники встали вместе с ней. Гарри поспешил сделать то же самое, и Фарли повела их к кабинету Трансфигурации.       Из-за своей медлительности Поттер оказался в самом конце этого строя, а Джемма ещё и задержала его у самого кабинета: взяла за плечо и не давала пройти. Ну вот, сейчас его будут ругать за неподобающее поведение. Когда все зашли, девушка отвела его немного в сторону и присела рядом на корточки, как вчера в гостиной.       — Гарри, в Слизерине свои законы. Ты слишком долго смотрел на стол Гриффиндора — этого делать нельзя: слизеринец заботится только о себе и благополучии своего факультета, не обращает внимания на недостойных его учеников других факультетов, он самостоятельный и независимый. Я надеюсь, ты понял, к чему я клоню.       — Мне нельзя общаться с учениками других факультетов? — грустно спросил Гарри.       — Именно. Я знаю, что ты ещё ни с кем со Слизерина не подружился и даже не начал общаться (только со мной), но постарайся найти себе друзей здесь, чтобы не чувствовать себя одиноким, ладно? Может, на людях мы и холодные, но все слизеринцы друг за друга горой, пусть мы и не упустим извлечь из всего — и даже из дружбы — свою выгоду.       — Ладно, — кивнул Гарри. — Ты, наверное, на занятие опаздываешь?       — Да, — кивнула девушка. — Удачи, — махнула рукой она и ушла.       Гарри же зашёл в класс Трансфигурации и сел на первой парте первого ряда. На учительском столе сидела кошка, а на стуле — Ворон. У Гарри было такое ощущение, что на него никто не обращает внимания или просто не видит. Может, я схожу с ума? Или уже сошёл.       Занятие началось, но ничего не происходило. На доске были записаны нужные страницы учебника и задание, и Гарри вместе со всеми стал переписывать основные транфигурационные изменения: птиц — в предметы быта, спички в иголки и так далее. Такая магия Гарри понравилась, и он с удовольствием писал и старался запомнить самые простые изменения. Джемма говорила, что первые занятия будут теоретическими, значит у Гарри есть время изучить их.       Ещё с обычной школы мальчик знал, что у него очень хорошая память — благодаря ей он быстро запомнил таблицу умножения, простые времена в языке, названия животных и растений и многое другое, что проходили в начальной школе. Плохо было то, что дядя и тётя не хотели, чтобы Гарри учился лучше Дадли, поэтому строго-настрого запретили ему демонстрировать свои знания. Впрочем, мальчик не жаловался: он получал знания для себя, а не для оценок. Сейчас его память ему пригодится как никогда раньше за его коротенькую жизнь.       Через минут десять после начала занятия в класс ворвался Рон Уизли, с которым Гарри познакомился в поезде. Забежав в кабинет и не увидев преподавателя, он с облегчением вздохнул и бухнулся на первую парту среднего ряда рядом с ещё одним гриффиндорцем, что-то шепнул ему на ухо. В этот момент кошка, что сидела на столе учителя, прыгнула и на лету превратилась в женщину, встречавшую новых учеников перед Распределением. Ух, ты… Интересно, а этот Ворон тоже так может? Он тоже выглядит необычной птицей. Ворон, будто услышав мысли мальчика, взлетел с места и приземлился рядом с Гарри на его парту. Повезло, что молодой слизеринец сидел один, и птица никому не помешает.       — Спасибо за похвалу, мистер Уизли, — видимо, Гарри пропустил часть диалога. — Итак, начнём занятие. О, мистер Поттер!       — Да, мэм?       — Это ваш фамильяр? — спросила МакГонагалл, указывая рукой на птицу.       — А что такое «фа-миль-яр», мэм?       — Что ж, видимо, нет, — сказала она, кажется, самой себе. — Понятие «фамильяр», мистер Поттер, означает животное, которое является защитником и помощником для мага в его жизни. Оно всегда будет рядом и не предаст. И прошу не путать понятия «фамильяр» и «домашний питомец» — это совершенно разные вещи. Питомца можно купить в магазине, найти на улице, получиться в подарок, а фамильяра — только призвать и никак иначе. Хотя иногда магические помощники сами выбирают себе подопечных. Более развёрнуто вы будете это изучать в курсе ЗоТИ на старших курсах.       — Спасибо за пояснение, профессор МакГонагалл.       Минерва даже смутилась такому воспитанному молодому человеку и кивнула ему, продолжив вести занятие. Гарри слушал её во все уши — теорию учитель объясняла хорошо, но она сразу предупредила, что надо слушать сейчас, потому что во время практики пояснения будут минимальны — только чтобы вспомнить уже выученный материал. Гарри старался быстро записывать самые важные моменты и возникающие вопросы, чтобы позже спросить или прочитать в книгах.       Гарри, сидя на первой парте, не видел осуждающих взглядов, направленных на него остальными слизеринцами. Очень уж им не нравилось, что Поттер так культурно и дружелюбно себя ведёт с деканом противоборствующего факультета. Сам же Гарри таких вот противостояний не понимал; по его мнению, было совершенно не важно, к какому факультету принадлежит маг — был важен его характер. Например, Драко Малфой, который так плохо отнёсся к Гарри из-за того, что тот не знал слово «квиддич», и Рон Уизли, с которым мальчик пообщался в поезде. В общем, юный слизеринец не собирался строить свои отношения с людьми, основываясь на их принадлежности к какому-либо факультету. Поэтому приветственно кивнул девочке Гермионе ещё перед началом занятия, получив в ответ удивлённый кивок.       Итак, занятие продолжилось. Трансфигурация мальчику понравилась — менять размер, цвет и структуру вещей будет очень интересно. Урок же прошёл в одной теории, которую Гарри старался запомнить как можно более хорошо, ведь это пригодится ему на практике. Он решительно не понимал, почему Рон не уделяет занятию достаточно внимания; он что, не хочет хорошо колдовать? Но больше Гарри решил не отвлекаться и отдал себя уроку.       Конец занятия наступил незаметно. Профессор МакГонагалл только успела объяснить самые основы и приступила к объяснению более тонких деталей, как наступила пора идти на Зельеварение. Хорошо было то, что надо было ещё дождаться прихода Джеммы, которая их отведёт на урок к декану, и у Гарри было время поспрашивать профессора о непонятных моментах.       — Профессор МакГонагалл? — подошёл мальчик к преподавателю, когда собрал свои вещи.       — Да, мистер Поттер? Вас что-то интересует?       — Да, профессор. Не могли бы вы сказать, можно ли при помощи трансфигурации не изменять свойства вещей полностью, а только форму или размер?       — Конечно, можно, мистер Поттер. Однако частичная транфигурация требует больший багаж знаний. Дело в том, что при полной трансфигурации тратится больше магических сил, а при частичной — больше времени, если маг не предрасположен к этой магии с самого рождения как я, например. Мне любые виды транфигурации даются легко и быстро. Так и с любой магической наукой: Чарами, Зельеварением, Ментальной магией, Ритуалистикой, Артефакторикой — кто-то предрасположен больше к одной, кто-то — к другой. Но я отошла от темы. Итак, ответ на ваш вопрос: да. Просто на это требуется больше времени и терпения.       — Спасибо, профессор.       — Всегда пожалуйста, мистер Поттер.       Гарри услышал, как за дверью староста проверяет, все ли на месте, называя детей по именам, и поспешил выйти, не забыв, конечно, попрощаться с профессором. Ворон последовал за ним: взлетел с парты и приземлился мальчику на плечо. На его действия профессор странно усмехнулась и покачала головой. Гарри выбежал из класса как раз к тому моменту, когда назвали его, и коротко откликнулся — «я здесь». Удовлетворённая тем, что все, как и было сказано, дождались её, Джемма Фарли широким бодрым шагом повела всех в Подземелья.       — Эй, Поттер! — к Гарри с двух сторон близко подошли его соседи по комнате.       Уже всем известный Драко Малфой и всё ещё загадочный Теодор Нотт. Первому, правда, приблизиться слишком близко не дал Ворон на плече Поттера, но это не слишком помешало ему выразить своим детским лицом всё презрение и всю брезгливость по отношению к Гарри. Мальчик такого отношения к себе со стороны этого человека не понимал: они знакомы несколько дней, а уже такие негативные чувства!       — Что? — всё же откликнулся Гарри.       — Как ты смеешь так хорошо общаться с деканом враждебного факультета? А приветственно махать маглорождённой? Ты что, хочешь уронить честь и достоинство Слизерина?! — Малфой говорил тихо. Вернее, он говорил шёпотом, но так, что его было просто прекрасно слышно. — Советую тебе чаще смотреть по сторонам, Поттер, — усмехнулся блондин и резко отошёл, будто ничего и не было только что.       Да что я им сделал?! Разве не принято быть вежливым с профессорами? И какое вообще его дело до того, с кем я приветствуюсь? Вражда между факультетами ведь не повод ненавидеть и презирать всех подряд, кто не на Слизерине! Надо было мне уговорить Шляпу отправить в Гриффиндор к Гермионе и Рону. Уж они-то точно не подвержены таким глупым линиям поведения.       Только подойдя к кабинету Зельеварения, мальчик понял, что совершенно не запомнил дорогу до него. Блин! Он аккуратно поймал за рукав Джемму, пока та не успела уйти.       — Мисс Фарли, сегодня — единственный день, когда вы провожаете до кабинетов?       — Конечно, нет, Гарри. За один раз невозможно запомнить дорогу до какого-то места. Да и вы сюда сегодня пришли после Трансфигурации, а как вы дойдёте, например, от Гостиной? — со смешком спросила она. — Старосты Слизерина провожают первокурсников до нужных мест первые два месяца учёбы, если не будет сказано, что все уже запомнили дорогу. Так что не волнуйся, Гарри, не потеряешься.       — Спасибо, Джемма… Ой!       — Всё нормально, Гарри, но не советую нарушать субординацию слишком часто и в присутствии большого количества людей, а то это может негативно сказаться на отношении к факультету и подорвать его имидж.       — Хорошо. Извини. А что такое сбуро… сурбо…       — Су-бор-ди-на-ци-я. Субординация. Что-то вроде отношений начальник-подчинённый, только с большим количеством едениц. Например, в Хогвартсе такая субординация: ученики подчиняются учителям, деканам, директору и старостам, старосты — учителям, деканам и директору, учителя и деканы — директору. Директор ещё входит в другую систему, в которой кто-то — часть ещё какой-то и так далее, но это уже не субординация, а общественная система. А теперь иди, а то я тебе ещё до занятия голову всякими непонятными словами загружу.       — Субординация, — немного певуче медленно произнёс Гарри и улыбнулся. — Спасибо… мисс Фарли, — ему всё ещё было неловко произносить такое обращение по отношению к молодой девушке. Но ту абсолютно всё устраивало, и она кивнула.       — Ладно, иди уже, Гарри.       — Да.

***

      Именно этого урока Гарри ждал со всем своим детским нетерпением. Парт было не очень много, поэтому в этот раз сидеть в одиночку ему не посчастливилось и пришлось выбирать напарника. Сидеть с кем-то со своего факультета не очень хотелось, потому что все слизеринцы, несмотря на речь Джеммы ещё в первый день Гарри в Хогвартсе, казались ему необычайно заносчивыми. В общем, он сел рядом с Гермионой, которая каким-то образом оказалась одна.       А ведь Гарри ещё в Большом зале за завтраком заметил, что с ней не разговаривают и стараются её сторониться. Даже на Трансфигурауции она сидела рядом со слизеринцем. Тот от такой компании в восторге не был, но видимо, смирился — никаких жалоб на протяжении занятия от него не поступало.       — Привет, — сказал он, сев рядом с ней. — Ты, кажется, тоже не особо общаешься с членами своего факультета.       — Привет. Да, как-то не заладилось.       — А почему?       — Не знаю, — пожала плечами гриффиндорка. — Я старалась с ними подружится. Рассказала, как все книги перечитала, несколько фактов про магию, историю Хогвартса.       — То есть ты им рассказывала то, что прочитала? И даже не обратила внимания, что их это не интересует? Знаешь, я тоже не особо умею заводить знакомства, как видишь, но понимаю, что детям в школе учебников и так хватает, а тут ты их ещё и пересказываешь. Может, тебе следует найти с ними другие темы для разговора?       — Думаешь?       — Ну да, — застенчиво улыбнулся Гарри. — Но по-моему, ты можешь быть прекрасным другом, им стоит это только показать.       — Спасибо, Гарри.       С началом урока профессор Снейп стремительно вошёл в класс и остановился только у самого преподавательского места, открывая журнал. Он по очереди называл учеников и запоминал, кто есть кто. Дойдя до фамилии Гарри, он остановился.       — Мистер Поттер… Потомственный гриффиндорец, злою шуткой оказавшийся на Слизерине и позорящий честь достойного факультета, — Малфой сзади чуть хихикнул. — Что получится, мистер Поттер, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — профессор выпрямился и посмотрел в упор на Гарри.       — Эээ, снотворное, сэр. В учебнике написано, что оно настолько сильное, что его называют Напитком Живой Смерти.       — Хорошо, мистер Поттер, вы удосужились прочитать первые страницы учебника. Похвально. — Но на этом профессор не остановился: — Если я попрошу вас принести мне беозаровый камень, где вы будете его искать?       — Э… — Чёрт, Гарри совсем забыл! Он вчера так много времени уделил свойствам и комбинациям ингредиентов, что забыл такую простую вещь, как их местонахождение! — Я не помню, сэр.       — Беозаровый камень находится в желудке козы, Поттер, и является противоядием от многих ядов… Что ж, мистер Поттер, известность и поверхностные знания ещё не делают вас самым умным… не так ли? — вкрадчиво проговорил Снейп.       — Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр, — честно признался Гарри, но профессор предпочёл проигнорировать его реплику.       — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       — В буквах? — робко спросил Гарри. — Волчья отрава и клобук монаха — названия одного и того же растения, известного как аконит.       — Неплохо, мистер Поттер, но не смейте забывать, — здесь он сделал паузу, — что вы не всегда сможете получать баллы за наскоро прочитанные вырванные из контекста знания. А ещё я точно не могу знать, почему… никто ничего не записал?! — на последней части своего вопроса он лишь немного повысил голос, но этого оказалось достаточно, чтобы абсолютно все за мгновенье развернули свои пергаменты и записали, что успели запомнить.       Гарри записал только про беозаровый камень, так как остальное уже было записано в его блокноте.       Далее профессор Снейп разделил всех на пары и заставил приготовить простое зелье. Мальчик очень этому возмутился: здесь находятся не только те волшебники, что живут в магическом мире с рождения, но и маглорождённые как Гермиона и просто несведущие как сам Гарри. Неужели профессор думает, что при таком раскладе и наскоро прочитанной теории из учебника все первокурсники на раз приготовят сносное зелье? Хорошо было то, что после этого занятия у первого курса больше ничего не будет — наверное, преподаватели пожалели малышей. Юный слизеринец собирался выяснить у профессора, чем же, он считает, так хороши его методы преподавания.       Готовить зелье было сложно. Мало того, что всё время приходилось сверяться с рецептом, чтобы ничего не перепутать, так ещё и делать это надо было в рекордные сроки, потому что между этапами приготовления было очень мало времени. Хорошо было то, что после очередного добавления ингредиента котёл с зельем должен греться на медленном огне около получаса, и у ребят было время отдохнуть. Гарри использовал его, чтобы снова свериться с рецептом и попытаться запомнить хотя бы приблизительно последние стадии его варки.       Профессор всё это время ходил между котлами и заглядывал в их содержимое. Он остановился около зелья Малфой и сказал классу обратить на него внимание. Первокурсники и обратили. Котёл Невилла Лонгботтома и Дина Симуса начал шипеть, а потом и вовсе расплавился, перед этим выплеснув своё содержимое на несчастного пухлого владельца постоянно сбегающей жабы. Получившаяся у них при этом жидкость вылилась и начала расползаться по полу, прожигая и его, и ботинки студентов, стоящих неподалёку. Дети забрались на стулья с ногами, а Невилл, на которого выплеснулось зелье, чуть ли не терял сознание от боли в тех местах, куда попала жидкая масса.       Профессор тут же подбежал туда и взмахом палочки уничтожил жижу. Потом он с непроницаемым видом осмотрел Невилла, что-то сказал про иглы дикобраза и велел отвести гриффиндорца в Больничное крыло.       — Почему вы не предупредили его об ошибке, Поттер? — зашипел на него Снейп. — Думали, что на его фоне будете выглядеть лучше?       — Профессор Снейп!.. — в испуге прошептал громким шёпотом мальчик.       Обвинения в его сторону, конечно, были необоснованны, но профессор Снейп так на него накинулся, что Гарри испугался: не сделают ли с ним чего? Сам мальчик тоже чуть не совершил эту же ошибку, но вовремя его остановила Гермиона, указавшая на рецепт. Иглы надо добавлять только после снятия котла с огня. Гарри отшатнулся от пугающего профессора и передумал задавать ему какие-либо вопросы. Вдруг он псих и не умеет по-другому себя вести? Возможно, ему самому нужна помощь, но он этого не понимает? Или не может о ней попросить? В любом случае, это не Гаррино дело. Мальчик быстро собрал свои вещи со стола и отошёл туда же, где находились остальные — подальше от дырок в полу и расплавленного котла, подальше от потенциальной опасности.       — Отработка завтра вечером, Поттер! А вы! — он резко повернулся к гриффиндорцами. — Минус десять очков Гриффиндору за испорченное зелье и опасность жизни учащихся. Все вон!       Первокурсники сразу все выбежали из класса, но если гриффиндорцы побежали подальше, то слизеринцы — все до единого — остались у класса, помня наставления старосты ждать профессора.       — Что, Поттер? Получил? — опять этот противный блондин.       Гарри повернулся к нему. Говорить ему было нечего. Как говорил дядя Вернон, если человек идёт на поводу у толпы или более сильного человека, он ничего не стоит и его мнение не должно быть важно. Дядя Гарри, конечно, был человеком суровым и мальчика совершенно не любил, но он был умным, иначе не смог бы создать свою фирму с нуля и развить её до того, что есть сейчас. Поттер был мальчиком не по годам умным и сообразительным, поэтому к словам дяди прислушивался, запоминал и брал на вооружение. Сейчас как раз такая ситуация: слабый Драко идёт на поводу у декана, и его мнение не должно для Гарри ничего значить.       Драко, не видя никакой реакции на свои слова, только гневно скривил лицо, раздражённо хмыкнул и отвернулся. Остальные слизеринцы, кстати, тоже неодобрительно смотрели на Гарри. Мальчик на завтраке неприкрыто пялился на стол Гриффиндора, позже дружелюбничал с их деканом, а теперь вызвал гнев собственного декана; к тому же, не признаёт своей вины. Что ж, профессор Снейп прав, Гарри Поттер потомственный гриффиндорец и его нахождение на факультете змей — чья-то злая шутка. Каждый принял для себя решение не общаться с ним и игнорировать по мере возможностей.       Сам же Гарри ни о каких таких рассуждениях и выводах своих однокурсников знать не знал. Он ждал, когда выйдет из своего кабинета профессор и поведёт уже проголодавшихся детей на обед. Через пару минут это и произошло. Профессор быстрым шагом вышел из своего кабинета и, не говоря ни слова, повёл всех вверх. Гарри опять оказался в самом конце небольшой колонны учеников. Шёл с опущенной головой и не радужными мыслями: он опять остался один. Что в магловской школе, что здесь — друзей он найти не смог. Разница была лишь в причине. Навернулись слёзы. Как так?! Почему?! Что он не так сделал? Он всего лишь был вежливым, а потом его несправедливо в чём-то обвинили. Пожалуй, самый большой грех за сегодня, который он совершил перед своим факультетом, — захотел оказаться на Гриффиндоре, помочь Гермионе и быть счастливым там. Он ведь ничего плохого не сделал… Да?       Обед прошёл одиноко. Как и ужин. Как и время между ними, которое Гарри потратил, сидя в библиотеке и делая домашнюю работу. Другие слизеринцы тоже там были, но предпочли с ним не разговаривать и показательно игнорировали. Снова захотелось заплакать. За что с ним так?       Единственный, кто всё время оставался рядом, — Ворон, который шутливо клевал мальчишку в руку, волосы или ещё куда, когда тот совсем раскисал и впадал в депрессию. Кстати, у Ворона обнаружился совсем тоненький чёрный ошейник с именем на внутренней стороне. Птицу, оказывается, зовут Чума. Поттер не знал, кто ему придумал такое имя, но был согласен, что этому Ворону оно подходит. Сам он это имя по отношению к нему использовать не хотел и продолжал называть просто Вороном.       В этот раз Гарри засыпал со слезинками на ресницах, тяжестью в душе и мыслях и обидой на несправедливость мира.