За счастливую улыбку

      Северус Снейп ненавидел Хогвартс, его учеников, других преподавателей, директора и свою должность. Он терпеть не мог все свои уроки без исключений, тупые лица малолеток, инциденты со взрывом котлов и все остальные проблемы «юных зельеваров». Он бы с удовольствием закрылся бы в какой-нибудь частной лаборатории и ставил там опыты в гордом одиночестве, принося стране пользу, получая заслуженные овации других зельеваров на разных конференциях, и пил стакан тёплого молока каждый вечер, сидя перед горящим камином в компании самого себя.       Но он не мог. Он дал мёртвой Лили обещание, что защитит их с Оленем Поттером ребёнка, что покажет ему жизнь и всегда поможет делом или советом. Магия не закрепила это обещание — мёртвым их уже не дают. Но Северус Снейп не мог его нарушить: если он дал слово, он исполнит его, чего бы ему это не стоило. А когда он погибнет или умрёт, на той стороне его встретит тёплой улыбкой радости его рыжее наваждение и они будут жить в лучшем мире: собирать ромашки на освещённых полянах, петь на луну под треск костра и делиться анекдотами и историями из жизни, лёжа на общей кровати в небольшом общем домике на опушке леса.       А пока Северусу Снейпу предстояло сдержать себя и самому лично не убить маленькую копию Джеймса Поттера, который возомнил себя самым умным и крутым, раз так смело отвечает на его вопросы и водит дружбу с другими факультетами. О да, Северус Снейп прекрасно видел, как мелкий гадёныш смотрит на стол Гриффиндора — как на родной дом, в который не может попасть, как на место, которое считает лучшим во всём мире для себя. Неблагодарный щенок! Он должен на коленях молить его, Северуса Снейпа, не выгонять его из школы и дать доучиться на его замечательном факультете под его же чутким руководством! Он должен быть непомерно горд, что попал на Слизерин с мозгами хафлпаффца, дуростью гриффиндорца и ужасной наследственностью своего папаши. А он любезничает с деканом львиного факультета, садится рядом с маглорождённой всё того же факультета и… считает свои ответы достойными баллов!       Северус Снейп, сразу понял, что этот мальчишка ещё более наглый, чем его отец и крёстный. Наверняка, он уговорил Шляпу отправить его на Слизерин, чтобы привлечь к себе внимание и гадить «змейкам» изнутри! Принц доморощенный!       — Северус…       — Да, Альбус? — декан Слизерина повернулся в сторону директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Ах, да! Ещё этот щенок — Избранный. Он должен быть оберегаем, ему должны лизать пятки, все его капризы должны исполняться, никто не может сметь ему перечить. И держится он особняком. Считает слизеринцев недостойными своего высочайшего внимания.       — Как там Гарри? Это было весьма неожиданно, что он попал на твой факультет, однако это даже хорошо — ты прекрасно заботишься о своих подопечных. Надеюсь, — Дамблдор серьёзно посмотрел на Снейпа, — ты его не обижаешь? К мальчику стоит относиться с большим вниманием — он не знает реалий нашего мира.       — Конечно, Альбус, — выплюнул Снейп и ускорил шаг, чтобы скрыться за ближайшим поворотом и оставить директора идти до своего кабинета одного.       Он Избранный, Северус! Его надо беречь, Северус! Он наша единственная надежда, Северус!       Снейп действительно хотел избавиться, наконец, от гнёта Волдеморта и закончить эти бессмысленные войны, но каждые пять минут напоминать ему о том, что его единственная надежда на это — сын его школьного врага и любви всей жизни, — моветон. Ему было бы гораздо проще, если бы этот ребёнок выглядел больше похожим на Лили, чем на Оленя, но мальчик — вылитый отец ещё и внешне.       Ещё и Ворон этот! Птица везде неотступно следует за Поттером, будто ей там мёдом намазано. Сидит где-то неподалёку всё время, наблюдает. Северус совершенно не будет удивлён, если ему потом ещё и будут приводить в пример эту птицу: Смотри, Северус, мальчик — просто гений: он вызвал такого преданного фамильяра в таком юном возрасте, и его этому никто не учил! Ворон был действительно страшен: абсолютно белые глаза, странного вида клюв, необычно большие размеры и небольшой шлейф чёрных перьев, растворяющихся в воздухе, следующий за ним при полёте.       В общем, первый день учёбы малолетних магов в Хогвартсе тысяча девятьсот девяносто первого года преподаватель Зельеварения Северус Снейп провёл ужасно.       На следующее утро он проснулся с ужасной головной болью. Пять утра. Вставать не хотелось совершенно. Тем не менее, надо оторвать себя от кровати, умыться, одеться, позавтракать в большом зале вместе со всеми и провести свои занятия. Северус не догадывался, чем руководствуется директор, сдваивая Слизерин и Гриффиндор, но ему это было до лампочки — главное, чтобы не поубивали друг друга. Снейп таки встал с постели и пошёл умываться. Этот день не будет ничем отличаться от предыдущих и последующих: он будет слушать нотации от директора, преподавать свою любимую науку малолетним идиотам и проклинать весь этот мир последними словами каждые пятнадцать секунд. Всё как всегда — всё как у всех.       У первого курса его слизеринцев сегодня, как и вчера, всего два занятия. Пока они маленькие и не могут долго концентрировать своё внимание на предметах, им ставят мало занятий, но с возрастом их количество, разумеется, увеличится. Первым занятием были полёты. Северус совершенно не сомневался, что все чистокровные сядут на метлу так, будто родились на ней, а вот с маглорождёнными будет проблема. А ещё с этим Поттером. Насколько знал Северус, ребёнок рос среди маглов и его ничему не учили, поэтому у него, скорее всего, не сразу получится сесть на метлу и полететь как надо. И Снейп должен будет проследить, чтобы с ребёнком всё было хорошо. Именно с этим, мать его, ребёнком! Почему он должен следить за состоянием здоровья потомка этого отброса Джеймса? Лили, ты так сильно обиделась тогда? Прости меня… Вернись.       Северус дошёл до Большого зала, когда его настроение было вконец испорчено. Он понимал, что сам довёл себя до такого состояния своими раздумьями, но поделать с собой ничего не мог. Может, последовать совету Дамблдора и снять шлюху (он, конечно, не так говорил, но имел в виду именно это)? За завтраком он лишь несколько раз случайно посмотрел на Гарри Поттера. Мальчик сидел особняком, а компанию ему по-прежнему составляла только его птица. Северус не знал, что произошло, но заметил, что его змейки показательно игнорируют Поттера. Молодцы! Так и надо с этим выскочкой избалованным — пусть знает, что он здесь не дома и никто к нему не будет относиться как к Мерлину.       Довольный, Северус закончил завтракать и отправился на первое занятие на сегодня — Зельеварение у пятого курса Рейвенкло и Хафлпаффа.

***

      — Северус! — Минерва МакГонагалл быстро вошла в его кабинет, как только закончилось занятие.       — Да, Минерва? — Снейп оторвался от проверки последних эссе.       — Гарри Поттер рождён летать! Ты ведь запишешь его в команду по квиддичу, чтобы у Слизерина были хоть малейшие шансы выиграть? — ехидно сказала она.       На самом деле, грубо говоря, плевать ей на это было — она просто любила следить за игрой и не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на то, как будет играть сын Джеймса Поттера, который с первого раза сел на метлу и полетел, а уже мог сравниться чистокровными, которых обучали несколько лет.       — Нет, — больно Северусу надо ещё одно напоминание об Олене Поттере: он тоже летал и играл в квиддич.       — Но почему?       — Потому. Он мой подопечный, и мне решать.       — Что ж, ладно, — поджала губы МакГонагалл и так же стремительно ушла.       Осталось надееться, что сам мальчик не захочет играть, ведь, если он при директоре хоть словом об этом обмолвится, тот сразу пойдёт ему навстречу.       Вторым и последним занятием сегодняшнего дня у его змеек стояли Чары у профессора Флитвика, декана Рейвенкло. На этом предмете Поттер однозначно должен отличится: и его мать, и его олень-отец прекрасно справлялись с этим разделом магии. Лили даже могла стать Мастером Чар, но её это мало интресовало — она отдала всю себя Ритуалистике. Северус даже подозревал, что именно благодаря этому её сын смог выжить — она активировала какой-то ритуал. Надо позже переговорить с профессором Флитвиком насчёт успехов Гарри Поттера. Мальчик должен прекрасно справляться с предметом, как Снейп и предполагает. Если это будет не так, он очень удивится.       А пока… Сколько времени? Зельевар невербально наколдовал Темпус и взглянул на часы. Неужели уже прошла половина второй пары? Вот, что значит свободное время — не замечаешь, как оно летит. Северус вздохнул и встал со своего места. Обед был у всех после второго занятия, и преподаватель не исключение. К тому же, если Гарри Поттер почувствовал себя самым крутым после урока Полётов, надо спустить его с небес на землю и показать, что помимо него есть ещё много умных и сильных ребят.       Снейп шёл в Большой зал медленно, чтобы как можно больше растянуть время до встречи с мальчиком, пусть их одновременное присутствие в одной огромной комнате ещё и вместе с сотнями других людей назвать нельзя и они даже не будут друг с другом разговаривать. Он его не боится, но ему сложно сдерживать свои порывы, когда этот ребёнок находится рядом. Хочется его унизить, облить грязью и сделать одиноким изгоем, которому не к кому обратиться за помощью, чтобы он понял, каково это — быть никем, не иметь никаких привилегий. Но пока Северус себя сдерживал.       И вот он снова в Большом зале. Слизеринцы сидят за своим столом и чинно, с гордостью настоящих аристократов (многие из них таковыми и являются) кушают простую Хогвартскую пищу. и только Гарри Поттер сидит на самом краю стола и зажимается, как будто постоянно ожидает удара. Глаза опущены в тарелку, движения резкие и нервные, небольшая дрожь по всему телу. Что это с ним? Неужели слизеринцы справились с этим выскочкой и без своего декана? Это повод для гордости. О, да, видно, как Драко с превосходством и насмешкой поглядывает на Гарри. Крестник показал, что на что-то способен — уже хорошо; поставил Поттера на место — ещё лучше.       Это уже становится ненормальным. Нельзя постоянно концентрировать своё внимание на этом мальчике, каким бы оно ни было — хорошим или плохим. Снейп это прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать: он постоянно прогонял в голове одни и те же темы в разных вариациях, наслаждаясь прекрасно видимыми страданиями этого мальчика. каким бы заносчивым, наглым и избалованным он ни был, нельзя с ним так жестоко. Пусть он помучается ещё немного, чтобы понять, что не везде с ним будут обращаться так же по-королевски как дома, и Северус приструнит слизеринцев.       Под конец обеда Северус Снейп был в более хорошем настроении, чем в начале дня, и уже более-менее спокойно прошествовал в Подземелья. Второе окно следовало использовать с пользой — Северус не привык праздно проводить своё время, только иногда позволяя себе просто посидеть в кресле около камина, предаваясь мечтам, которые всё равно уже никогда не сбудутся — история не терпит сослагательного наклонения. Снейп спустился и зашёл в свои комнаты, снял верхнюю мантию и сел в кресло. Рядом с ним стоял невысокий столик, на котором Северус оставил непроверенные работы второго курса. Слизеринец взял перо, листки с эссе и принялся их проверять, делая пометки на полях, призванные помочь детишкам, если они, конечно, обратят на них внимание.       Отвлекло Северуса хлопанье крыльев совсем рядом. Он поднял взгляд от пергаментов и наткнулся им на Ворона Гарри Поттера.       — Ты как здесь оказался? — тихо проговорил Северус.       Его комнаты были зачарованы от проникновения абсолютно любых форм жизни, кроме домовиков, так что фамильяр какого-то одиннадцатилетнего мальчишки никак не мог в них так просто попасть: взломать защиту так, чтобы Северус не заметил, открыть дверь или пролететь через стену (некоторые фамильяры такое могли) и только сейчас выдать своё присутствие хлопаньем крыльев.       — Чего тебе, птица? — с презрением спросил Снейп.       Ворон приземлился Северусу сначала на плечо, потом перешёл на руку и стал клевать его по незащищённой коже ладони. Когда Снейп попытался стряхнуть или как-то ещё прогнать птицу, он получил клювом ещё и по второй ладони и по лицу.       — Сектусемпра! — произнёс недовольно Северус, а Ворону хоть бы что — на него заклинание даже не подействовало. — Как такое возможно?..       Ворон схватил Северуса клювом за воротник рубашки и потащил его вон из комнат зельевара. Северус недовольно натянул мантию, поняв, что от птицы так просто быстро не избавиться, и пошёл за ней. Ворон летел быстро, куда-то наверх. Удивительно, но он как будто знал, какая из перемещающихся лестниц окажется нужной, какой коридор будет более удобным, какая дверь нужная (они ведь исчезали и появлялись, а некоторые были иллюзиями). Декан Слизерина даже начал думать, что птица обладает каким-то магическим даром, что невозможно, пока её хозяин (если она фамильяр) такой маленький и его магия ещё не сформировалась до конца.       В итоге Ворон привёл Северуса на шестой этаж, в какой-то заброшенный коридор и приземлился на пол около одной из едва приоткрытых дверей. Северус, преисполненный неприятных предчувствий беды, резкой смены своего мировоззрения и вообще не хотящий никуда заходить, осторожно открыл дверь.       Та натужно скрипнула, поддаваясь, и слизеринец смог зайти в класс. Поначалу ему показалось, что там ничего нет, но вдруг до его чуткого слуха донёсся всхлип., а потом ещё один. И ещё. Сомнений не оставалось — кто-то плакал здесь. Северус прошёл дальше в комнату, заглянул под несколько столов, но так ничего и не обнаружил. Северус уж было подумал, что ему кажется и здесь нет никого, но плач всё не прекращался, и слизеринец не бросал свои поиски. Впрочем, искомый источник всхлипывания обнаружился прямо за учительской кафедрой. Точнее, под ней.       Гарри Поттер, сжавшись в небольшой комочек, уткнул голову в колени, которые обнял руками и тихо плакал. Он даже не заметил, что в комнате находится больше не один. Снейп, обнаружив такую картинку, мало сказать, растерялся. Он был просто в шоке. Сын непробиваемо наглого Джеймса-Оленя-Поттера, заводилы факультета, любимца всех женщин, постоянного нарушителя правил, избалованного ребёнка и просто плохого человека тихонько плакал под учительской кафедрой заброшенного класса. Надо отдать Ворону должное — тот, видимо, привёл Северуса сюда по своей собственной инициативе.       — Мистер Поттер, — как можно более холодно произнёс Северус, привлекая к себе внимание.       — Профессор Снейп?! — мальчик резко поднял голову, из-за чего ударился затылком о стол. — Ай!       — Как неуклюже, мистер Поттер. Ничего удивительного, впрочем; я от вас другого и не ожидал.       — Да? — тихо уточнил мальчик.       — Именно.       Гарри снова всхлипнул и разрыдался, возвращаясь под покинутую парту. Даже профессор, с которым они несколько дней знакомы, считает его никчёмным! Не так ведь он и плох — Гарри это знал. Благодаря заданиям тёти Петунии он многое умел. И довольно быстро учился. В общем, ребёнок понимал, что отношение к нему профессора Снейпа совсем не обосновано, но дядя учил его не перечить старшим, потому что они знают лучше. Но ведь Гарри тоже уже не малыш! Он почти взрослый — ему одиннадцать. Значит, он может поспорить.       Придя к такому обнадёживающему выводу, мальчик воспрянул духом, прекратил плакать, вытер слёзы и вылез из-под стола.       — Вы не правы, профессор!       Ворон на это громко каркнул — а Северус даже забыл о нём — и подлетел к Гарри.       — Вы все не справедливые.       — Мы все? Кто это — «все»?       — Вы и остальные слизеринцы.       — То, что они делают, мистер Поттер, вполне справедливо. Вы не пуп Вселенной, пора бы это уже понять, и никто здесь не будет вас лелеять, как это было у вас дома. Или вы считаете, что все должны у вас в ногах валяться, потому что вы Избранный? — голос Снейпа сочился ядом.       Точно Принц доморощенный: чуть что не так — сразу ноет!       — Почему вы так думаете? Я просто… подружиться хотел, а они… — Гарри снова всхлипнул. — Неужели нельзя дружить с другими факультетами?! Они тоже хорошие! Гермиона умная, а Рон очень-очень дружелюбный. А Драко злой — он меня в первую встречу на Косой аллее грязнокровкой назвал. А что это значит?       Совершенно детское мышление. Хотя Гарри Поттер и есть ребёнок, об этом не стоит забывать.       — Это значит, что ваши родители не были волшебниками, мистер Поттер, — Снейп сделал небольшую паузу перед следующей репликой. — Что ж, здесь мистер Малфой действительно ошибся — вы чистокровный.       — Это значит, что и мама, и папа были волшебниками? Я свой сейф в банке видел — там так много монет! Но мне нельзя снимать слишком много…       — Разумеется, нельзя, мистер Поттер. Вы ещё ребёнок и не можете правильно распоряжаться своими средствами. До достижения совершеннолетия все ваши расходы будут фиксироваться.       Гарри снова успокоился. Северус надеялся, что в этот раз — окончательно. Он тяжело вздохнул и сел на корточки напротив ребёнка. Сейчас он совершенно не был похож на отца, и мужчина позволил себе на время забыть о фамилии, которую носит Гарри. Он достал из мантии платок и вытер им дорожки слёз с щёк ребёнка.       — Расскажете мне, что случилось и почему вы плачете, мистер Поттер?       — Никто не любит тех, кто жалуется, профессор. Они меня ещё больше возненавидят.       — С вами бы нормально общались, мистер Поттер, если бы вы не вели себя так, будто весь мир вокруг вас крутится.       — Но я не… Не вёл себя так? Неужели со стороны на это похоже. Я же не делал ничего такого. Я слушался старосту, отвечал на занятиях и был вежливым с преподавателями. Профессор Снейп, что я сделал не так?       Северус вспомнил события последних дней. Поттер посмел дерзить ему на его уроке, в открытую показал своё отношение к змеиному факультету дружелюбием к Гриффиндору, стал изгоем Слизерина… Но вот — за что? Северус не знал. Да и над первым пунктом стоит подумать: профессор сам задал вопрос Поттеру, а мальчик лишь ответил. Возможно, Северус посчитал его наглым, потому что привык, что все в его кабинете боятся и слово сказать и вечно мямлят, а Гарри смог спокойно ответить на некоторые его вопросы. Что ж, это действительно пища для размышлений.       — Видимо, ничего, мистер Поттер. Возможно, свою роль сыграло моё к вам отношение: слизеринцы посмотрели, как делаю я, и повторили. Они привыкли равняться на взрослых, которые, по идее, знают лучше. Однако я погорячился.       — Значит… это только ошибка?       — Да, мистер Поттер.       Осталось узнать, почему мальчик плакал.       — Что вас так расстроило, Поттер?       — Я… Я не смог найти друзей. Слизеринцы не полюбили меня с первого взгляда. Только мисс Фарли отнеслась ко мне хорошо, но я бы хотел дружить со сверстниками. У меня… никогда не было друзей, и я надеялся, что в Хогвартсе смогу найти хороших. Но Драко и остальные говорят, что я всё делаю не так, и поэтому не достоин их факультета…       — Если шляпа вас отправила на Слизерин, значит так оно и должно быть, мистер Поттер. Пусть оба ваших родителя и родственники со стороны отца учились на Гриффиндоре… это не отменяет того, что вы совсем другой человек — отдельный от них. А сейчас… быстро в гостиную, мистер Поттер. Хватит реветь, возьмите себя в руки!       — Спасибо, профессор! А… — Гарри вылез из-под стола окончательно, отряхнулся, улыбнулся профессору Снейпу и пошёл вон из класса, но уже в дверях остановился. — Как мне подружиться с другими ребятами с факультета?       — Никогда никому не раскрывайте своих планов, не показывайте эмоций, планируйте на несколько шагов вперёд, прячьте свои истинные таланты. На Слизерине не учатся простаки, готовые на блюдечке с голубой каёмочкой выложить все свои идеи, планы и мысли. Покажите всем, чего вы стоите, и увидите, что найдутся те, кто вас оценит.       — Спасибо, профессор Снейп! До завтра, — махнул на прощанье рукой Гарри.       — До завтра, мистер Поттер.       Гарри скрылся в дверях, за ним вылетел и его Ворон, а Северус облокотился на парту рядом с собой и закрыл глаза одной рукой.       — Кто бы мог подумать…